Издается в сотрудничестве с журналом “Законодательство и практика масс-медиа”

Современный этап переходного периода в России характеризуется довольно сложной ситуацией в сфере правового регулирования СМИ, причем за последний год-два положение дел существенно ухудшилось. Основное выражение это находит:

(1) в усиливающихся попытках государства ограничить свободу и независимость журналистов путем протаскивания скрытых форм политической и идеологической цензуры;

(2) в стремлении органов исполнительной власти и олигархических бизнес-структур подчинить прессу и ТВ своему диктату и поставить журналистов на службу своим интересам — путем прямого давления и при помощи удушения экономическими методами, а также

(3) в правовом давлении на целые коллективы СМИ, в использовании судов в карательных целях против независимых журналистов.

При этом, если брать юридическую сторону проблемы, парадоксальной особенностью отмеченных драматических коллизий является то обстоятельство, что они имеют место в условиях достаточно либерального базового закона РФ о СМИ (1991 г.), в целом отвечающего, с учетом отдельных недостатков, требованиям демократического общества. Указанное противоречие объясняется во многом тем, что в российских судах пока еще господствует предвзятое отношение судейского корпуса к журналистам, а многие должностные лица властных структур демонстрируют непонимание особой функции СМИ как социального института. Со своей стороны, отдельные журналисты и СМИ в целом нередко демонстрируют низкий уровень правосознания и недостаток правой культуры, неумение пользоваться своими правами и нежелание подчиняться существующим объективно обусловленным правовым ограничениям.

В итоге в российской медиа-среде к настоящему времени образовался разрыв между новаторским законотворчеством и консервативной правоприменительной практикой, между высоким юридическим уровнем отдельных законов о СМИ и низкой правовой культурой журналистов, между провозглашенными в обществе либерально-демократическими идеалами и обвинительно-репрессивной ментальностью многих представителей судейского корпуса, — что создает значительные проблемы не только развитию независимых российских СМИ, но и общественному прогрессу в целом.

Представляется, что адекватный ответ на обозначенные выше вызовы и угрозы правового характера, стоящие перед российскими СМИ, будет заключаться во внедрении в практику регулирования российских СМИ европейских стандартов свободы слова и норм юридического обеспечения свободы и независимости СМИ. Важная роль при этом должна отводиться изучению опыта развитых демократических государств по правовому регулированию деятельности масс-медиа, — с целью его использования в российских условиях. В этой связи значительный интерес представляет исследование практики Европейского Суда по правам человека в части дел, касающихся свободы слова и печати — т.е. дел, подпадающих под юрисдикцию ст.10 Европейской конвенции о правах человека (ЕКПЧ) 1950 года. Разумеется, только стороны по спору должны выполнять решение суда. Но для всех государств-участников подход в правоприменении и выводы по применению и толкованию норм Евроконвенции должны служить ориентиром касательно основных принципов разрешения споров в аналогичных правоотношениях.

Как известно, Европейская конвенция о правах человека и основных свободах ратифицирована Россией и вступила для нее в силу в 1996 году. Ратифицировав 11-й Протокол Конвенции, Россия признала юрисдикцию Европейского Суда по правам человека, который функционирует на основании части II Конвенции, и приняла на себя обязательства защищать права, установленные Конвенцией, в том числе право на свободу выражения и информации. А это означает не только декларативное уважение к этим правам, но и практическое обеспечение законной и действенной системы содействия осуществлению этих прав.

Действительно, практика Европейского Суда по правам человека по применению и толкованию ст. 10 Европейской конвенции уникальна по многогранности правоотношений, которые были предметом рассмотрения Суда за последние полвека, последовательностью и принципиальностью его позиций и его правоприменительным подходом. Эти позиции и подходы могут быть применены в России по трем направлениям:

— непосредственным внедрением этих норм в национальное законодательство о СМИ;

— использованием их при обращении россиян в Европейский суд с жалобами против России о нарушении прав журналистов и свободы слова;

— в качестве методологической основы при решении споров российскими судами.

Руководствуясь вышеприведенными соображениями, Институт проблем информационного права (г.Москва) при поддержке сетевой программы “Масс-медиа” Института “Открытое общество” (Будапешт, Венгрия) приступил к реализации проекта “Европейский Суд по правам человека и защита свободы слова в России”.

Целью проекта является оптимизация правового регулирования СМИ в России на основе использования опыта правоприменительной практики Европейского Суда по правам человека в части ст.10 ЕКПЧ. Целевой аудиторией проекта являются журналисты, юристы СМИ, адвокаты, правозащитники, законодатели всех уровней, судьи и прокуроры, а также студенты, аспиранты, преподаватели, специалисты в области права СМИ.

Реализация данной цели предполагает, с одной стороны, всестороннее изучение и анализ практики Европейского Суда и на основе этого — выработку практических рекомендаций по адаптации европейского опыта к условиям России, а с другой стороны — внедрение полученных наработок в российскую медиа-правовую среду. Поэтому для реализации цели будет решен ряд практических задач, включающих в себя обобщение совокупности решений Европейского Суда (по делам, связанным со СМИ), создающих базу прецедентов для всех государств-участников; проведение анализа и систематизации этих документов с точки зрения европейского законодательства о СМИ и соответствующей правоприменительной практики; проведение анализа российского законодательства о СМИ и его применения на практике с точки зрения соответствия европейским нормам и стандартам свободы информации, в том числе выраженным в ст.10 ЕКПЧ; публикация и распространение наиболее значимых наработок проекта, в том числе в виде выпусков ежемесячного специализированного бюллетеня (первый выпуск которого Вы держите в руках) и практического пособия для журналистов, юристов СМИ, судей и других заинтересованных лиц, стремящихся использовать в своей профессиональной деятельности опыт Европейского суда по правам человека.

В задачи проекта входит размещение важнейших результатов и достижений проекта в Интернете на веб-странице Института проблем информационного права по адресу www.medialaw.ru, с тем чтобы сделать наработанные информационные, аналитические и исследовательские материалы достоянием всех заинтересованных лиц в России, обеспечив широкое общественное участие в обсуждении исследуемой проблемы. Это создаст реальную возможность для пользователей Интернета, в том числе на местах, включиться в обсуждение проблем, связанных с применением в России опыта Европейского суда по правам человека.

К реализации отдельных этапов проекта планируется привлечь специалистов из Европейской аудиовизуальной обсерватории при Совете Европы (Страсбург, Франция) и Программы сравнительного права и политики СМИ Оксфордского университета (обе организации — партнеры Института проблем информационного права), а также зарубежных специалистов в области права СМИ Дэвида Голдберга (Великобритания), Дирка Воорхофа (университет Гента, Бельгия), Петера Круга (университет Оклахомы, США), Эд ван Лоона и др.

Кроме того, в работе по проекту будет привлечена группа российских экспертов-юристов, в задачу которых будет входить анализ законодательства РФ и российской правоприменительной практики в области регулирования СМИ, с точки зрения соответствия нормам ст.10 Европейской конвенции по правам человека и практике ведения соответствующих дел Европейским Судом.

Итоговым продуктом проекта должна будет стать книга “Европейский Суд по правам человека и защита свободы слова в России”, включающая в себя обобщенный, систематизированный и откомментированный опыт решения Европейским Судом дел по защите прав прессы, включая тексты документов и аналитические материалы, а также выводы и рекомендации по внедрению европейских стандартов свободы слова в практику правового регулирования СМИ в России. В книгу, которая явится, по сути, практическим пособием для журналистов, юристов СМИ, судей, правозащитников и разработчиков законов войдут не только те материалы, которые будут получены в ходе реализации проекта, но и дополнительная информация, накопленная и используемая Институтом в своей работе на конференциях, при консультировании юристов и журналистов, в ходе научных исследований, в специально подготовленных публикациях и т.п.

В целях привлечения к участию в проекте как можно большего числа специалистов в области права СМИ, правозащитников, журналистов, работников судов и т.п. будет организована рассылка по списку электронных адресов наиболее значимых материалов проекта. Данное мероприятие позволит обеспечить гласное и открытое обсуждение проблемы выполнения Россией обязательств следовать Европейской конвенции о правах человека, учет всех возможных рекомендаций и компетентных мнений, получение дополнительных материалов и сведений от респондентов. Планируя эту деятельность, Институт исходит из признания необходимости вовлечения в процесс выработки рекомендаций как можно более широкого круга специалистов, экспертов, должностных лиц, судей, депутатов различных уровней. Любое их заслуживающее внимания мнение будет учтено.

Таким образом, успешная реализация проекта послужит задачам пропаганды в массовой журналистской и юридической аудитории идеи правового регулирования СМИ на основе принципов свободы, демократии и прав человека.

Редакция

Ст.10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее именуемая Конвенция) посвящена свободе самовыражения и информации. Конвенция подписана 4 ноября 1950 г., вступила в силу 3 сентября 1953 г., ратифицирована государствами-членами Совета Европы.

Европейский Суд характеризует свободу самовыражения как “основополагающее условие развития каждого индивида и прогресса в демократических обществах”. Свобода выражения мнений и свобода информации — одна из важнейших правовых основ развития современного общества.

Напомним, что эти основы были заложены еще Всеобщей Декларацией прав человека Организации Объединенных Наций (1948 г.) и последующим Международным Пактом ООН о гражданских и политических правах (1966 г.). Провозглашенные в них (соответственно в статьях 19 и 19-20) принципы нашли практически всеобщее признание в качестве эталонов, на основе которых правительства могут измерять прогресс в деле защиты прав человека. В органах ООН эти документы пользуются авторитетом, который уступает лишь Уставу. На них постоянно ссылаются при работе Генеральной Ассамблеи, Совета Безопасности, других органов ООН. Они цитируются в международных правовых документах и конституциях многих стран, в том числе в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Ст. 10 Конвенции — фундамент законотворчества, законодательства, юридических документов о СМИ как самого Совета Европы, так и других международных организаций, например, Европейского Союза, и государств-членов, правовая база взаимодействия и сотрудничества этих государств в информационной сфере на континенте.

Анализ деятельности европейских объединений по вопросам информации и коммуникации и законодательства государств-членов СЕ свидетельствует, что ст.10 Конвенции вошла составной частью в правовые документы, практическое применение лицами, организациями и государствами как в части провозглашенной свободы придерживаться своих мнений и убеждений, так и в части, касающейся свободы распространять информацию и идеи. Отметим, что применение ст. 10 находится под постоянным контролем Европейской Комиссии по правам человека, Комитета министров СЕ, Европейского суда по правам человека.

Рассмотрим правовые аспекты работы серии Совещаний (СБСЕ) и Организаций (ОБСЕ) по безопасности и сотрудничеству в Европе и выработанные ими документы. Сразу хотелось бы обратить внимание на то, что во всех этих документах — Хельсинкском Заключительном акте (1975 г.), Мадридском (1983 г.) и Венском (1989 г.) Итоговых документах, Рекомендациях Лондонского Информационного форума (1989 г.) содержатся специальные разделы, посвященные информационным проблемам, сотрудничеству в этой сфере, работе журналистов. Все они отражают содержание выработанных международным сообществом правовых документов в области СМИ, в т.ч. Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Перечисленные выше документы — подлинный прорыв к созданию базы для осуществления практических шагов в деле развития международного сотрудничества в области информации. По существу Хельсинкский Заключительный акт представляет собой первый международный документ, который в специальном разделе зафиксировал основные принципы взаимоотношений стран в сфере информации, базировавшиеся на содержании ст. 10.

Обратим внимание, что все документы СБСЕ исходят из положения о том, что обмен и распространение информации, сотрудничество могут развиваться только на базе общепризнанных принципов международного права, которое имеет существенное значение в области информации, что эти принципы в известной степени выступают основой международной коммуникации, и что СМИ осуществляют свою деятельность в области, на которую распространяется международное право.

Достигнутые в ходе общеевропейского процесса договоренности стран-участниц, подписанные или принятые документы — прямое отражение положений ст. 10 Конвенции, использование, а нередко — и их развитие. Это относится к таким разделам и подразделам документов СБСЕ как “Улучшение распространения, доступа и обмена информацией”, “расширение этого обмена и опытом работы”. Так в Итоговом документе Мадридской встречи государств-участников СБСЕ уделяется внимание “более свободному и широкому распространению печатных материалов, периодических и непериодических, импортируемых из других государств-участников, а также увеличению числа мест, где такие публикации находятся в общей продаже. Эти публикации будут также доступны в читальных залах крупных публичных библиотек и подобных учреждений”. Были намечены, в частности, меры по увеличению количества наименований импортируемых из других государств публикаций и назначение на них не слишком высоких цен. В Хельсинкском Заключительном акте подробно говорится о способах распространения устной информации (лекции, “круглые столы”, семинары, конгрессы на двусторонней и многосторонней основе) и аудиовизуальной информации.

Совещание в Вене пошло дальше. Итоговый документ этой встречи во многом определил будущую общеевропейскую политику в сфере информации, дальнейшие пути работы СМИ и журналистов. Вот наиболее крупные, отраженные в Документе направления этой политики: об использовании СМИ в интересах мира, доверия и взаимопонимания, провозглашение авторского права журналистов, их права на выбор источников и доступ к ним, на профессиональную тайну, обязательства государств-участников СБСЕ поощрять организацию обмена радио- и телепрограммами, сотрудничество в области использования достижений научно-технической революции в СМИ.

В ст. 10 провозглашается “право на свободу самовыражения”. Представляется, что чрезвычайно актуальной в свете событий последнего времени на европейском континенте и в странах-членах СНГ, в т.ч. России является ст. 45 Итогового документа Венской встречи представителей государств-участников СБСЕ, обязывающая эти государства “обеспечивать на практике, чтобы лица, принадлежащие к национальным меньшинствам или региональным культурам на их территории, могли распространять информацию на своем родном языке, иметь к ней доступ и обмениваться ею”.

К сожалению, приходится констатировать, что далеко не во всех государствах бывшего СССР находят понимание, а тем более претворение в жизнь упомянутые статьи международных соглашений…

А в расширительном плане “право на самовыражение” зафиксировано в документах СБСЕ применительно к возможности государствами-участниками “обеспечивать на практике, чтобы информация могла свободно распространяться на их территории дипломатическими и другими официальными миссиями” (ст. 36 Венского Итогового документа).

Известно, какую роль в процессе распространения информации играют СМИ и журналисты. Поэтому вполне резонно включение в документы СБСЕ целой серии статей, способствующих более успешной деятельности работников средств информации, в том числе иностранных корреспондентов в стране пребывания.

Без преувеличения можно сказать, что достигнутые в ходе общеевропейских совещаний договоренности уникальны и касаются как Востока, так и Запада.

Значительно облегчаются условия профессиональной деятельности иностранных корреспондентов. Это касается прежде всего вопросов получения виз и аккредитации в стране пребывания. Венским документом этот срок определяется в два месяца. Государства-участники обязались обеспечивать зарубежным журналистам возможность “свободно искать доступ к общественным и частным источникам информации”, “уважать их авторское право и потребность в профессиональной конфиденциальности”. Со своей стороны государства обязались предоставлять иностранным журналистам информацию по практическим вопросам их жизни и работы в стране пребывания, облегчать контакты между журналистами и журналистскими профессиональными объединениями, предоставлять более широкие возможности поездок по стране.

Государства-участники договорились о разрешении иностранным журналистам обладать во время работы различными материалами и досье, необходимыми для работы, о создании и функционировании в своих столицах пресс-центров или учреждений с теми же функциями, открытых для местной и иностранной прессы. Провозглашаются открытыми для иностранных журналистов официальные пресс-конференции и, “в случае целесообразности, другие подобные официальные мероприятия для прессы”. Государства договорились, что при законном осуществлении журналистами своей профессиональной деятельности они будут воздерживаться от лишения журналиста аккредитации или его выдворения из страны пребывания из-за содержания репортажей данного журналиста или информационного органа, который он представляет.

Обратим внимание на то, что во многих статьях, касающихся деятельности инокорреспондентов, содержатся внесенные делегацией нашей страны положения, уже вошедшие в практику работы с иностранными корреспондентами в Москве: о доступе к источникам информации и на пресс-конференции, по визовым проблемам, срокам аккредитации и др. Добавим к этому, что на основе достигнутых договоренностей хельсинкского процесса в нашей стране был разработан и действует наиболее демократичный, по оценке специалистов, правительственный документ — “Правила, относящиеся к профессиональной деятельности иностранных корреспондентов в России”.

В полном соответствии с духом и буквой ст. 10 чрезвычайно важным, на наш взгляд, является утвержденное Венской встречей СБСЕ положение о возможности населением государств-членов “осуществлять прямой и нормальный прием передач радиослужб, действующих в соответствии с правилами радиовещания МСЭ…” Таким образом был положен конец многолетней работе, в первую очередь на территории СССР, “глушилок”, создававших в эфире искусственные помехи деятельности зарубежных радиостанций, вещавших на языках народов нашей бывшей державы. Более того, в мощном отряде аккредитованных ныне в России иностранных корреспондентов немало представителей и тех самых радиостанций, которые в свое время предавались анафеме — “Голоса Америки”, Би-би-си, “Немецкой волны”, Радио “Свобода” и др., а специально подготовленные ими программы включаются в вещание отечественных радиопередач…

Свобода самовыражения и информации, согласно Конвенции, тем не менее, не абсолютна. Государство может на законных основаниях вмешиваться в осуществление этой свободы независимо от средства, при помощи которого выражаются мнение, информация или идеи, но только с установленными во 2-м параграфе статьи 10.

Каждый, кто знаком с этой статьей, четко обнаружит сходство с перечисленными в ней условиями, в том числе ограничительного характера, деятельности СМИ с уложениями ряда статей документов СБСЕ.

Так, во всех этих документах содержится ссылка на необходимость соблюдения норм международного права и международных обязательств, в которых немало регулирующих работу средств информации положений. Важно отметить, что зафиксированные в статьях Заключительного Акта, Итоговых документов условия развития контактов и сотрудничества в информационной сфере по существу утверждают неприменение иных, и в первую очередь, каких-либо запретительных мер в деятельности государств на этом поприще, кроме тех, которые упомянуты в ст. 10 или законодательстве государств-членов, не противоречащего этой статье. В равной степени СБСЕ и в последующем ОБСЕ (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе), ее государства-члены уже не могли заниматься законотворчеством и разработкой новых правовых норм деятельности СМИ без учета выработанных международным сообществом.

Скажем, если, согласно упомянутой статье 10, в документах общеевропейского процесса указывается на возможность и право распространения в государстве-члене зарубежной периодики и свободном доступе к ней, то препятствия на ее распространение, как это бывало в ряде стран Восточной Европы, уже считается противоправным деянием. Если провозглашено право отдельных лиц, учреждений и организаций “распространять информационные материалы всякого рода”, то международные организации и государства обязаны соблюдать это право и всякие доморощенные юридические акты, ограничивающие или отменяющие его, считаются неправомерными. И так по многим аспектам.

За государством, согласно ст. 10, сохранена возможность “применять в отношении радио, теле- и кинокомпаний разрешительного режима”, т.е. предоставления права на вещание опять же при соблюдении условий, высказанных в п.2 упомянутой статьи.

К сожалению, от внимания специалистов нередко ускользает еще один важный этап общеевропейского процесса и развития сотрудничества в области информации и коммуникации — Лондонский информационный Форум государств-участников СБСЕ (18 апреля — 12 мая 1989 г.).

Согласованный на Венском СБСЕ мандат проведения этого Форума предусматривал обсуждение более двух десятков вопросов, практически полностью воспроизводящих как ст. 10 Конвенции, так и проблемы, содержащиеся в документах СБСЕ: улучшение распространения, доступа и обмена информацией, сотрудничество в области информации, а также улучшение условий работы журналистов, правовые аспекты деятельности СМИ и международного информационного сотрудничества. В Форуме приняли участие не только традиционные участники общеевропейских совещаний — дипломаты, эксперты, специалисты. Впервые в рамках хельсинкского процесса в нем на равных присутствовали журналисты, писатели, представители телерадиокомпаний. Рабочие заседания были открыты для прессы и наблюдателей. Форум являлся первым в истории СБСЕ специальным мероприятием по вопросам информации. По своей значимости он вышел далеко за рамки правительственных официальных мероприятий процесса СБСЕ и стал важным бытием в международной жизни, ведь впервые в современной истории представители Востока и Запада согласились совместно обсудить наиболее политизированную область своих отношений — информацию и печать, которые были чуть ли не центральной ареной идеологического противостояния, “горячим оружием” “холодной войны”. Напомним, какой это был год, и Европейская Конвенция о защите прав человека со всеми ее статьями была для половины Европы светом далекой звезды.

И все же пожалуй впервые на крупном международном совещании явственно проявилась тенденция к отказу от традиционного “блокового” подхода к обсуждаемым проблемам. Рекомендации Форума, а их было выработано 69, отделяли от Европейской Конвенции и ее 10-й статьи без малого 40 лет, но как же сильны оказались требования эпохи, чтобы без труда определить актуальность и схожесть информационных проблем теперь уже для всего европейского континента!

Обратим внимание на группу лондонских предложений, касающихся права на информацию: устранение препятствий, противоречащих обязательствам по документам СБСЕ и других международных организаций в том, что касается поиска, получения и распространения информации через СМИ; свобода выражения своего мнения через средства информации; право отдельных лиц и групп лиц приобретать, арендовать и использовать машинописное, типографское и копировальное оборудование и материалы, а также ряд других положений аналогичного характера. Сюда же можно отнести предложения участников Форума о свободном пользовании антеннами для трансграничного телевизионного вещания; налаживании международной автоматической телефонной связи; подписке на зарубежную периодику в неконвертируемой валюте.

Наконец, группа предложений, затрагивающих разнообразные вопросы сотрудничества в области информации. Среди них предложения участников форума о сотрудничестве между журналистами и журналистскими организациями, о повышении культуры политической дискуссии в области информации, содействии осуществлению обмена студентами и стажерами, специализирующимися в области информации и их ассоциациями, включая программы и обмены в технической области, об увеличении числа совместных проектов в области информации, например обменов аудиовизуальными программами, выставками, организации телеперекличек и телемостов.

Как представляется, практическую значимость имеют внесенные в документы предложения, касающиеся развития общеевропейского сотрудничества в области новейших коммуникационных технологических средств. Они охватывали проблематику спутникового телевещания; отмены ограничений на торговлю оборудованием, средствами и компонентами средств связи; проекты и программы совместного производства различных видов информационной технологии; введение в практику компьютерного мышления; подготовку технических специалистов, обмен опытом и т.д. Рекомендации и предложения предусматривали также содействие сотрудничеству и осуществлению совместных проектов на коммерческой основе с целью создания современных средств связи; изучение масштабов разработки технических стандартов в области аудиовизуальных средств, а также стандартизации систем индексации и кодирования; доступ к информации о технических нормах, касающихся средств связи, например телефонных систем и др.

Наиболее широко дух и буква ст.10 Конвенции представлены в документах информационной тематики самого Совета Европы, касающейся деятельности СМИ.

Начнем с работы Комитета Министров (КМ) и Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ). Тенденция развития СМИ в Европе свидетельствует о том, что их роль в международных делах постоянно возрастает. Этот процесс — реальный фундамент идеи создания европейского информационного пространства. При этом нужно исходить из того, что современное развитие СМИ оказывается не только важным техническим, технологическим или экономическим процессом, но и существенным социально-политическим явлением в странах Европы. Это полностью учитывается Советом Европы, проявляющим интерес к вопросам развития и совершенствования СМИ, к выработке норм их деятельности и оказывающим значительное содействие производству, расширению и сбыту европейской информационной продукции как на континенте, так и за его пределами. В Совете Европы признается, что при всем его желании создать единое общеевропейское информационное пространство или одинаковую структуру СМИ невозможно. Тем не менее политика СЕ предусматривает, чтобы при всех обстоятельствах в странах континента, вне зависимости от политического или экономического контекста, соблюдались основополагающие принципы, на которых основывается любое демократическое, плюралистическое общество — правовой порядок, уважение прав человека, разделение властей, независимость, автономия и плюрализм СМИ.

Разработка более 100 документов, касающихся средств массовой информации и коммуникации, журналистов и властных структур, а также общественных объединений в общеевропейском масштабе и рекомендации по их применению — одна из важнейших функций Совета Европы и его органов. Ст. 10 Европейской Конвенции по правам человека, как говорилось выше, краеугольный камень выработанных Советом Европы правовых документов по СМИ. Подготовка этих документов осуществляется Руководящим комитетом по средствам массовой информации (РКСМИ), рабочими группами, группами специалистов, рассматриваются и утверждаются Комитетом Министров и Парламентской Ассамблеей Совета Европы. При их выработке строго соблюдаются как Первый, так и Второй пункты ст.10, а также ст.6 Конвенции, которая часто ускользает от внимания специалистов: “Свобода выражения своего мнения составляет одну из важнейших основ демократического общества и является одним из основных условий для его развития и самореализации каждого человека. В этой связи особое значение имеет свобода прессы распространять информацию и идеи и право людей их получать”.

Анализ документов свидетельствует о чрезвычайно широком охвате проблем и их глубокой проработке. Носящие характер документов для исполнения в общеевропейском масштабе, они служат эталоном для разработки национальных законоуложений стран-членов СЕ, используются в практической деятельности государственными органами и средствами информации этих государств, включаются в законодательные и рабочие документы правительственных, региональных и международных организаций.

В первую очередь отметим документы СЕ фундаментального характера, практически не только утверждающие, но и развивающие положения ст.10. Это Декларация о средствах массовой информации и правах человека. Провозглашенная Парламентской Ассамблеей 23 января 1970 года Декларация определяет статус и независимость СМИ, меры по обеспечению ответственности печати и других средств информации перед обществом, меры по защите индивида (применительно к работникам СМИ) от любого посягательства на его права. Вот важные положения Декларации: “независимость печати и других СМИ от государственного контроля должна быть записана в законе”; “любое ущемление этой независимости (ст.4) допускается только на основании решения суда, а не органов исполнительной власти”. Целых две статьи отведены вопросам о необходимости защиты независимости СМИ от угрозы со стороны монополий, тем более подконтрольных правительству. Провозглашается запрет прямой или косвенной цензуры. Декларация регулирует этические нормы деятельности СМИ и журналистов.

29 апреля 1982 г. провозглашается Декларация СЕ о свободе выражения мнения и информации, которую еще называют “Европейской хартией средств информации”. Декларация обязывает государства соблюдать и защищать свободу печати и информации, являющимися необходимы фактором всестороннего развития общества, способствовать плюрализму и демократичности информации, содействовать развитию новейшей технологии ради доступа к информации, расширять международное сотрудничество в области обмена информацией, развивать инфраструктуру информационных потоков и т.д. “Информация, — провозглашает Декларация, — важный элемент распространения духовных и культурных ценностей европейских народов”, опыта их жизнедеятельности, популяризации научно-технических достижений, воспитания чувств “европейской солидарности и единства”.

В 1989 г. был принят один из главных документов СЕ — Европейская Конвенция о трансграничном телевидении (ЕКТТ). Цель Конвенции — обеспечить международную правовую основу для трансграничного телевещания. Сфера применения Конвенции — основанная на ст.10 деятельность государств-членов и их организаций в телетрансляционной сфере, будь то кабельная, спутниковая либо эфирная связь. В статьях Конвенции — требования к организации, содержанию политическому и материальному обеспечению деятельности национального ТВ и его выхода на международную арену. В ней жесткое регулирование рекламной деятельности и спонсорства на ТВ, условия необходимости и первоочередности заполнения эфира национальными программами. Заслуживает внимания механизм выполнения Конвенции.

Из-за суровых требований, которые в принципе призваны к наведению какого-то порядка на национальном телевидении любого государства-участника СЕ, Российская Федерация с ее олигархическим влиянием на ТВ Конвенцию, в отличие от других стран, пока не подписала и соответствующего Закона о телерадиовещании не имеет.

В целом документы по СМИ Совета Европы можно разделить на несколько категорий сообразно их предназначению. Если отталкиваться от упомянутой в предыдущем абзаце ЕКТТ, то большая группа документов разработана по проблемам развития наиболее популярного и распространенного сектора СМИ — электронного.

Еще в год подписания Хельсинкского Заключительного акта СБСЕ (1975 г.) ПАСЕ принимает Рекомендации 748 и 749 “О роли национального телерадиовещания и управлении им” (с Приложением “Минимальные требования к национальному вещанию”) и “О развитии европейского телерадиовещания”. Документы напоминают, что, пользуясь свободой, все “должны нести ответственность за материалы, которые они готовят для вещания, и отвечать перед законами и правовыми нормами, действующими в их странах”. Правительство в свою очередь должны гарантировать, чтобы “средства вещания обслуживали население в области информации, культуры и образования, дискуссий и художественного творчества”. Публичная ответственность создателей программ перед обществом и государственными законами.

Нельзя пройти мимо и таких документов СЕ, название которых говорит само за себя “О задачах телекоммуникационной связи в Европе” (Резолюция ПАСЕ 937, 1990 г.), “О развитии местного радиовещания в Европе” (Резолюция Комитета Министров СЕ 22, 1984 г.), “О принципах телевизионной рекламы”, “О развитии аудиовизуальной продукции в Европе”, “О распространении фильмов в Европе” (Резолюции и Рекомендации ПАСЕ и КМ 1984, 1986 и 1987 гг.).

Будучи на страже нравственности и защиты духовных ценностей в аудиовизуальном секторе, ПАСЕ и Комитет Министров утвердили Рекомендации “О культурной деятельности радиовещания в Европе” (1987 г.), которая призывает государства-члены не только “поддерживать и поощрять лингвистическое разнообразие СМИ”, но и развивать базу информационного обмена и опытом работы “между Западной и Восточной Европой, между Европой и миром в целом”. К началу нового столетия в распоряжении СЕ был уже мощный арсенал правовых документов, призванных запрещать, защищать и предотвращать нашествие насилия и кровожадности на экраны ТВ. Это Рекомендации и Резолюции: “О культурных и образовательных средствах по ограничению показа насилия”, “О принципах, касающихся распространения видеоизображений, содержащих насилие жестокость или порнографию”.

В конце 2001 — начале 2002 гг. правовое поле Европы обогатилось еще несколькими документами Совета Европы. ПАСЕ приняла Резолюцию об улучшении распространения фильмов европейского производства с настойчивой рекомендацией телевизионщикам отдавать приоритет показу “своих” фильмов. Еще одна Резолюция осуждает “расизм и ксенофобию в информационном пространстве”. В документе дается резкая оценка деятельности на этом поприще Интернета, ставится вопрос об осуждении и выработке каких-то мер преследования сети за указанное содержание проходящих по ней передач.

Все перечисленные документы содержат не только основополагающие методы борьбы с эти явлением (ограничение и запрет на распространение, применение штрафных и уголовных санкций к нарушителям, ужесточение контроля и т.д.), но и требования к правительствам государств-членов усилить борьбу с ним: от разработки новых юридических актов до привлечения к этой борьбе общественности и использования СМИ в интересах защиты морали населения.

Эта проблема, в той или иной степени затрагивающая работу всех СМИ в странах — участницах СЕ, и, не в последнюю очередь, в России, предмет обсуждения на общеевропейских совещаниях на уровне министров информации, культуры, юстиции, внутренних дел, по делам молодежи, на специализированных семинарах, в ходе работы специализированных рабочих групп в штаб-квартире СЕ, скажем, Группы экспертов по показу насилия в СМИ, Групп специалистов по медиа-законодательству и правам человека, по преступлениям в киберпространстве.

Бесспорной заслугой Совета Европы следует считать регулярно организуемые им европейские конференции на уровне министров по вопросам политики в средствах массовой информации и коммуникации, которые можно смело назвать не только конференциями по “отслеживанию” реализации 10-й статьи Конвенции, но и важными совещаниями по выработке на этой основе дальнейшей европейской политики в области СМИ. Тематика таких конференций и выработанные ими программы примечательны: “Будущее телевидения в Европе”, “Европейская политика в области СМИ в контексте международных отношений”, “В каком направлении развиваться европейским СМИ в 90-е годы”, “Средства массовой информации в демократическом обществе”, “Информационное общество: вызов Европе” и т.д.

Не менее интересны и проводимые Советом Европы как новая форма работы Организации конференции, ассамблеи, коллоквиумы, семинары (сравните тематику со строками ст.10): “Эволюция свободы выражения мнения”, “Права человека и журналистика”, “Свобода информации и обязанности властей делать доступной необходимую информацию”, “Роль телекоммуникаций в демократическом обществе и управление ими”, ряд других. Некоторые из них стали проводиться в России. Вообще нужно сказать, что, прилагая усилия для создания общей европейской политики в области информации и коммуникации, Совет Европы следит за тем, чтобы в странах Центральной и Восточной Европы, в частности в РФ, соблюдались те ценности и стандарты в области СМИ, которые поставлены Советом перед всеми государствами-членами.

Существенный вклад в реализацию основополагающих принципов развития электронных СМИ на континенте делает европейская организация Аудиовизуальная Эврика (АВЭ), чьи решения, рекомендации и практическая деятельность повторяют, либо перекликаются с правовыми положениями ст.10 Европейской Конвенции.

Аудиовизуальная Эврика была создана в октябре 1989 года на созванной по инициативе тогдашнего Президента Франции Ф.Миттерана международной конференции, в который приняли участие 26 европейских государств, в т.ч. СССР и ряд международных организаций.

Рождение новой специальной организации в Европе — ответ требованиям времени. Устав и программа АВЭ, в которых мы обнаруживаем содержание упомянутой статьи 10, направлены на создание на континенте единого, динамичного и открытого информационного пространства, предусматривающего строительство соответствующей организационной структуры, выработку политики в сферах, связанных с подготовкой и распространением аудиовизуальной продукции. Предусмотрено расширение сотрудничества в области аудиовизуальных и культурных обменов, совместного производства и распространения кинотелефильмов и телепрограмм, развитие техники и технологии в аудиовизуальных СМИ, в первую очередь Телевидения Высокой Четкости (ТВЧ). В программе обусловлена также разработка мер и политики, которые позволили бы обеспечить благоприятные общие условия и юридические рамки, способствующие такому сотрудничеству.

АВЭ — межправительственная организация. Ее руководящие органы — Комитет национальных координаторов и Секретариат, разместившийся в Брюсселе. Комитет координаторов и Секретариат опираются в своей деятельности на рабочие группы экспертов различных стран. Они призваны обеспечивать основные направления деятельности АВЭ, содействовать созданию аудиовизуальной инфраструктуры Европы.

У АВЭ теснейшие связи с Советом Европы, документация Совета, рекомендации и резолюции ПАСЕ и КМ активно используются в практической деятельности Эврики, которая, в свою очередь, глубоко занимается выработкой своих критериев в правовой сфере аудиовизуальных СМИ. Это относится в первую очередь к новому положению в мире — работой спутников связи, расширением сети прямого спутникового и кабельного, а также цифрового телевещания, появлению массы не только государственных, но и общественных, а также местных электронных СМИ, аудиовизуального пиратства, необходимости защиты авторского права и т.д. Ряд упомянутых во второй части данного материала юридических документов СЕ были первоначально разработаны в АВЭ.

Значительное место в деятельности АВЭ и ее членов занимает подготовка и реализация общеевропейских проектов в аудиовизуальной сфере. Ими могут быть фильмы, телесериалы, профессиональные центры совместной работы, симпозиумы, учебные курсы. Все эти проекты должны отвечать задачам, сформулированным Уставом АВЭ, буквой и духом Европейской Конвенции о защите прав человека. Они должны соответствовать целям европейского объединения, укрепления сотрудничества на нашем континенте, свободно использоваться странами-членами, иметь свободный доступ для общества. Совместно созданы и нашли широкое распространение уже десятки таких проектов: телесериалы “Художественные ремесла”, “Столицы и города Европы”, “Иммигранты”, по истории освоения космоса, создание Европейского центра исследований развития мультимедиа, идея налаживания сотрудничества телеорганизаций группы стран Европы с помощью спутников для производства телепродукции, решения технических, правовых и финансовых вопросов и т.д. Кстати, работа структуры “Евроньюс” — также детище предложенного в свое время проекта, прошедшего через Эврику.

Во второй половине прошлого десятилетия на очередном заседании Комитета координаторов в британской столице был принят важный, на наш взгляд, политический документ о деятельности АВЭ уже в начале этого века — т.н. Лондонская Декларация.

Отметив достижения Организации в ее деятельности и подведя некоторые итоги работы, Декларация провозгласила новые ориентиры развития АВЭ, указав на необходимость “укрепления и развития аудиовизуальной индустрии общеевропейского масштаба с учетом новых технологий”, усиления координирующей роли АВЭ в работе общеевропейских и национальных структур, подготовки специалистов электронного сектора, более широкого производства и приоритетного распространения европейской аудиовизуальной продукции, помощи странам, имеющим ограниченные возможности развития аудиовизуального сектора. Вновь была подчеркнута необходимость этой деятельности на базе признанных правовых норм сообщества европейских государств.

Общеевропейский процесс, расширение, благодаря ему, информационного сотрудничества позволили переключить значительные интеллектуальные и материальные ресурсы с бессмысленного соперничества и конфронтации на продуктивный поиск решения не только европейских, но и международных проблем развития сотрудничества, включая и информационную сферу. Тенденции мирового развития свидетельствуют о том, что роль и значение СМИ в международных делах будут возрастать.

В общеевропейском процессе и его документах заложены колоссальные возможности сотрудничества, которые наряду с условиями Европейской Конвенции получают ныне свое реальное воплощение. В этих документах — основа будущего. Информационная проблематика вошла в ряд важных самостоятельных направлений общеевропейского процесса со своим новым, более объемным измерением. Этот процесс раздвинул просторы информационного сотрудничества, расширил взаимный доступ к информации, создал условия для ее свободной циркуляции, открытости и транспарентности уже в пределах всего Континента.

профессор факультета международной журналистики МГИМО МИД РФ,
Исполнительный секретарь Российского комитета по Международной программе развития коммуникаций национальной Комиссии России по делам ЮНЕСКО

Европейский Суд по правам человека в Страсбурге ввёл принцип, в соответствии с которым санкции за распространение информации, правдивость которой не доказана в суде, нарушают ст. 10 Европейской конвенции по правам человека, если:

— ошибка несущественна в контексте всего распространенного материала;

— материал касается темы, которая представляет общественный интерес;

Решения Европейского Суда представляют конкретные примеры информации, которая может быть квалифицирована как имеющая общественный интерес:

При рассмотрении жалобы по делу бывшего канцлера и главы социалистической партии Австрии Бруно Крайского против журналиста Лингенса о диффамации Европейский Суд выступил категорически против ограничения права высказывать личное мнение, оценки и выводы с целью защиты репутации, когда речь идёт о репутации должностного лица или государственного учреждения и тематика журналистского материала представляет общественный интерес.

В двух статьях Лингенс приводил публичные высказывания Крайского и критиковал его “подлый оппортунизм” на примере положительного отношения к некоторым политикам, которые во время Второй мировой войны служили в подразделении СС. Отвергая решение венского суда о том, что Лингенс виновен, поскольку не смог доказать “подлый оппортунизм” в суде, Европейский Суд указал:

“В действительности, отношение господина Крайского к жертвам нацизма и тем, кто сотрудничал с нацистами, было далеко не четким и однозначным, оно проявилось в форме, позволяющей сделать разные выводы. Потому логично, (Лингенсу. — А.Р.) было невозможно доказать, что единственным возможным выводом был именно его вывод”.

Следует быть очень внимательным, отличая факты от оценочных суждений. Наличие фактов можно доказать, а правдивость оценочных суждений — нельзя. Суд отметил, что факты, на которых господин Лингенс основывал свои оценочные суждения, были неоспоримы, точно так же, как и добросовестность автора в их подборе. Доказать достоверность оценочных суждений невозможно, и такое требование есть нарушение сути свободы мнений — основной составляющей права, гарантированного ст. 10 Европейской конвенции.

Как отмечалось выше, для защиты по ст. 10 достаточно, чтобы основная часть поданных фактов, а не каждый отдельный факт, была доказана ответчиком. В деле Торгейрсона, например, речь шла о том, что исландский журналист написал о грубости полиции, приводя в качестве аргумента распространяемые слухи (“люди говорят”) о жертвах “зверей в форме” и историю одного человека, который, по словам его друзей, пострадал от полицейской жестокости. В деле о диффамации истец — полицейская ассоциация представил доказательства того, что этот человек пострадал по другим причинам. Торгейрсон не смог доказать правдивость фразы “звери в форме” и проиграл дело в исландском суде. Но Европейский Суд решил, что это решение было нарушением ст. 10 Конвенции: “[Торгейрсон] сообщал о том, что говорили другие люди о грубости полиции, то есть о том, что неназванные сотрудники полиции Рейкьявика совершают серьёзные нарушения. Требование, чтобы он доказал правдивость этого, поставило перед ним слишком сложную, если не невыполнимую задачу”.

Если ст. 10 Конвенции запрещает требовать доказывания правдивости собственного субъективного мнения, то она также препятствует требованию доказывать правдивость мнений и других людей. Таким образом, факты, на которых журналист добросовестно основывает свои собственные выводы, могут быть историями или слухами, источниками которых служат другие люди, даже если их личность не может быть установлена, или общественное мнение. В противном случае “открытая дискуссия об общественно важных темах может быть ограничена”.

В своих публикациях Торгейрсон употреблял достаточно агрессивные эпитеты. Но так как ст. 10 защищает не только суть, но и тон высказывания, то мнение может носить радикальный, агрессивный и полемичный характер.

Одним из принципов, на которых основывается вышеизложенное, заключается в том, что в демократическом обществе, где власти избраны в результате свободного и осознанного волеизъявления граждан, должностные лица справедливо находятся под придирчивым вниманием общества, и прежде всего прессы.

Как отметил Европейский Суд, свобода печати предоставляет общественности одну из лучших возможностей узнать об идеях и позициях политических лидеров и сформулировать своё личное к ним отношение. Соответственно границы допустимой критики более широки, когда она касается именно политического деятеля, а не рядового гражданина. В отличие от последнего первый неминуемо и сознательно открывается для придирчивого анализа каждого его слова и поступка, со стороны как журналистов, так и широкой общественности, а потому должен проявлять больше терпимости.

Следует обратить внимание на то, что Европейская конвенция о правах человека, за соблюдением которой и следит Европейский Суд в Страсбурге, особо защищает честь и достоинства судов и судей. Такого рода защита в западноевропейских странах оказывается крайне редко. В Англии, например, последний подобного рода случай произошёл в 1931 г., когда редактор одного из журналов был оштрафован за то, что обвинил судью в предвзятости. В 1995 г. Европейский суд отказал в жалобе на уголовное преследование двух австрийских журналистов за унижение чести и достоинства судьи. Суд решил, что для утверждения верховенства права возможно применение юридических санкций для защиты доверия общества к судебной власти от “разрушительных и по существу необоснованных нападок” в прессе.

Андрей РИХТЕР

В решении от 27 февраля 2001 года Европейский Суд по правам человека вновь признал важность свободы политических дебатов в демократическом обществе, но в то же время подчеркнул разницу между фактическими утверждениями и оценочными суждениями. В деле “Джерусалем против Австрии” заявитель, г-жа Сьюзен Джерусалем — член Венского муниципального совета, утверждала, что судебное предписание, содержащее запрет повторять определенные заявления, нарушило ее право на свободу выражения. В речи, произнесенной в ходе дебатов в муниципальном совете, проводимых по вопросу предоставления дотаций местным общественным объединениям, г-жа Джерусалем жестко критиковала два таких объединения, описывая их как секты с “тоталитарными чертами” и “склонностью к фашизму”. Приказом местного суда г-же Джерусалем было запрещено повторять данные утверждения. Судебный запрет был оставлен в силе Апелляционным судом и Верховным судом, которые решили по существу, что такие заявления как “склонность к фашизму” и “секты с тоталитарными чертами” были утверждениями фактов, которые заявитель не смог доказать.

Тем не менее, Европейский Суд по правам человека единогласно признал наличие нарушения статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд отметил, что заявитель был выборным государственным деятелем, а также что свобода выражения особенно важна для избираемых народных представителей.

Утверждения заявителя были сделаны в ходе политических дебатов. И хотя на них не распространяется освобождение от ответственности, как это происходит с высказываниями на заседаниях местного парламента, дебаты можно сравнить с парламентскими постольку, поскольку для них защита свободы высказывания столь же важна с точки зрения интересов общества. Суд отметил, что “парламент или сравнимые с ним институты являются неотъемлемым условием для политических дебатов (при демократии). Должны быть выдвинуты очень весомые причины для того, чтобы оправдать вмешательство в свободу выражения, реализуемую в них”.

Суд счел заявления г-жи Джерусалем оценочными утверждениями и принял во внимание то, что она выразила готовность предоставить документально подтвержденные свидетельства того, что эти оценочные утверждения были добросовестной критикой. Потребовав, чтобы заявитель доказала истинность своих заявлений, в то время как она была лишена фактической возможности представить доказательства в их поддержку, австрийские суды предприняли шаги, представляющие собой несоразмерное вмешательство в ее свободу выражения. Суд также установил, что требование доказать истинность оценивающих утверждений невозможно выполнить, и что оно нарушает свободу мнений — основную часть права, гарантированного статьей 10 Конвенции. Суд также сделал вывод, что судебный запрет, препятствующий повторению оспариваемых заявлений, не был необходимым в демократическом обществе, следовательно, нарушает статью 10 Конвенции.

Решение Европейского Суда по правам человека, дело “Джерусалем против Австрии”, жалоба № 26958/95 от 27 февраля 2001 года, доступно по адресу http://www.echr.coe.int

В решении от 28 июня 2001 года Европейский Суд по правам человека применил особый подход в отношении права доступа на трансляцию некоммерческой телевизионной рекламы.

В 1994 году коммерческая телевизионная кампания Publisuisse по требованию “Ассоциации против промышленного разведения животных” (VGT) отказалась выпустить в эфир рекламное сообщение, затрагивающее вопросы благополучия животных. Телереклама представляла собой ответ на рекламу производителей мясной продукции и заканчивалась словами “потребляйте меньше мяса и вы сохраните здоровье, животных и окружающую среду”. Отказ транслировать это рекламное сообщение Publisuisse объяснила тем, что оно имело очевидный политический характер, в то время как законодательство о вещании запрещает политическую рекламу на телевидении и радио. Жалоба Ассоциации была отклонена федеральным судом, который исходил, среди прочего, из законности запрета политической рекламы, установленного частью 5 статьи 18 Федерального закона “О радио и телевидении”.

Европейский Суд согласился с тем, что запрет политической рекламы на телевидении как таковой может считаться законным постольку, поскольку имеет целью предотвратить получение мощными финансовыми группами преимущества в политической сфере и избавить политический процесс от чрезмерного влияния бизнеса. Такой запрет также обеспечивает определенное равенство возможностей для общественно-политических движений и поддерживает печатные издания, которые сами решают, публиковать либо нет политическую рекламу. Европейский Суд также отнес рекламное сообщение VGT к политической рекламе в смысле части 5 статьи 18 Закона о радио и телевидении: вместо того, чтобы побуждать аудиторию приобрести продукцию, она отражала некоторые спорные мнения по актуальной общественной проблеме.

При рассмотрении имеющего решающее значение момента — был ли отказ транслировать передачу необходимым в демократическом обществе — Суд принял во внимание следующие факторы. Суд отметил, что мощные финансовые группы получают преимущество за счет использования коммерческой рекламы и поэтому могут осуществлять давление на средства массовой информации и в конечном итоге урезать свободу радио и телевидения, транслирующих коммерческую рекламу. Суд отметил, что такие ситуации подрывают фундаментальную роль свободы выражения в демократическом обществе. В данном случае ассоциация-заявитель не представляла собой мощную финансовую группу. Она намеревалась принять участие в общественном обсуждении вопросов защиты животных, а не стремилась использовать рекламу для недобросовестной конкуренции. Кроме того, хотя запрет политической рекламы совместим с требованиями статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Суд решил, что именно в этом деле (in casu) часть 5 статьи 18 Федерального закона о радио и телевидении была применена не в духе статьи 10 Европейской Конвенции. По мнению Суда, швейцарские власти не показали в достаточной степени, почему основания, обычно выдвигаемые в поддержку запрета политической рекламы, также подходят для объяснения особых обстоятельств этого конкретного дела.

Во внимание также был принято то, что Publisuisse был единственным юридическим лицом, занимающимся вещанием рекламы на общенациональном уровне, а его отказ ограничил возможности донести рекламное сообщение до большинства зрителей.

В свете указанных обстоятельств Суд единогласно решил, что отказ выпустить в эфир передачу не может быть расценен как необходимый в демократическом обществе, и как следствие нарушает статью 10 Европейской Конвенции.

Решение Европейского Суда по правам человека, дело VTG Verein gegen Tierfabriken v. Switzerland, жалоба №24699/94 от 28 июня 2001 года.

В решении от 25 июля 2001 года Европейский Суд по правам человека единогласно вынес решение, что осуждение заявителя за утверждение в переносном смысле того, что главный судебный чиновник дал клятву верности Итальянской коммунистической партии, явилось нарушением статьи 10 Европейской Конвенции.

Заявитель Джанкарло Перна — журналист — опубликовал статью в ежедневной итальянской газете “Джорнале”, в которой он резко критиковал “коммунистический радикализм” представителя судебной власти г-на Каселли, прокурора Палермо. Перна подверг сомнению независимость и беспристрастность прокурора из-за его членства в коммунистической партии, а также обвинил Каселли в использовании определенной стратегии для получении контроля над прокуратурой ряда городов и использовании информатора Бушетты против Джулиано Андреотти, бывшего премьер-министра Италии. Перна был осужден за диффамацию согласно соответствующим статьям Уголовного кодекса и Закона о печати.

Европейский Суд вновь подчеркнул необходимость учитывать различие между фактами и оценочными суждениями для того, чтобы выяснить, имело ли место нарушение статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Существование фактов может быть доказано, в то время как оценочные суждения не поддаются доказыванию.

Суд отметил, что критика основывалась на фактах, которые не оспаривались, а именно “политическом радикализме” Каселли как члена коммунистической партии. Таким поведением представитель судебной власти неизбежно вызывает критику в прессе, которая справедливо расценивает независимость и беспристрастность государственной власти как основную проблему, имеющую общественное значение. Суд согласился, что выбранные Перна выражения были чрезмерными, но также особо выделил тот момент, что журналистская свобода включает в себя возможность прибегать к преувеличению или даже провокации. Таким образом, Перна был осужден в нарушение статьи 10 Конвенции, поскольку наказание журналиста за такого рода критику представителя судебной ветви власти не является необходимым в демократическом обществе.

В отношении утверждений Перна о сомнительной стратегии получения контроля над органами прокуратуры в нескольких городах и использовании осведомителя Бушетты для судебного преследования Андреотти, Суд пришел к заключению, что осуждение Перна не было произведено в нарушение статьи 10 Конвенции. В отличие от критики, эти обвинения приписывали истцу конкретные действия. В этой части статьи не упоминалось ни об одном доказательстве и не использовалась ни одна цитата из какого-либо источника информации. Вследствие этого Суд счел, что эти обвинения не находились под защитой статьи 10 Конвенции. Ссылаясь на чрезвычайно серьезный характер таких обвинений против представителя судебной власти, Суд пришел к заключению, что в этой части в статье Перна преступил границы допустимой критики.

В своем решении от 29 марта 2001 года Европейский суд в очередной раз признал важность соблюдения принципа свободы слова при распространении журналистами информации, имеющей общественное значение. Поводом к делу послужило обращение Марка Тома, радиожурналиста RTL, который счел, что его осуждение в порядке гражданского судопроизводства за диффамационные утверждения, допущенные им в одной из программ, нарушило его право на свободу выражения.

Так, в одной из радиопрограмм журналист сообщил о некой практике сомнительного характера, существующей в сфере работ по возобновлению лесных ресурсов, при этом его сообщение основывалось на статье, опубликованной в газете Tageblatt. Следствием выхода в эфир данной радиопрограммы явилось то, что по иску шестидесяти трех служащих Комиссии по лесам люксембургский суд осудил журналиста за диффамацию.

Рассмотрев заявление Тома, Европейский суд единогласно вынес решение о нарушении в этом случае статьи 10 Европейской Конвенции о правах человека. Суд напомнил о главных принципах, которыми он руководствуется при вынесении своих решений, подчеркнув важную роль прессы в демократическом обществе. И хотя суд признал некоторые из высказываний заявителя весьма серьезным основанием для обвинений в диффамации, а также счел, что служащих Комиссии по лесам, косвенно упомянутых в этом материале, вполне можно идентифицировать, он в то же время заметил, что вопрос, поднятый в радиопрограмме, затрагивал общественные интересы и широко обсуждался в средствах массовой информации Люксембурга .

При этом решающее значение для вынесения Европейским судом решения по этому делу имел тот факт, что Тома в своих дискредитирующих высказываниях опирался на уже опубликованную статью, подготовленную его коллегой-журналистом. Суд повторил свой прежний вывод о том, что привлечение к журналиста ответственности за содействие в распространении утверждений иного лица создает серьезные препятствия для внесения прессой своего вклада в обсуждение проблем, представляющих общественный интерес. Поэтому возможность привлечения журналиста к ответственности в подобных ситуациях не должна рассматриваться до тех пор, пока не будут предъявлены особо веские доводы в пользу применения этой меры. Люксембургский же суд вынес решение, согласно которому журналист, процитировавший диффамационные высказывания из уже опубликованной статьи, подлежит в обязательном порядке ответственности уже за сам факт допущенной им диффамации; единственным обстоятельством, которое помогло бы ему избежать за это ответственности, явилось бы его дистанцирование от изложенной в статье позиции.

Европейский суд, со своей стороны, выразил мнение, что подобное требование к журналистам — недвусмысленно и однозначно дистанцироваться от содержания используемой цитаты, которая может оклеветать или опорочить третью сторону либо причинить ей вред — не совместимо с общепризнанной ролью прессы в предоставлении информации о текущих событиях, мнениях и идеях.

Суд заметил, что заявитель предпринял меры предосторожности, упомянув о том, что дает цитату из опубликованной статьи и подчеркнув, что в ней содержатся некоторые “сильные выражения”. Суд принял во внимание и тот факт, что журналист интервьюировал третьих лиц, собственников покрытой лесами местности, относительно того, были ли правдивы утверждения о мошенничестве в лесовосстановительном секторе.

В связи с указанными обстоятельствами, Суд был убежден в том, что осуждение заявителя не было необходимым в демократическом обществе в связи с необходимостью защиты репутации и прав других лиц.

Доступно на сайте Европейского суда http://www.echr.coe.int