9. Защита репутации
В изучаемых правовых системах защита прав и интересов, связанных с понятиями чести, достоинства и частной жизни, достигается разнообразными способами. Некоторые из них связаны с защитой прав отдельной личности, в том числе: честь человека, являющаяся объективной оценкой положения личности в обществе; личное достоинство, являющееся субъективным чувством самооценки; частная жизнь.
Первое из этих понятий, представляющее собой основную тему данного раздела, защищено нормами, сформулированными в Гражданском и Уголовном кодексах и дополненными нормами законов о СМИ. Вопрос о защите достоинства, тоже рассматривающийся в данной главе, регулируется положениями статей Уголовного кодекса под названием «оскорбление». Защита права на невмешательство в личную жизнь обсуждается в следующем разделе данной статьи. Другие способы защиты чести и достоинства связаны не с правами и интересами отдельных лиц, а с защитой либо должностных лиц, учреждений и государственной символики, либо групп лиц, объединённых по национальному или религиозному признаку. Эти категории также рассматриваются в последующих разделах работы.
1). Защита репутации
Что касается законодательства о диффамации, меры по защите личной репутации изложены в многочисленных положениях законодательства о массовой информации, включая конституционные нормы, гарантирующие защиту доброго имени, и положения законов «О СМИ», в которых распространение ложной порочащей информации приравнивается к нарушению обязанности журналиста проверять достоверность распространяемой им информации и служит потенциальным основанием для закрытия властями средства массовой информации или для отзыва лицензии. Однако основополагающими инструментами для правовых действий по защите репутации выступают Гражданский и Уголовный кодексы. Положения Уголовного кодекса, которые в целом без существенных изменений позаимствованы из законодательства советской эпохи, предусматривают типичные штрафные санкции за «клевету»: распространение заведомо ложной информации, которая носит клеветнический характер и наносит ущерб репутации потерпевшего. В рамках судебных действий, основанных на данных положениях, задача предоставления доказательств возлагается на обвинителя или частного заявителя, которые должны доказать, что распространенная информация является ложной. Дополнительный аспект этого правила заключается в конституционном принципе презумпции невиновности, предполагающем, что обвиняемый в уголовном преступлении не может быть принужден к даче свидетельских показаний.
30В настоящее время, однако, в ряде рассматриваемых стран в отношении ложных порочащих высказываний применяется положение Гражданского кодекса о «защите чести и достоинства» (например, ст. 16 ГК Молдовы). Существуют два исключения из этого: первое - совершенно отличный подход, практикуемый в Литве, и второе - полное отсутствие соответствующих исков из-за продолжающегося действия цензуры, как в Туркменистане.
Гражданские иски своей популярностью обязаны нескольким факторам. Во-первых, в отличие от уголовных дел, они предполагают, что порочащее заявление является заведомо ложным и требуют от ответчика доказательства обратного.
31 Здесь характерные особенности законов рассматриваемых стран могут при определенных обстоятельствах препятствовать выполнению ответчиком этого требования, а именно: существование запретов на публичное раскрытие журналистом конфиденциальных источников информации (см. соответствующий раздел данной статьи). Во-вторых, в рамках гражданского дела, в отличие от уголовного, ответчик понесет ответственность независимо от того, было ли ему или ей известно о том, что информация была ложной. В-третьих, пошлина, взимаемая по гражданскому иску о клевете, обычно очень незначительна. В-четвертых, возможно, важнее всего то, что в Гражданских кодексах нашли отражение положения Закона СССР «О печати» и внесенные в 1990-х годах поправки в Гражданские кодексы, предусматривающие в качестве средства судебной защиты в делах о защите чести и достоинства материальное возмещение морального вреда, причиненного истцу (за исключением ГК Армении). В законодательстве, что характерно, не отражены специальные параметры для определения размеров возмещения материального вреда,32 хотя Верховные суды некоторых стран прилагают усилия для выработки установок по данному вопросу.
2). Защита достоинства
Помимо уголовной ответственности за клевету, общей тенденцией для Уголовных кодексов рассматриваемых стран является также включение положений о нанесении оскорбления. Главное различие между уголовно наказуемой клеветой и оскорблением состоит в том, что в первом случае право на возбуждение иска имеется лишь в том случае, если информация ложна по существу, тогда как во втором - правдивость или ложность заявления не имеют значения. Также вместо того, чтобы требовать подтверждения тому, что рассматриваемое заявление нанесло урон репутации, сложившейся у предполагаемого потерпевшего в обществе, «оскорбление» требует доказательства того, что было оскорблено чувство собственного достоинства предполагаемого потерпевшего, и что заявление было сделано в неприличной (неподобающей) форме.
Исключением здесь является Эстония, где с 1 сентября 2002 года Уголовный кодекс заменило Уложение о наказаниях. В нем уже нет статей, предусматривающих уголовную ответственность за оскорбление и клевету.
3). Дела о клевете и оскорблении в судебной практике
Практика в отдельных странах свидетельствует о том, что преобладающее число дел между СМИ и истцами связано с исками о защите чести и достоинства. В целом, суды строго придерживаются законодательных норм при рассмотрении таких дел, что приводит к вынесению многочисленных решений против СМИ, преимущественно из-за содержания самих законов.
Однако следует особо отметить, что при решении дел о клевете, как правило, не принимаются во внимание соображения о свободе самовыражения (свободе слова, мысли и массовой информации), несмотря на присутствие таких гарантий в конституциях. Частично это объясняется широко распространенным мнением о том, что заявления, дающие повод для использования конституционного права на защиту «чести и достоинства», «доброго имени» (как, например, в России и Эстонии) или «репутации» (как, например, в Туркменистане и на Украине), автоматически выводятся за рамки находящихся под защитой видов самовыражения. Пристальное изучение текстов конституций говорит не в пользу подобного толкования. В очень немногих конституциях к категории высказываний, лишённых конституционной защиты, относятся лишь пропаганда войны, разжигание розни по признакам расы, национальности, пола и т.п. Напротив, в ряде конституций предусмотрено, что в соответствии с законодательством в случае необходимости защиты чести и достоинства могут накладываться ограничения на пользование свободой самовыражения.
33 Это предполагает, что в законодательстве о диффамации должен быть соблюден баланс между противостоящими конституционными требованиями в отношении защиты репутации и свободы слова и массовой информации.Решения, вынесенные судами Российской Федерации, отражают общее отсутствие конституционных аспектов в законодательстве о диффамации. В 1995 году Андрей Козырев обратился в Конституционный суд Российской Федерации с просьбой о признании того, что возбуждённый против него гражданский иск о клевете является нарушением свободы слова в соответствии со ст. 29, поскольку сделанное им заявление являлось выражением личного мнения, а не касалось конкретных фактов. Суд, признавая существование в деле конституционных аспектов, отклонил жалобу Козырева на том основании, что она связана с конкретным случаем применения закона, а не с законом как таковым, и таким образом не входит в юрисдикцию суда.
34 Суд обратился с просьбой к Верховному Суду Российской Федерации рассмотреть конституционные аспекты, связанные с применением законодательства о защите чести и достоинства, но Верховный Суд эту просьбу отклонил. Тем не менее, в 1997 году Палата по гражданским делам Верховного Суда определённо отвергла мнение о том, что гарантии свободы слова имеют непосредственное отношение к применению законодательства о защите чести и достоинства, когда она отменила решение нижестоящей судебной инстанции, признавшей этот конституционный аспект в деле в соответствии со ст. 29.35Другую позицию заняла Высшая судебная палата Республики Молдова в своем Постановлении № 11 от 27.03.1997 г. (с изменениями, внесенными в 1999 г. и 2000 г.). По её мнению, «в соответствии со ст. 34 Конституции РМ и Законом о печати от 26 октября 1994 года свобода печати является одним из основных компонентов свободы выражения информации. Печать играет ведущую роль в информировании общественного мнения по вопросам, касающимся публичных интересов, и она должна пользоваться свободой выражения, когда комментируются некоторые вопросы политического или публичного интереса. Пределы допустимой критики в адрес политических личностей или правительственных органов являются более широкими, чем для частных лиц, и вообще они шире, когда не критикуются конкретные лица».
Столь категоричная позиция судебных органов по отношению к законодательству о диффамации в рассматриваемых странах отличается от подхода, существующего в ряде других правовых систем, в том числе и от судебной практики Европейского суда по правам человека, который во многих своих решениях, начиная с дела «Лингенс против Австрии» (1986 г.), выработал методологию, направленную на приведение в соответствие противостоящих интересов по защите репутации и использования свободы самовыражения. Этот подход основывается на том, что угроза применения санкций в соответствии с законодательством о диффамации оказывает сдерживающий эффект на публичные дебаты, имеющие важное значение в демократическом обществе, и что поэтому при определенных обстоятельствах заинтересованность общества в распространении информации и мнений должна превалировать над защитой репутации. К таким обстоятельствам относятся дела, где истцом выступает должностное лицо и где рассматриваемые заявления являются оценочными суждениями или личными мнениями, а не заявлениями фактического характера. Подобные рассуждения обычно не встречаются в судебной практике стран, рассматриваемых в данной работе. Исключением служит уже приводимое Постановление Пленума Высшей судебной палаты Республики Молдова от 27.03.1997 г. В нем говорится, что «при рассмотрении дел судебная инстанция должна учитывать понятие «оценочное суждение», и это означает, что лицо не несет ответственности за мнение, суждение (отзыв), высказанные в отношении событий, обстоятельств и т.д., правдивость которых невозможно доказать. Необходимо провести чёткую грань между фактами и оценочными суждениями. Наличие фактов может быть доказано, в то время как истинность оценочных суждений невозможно доказать. Требование доказать истину оценочных суждений невозможно выполнить и является нарушением свободы выражения».
Из этого следует, что решения, принимаемые по искам о защите чести и достоинства в странах, являющихся участниками Европейской конвенции о правах человека, должны, в конце концов, стать предметом пристального рассмотрения в Европейском суде.