Книжная серия "Журналистика и право"
Институт проблем информационного права
При поддержке Института “Открытое общество” (Фонд Сороса)
Серия "Журналистика и
право"
Выпуск 30
ОглавлениеСписок участников "круглого стола"
Стенограмма заседания "круглого стола"
Юридическое обеспечение функционирования ТРК:
назревшие проблемы и основные направления помощи
Список участников "круглого стола"
1. Авраамов Дмитрий Сергеевич, главный редактор журнала “Профессия — журналист”.
2. Артищев Алексей Ильич, консультант комитета по информационной политике Государственной думы Федерального собрания РФ.
3. Батурин Юрий Михайлович, доктор юридических наук, Российский ГНИИ ЦПК.
4. Бударина Наталья Алексеевна, эксперт Института проблем информационного права.
5. Быков Владислав Валентинович, юрист Фонда защиты гласности.
6. Винокуров Георгий Вячеславович, заместитель директора Института проблем информационного права.
7. Гобешия Нана Джемалиевна, юрист Института развития прессы.
8. Дзялошинский Иосиф Михайлович, председатель Комиссии по свободе доступа к информации.
9. Ефимова Лариса Львовна, Советник РФ 1-го класса, издательский отдел Государственной думы Федерального собрания РФ.
10. Засурский Ясен Николаевич, декан факультета журналистики МГУ, профессор.
11. Земскова Светлана Игоревна, юрист Фонда защиты гласности
12. Иванов Игорь Вячеславович, юрист АНО “Интерньюс”
13. Монахов Виктор Николаевич, советник Конституционного Суда РФ
14. Раскин Андрей Вадимович, доцент факультета журналистики МГУ
15. Рихтер Андрей Георгиевич, директор Института проблем информационного права.
16. Румянцев Андрей Леонидович, консультант Управления общественных связей и СМИ администрации Владимирской области.
17. Савинцева Марина Игоревна, юрист, заместитель директора Центра японской журналистики факультета журналистики МГУ.
18. Сиверцев Михаил Александрович, профессор, руководитель мастерской политической журналистики МГУ.
19. Скворцов Ярослав Львович, заместитель декана факультета международной информации МГИМО МИД РФ.
20. Склярова Яна Вячеславовна, эксперт Института проблем информационного права.
21. Федотов Михаил Александрович, профессор, доктор юридических наук, секретарь Союза журналистов России.
22. Цитовский Андрей Юрьевич, шеф-редактор журнала “Телефорум”.
23. Шевердяев Станислав Николаевич, аспирант юридического факультета МГУ.
24. Шевченко Тарас Сергеевич, юрист “Интерньюз-Украина”.
25. Энтин Владимир Львович, адвокат, директор Центра защиты интеллектуальной собственности.
НОВЫЕ УГРОЗЫ НЕЗАВИСИМЫМ СМИ, СВЯЗАННЫЕ С НЕДОСТАТКАМИ
В ЮРИДИЧЕСКОМ ОБЕСПЕЧЕНИИ
ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИСтенограмма заседания “круглого стола”
Москва, 26 декабря 2001 г.
Засурский Я.Н.
Уважаемые дамы и господа!
Мы собрались накануне десятилетия российского Закона о средствах массовой информации, принятого через год после советского закона о печати и других СМИ. Прошло десять лет, в Закон вносили поправки, но основная структура, основные положения этого акта остались. Я недавно был на заседании общественной комиссии при Министерстве печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций (МПТР) у замминистра В.В.Григорьева, на котором обсуждались проблемы усовершенствования этого закона. И, как ни странно, замминистра высказался в пользу того, чтобы оставить Закон в основном без изменений и работать дальше за счет дополнительных законов, а также всякого рода постановлений, распоряжений и других административных актов.
Таким образом, за десять лет закон получил своё развитие, воплощен в реальной жизни. Десятилетнее испытание Закон прошел весьма успешно. Больше того, многие признают его самым демократическим законом из всех, которые были приняты в двадцатом веке.
Что касается тех положений этого закона, которые по мнению МПТР следовало бы изменить, то это, прежде всего, проблема учредителя. Это — одна из тех серьезных проблем, о которых ведется разговор.
Мне кажется, что многие дополнения к закону являются поспешными и не обладают той концептуальной четкостью, которой отличается этот закон, написанный тремя выдающимися юристами двадцатого века: Ю.М.Батуриным, В.Л.Энтиным и М.А.Федотовым. В двадцать первом веке вам еще предстоит работать, а в двадцатом веке вы — самые выдающиеся теоретики в области права СМИ. Создать Закон о печати в России, где не было таких законов в течение трехсот лет существования печати, где существуют непреодолимые тоталитарные традиции, вера в царя, доброго и злого, — конечно, это настоящий гражданский и научный подвиг. Я думаю, что сегодня, после десяти лет нападок на этот закон, мы видим еще яснее, насколько сложным было это дело, насколько серьезным и насколько важным делом было этот закон создать и добиться, чтобы он был признан и стал руководством нашей жизни и, в принципе, оплотом идей свободы слова, свободы печати. Закон себя оправдал и создал традицию свободной печати, которая действует без цензуры уже больше десяти лет.
Тем не менее, есть и нерешенные проблемы. Они связаны с тем, что закон был принят в условиях переходного общества — от казарменного социализма к свободному рынку, к демократическому государству, — и, в этом смысле, есть проблемы, которые закон не решил. Правда, не знаю, должен ли был он их решать, или это прерогатива других законов.
Речь идет, например, о собственниках. Когда закон писался, даже сама идея, что можно быть собственником газеты, казалась очень опасной. Это новое понятие для закона...
Батурин Ю.М.
Но понятие “собственность” туда тоже заложено, вопреки утверждениям многих “знатоков” этого дела.
Засурский Я.Н.
...Проблема тем не менее существует, потому что если отношения редакции, журналистов и главного редактора оговорены, то отношения собственника в этом смысле не оговорены. И теперь предлагается уточнить определение учредителя. Даже не столько учредителя, сколько издателя. Поскольку есть предложение вообще отказаться от понятия “учредитель”. Но Министерство печати не может от этого отказаться, поскольку весь институт регистрации печати построен на концепции учредителя, и отказаться от этого понятия, по-моему, невозможно.
Но вот как определить взаимодействие собственника, учредителя и издателя? Ведь в западном праве издатель — это владелец или представитель владельца. У нас нет в законе такого определения этого понятия. В этом смысле издатель предполагается как лицо, осуществляющее публикацию, и он ответствен за финансовую сторону. В Советском Союзе существовала система, при которой газета или журнал имели свое издательство, и это издательство осуществляло экономические функции. Эта проблема — возможность журналиста взаимодействовать с собственниками — не отражена в законе и остается не очень ясной.
Мне кажется, что эти десять лет доказали, что основные идеи и положения остаются в силе, и сейчас нужно действовать в плане развития того пакета законов, который ранее предполагался для принятия. Я не знаю, как с понятием собственника и издателя, но понятие монополизма, монополий в сфере массовых коммуникаций и массовой информации не получило развития. И здесь, в экономической сфере, средства массовой информации действуют, живут по тем же законам, по которым живет вся остальная экономика. Никаких оговорок, никаких законов, никаких специальных положений относительно того, что такое монополия в СМИ и какие здесь существуют ограничения — нет. И здесь нам нужно обсудить эти проблемы.
Конечно, наша печать испытывает большие трудности, но эти трудности не связаны с Законом о СМИ. Они связаны с экономическими проблемами. Но история говорит, что свободная печать везде именно так и развивалась. В Англии отменили лицензирование после Билля о правах, принятого в 1688 году. Но в XVIII и XIX веке для того, чтобы ограничить эту свободу, были приняты три акта парламента, связанных с экономикой, — акт о налоге на рекламу, акт о налоге на бумагу и акт о так называемом штемпельном налоге на газеты, — за каждую страницу, публикуемую в качестве газетной продукции, нужно было платить государству налог и ставить печать, штемпель. Здесь не было никакого ущемления политических прав, права самовыражения, свободы печати, но экономические факторы действовали, и в результате английская печать, которая в XVIII веке добилась огромных успехов, быстро уступила по уровню развития американской прессе, которая уже в начале XIX века, к 1824 году, насчитывала больше названий газет, чем вся европейская пресса. И это при том, что население Америки было не очень большим, значительно меньше, чем население Англии и других европейских стран. Соединенные Штаты Америки представляли тогда в основном штаты, расположенные на восточном побережье, и только еще создавались штаты на Среднем Западе. В данном случае экономические трудности вставали на пути прессы, если говорить об истории развития свободы печати даже в такой стране, как Англия, где нет писаной конституции, где нет ни одного закона, который ограничивает право свободы слова, свободы мнений и где запрещено в это вмешиваться всем, кроме парламента. Парламент же законов таких не принимал.
Естественно, что и у нас существуют эти экономические трудности, но они связаны с общими проблемами развития нашей экономики, и основные, как мне кажется, трудности развития нашей печати и аудиовизуальных средств, электронных средств, связаны с экономическими аспектами. Конечно, за этими экономическими аспектами скрываются политические проблемы, но тем не менее, упираются они в экономическое законодательство, которое, естественно, в высшей степени неясно и очень произвольно. Если мы посмотрим на историю НТВ, ТВ-6, любых “новых” каналов, то мы увидим, что власть в России пользуется большими правами в сфере экономики, чем положено в государстве с рыночной экономикой. Сейчас даже кто-то уже выдал идею о том, что предполагается принять закон о том, чтобы был один канал, ведущий политические новости. Это просто спекуляция. Тем не менее, эта идея существует: мол, каналы должны заниматься другими вещами. Но даже такие слухи базируются на неурегулированности экономических, имущественных отношений, и на том, что в нашей экономике государство играет очень большую роль, и очень многое зависит от действия чиновников, Не говоря уже о том, что у нас есть своеобразные проявления “государственного капитализма” — крупные естественные монополисты, которые в лице РАО ЕЭС, Газпрома и МПС могут оказывать серьезное влияние на развитие прессы.
Я думаю, что в этом смысле неурегулированность в сфере конкуренции, развитие добросовестной конкуренции, воздействие монополий в сфере массовой коммуникации остается сегодня важной, серьезной темой и требуют внимания общественности и для разработки дополнений к закону. Я не говорю уже о праве на информацию, которое никак не оформляется в закон. Этот закон так и рискует остаться не принятым, как не принят и закон о телерадиовещании, и, видимо, это удобно для властей. А действующая система лицензирования вообще противоречит Закону о средствах массовой информации.
Так что существует проблема законов необходимых, но не принятых, которые не позволяют полностью реализовать Закон о средствах массовой информации. Речь идет о законах о телерадиовещании и о доступе к информации, по крайней мере. Конечно, со временем закон о доступе к информации может принять такие формы, что лучше, может быть, чтобы его и не принимали вовсе. Время для этого закона, по-моему, прошло. Я, тем не менее, хотел бы поздравить всех с тем, что приближается десятилетие Закона о СМИ, закон действует, и я надеюсь, что в течение XXI века могут быть какие-то дополнения, и этот закон еще долго будет работать. По качеству он заслуживает долголетия, а десять лет показали, что он прочно встроился в систему правового регулирования.
Рихтер А.Г.
Ясен Николаевич уже в седьмой раз открывает нашу ежегодную конференцию, и многие из присутствующих не пропустили ни одной из этих семи конференций, что говорит, в какой-то степени, об успехе такого “круглого стола” — раз приходят, значит, интересно. Я хотел бы сказать, что наш Институт проблем информационного права хотел бы, чтобы сегодня среди тем, которые мы будем обсуждать, была затронута тема, которая, как нам представляется, должна волновать сегодня больше, чем другие.
В разные годы мы обсуждали разные темы — обсуждали возможность поправок к Закону о средствах массовой информации, которые по серьезному так и не были сделаны, мы обсуждали различные законопроекты, которые стояли на повестке дня, скажем, законопроект о Высшем совете по этике и нравственности, о котором уже все забыли, закон о телевидении и радиовещании, который вот-вот, казалось, будет принят, предвыборное законодательство...
Сейчас, в последние два года, стало ясно, что никаких серьезных законов о массовой информации не будет приниматься, — ни закон о телевидении и радиовещании, ни закон о доступе к информации, похоже, по крайней мере, в ближайшие года три приняты не будут. У Думы другая повестка дня, она все дальше от информационной политики. Но тем не менее, хоть и нет никаких попыток достроить законодательную базу, которая существует, нет никаких попыток сделать, скажем, “евроремонт” — привести существующую российскую правовую базу в соответствие с европейскими нормами, однако законодательная база все же существует, и база неплохая. В основном, благодаря тому, что существует Закон о средствах массовой информации, прошедшие с его принятия десять лет показали, что в этот закон серьезных изменений вносить не нужно.
Но, тем не менее, мы считаем, что проблем много, и часть этих проблем связана с правоприменительной практикой, с юридической грамотностью журналистов, редакторов и даже юристов. Сегодня нет нужды говорить (как это было, скажем, шесть лет назад) о том, что судьи не знают, что есть Закон о средствах массовой информации. Сейчас практически все судьи об этом знают. Есть судьи, которые даже знают, как применять этот закон. Но остались проблемы, связанные, во-первых, с тем, что, как говорил Ясен Николаевич, есть много неурегулированности, туманности, непрозрачности в экономических отношениях. И это плохо не только с точки зрения общества, но и с точки зрения самих журналистов, самих редакций СМИ. Потому что неопределенность ведет к тому, что, используя те или иные действующие законы, государство формально правильно, но, безусловно, выборочно и со своими политическими целями может ущемлять права журналистов и редакций, используя экономическое законодательство.
Вторая проблема заключается в том, что многие журналисты, редакторы беззаботно относятся к праву, и многочисленных юридических документов, которые должны лежать в основе деятельности редакций, либо не существует, либо о них даже никто не знает. Самый традиционный пример такой безграмотности — до сих пор во многих редакциях нет уставов. И тут речь не только о “старом” НТВ. Наш Институт постоянно получает сообщения такого рода, например о том, что прекратила свою деятельность та или иная редакция именно потому, что Министерство и его территориальные органы заметили, что нет устава, он не направлен в МПТР, и это фактически является основанием для того, чтобы требовать прекращения деятельности того или иного СМИ.
То же самое касается и отсутствия у очень многих организаций СМИ других необходимых внутриредакционных документов. Многие этим пользуются: представители государственных органов либо вымогают взятки, либо, используя этот факт, преследуют те или иные средства массовой информации не по экономическим причинам, а по политическим. И в большой степени это не вина редакторов, не вина юристов этих организаций, средств массовой информации, а беда. Беда эта связана с тем, что до сих пор у нас нет хорошей системы подготовки юристов для организаций средств массовой информации, переподготовки их, очень мало проводится каких-либо специальных конференций. Это беда не только России, но и беда соседних наших стран. Кстати, сегодня я хотел бы представить вам юриста из Киева, Тараса Шевченко, который рассказывает практически о том же — оказывается, для украинских СМИ характерны те же проблемы, связанные с незнанием закона, с неумением применять этот закон и с тем, что государство пользуется им как возможностью оказывать давление на СМИ.
Засурский Я.Н.
Андрей Георгиевич, в связи с вашим последним высказыванием относительно того, что не готовят юристов... Мы сейчас имеем возможность создать платную магистерскую программу подготовки юристов в области права СМИ. Это будет сделано совместно с юридическим факультетом МГУ. Мы могли бы ее начать уже с 1 сентября будущего, 2002 года, и это было бы реально, потому что здесь достаточно людей, которые могут там преподавать, что позволит нам довести весь курс до уровня магистерской диссертации. Я думаю, что можно найти достаточное количество людей, которые готовы заплатить три-четыре тысячи долларов за то, чтобы стать юристами в области информационного права, и мы можем обеспечить на основе этой платы достаточно высокий уровень зарплаты за чтение лекций. Я не говорю уже о том, что мы можем ввести и соответствующее спецотделение, но это не имеет такого смысла, потому что выдаваемый им сертификат не имеет юридической силы, а речь идет о юристах. Но главное — у нас есть возможность готовить журналистов-юристов, которые будут в состоянии выступать на юридическом поприще.
Земскова С.И.
Поскольку мы говорим о юристах, я расскажу и о нашем проекте. Такая программа уже действует у нас в Фонде защиты гласности. Мы совместно с Российским государственным гуманитарным университетом (РГГУ) пытаемся пробить специализацию права и СМИ на уровне Министерства образования. Мы собрали учредительский совет, куда вошел Андрей Георгиевич Рихтер, представители Минпечати, Минобразования, ректор РГГУ Ю.Н.Афанасьев. Ректор РГГУ предоставил нам стартовую площадку, и сейчас юристы Фонда читают там три курса — по информационному праву, по авторскому праву в СМИ и по международному праву, — пока, можно сказать, на добровольных началах. Наш проект очень большой, рассчитан на пять лет, и в дальнейшем мы попытаемся уговорить Министерство образования ввести этот предмет как отдельную дисциплину. Министерство образования очень тактично ушло от обсуждения этого вопроса, указав при этом, что он не может решаться вне системы Министерства образования: то есть сначала они хотят сами решить, нужен ли этот предмет или нет, а потом обсуждать это совместно с другими организациями. Но я читаю курс авторского права, и когда я спросила у студентов, нужно ли им это, то они ответили, что, по их мнению, рынок работодателей очень узкий, и они боятся, что не найдут работу, если каждый год делать выпуски по этой специализации. Кстати, и юрист правового управления медиа-холдинга “Медиа-МОСТ” Нина Михайловна Лепченко согласилась, что такая опасность существует.
Какие есть формы взаимодействия? Если медиа-холдинги будут заинтересованы, то, может быть, они будут оплачивать обучение части студентов по специальностям, которые им нужны. Программа развивается, в ближайшее время мы выпускаем методические пособия по трем предметам, и возможно, мы сумеем убедить Министерство образования и сделаем такую специализацию. Может быть, там будут не только юристы, или это будет факультативный предмет, туда войдут пиарщики, политологи, то есть люди, которые заинтересованы в развитии этой области.
Засурский Я.Н.
Что касается нашего Университета, он не является частью Министерства образования, поэтому для нас такого решения Министерства не требуется. Достаточно утвердить программу на Ученом Совете Московского госуниверситета, и мы сможем готовить таких специалистов. Здесь остается только одна проблема — наберем ли мы студентов, которые готовы заплатить те деньги, которые необходимы для того, чтобы оплачивать квалифицированных специалистов и орграсходы. И другой вопрос — это спрос. Нам достаточно принять минимум шесть человек в магистратуру для того, чтобы иметь эту специализацию, и тогда мы сможем открыть этот курс и платить преподавателям хорошие деньги. Это зависит от нашего с вами энтузиазма. Мы должны получить ваше согласие до конца января и до 10 февраля войти в Ученый Совет с таким предложением. При этом договориться с нашим юридическим факультетом — не проблема, они готовы помочь.
Монахов В.Н.
Ясен Николаевич, вопрос в развитие этой темы. Это обязательно должны быть граждане России или могут быть и граждане стран СНГ?
Засурский Я.Н.
Нет, Московский университет работает для тех, кто живет в России, кто имеет право постоянного или временного пребывания в России. Каждый может к нам поступить. Не имеется никаких ограничений, кроме одного — они должны сдать экзамен или должны иметь диплом об окончании высшего учебного заведения — диплом специалиста или бакалавра. Если они живут не на территории России, им нужны дополнительные экзамены. Но это не касается СНГ. Из СНГ мы принимаем всех, кто сдаст экзамены, тем более что обучение платное и никаких ограничений нет. Может быть, для студентов из дальнего зарубежья плата может быть немного выше. Но в общем, мы окупаем свои расходы при таких условиях. Поэтому здесь ограничений нет, можно брать людей из Литвы, Латвии — я не хочу никого обидеть, но у них юридическая культура выше, чем в России, еще со времен СССР. Есть и Таджикистан, и Киргизия, и Азербайджан, Грузия, Армения, и там тоже можно найти людей.
Я хотел сразу сказать, что в ходе дискуссии можно выработать определенные подходы, и мы готовы предоставить эту площадку совершенно свободно. У нас уже есть первый прием магистрантов по другим специальностям. И эта специальность вполне вписывается в наши возможности.
Энтин В.Л.
Я являюсь директором Центра правовой защиты интеллектуальной собственности. Я бы хотел пройти, в обратной последовательности, по тем трем позициям, которые только что были затронуты.
Первое. Любая узкая специализация в определенной степени ущербна, потому что как только на поток начинает готовиться энное количество специалистов, достаточно быстро происходит “затоваривание”. Если сделать ее несколько шире и готовить обозревателей, пишущих на политические и правовые темы, давая им определенный набор знаний в области политологии и права, применительно к правовым возможностям и способам правовой защиты интересов средств массовой информации, — тогда уже поле возможного дальнейшего применения и работы расширяется. Это одно.
Теперь второе. В прошлом веке Россия пережила еще одну революцию, которая прошла достаточно незамеченной, — это “бархатная революция” на российский манер, когда был спущен на воду корабль либеральных реформ. Толчок дал Горбачев, потом мощно в корабль вошел Борис Ельцин, — в результате мы имеем целый набор нормативных актов. Один из них мы сейчас с вами аккуратненько гладим по головке и говорим, что у нас есть неплохой и очень даже современный Закон о средствах массовой информации. Но мы забываем о целом ряде других вещей.
Россия, по инерции продираясь в Европу через окно, присоединилась к Европейской конвенции по правам человека. Мы забываем о статье 15 нашей Конституции, согласно которой общепризнанные нормы международного права вливаются в отечественную правовую систему и должны рассматриваться как ее составная часть. Делая свой экскурс в историю короче, я хочу сказать, что решения Европейского суда по правам человека, в том числе касающиеся интерпретации статьи 10 этой Конвенции, где речь идет о свободе слова (хотя мы почему-то именуем это свободой самовыражения) — эта свобода слова интерпретируется совсем иначе, нежели это делаем мы. Мы все время говорим о том, что мы никоим образом не нарушаем свободу слова. У нас есть “спор между хозяйствующими субъектами”, — а если в результате драки в посудной лавке летят щепки, то это уже определенные издержки.
В то же время Европейский суд занял очень четкую позицию в этом вопросе. Он говорит о том, что какие-либо ущемления свободы слова, которые являются косвенным следствием применения других законодательных актов, в демократическом обществе, если это не продиктовано жесточайшей необходимостью, связанной с выживанием государства и нации, терпимы быть не могут. Соответственно, в принципе, возможность все-таки вернуть обратно в разумные рамки разгул “споров между хозяйствующими субъектами” имеется и по действующему законодательству. К сожалению, правда, машина Европейского суда достаточно медленная. Я разговаривал, встречался с Анатолием Ковлером, представителем России в Суде, и он говорил о том, что они сейчас набирают обороты и современные обращения уже рассматриваются в течение двух лет, — если они достаточно обоснованы, по ним уже выносятся решения суда. Того прежнего механизма, когда проходило от пяти до восьми лет, уже больше нет — этот потенциал тоже можно иметь в виду.
Следующее — то, на что обратил внимание Андрей Рихтер. Когда инвестор приходит в любую организацию, он, прежде чем принимать решение об инвестировании, занимается тем, что знакомится с пакетом документов, смотрит, насколько грамотно и четко все оформлено, где все уставные документы. В России оказалось, что даже крупнейшие медиа-проекты, куда инвестированы большие деньги не только отечественных, но и зарубежных инвесторов, не имели всего необходимого пакета документов. Значит, это сфера применения для тех специалистов, которые могут быть подготовлены здесь. Серьезные инвестиции, позволяющие превратить информационный бизнес в самостоятельную сферу бизнеса, а не в политический или пиар-отдел финансовых промышленных группировок, не пойдут в СМИ, пока не будет четкой разработки всей корпоративной концепции.
И, наконец, самый больной, самый тяжелый вопрос — это вопрос о собственности. Он портит кровь многим еще больше, чем квартирный вопрос во времена Булгакова. Что здесь происходит? Как только я сейчас вытащу газетку и расстелю ее на столе, вы прежде всего посмотрите на число. Если окажется, что это газета, допустим, трех-четырехдневной давности, вы скажете, что она годится только на то, чтобы на ней хлебушек порезать, селедочку разложить... Сама материальная составляющая, материальная субстанция здесь представляет довольно незначительный интерес...
Засурский Я.Н.
Я бы заметил — там довольно ядовитая краска, и ею можно отравиться.
Энтин В.Л.
...Значит, и таким образом эту газету нельзя использовать. Значит, опять все связано с целым набором прав, которые вокруг всего этого завязаны. Закон о средствах массовой информации на самом деле регулирует только вопросы, связанные с производством, функционированием и обращением этой массовой информации. То, что касается различного рода других прав, он только обозначает, или делает как бы зацепку, на которую все должно навешиваться, как на крючки в гардеробе. Никого не интересует пустой гардероб, надо, чтобы там висели пальто, чтобы им пользовались. Соответственно, на эти крючки все должно быть развешено.
Кого бы мы хотели видеть собственником средств массовой информации? В идеале мы бы хотели видеть собственниками тех, кто пишет и кто это создает. Но — этот идеал не получается. С другой стороны, если мы берем любое акционерное общество, то в положении собственника находится каждый акционер. Но когда мы говорим о полномочиях собственника СМИ, мы говорим о других совершенно вещах — это полномочия назначать главного редактора, полномочия определять политику, полномочия определять направление. То есть, опять тут происходит размежевание таких вещей. Если мы говорим об интересе собственника как хозяйствующего субъекта, то он заинтересован в том, чтобы получать прибыль — экономическую, политическую, — на вложенный им капитал. Если мы говорим о том, заинтересован ли он в том, чтобы определять какую-то линию, журналистскую политику каждого номера издания — нет. Он заинтересован здесь в том, чтобы не было явных проколов, провалов, которые ставят его как владельца в неудобное положение.
Что пытается сделать закон, и сделал закон на самом деле? Почему он удобен? Он разложил все по определенным полочкам. Вы являетесь учредителем, вы реализовали свое конституционное право как право каждого гражданина. А дальше, если у вас успешный проект, он уже начинает обрастать определенным мясом.
Проблема возникает в том, чтобы разложить все слои по отдельным ячейкам, чтобы они не мешали друг другу. Речь идет об интеллектуальной собственности, которая вложена и которая является составляющей любого средства массовой информации, — и пакет авторских прав, и вопрос по поводу товарного знака, и вопрос по поводу названия, и вопросы, которые связаны с возможной мимикрией, вопросы использования сериалов и т.д., — то есть вопросы защиты интеллектуальной собственности. Далее — интересы урегулированности на рынке бумаги и на рынке распространения. Здесь уже определенная технологическая цепочка. Поэтому этот вопрос, вопрос о собственности — многослоен. Мы здесь заинтересованы только в одном: чтобы под флагом борьбы за интересы собственности не была угроблена свобода слова и свобода средств массовой информации.
Румянцев А.Л.
Владимир Львович, по части Вашего выступления, посвященной европейской практике и Европейскому суду: если я правильно ее понял, применение каких-то законодательных хозяйственных актов приводит к нарушению свободы слова, свободы права на информацию. Как тогда быть с тем тезисом, который активно употребляется в нашей российской жизни, что надо платить по долгам, если любая редакция является хозяйствующим субъектом?
Я хочу сослаться на пример нашего Владимирского региона. В настоящий момент у нас выходит около 70 изданий. Есть издания, которые на газетном рынке присутствуют больше десяти лет, есть такие, которые насчитывают более полувека своей истории. В то же время есть и издания, которые недавно открылись или, наоборот, недавно закрылись. И закрылись по самой банальной причине — по причине банкротства. Не потому, что на них кто-то давил — кредиторы, долги непомерные, а по причине неумелого хозяйствования редактора как руководителя своей редакции. Никто у нас, в нашем регионе, не рассматривает это как какую-то практику, связанную с нарушением свободы слова и информации. На мой взгляд, это естественный процесс, когда под влиянием хозяйственных причин одни газеты закрываются, другие вновь основываются, — то есть, это живой газетный рынок. Я согласен с Ясеном Николаевичем, который говорил, что по отношению к СМИ должны применяться те же хозяйственные нормы, как и к другим субъектам права.
Энтин В.Л.
Вопрос совершенно понятен. Я тоже с Вами согласен, что СМИ не должны рассматриваться как священная корова, но я хотел бы напомнить анекдот еще советских времен. Человек идет устраиваться на работу, долго рассказывает о том, что он и как, а затем говорит о том, что у него прадедушка был пиратом. И в конечном итоге, когда ему отказывают, он сваливает это именно на прадедушку, хотя причина была совсем в другом. Так вот, любое дело носит конкретный характер. И когда выясняется, что определенные сложности финансового характера либо применение тех или иных положений возникли достаточно избирательно и на самом деле являются реакцией на те или иные действия, связанные с той или иной публикацией, которая прошла в данном средстве массовой информации, и заявитель, обратившийся в Европейский суд, сумеет доказать причинно-следственную связь между тем, что произошло, то в этом случае, скорее всего, суд будет отстаивать его точку зрения. Если же такой причинно-следственной связи доказано не будет, не будет доказано, что это явилось закономерным следствием, если никакой связки нет, то этого не будет. Там, где такая попытка притянута за уши, безусловно, она не пройдет. Там, где будет ясно, что разного рода штрафы, нарушения, налоговые проверки, пожарные проверки, проверки санэпидстанции прервали нормальное функционирование редакции либо когда было рекомендовано рекламодателям снять рекламу в том или ином издании благодаря действиям властей, — все эти вещи могут рассматриваться.
Румянцев А.Л.
Я согласен с Вами, что хозяйственный спор может быть поводом для давления на редакцию, на издание, в том числе и политического давления, но само существо хозяйственного спора должно рассматриваться в суде, и стоит за этим еще какой-то повод или не стоит, — суд покажет и докажет.
Энтин В.Л.
Правильно, я с Вами согласен. Суд должен принять во внимание совокупность обстоятельств, всю совокупность доводов, которые выдвигают стороны, а затем уже вынести решение. Дальше уже — вопрос к сторонам, как они будут действовать дальше.
Дзялошинский И.М.
При одном условии — если само законодательство позволяет справедливо решать хозяйственные споры. Очевидно, что информационный бизнес должен подчиняться некоторой системе. Здесь должны быть некоторые нормативы, которые этот бизнес развивают. В нем заинтересованы не самые богатые слои населения.
Но я хочу сказать о другом. Да, закон замечательный, что было доказано в течение десяти лет. Вместе с тем, я и на прошлой нашей встрече говорил о том, что мы мало обращаем внимание на то, что медийная сфера резко меняется у нас на глазах. Закон о СМИ предполагает “склеивание” категории журналистов и категории средств массовой информации. Речь идет о том, что за функционирование средств массовой информации отвечают журналисты. На самом деле, это очевидно: сейчас есть средство массовой информации как некая медийная сфера, которая обслуживает три типа медийных процессов: собственно журналистский, связанный с созданием общественно значимой информации, рекламную сферу, связанную с ориентированием граждан в сфере товаров и услуг, и пиарскую сферу, связанную с пресс-секретарями и со всевозможной деятельностью по сознательному информированию и дезинформированию.
Получается, что медийная сфера объединяет три типа субъектов и три типа информационных процессов, а Закон о СМИ, по крайней мере, третий тип — пиарский, — вообще исключил. Он его тогда и не знал, это понятно. Каким образом закрывать эту “дырку”, каким образом произвести нормативную базу, регулирующую функционирование средств массовой информации как канала, где текут три ручья и деятельность трех типов субъектов единой сферы, — вот это вопрос, который так или иначе надо сейчас обсуждать. А на подходе еще и Интернет, который тоже заявляет о себе как о гигантском потоке, в котором мы вообще бултыхаемся. Другими словами, мне представляется достаточно значимой идея о том, что к этому закону и к ряду других нормативных актов надо сейчас готовить некий пакет документов, которые смогут привести в систему наши представления о новой единой системе СМИ.
Второе — по поводу Закона о доступе к информации и ряду других документов. После Гражданского форума состоялась встреча в Комитете по информационной политике в Государственной думе, и там была достигнута некоторая договоренность о том, что Комитет будет учитывать некие интересы гражданского общества и будет рассматривать проекты, направленные на продвижение, в частности, закона о доступе к информации. Другими словами, при некотором усилии со стороны гражданского общества и, может быть, наших можно что-то еще попытаться сделать.
Батурин Ю.М.
Уважаемые коллеги! Конечно, десять лет — это хороший срок для того, чтобы проанализировать опыт, который нам дал Закон о печати. Эта тональность здесь и проводится. Я хотел бы отметить применительно к этому опыту два момента.
Первый, конечно, — это проблема собственности. Вопреки утверждениям многих “знатоков” существа дела, в Законе о средствах массовой информации заложено понятие собственности. Там есть даже сам термин “собственник”. Это понятие заложено в статье 1, мимо которой просто пройти никак нельзя. Конечно, когда этот закон создавался, отношение депутатов к этому понятию было категорически отрицательным, поэтому его пришлось легко замаскировать — описать собственность через правомочия владения, пользования и распоряжения. И вот этого никто не видит. Трудно, конечно, упрекать людей, которые не интересуются правом, в том, что они этого не видят. Тем не менее, есть там понятие собственности. Другое дело, что, конечно, оно не раскрыто там, не наполнено это понятие содержанием, и в этом есть проблема.
Анализ, который мы проводили с Михаилом Александровичем Федотовым, довольно долгий и тщательный, показал, что никак невозможно раскрыть понятие в виде поправки к действующему закону. Поэтому мы сделали попытку написать просто новый проект нового Закона о средствах массовой информации. Эта работа выполнена и опубликована в авторской редакции Михаила Александровича. Я сейчас стою за то, чтобы начинать серьезно работать над новым Законом о печати и думаю, что эту работу вполне возможно выполнить в течение ближайших нескольких лет, так чтобы довести его до принятия.
Второе. Чему, собственно, закон за десять лет, за этот большой срок, научил журналистов, то есть тех, для кого он является рабочим инструментом? Здесь я должен с сожалением сказать, что ничему. Если это очень резкая оценка, то тогда я сформулирую иначе: он научил их тому, что существует свобода массовой информации в России, — и будьте добры к нам не приставать. Вот вся формула, которая в сознании большинства журналистов представляет то, что касается закона. Это тоже немало. Но для десяти лет — этого мало. Андрей Рихтер предложил мягкую формулу о том, что журналисты беззаботно относятся к праву и не умеют применять его. Я думаю, что речь идет не о неумении применять, — это только следствие, — а о нежелании знать и нежелании применять...
Подумайте, у скольких журналистов Закон о средствах массовой информации лежит если на столе ? Мы говорим сегодня о том, что нужно устроить курсы и готовить юристов, магистров по праву СМИ. Специалисты в этой области должны быть, но к каждому журналисту юриста не приставишь. Необходимо, чтобы и сами журналисты знали этот закон лучше, чем это требуется просто для получения зачета на факультете журналистики. Ведь после зачета, как известно, нужно освободить место в голове для следующего экзамена.
Этот печальный результат позволяет нам сделать оценку того, сколько потребуется времени, чтобы журналистика в России стала в полном смысле культурной в плане этики, права, того, о чем мы говорили. Если за десять лет не было сделано ничего, значит, одного нуля не хватает. Надо сразу переходить к другому порядку. А этот порядок — век, сто лет. Поэтому я, к сожалению, делаю прогноз, что мы с вами не увидим хорошего результата в этом плане, но, может быть, те, кто будет заседать в этих аудиториях к концу двадцать первого века, смогут констатировать, что дело, наконец, продвинулось вперед.
Энтин В.Л.
Маленькая ремарка. Журналист по отношению к остальному населению не исключение в плане правового нигилизма. Это ко всем профессиям относится.
Федотов М.А.
Дело в том, что журналистам очень нравится быть исключением. В свое время продвигали Закон о праве на информацию, и это не получилось (до сих пор это не получается), но удалось продвинуть Закон о средствах массовой информации, то есть о свободе печати. Тогда решили, что журналисты сделают этот прорыв к свободе, расширят его, а потом можно будет дело поставить правильно, с ног на голову перевернуть, так как журналист имеет право на информацию так же, как любой другой гражданин.
Вот так должно быть. Но журналисты обрадовались, что они имеют право на информацию, а про остальных — забыли. И вот это долг обществу за десять лет они отдавать не пытаются. Им нравится быть исключением в этом плане. Но если им нравится быть исключением, мы можем говорить об этой категории профессионалов, отдельно от общества рассматривая. Мы же не рассматриваем сейчас совокупность законов, которые действуют в обществе. Мы говорим о законе, который является профессиональным инструментом журналистов.
Энтин В.Л.
А что такое долг с точки зрения гражданского права? Долг образуется в результате пользования чужим имуществом, значит, теперь журналисты должны за пользование чужим имуществом заплатить обществу и гражданам тем, что вернут им с лихвой утерянное право на информацию.
Федотов М.А.
Вот наглядный пример того, как виноватым оказывается тот, кто совершенно к этому делу не причастен. Оказывается, журналисты должны теперь отдавать обществу то, что у них отняла власть!
Десять лет — это возраст свершений, как известно. В прошлом году мы отмечали десять лет Закона о печати, сейчас мы отмечаем десять лет Закона о СМИ. Может быть, когда-нибудь мы отметим хотя бы первую годовщину закона о телерадиовещании. Может быть, когда-нибудь у нас появится закон о праве на доступ к информации. Но пока всего этого не видно. Пока видно другое. Видно, что идеи по поводу большой реформы Закона о СМИ, зревшие в Минпечати и в Госдуме довольно долго, насколько я понимаю, ни к чему не привели. Чего-то у них там не хватает, но есть много-много мелких законопроектов.
Буквально на прошлой неделе было принято три закона о внесении изменений в Закон о СМИ, в один день. Когда у нас Государственная дума принимает три закона в один день, я не удивляюсь. Однажды она приняла, по-моему, 42 закона или 47, — так что это уже не вопрос. Вопрос в другом — что это меняет? За эти десять лет в закон было внесено некоторое количество поправок — по моим подсчетам получается, что каждый закон о внесении изменений и дополнений в Закон о СМИ содержал примерно в среднем полторы поправки.
Эффективность этих поправок, если посмотреть внимательно, равна нулю, в некоторых случаях. В некоторых случаях она равна нулю, а в некоторых случаях она представляет собой отрицательную величину. Например, известная поправка, связанная с принятием Закона о рекламе. Люди, которые писали Закон о рекламе, решили заняться мелким воровством. Они просто из закона о СМИ вырвали статью, посвященную рекламе, перетащили к себе в Закон о рекламе, в Законе о СМИ сделали отсылочную норму и попали в мышеловку, сами того не понимая. У них получилось следующее. В Законе о СМИ была норма, содержащая предел того объема эфира или объема печатной площади, превышение которого заставляет СМИ регистрироваться как специализированное на рекламе. Теперь норма, позволяющая относить то или иное средство массовой информации к специализированным средствам массовой информации (а специализированные, как вы знаете, в Законе о СМИ, применяется в отношении к двум видам: специализированные на рекламе и специализированные на эротике), оказалась в Законе о рекламе. Они взяли отсюда, вынесли и перенесли в Закон о рекламе.
Что получается? Когда вы регистрируете СМИ, вы обязаны, если вы создаете рекламное СМИ, зарегистрировать его как рекламное. Но всякие ограничения в законодательстве о СМИ определяются только законодательством о СМИ — статья 5 Закона о СМИ, только законодательством о СМИ. Закон о рекламе в законодательство о СМИ не входит, там не сказано об этом. Таким образом, когда вы регистрируете средство массовой информации, в котором сто процентов рекламы, вы можете его не регистрировать как рекламное, потому что в Законе о СМИ ограничений по объему рекламы нет. Этого хотел добиться законодатель? Нет, просто он хотел как лучше. Он хотел, чтобы было красиво. А получилось как всегда.
Все остальные поправки, как правило, ничего вообще не изменили. Классическая поправка в Закон о СМИ, как я считаю, — это поправка, внесенная в 1995 году, согласно которой в статьях 30 и 31 региональные комиссии по телевидению и радиовещанию были переименованы в территориальные комиссии по телевидению и радиовещанию. Но мы же с вами знаем, что эти комиссий нет и не было никогда, и неизвестно когда будут! Что же переименовывать то, чего нет? Какой в этом смысл? Когда я увидел этот закон, я решил, что я сошел с ума, потому что он состоял из двух статей. Статья 1: “В статьях 30 и 31 слово “региональные” заменить словом “территориальные”. И статья 2 — “Закон вступает в силу с момента опубликования”.
Батурин Ю.М.
Ты не прав — это самая лучшая поправка к Закону о печати, потому что она ничего не затрагивает! Именно такими и должны быть поправки к Закону о печати — переименовывать то, чего нет.
Федотов М.А.
В чем была причина? Почему вдруг появился такой бредовый законопроект? Оказывается, он шел в пакете с Законом о телерадиовещании. Так надо было написать: “в связи с принятием Закона о телерадиовещании внести такие-то изменения в Закон о СМИ”, и все было бы понятно. Когда президент накладывал вето на Закон о телерадиовещании, он точно так же наложил бы вето и на этот закон. Но там же не было указано, что он принят в связи с принятием Закона о телерадиовещании! Поэтому у президента не было оснований наложить вето на этот закон. Он не противоречит ничему, кроме здравого смысла, кроме элементарной логики.
Таких поправок много. Есть поправки, — это как бы третий вид поправок, — которые ничего не дали, но они позволили законодателю проявить свою волю. Это, в каком-то смысле, бихевиористская реакция. По поводу идеей Джорджа Сороса и Теда Тернера купить часть акций НТВ законодатель тут же родил поправку под названием “статья 19-прим”. В свое время, раньше, кто-то из наших депутатов возмутился — “Ах, как много насилия на телеэкране!” Замечательно — внесли поправку, что нельзя пропагандировать порнографию... Распространять, получается, можно, а пропагандировать нельзя. И нельзя пропагандировать культ насилия и жестокости. Взяли из старого Уголовного кодекса, — в новом УК такого нет. Но что такое культ насилия и жестокости, что такое пропаганда культа насилия и жестокости, кто мне объяснит? Где легальное определение этого? Нет. С порнографией ладно, это есть в Уголовном кодексе. А по поводу культа насилия и жестокости нет ничего. А в каком законодательном акте есть? Где это разъяснено? Абсолютно нигде. Вопрос: сколько было мер административного воздействия по этой норме, по этой части, по этому фрагменту статьи 4 Закона о СМИ? Ноль. Норма не действует.
Такой же точно у меня вопрос по статье 19-прим: сколько у нас будет реальных проблем и реальной передачи имущества, в данном случае, и долей в акционерном капитале, в уставном капитале, по статье 19-прим? Реально сколько? Ноль. Потому что — что такое 19-прим? Депутаты сказали: мы возмущены тем, что Тернер хочет приватизировать, забрать себе часть телекомпании НТВ! Мы возмущены и мы ему не дадим! Принимается тот самый закон. Ценность этой статьи равна нулю, потому что есть масса способов ее обойти. Другое дело — Тернер не будет ее обходить. Его эта статья отпугнет. А кого она не отпугнет? Она не отпугнет тех инвесторов, которые используют авантюрный капитал, которые используют темный капитал.
Это делается элементарно. Инвестор покупает здание. Покупает оборудование. Затем — заключает договор аренды всего этого оборудования, всего этого здания с телекомпанией, которая учреждена Ивановым Иваном Ивановичем, гражданином Российской Федерации, проживающем постоянно на территории России, не имеющим ничего. Кому принадлежит эта телекомпания формально? Иванову Ивану Ивановичу. Все сто процентов акций принадлежат ему, учредитель — он. Дальше что вы будете с этой телекомпанией делать? Он получил на нее лицензию на вещание и вещает. Чья это телекомпания? Иностранная или российская? Иностранная на сто процентов, на самом деле. Поэтому статья 19-прим гроша ломаного не стоит. И ничего, кроме вреда, она не приносит, поскольку действительно она отпугивает нормального, серьезного инвестора.
Ефимова Л.Л.
Пятидесяти процентов достаточно, чтобы контролировать каналы. В американском законодательстве только 20 процентов допустимо для иностранных инвесторов в эфирном вещании.
Федотов М.А.
Понятно. Все нужно рассматривать только в системе. Этого как раз наши законодатели не понимают. Они пытаются вырывать кусочки и кусочки эти переделывать. Вот ввели они 19-прим — хорошо. А прозрачность они обеспечили? Где транспарентность? Кому принадлежит ОРТ? Как распределяются акции в этом акционерном обществе? Это открытое акционерное общество — где ежегодный отчет, который обязан публиковаться для всеобщего сведения? Когда мы говорим о таких изменениях, они не могут быть эффективными, поскольку они бессистемны.
Сейчас есть еще несколько проектов, которые лежат в Государственной думе, как раз связанные с экономикой СМИ. Но все это отдельные кирпичи, которые лежат в чистом поле. Из отдельных кирпичей, лежащих в чистом поле, дом не получается. Надо строить в одном месте и системно располагать эти кирпичи. На сегодняшний день этой системности нет. Я абсолютно согласен с Юрием Михайловичем Батуриным, который сказал о том, что нужно работать над кардинальной реформой Закона о СМИ. Тезис о том, что хорошо бы сделать новую редакцию Закона о СМИ, новый Закон о СМИ, — это идея хорошая.
Я помню, в 1988 году, в июне месяце, мы вот так же собрались, был “круглый стол” в Союзе журналистов СССР, — потом об этом писала газета “Московские новости”, — и мы там сказали, что нужно делать свой собственный проект Закона о печати, который стал бы альтернативным официальному. Все согласились с этим и сказали: тогда надо создать рабочую группу. Включили туда человек пятнадцать. Как вы думаете, сколько раз собиралась эта рабочая группа? Ни разу. Вместо этого сели три человека и написали.
Та же тенденция по части реформирования Закона о СМИ прослеживается и в тех поправках, которые сейчас внесены. Это опять мелкий косметический ремонт отдельных участков — даже не отдельных комнат, а отдельных фрагментов обоев. И это при том, что нужно действительно делать серьезный ремонт. Вот, например, замечательный проект, который прошел и вызвал большой крик в Государственной думе, по поводу изменений в Закон о СМИ и в Закон о борьбе с терроризмом. Вносят они такую поправку в Закон о СМИ: статью 4 Закона о СМИ предлагают дополнить словами, что “нельзя использовать СМИ для пропаганды или оправдания терроризма и экстремизма”. Ну, с терроризмом мы все можем согласиться. Для пропаганды терроризма — естественно, для оправдания — это еще вопрос.
А что касается экстремизма — что такое экстремизм? Абстракционизм в живописи — это ведь типичный экстремизм! Джаз в музыке — это экстремизм. Что такое экстремизм? Это выход за привычные рамки. Рэп — то, чем сейчас увлекается мой сын, — это ведь тоже экстремизм.
Иванов И.В.
Нет, это уже нормально.
Федотов М.А.
А вчера был экстремизм. Просто недостаток филологических знаний: депутаты не знают, что означает слово “экстремизм”. Одновременно с этим они решают пойти дальше, уже не применительно к экстремизму и терроризму. Поэтому они пишут: “не допускается использование средств массовой информации...” — и добавляют: “...и компьютерных сетей информации”. То есть, они распространяют действие Закона о средствах массовой информации на цифровые сети. Но если вы это делаете в статье 4, то сделайте это для начала в статье 1, 2, 3 и дальше, по всему тексту! Это ведь другой закон получается! У него другой предмет. Я надеюсь, что эту глупость удастся выловить и ликвидировать.
Но, к сожалению, есть глупости, которые уже прошли в Закон. Посмотрите ту же многострадальную статью 4. Там у нас и про художественные фильмы говорится. Неужели у нас средством массовой информации являются и художественные фильмы? Я-то думал, что это кинематография. А оказывается, это средство массовой информации.
Батурин Ю.М.
Еще один пример — тоже поправка к закону "О борьбе с терроризмом": “Не допускается распространение через средства массовой информации либо иным образом сведений, раскрывающих специальные технические приемы и тактику проведения контртеррористической операции”. В соответствии с такого рода законом, например, руководитель контртеррористической операции не имеет права довести замысел операции, расчет сил, средств и тому подобное своим приказом до нижестоящих командиров и до участников этой операции, потому что это есть распространение “иным образом”.
Федотов М.А.
Совершенно верно. Это одно неожиданное следствие из этой поправки. Но есть и другое. В Законе о борьбе с терроризмом написано, что объем и форма информирования общественности о проведении контртеррористической операции определяет начальник оперативного штаба этой операции. И дальше написано: “не допускается распространение...” — пункт второй. Так кто должен не допускать распространение? Начальник оперативного штаба. Вот ведь что получается! Они все время воюют с тенью. Им кажется, что они видят реальную цель. На самом деле они ударяют в пустое место.
Засурский Я.Н.
Михаил Александрович, это означает, что можно наделить начальника оперативного штаба полномочиями по контролю за средствами массовой информации?
Федотов М.А.
Нет, тот, кто может, тот на самом деле не может, — вот в чем дело! Тот, кто может, — не должен! Они запутались в трех соснах.
Второй проект касается названий средств массовой информации. Старая проблема — клонирование названий. Известен случай с “Московским комсомольцем”, когда Павел Гусев в 1991 году пришел в Министерство печати и спросил, как бы им перерегистрировать газету, чтобы коллектив стал ее хозяином, поскольку прежних учредителей просто не существует в природе. Нет ни горкома комсомола, ни обкома комсомола — они умерли. Причем они умерли, не оставив ни завещаний, ни свидетельства о смерти, — они растворились в воздухе после августа 1991 года. Что делать? И тогда мы придумали хитрый ход. Когда мне принесли свидетельство о регистрации газеты “Московский комсомолец”, я обратил внимание, что там слова “Московский комсомолец” были поставлены без кавычек. Я сказал: замечательно! Сейчас ты пиши заявление, что вы заявляете на регистрацию газету “Московский комсомолец”, но в кавычках. Только не забывай их ставить!
Но это был 1991 год, революционные перемены, и это было нужно. А сейчас появляются газеты — “Честное слово” в Иркутской области недавно и “Новое честное слово”. Все очень похоже. Чистой воды паразитирование на чужом, раскрученном брэнде. Абсолютно ясно, что это недобросовестная конкуренция. Но, по действующему законодательству, недобросовестная конкуренция влечет меры реагирования исключительно со стороны Антимонопольного комитета, который может только стучать кулаком по столу. Никаких других мер и возможностей у него нет.
Проблема остается — как ни пытается Государственная дума, с подачи Министерства по делам печати эту проблему решить. Например, предложив, чтобы “исключительное право пользоваться и распоряжаться названием средства массовой информации принадлежало учредителю средства массовой информации”. Вопрос: что такое название средства массовой информации? Название — это средство индивидуализации. Что такое средство индивидуализации? Открываем Гражданский кодекс: “средства индивидуализации входят в имущественный комплекс предприятия”. То есть, юридическое лицо имеет средство индивидуализации в качестве нематериальных средств на своем балансовом счете. Это нематериальный актив.
Чей? Организации, юридического лица. Простите, но мы же говорим, что оно принадлежит учредителю? Как же мы его оттуда вытащим? Есть станок на заводе. Он входит в имущественный комплекс предприятия. А мы говорим: право пользоваться и распоряжаться этим станком принадлежит другому дяде. Как такое может быть? Когда они это пишут, они совершенно не думают, что существует еще Гражданский кодекс и другие кодексы, кстати, существуют.
Дальше: здесь же предлагаются меры предотвращения недобросовестной конкуренции в связи с названиями СМИ. Что же предлагается? “Не допускается использовать в названии средства массовой информации фамилии и имена, псевдонимы и производные от них...” Дальше, внимание, — “...портреты”. Как можно использовать портрет в названии средства массовой информации?
Батурин Ю.М.
Мы же с тобой говорили: это словесный портрет, как у работников розыска.
Федотов М.А.
Далее: “...без согласия указанных лиц или их наследников, либо, в случае, если данное обозначение является достоянием истории культуры Российской Федерации, — без разрешения органа исполнительной власти”.
Энтин В.Л.
Это что, они это вытащили из закона о товарных знаках, что ли?
Федотов М.А.
Конечно. Они берут оттуда, переписывают. Переписывать они умеют, а на большее их не хватает, к сожалению. Вопрос: была такая газета, — не знаю, выходит она сейчас или нет, — “Ленинское знамя”. Теперь, получается, нельзя ее выпускать? А ведь у нас “ленинских” очень много. И “ульяновская”, получается, тоже нельзя. Это производная от фамилии. Более того, какая-нибудь “Владимирская газета” — тоже под вопросом.
Кроме того, когда “обозначение является достоянием истории и культуры Российской Федерации”? Хорошо, в Законе о товарных знаках эта глупость написана. Но в каком законодательном акте определяется, какое именно обозначение является “достоянием истории и культуры Российской Федерации”? Нет такого закона и не было никогда. Регистрирующий орган будет решать, что является достоянием.
Дальше: “нельзя использовать в названии эвфемизмы, жаргонные слова и сочетания, а также слова и словосочетания, образованные на их основе”.
Засурский Я.Н.
Журнал “Птюч” издается, — так что же, теперь нельзя?
Дзялошинский И.М.
Газета “Мать”, например?
Федотов М.А.
Или вместо “Коммерсанта” — “Купчишка”... Они не думают об этих вещах. Дальше, к примеру, они устанавливают очень интересную вещь. Это называется “жизнь после смерти”: “отказ в регистрации возможен, если заявитель возобновляет выпуск средства массовой информации с названием, использовавшимся ранее другим средством массовой информации, без разрешения правообладателя, либо федеральных органов исполнительной власти”. Как это понимать?
Батурин Ю.М.
Все старинные названия, которые были в начале двадцатого века, да и в начале девятнадцатого, — их стали сейчас расхватывать.
Федотов М.А.
А теперь Министерство будет давать согласие.
Засурский Я.Н.
Например, “Молва” была газета в Московском университете — так сейчас этих “Молв” сколько угодно. Мы можем подать в суд?
Федотов М.А.
Конечно. Понимаете, здесь возникает огромное количество проблем — и будущих судебных исков. Работа для юристов!
Кравченко Ф.Д.
Хотел бы поддержать тезис о том, что все предыдущие поправки были бесполезны и не работали потому, что они что-то запрещали, а запрет всегда может быть обойден. А вот эта поправка отличается от них тем, что предоставляет право. А как только у кого-то возникает право, инициатива может возникнуть сама собой. И здесь уже не удастся списать поправку в такую же урну как бесполезно принятую.
Федотов М.А.
Я согласен, так как она дает право органам исполнительной власти запрещать.
Еще одна поправочка — тоже в чистом виде лоббизм. Это поправка к статье 19-прим, нашей любимой, где говорится, что 19-прим не распространяется на те федеральные организации телерадиовещания, которые были созданы ранее, до того как эта поправка появилась. Все понятно, никаких проблем. Ответьте мне на один вопрос: что они имели в виду, когда в статью 19-прим они вложили видеопрограммы? Телепрограммы — я понимаю. Федеральные телепрограммы — я понимаю, что они хотели. А почему они туда видеопрограммы заложили?
Иванов И.В.
На мой такой же вопрос было сказано, что это могут быть некоторые видеопрограммы на кассетах, которые тоже можно распространять миллионными тиражами.
Федотов М.А.
То есть, они запретили ввоз в страну видеокассет с иностранными фильмами?
Дзялошинский И.М.
Без разрешения федеральных властей?
Федотов М.А.
Но об этом давно шла речь.
Кравченко Ф.Д.
Хотелось бы вмешаться, потому что не только видеокассеты сюда попали. У нас есть статья 24 Закона о СМИ, согласно части 2 которой к массовой информации, распространяемой через коммуникационные сети, применяются нормы, установленные настоящим законом для телерадиокомпаний. Это не дословная цитата, но я думаю, что мы все помним. Поскольку поправка 19-прим относилась только к общероссийским телерадиокомпаниям, вроде бы, она не коснулась никого, кроме пяти-шести-десяти крупных телесетей, ОРТ, НТВ и так далее. С другой стороны, складывая вторую часть 24 статьи, что к массовой информации, распространяемой через телекоммуникационные сети, применяются правила для телекомпаний. Очевидно, что не бывает региональных веб-сайтов, а бывают только общероссийские веб-сайты. Таким образом, такая поправка может коснуться всех тех веб-сайтов, которые были зарегистрированы с иностранными участниками. Например, у газеты “Ведомости” есть свой веб-сайт, который учрежден стопроцентно иностранной компанией. Можно сейчас непосредственно, поскольку под это все подготовлена документация, запретить им издавать свой веб-сайт. Единственное, почему, по моей информации, это не делает МПТР, — потому, что им было дано абсолютно четкое указание: как только вы начнете делать это с первой компанией, они тут же подадут заявление о том, что их веб-сайт больше не является средством массовой информации и вы лишитесь своих 537 зарегистрированных веб-сайтов, потеряете огромную долю влияния как министерство.
Иванов И.В.
Абсолютно соглашаясь с тем, что говорил Михаил Александрович, я все же хотел бы заметить — и это, кстати, очень печально, — что отсутствуют нормальная инициатива по подготовке тех изменений, которые сейчас необходимы.
Федотов М.А.
Нет, Игорь, она есть! Мы с вами создали Экспертный совет при подкомитете по печати Государственной думы — и что? Механизм существует, просто никто не хочет им пользоваться.
Иванов И.В.
Совершенно верно, механизм не используется. Но я хотел бы вернуться к тому, о чем говорил Андрей Георгиевич Рихтер с самого начала, и Владимир Львович Энтин поддержал его, — о том, что необходимо уделять особое внимание подготовке юристов, которые работают в сфере массовой информации. Давайте вспомним все те проблемы, которые возникли за последние годы. Да, понятно, что какие-то политические мотивы имели место. Но давайте будем честными — государство, в отличие от СМИ, очень грамотно воспользовалось знанием законодательства. Ситуация с НТВ — это отсутствие в течение семи лет устава редакции, ситуация с ТВ-6 — это незнание в течение четырех лет о том, что актив с пассивом в конце года должны сходиться. Поверьте, что в ближайшее время будет еще один политический скандал, когда будут говорить, что опять оказывают давление на СМИ, — в связи с идеей дарения акций ТВ-6. Можно с 90-процентной уверенностью догадаться, что не может данный человек подарить акции, потому что процедур перехода акций очень много. Она должна проходить через согласие Антимонопольного комитета. А это согласие предоставляется только при изучении всех документов, которые российские бизнесмены, конечно же, не готовы представлять.
Я это говорю к тому, что нужно разделять те поводы, которые используются, с причинами. Наша задача на сегодняшний день — сделать все, чтобы у власти, у конкурентов не было возможности использовать наши с вами ошибки. Именно поэтому сейчас АНО “Интерньюс” совместно с Институтом проблем информационного права пытается начать проект под условным названием “Правовой аудит” — это помощь организациям СМИ, в первую очередь телекомпаниям, для того чтобы минимизировать возможность по формальным основаниям создать им неудобства.
Еще раз скажу, сейчас государством используются формальные поводы, и они используются абсолютно грамотно. Но это в первую очередь вина самих телекомпаний, самих организаций средств массовой информации. Дело в том, что, наверное, пора поворачиваться к праву лицом и не позволять использовать свои собственные ошибки. Иначе придется претерпевать. Что делать? Нужно платить налоги, нужно знать требования по технике безопасности, нужно издавать приказы по охране труда, нужно вывешивать правила противопожарной безопасности — и так далее, и так далее. Все это необходимо делать. В противном случае мы, наверное, отчасти справедливо, будем говорить, что да, — это форма давления на СМИ. Но давайте не будем сами давать государству такой возможности.
Рихтер А.Г.
Спасибо. У нас два гостя из других городов, они оба попросили слова. Может быть, мы предоставим им по три-четыре минуты для того, чтобы они рассказали о том, что их к нам привело. Андрей Леонидович Румянцев.
Румянцев А.Л.
Мне хотелось бы обсудить, а может быть, даже спросить в связи с этим совета, проблему, связанную с вопросом соучредительства средств массовой информации. Дело в том, что вы прекрасно помните ту норму Закона о СМИ, где говорится о том, что учредителем редакции, издания может быть гражданин, коллектив или организация. К сожалению, одно из подразделений Министерства печати, а именно Региональное управление по центральным регионам, располагающееся в городе Твери, на мой взгляд, очень своеобразно трактует эту норму. Мы столкнулись в практике своей работы в нашем регионе с этим случаем весной, когда в ряд районных изданий нашей области от Тверской инспекции поступило письмо с предложением исключить из состава своих учредителей коллективы, трудовые коллективы или коллективы журналистов на том основании, что в Гражданском кодексе нет понятия “коллектив”, и что необходимо обязательно регистрировать коллектив как общественное объединение граждан.
То есть, на мой взгляд, здесь уже пытаются выпуск средства массовой информации подчинить еще и нормам Федерального закона “Об общественных объединениях”. Мы обратились за консультацией к экспертам, получили очень обстоятельный и подробный ответ. Точка зрения Института проблем информационного права сводилась к тому, что, в принципе, сейчас для газет нет прямого законодательного обязательства исключать из состава своих учредителей коллективы. И нет второго прямого обязательства — регистрировать эти коллективы как общественные объединения в органах Министерства юстиции, в данном случае в областных управлениях юстиции в регионах. Этим вопросом занималась также Нана Гобешия, юрист Института развития прессы.
Наступила осень, и вторично Тверская инспекция обратилась с таким настоятельным требованиям к нашим районным газетам — исключить из состава соучредителей трудовой коллектив. Когда в недавнем телефонном разговоре с одним из работников Тверской инспекции я попытался выяснить, почему они так настойчивы в своем требовании убрать коллектив журналистов из состава соучредителей, я услышал, на мой взгляд, совершенно неправомерные объяснения. Объяснение первое: в Тверской области и в практике Центрального региона суды вообще не принимают иски, где хоть одним словом сказано, что учредитель — коллектив редакции. При чем тут вопрос о том, принимаются иски или не принимаются, если есть норма закона? Затем работником Тверской инспекции мне был задан встречный вопрос: а кто, по-вашему, Андрей Леонидович, может закрыть средство массовой информации? Я отвечаю: или решением суда, или решением учредителя. “А как же тогда будет закрываться средство массовой информации, если учредитель — коллектив?”
На мой взгляд, здесь позиция Тверского управления далека от норм закона. Более того, Институт проблем информационного права обращался с запросом к начальнику Правового управления Министерства печати Павлу Владимировичу Степанову. В его ответе, — он опубликован в одном из недавних номеров журнала “Законодательство и практика масс-медиа”, — опять-таки, нет жесткой ссылки на то, что необходимо исключать коллектив из состава соучредителей. На мой взгляд, позиция Тверской инспекции и представляет потенциальную угрозу свободе информации.
Здесь меня смутило еще и то, что ссылаться на нормы Гражданского кодекса, который действует уже более пяти лет, только сейчас, на исходе 2001 года, по крайней мере, просто непоследовательно. Также непонятным для меня явилось то, почему такое требование получают наши районные газеты всего лишь от регионального управления Министерства печати. Если это позиция МПТР в целом, то тогда это должно было быть высказано централизованно и распространено на всю Россию: дорогие редакторы, везде исключайте коллективы из состава соучредителей своих средств массовой информации! Меня как юриста и как коллегу по отношению к редакторам это очень волнует, потому что наши редакторы робеют перед Тверской инспекцией. А нам бы очень хотелось уметь и быть в состоянии защищаться.
Федотов М.А.
Я позволю себе отреагировать на это выступление. На мой взгляд, позиция Тверской инспекции абсолютно безграмотна. Закон о СМИ прямо определяет, что любое объединение граждан — любое — может быть учредителем средства массовой информации, любой коллектив. Это первое.
Второе: Гражданский кодекс не определяет, кто может, а кто не может быть учредителем средств массовой информации. Он вообще таких слов не знает. Он определяет, кто может или не может быть учредителем юридического лица. Но средство массовой информации не является юридическим лицом. Оно является формой периодического распространения информации — а про учреждение формы в Гражданском кодексе ничего не сказано.
Кроме того, Гражданский кодекс имеет более высокую юридическую силу по отношению к любому другому законодательному акту, регулирующему гражданские правоотношения. А учреждение средства массовой информации — это не гражданские правоотношения. Эти отношения можно назвать административными, можно назвать информационными, но то, что не гражданские — это очевидно. Потому что не создается никакого юридического лица, создается средство массовой информации как форма периодического распространения информации. Трудовые коллективы, редакционные коллективы не могут быть учредителями юридического лица, — бесспорно, никаких сомнений. Но они могут быть учредителями средства массовой информации. Граждане могут быть учредителями средства массовой информации и учредителями юридического лица. Для того, чтобы коллектив редакции, который является соучредителем газеты, смог стать соучредителем редакции, он должен приобрести некую юридическую форму, организационную форму. А для того чтобы быть соучредителем газеты — нет, конечно. Тут очевидно элементарное незнание закона. Достаточно ясная и простая ситуация.
Дзялошинский И.М.
Я тоже обсуждал эту проблему в Тверской области. Мне объясняли не правовыми категориями. Все очень просто: Администрация Тверской области перечисляет редакциям деньги и ставит им технику, и она бы хотела, чтобы вся эта техника, все эти деньги были под их контролем. Мне честно и прямо об этом сказали.
Федотов М.А.
Есть некоторое количество средств массовой информации, которые были созданы, юридически, по Закону СССР о печати, то есть между 1 августа 1990 года и 1 февраля 1992 года. У них юридически иная ситуация. Потому что согласно статье 4 Закона СССР о печати редакция является юридическим лицом, действующим на основании своего устава. В этом случае все последующие преобразования должны совершаться в соответствии с Гражданским кодексом как для юридического лица.
Поэтому говорить о том, что у них нет юридического лица, неверно. Если они были созданы действительно после 1 февраля 1992 года — да. Но до 1 февраля 1992 года действовал Закон СССР о печати, который устанавливал, что редакция является юридическим лицом — императивная норма. Не диспозитивная, а императивная. Она обязана быть юридическим лицом. Следовательно, если она по всем остальным признакам соответствует требованиям Гражданского кодекса РСФСР к юридическим лицам, то это вошло и в Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года: там написано, что могут быть юридические лица, виды которых установлены Гражданским кодексом и, соответственно, Основами гражданского законодательства. Могут быть также виды юридических лиц, установленные другими законами. Вот этим другим законом является Закон о средствах массовой информации. Но эти “другие” могут быть только в сфере некоммерческих юридических лиц. То есть, если предприятие, то оно сюда не попадает.
Кравченко Ф.Д.
Может быть, не стоит держаться за коллектив редакции, хотя нам они очень дороги сердцу... Если коллектив редакции не является юридическим лицом, если он не зарегистрирован как общественное объединение, ему невозможно защитить свои права — он не может выступать в суде. Он — абсолютно бесформенная, бесполезная, символическая фигура. И хотя он очень близок нашему сердцу, лучше самим его зарезать, а не воевать за его сохранение.
Румянцев А.Л.
При всем согласии с практичностью ваших предложений — все же есть норма, которую, на мой взгляд, Тверская инспекция преступает.
Кравченко Ф.Д.
Конечно. И более того, МПТР, П.Степанов, после того как мы ему доложили все это, абсолютно разумно согласился. Я очень рад тому, что Министерство за эти годы научилось слушать наши аргументы и понимать, что в какой-то степени мы ему полезны.
Федотов М.А.
Господин Кравченко абсолютно прав, и в проекте новой редакции Закона о СМИ, которую мы с Юрием Михайловичем Батуриным готовим, эта идея и проводится. Более того, там меняется идея: под редакцией понимается коллектив журналистов. А то, что сегодня является редакцией и как определяется организация, осуществляющая производство и выпуск средства массовой информации, — формулируется по-другому: “организация, осуществляющая выпуск средства массовой информации”. Мы назвали ее организацией — следовательно, смотри Гражданский кодекс, так как это юридическое лицо. Таким образом, эти юридические “призраки” будут ликвидированы. Но для того, чтобы права сегодняшней редакции перешли к журналистскому коллективу, то есть к редакции в понимании новой редакции Закона, нужен переходный период и правила перехода. Это вопрос очень серьезный.
Румянцев А.Л.
На мой взгляд, в российском правовом поле есть еще упоминание о трудовом коллективе — в трудовом законодательстве. И никто не требует с точки зрения трудового законодательства трудовой коллектив регистрировать как объединение граждан. У него масса прав и без регистрации.
Федотов М.А.
Самое главное — в Законе об общественных объединениях 1995 года прямо написано, что общественное объединение не обязательно регистрируется — это во-первых, а во-вторых, оно регистрируется только в том случае, если ему нужно иметь права юридического лица, и третье — что общественное объединение имеет право учреждать средство массовой информации. Нигде не сказано, что такое право имеет “только зарегистрированное общественное объединение”. Так что здесь есть ссылка на Закон об общественных объединениях.
Ефимова Л.Л.
Я хочу обратить ваше внимание на пробелы, связанные с государственными органами. Статья 12 Закона о СМИ позволяет выпускать СМИ без регистрации. Но я работаю в издательском отделе Госдумы — и мы не можем ничего зарегистрировать, потому что Министерство печати заставляет нас создавать редакцию как юридическое лицо. А мы не можем в рамках аппарата Госдумы создавать еще одно юридическое лицо, маленькое издание, которое будет работать в аппарате.
Федотов М.А.
Требуют создать редакцию как юридическое лицо — но на каком основании?
Ефимова Л.Л.
После регистрации мы обязаны создать редакцию — в течение трех месяцев.
Федотов М.А.
Создать редакцию — да, редакционный устав — да. Но требовать создать юридическое лицо они не имеют права.
Шевченко Т.С.
Спасибо организаторам за приглашение на такое интересное мероприятие — на Украине не сложилась традиция отмечать годовщины принятия того или иного закона или вообще собирать юристов, которые специализируются на праве СМИ. Поскольку мы подводим итоги этого года, я хотел бы остановиться на тех значимых нововведениях, которые появились в украинском законодательстве на протяжении последних двенадцати месяцев. В большинстве случаев в этих изменениях или в новых нормативных актах было достаточно элементов, которые не только будут способствовать деятельности СМИ, но зачастую и мешать работать как газетам, так и телерадиокомпаниям.
Первые изменения, которые касаются средств массовой информации, были приняты летом — это была новая редакция закона об авторском праве. Самое интересное, что сначала ни журналисты, ни юристы не заметили, что там приняли, — журналисты подняли шум буквально лишь месяц назад. В закон внесли очень интересные нормы по поводу соавторства при интервью. Теперь в законе четко указано, что интервьюируемый является соавтором того произведения, которое будет публиковаться, и имеет право на гонорар. Соответственно, если договором не установлено другого, то он имеет право в равных долях на получение вознаграждения. Вторая норма, которая прописана в этом законе, — это получение обязательного согласия того человека, который давал интервью, или человека, которого цитируют или показывают по телевидению, на то, что именно в таком виде материал пойдет в печать или в эфир. Соответственно, журналисты начали трубить, что нарушаются их права, что им не дают свободно работать. Естественно, что есть конкуренция свободы журналиста и личных прав человека. Если человек давал довольно большое интервью, а журналист вырезал из него кусочек и представил его в негативном свете, — почему бы этому человеку не дать права заранее убедиться, что его покажут правильно, опубликуют именно то, что он хотел сказать, а не то, что у него случайно получилось. Конечно, законодатели несколько перегнули палку, установив норму именно таким образом, потому что обязательства редакций перестраховываться, обязательства журналиста очень сильно повысились. Сейчас разрабатываются типовые договоры или типовые расписки, чтобы человек, дающий интервью, подписал, что он не хочет за это получать гонорар, или что-то в этом роде. Но в целом журналистам поправки очень не понравились.
Далее, у нас еще в начале года были парламентские слушания по проблемам свободы слова, и на основании их был разработан законопроект о внесении изменений в целый ряд нормативных актов. Самое позитивное, что было принято, — это изменение порядка лицензирования телевидения и радиовещания и, собственно, введение института продления лицензий. То есть, раньше лицензия выдавалась на пять лет и после этого надо было вновь выходить на конкурс и на конкурсе доказать свое право на вещание, и лицензию могли дать или не дать, а сейчас уже введен институт продления лицензий. За 180 дней до окончания срока ее действия нужно подать заявку на продление. Если не было нарушений и документы поданы вовремя, то лицензия автоматически продлевается. Если нет — то объявляется конкурс, и организация имеет право участвовать в конкурсе. Конечно, тут возникает много нюансов — что считать нарушениями.
Кроме того, сказав “а”, законодатели забыли сказать “б”. Дело в том, что наш Национальный совет, который выдает лицензии, некоторое время бездействовал, поскольку не был сформирован, и большинство организаций уже имеет не по своей вине просроченные лицензии — ибо ста восьмидесяти дней у них в запасе уже нет. Получается так, что всё равно все сейчас идут на новый конкурс, потому что в срок они просто не укладываются.
Далее, вместе с этим законом, была проведена очень интересная норма. В законе прописали, что при подаче необходимых документов на выдачу лицензии — по расширенному перечню — должно подаваться “подтверждение финансовой состоятельности телерадиоорганизации” — подтверждение тому, что она может работать на протяжении одного года, в скобках — “банковская гарантия”. Все юристы понимают, что банковская гарантия в смысле Гражданского кодекса к этому никакого отношения не имеет. Это подтверждение кредитору реального обязательства в какой-то фиксированной сумме. Естественно, банк не будет давать такое подтверждение Национальному совету по телерадиовещанию, — да ему и нечего подтверждать, нет денежного эквивалента. Кажется, что кто-то где-то на Западе краем уха услышал про банковскую гарантию, вписал, это приняли, подписали, прошло, а сейчас думают, что с этим делать, как трактовать скобки — как раскрытие понятия или как синоним?
У нас скоро, в марте, будут парламентские выборы, поэтому большинство изменений, которые принимаются сейчас, связаны с использованием средств массовой информации для предвыборной агитации. Самое интересное — это то, что было принято две недели назад. В день голосования парламент завалил закон о политической рекламе — он не набрал достаточного количества голосов, “Интерньюс-Украина” тоже в этом участвовал и просил Институт информационного права подготовить заключение. Но в этот же день был принят новый закон — об обязательном проведении телерадиодебатов по выборам президента и народных депутатов. Он должен был сделать обязательными дебаты на телевидении и обязывал все общенациональные компании или те, которые распространяются на тридцать процентов территории Украины, организовывать обязательные дебаты для партий и кандидатов в президенты, а все региональные компании — для кандидатов в мажоритарных округах. Я уже не говорю о том, что ни в одном законе нет определения региональной компании. Самое интересное — это формула проведения дебатов. Идея, с одной стороны, очень хорошая. Но, с другой стороны, формула такова, что все компании, государственные и негосударственные, делают это в обязательном порядке, за свой счет (правда, потом рекомендовали Кабинету министров, что из каких-то фондов они могут покрыть расходы). Рекламой прерывать их нельзя. Дебаты организуются для партий один на один, и количество дебатов должно быть таково, чтобы каждая партия встретилась с каждой. При подсчете получается, что если двадцать партий зарегистрируется, это будет около двухсот дебатов, каждый из которых по два часа, в прайм-тайме, — то есть по телевидению будут только дебаты, дебаты и дебаты. Президент уже сказал, что он наложит вето, хотя он еще не читал этого закона. По нашей конституции, он может наложить вето в любом случае, если он с законом не согласен, и ему не нужно подбирать аргументы. Конечно, можно отправить с аргументами, но он не связан никакими ограничениями. Достаточно его собственного нежелания и личного убеждения, что это не нужно.
Засурский Я.Н.
А этот закон обязывает всех кандидатов выступать?
Шевченко Т.С.
Да, он обязывает выступать всех.
Засурский Я.Н.
А если один из кандидатов отказывается?
Шевченко Т.С.
В законе есть норма, что все обязаны выступать. Сначала было прописано, что если кандидат не приходит без уважительных причин, он снимается с регистрации. Но при подготовке ко второму чтению эту норму убрали: теперь обязанность есть, а санкций нет.
Засурский Я.Н.
У американцев эта проблема тоже возникала. Картер, например, считал, что всех нужно обязать участвовать в теледебатах. Он считал, что проиграл выборы потому, что Рейган отказался с ним дискутировать.
Я думаю, что у нас была интересная и полезная дискуссия, в частности, насчет состава учредителей. С ней связана и другая проблема. Закон законом, а сегодня в России создан институт государственной прессы на местах. Все так называемые районные газеты фактически стали изданиями местных администраций, и в ряде случаев главные редакторы просто заключают контракты с администрацией. Формально редакторы часто являются соучредителями этих средств массовой информации, но большинство их подписывают такие контракты и, по существу, превращаются в служащих областной администрации. И самое интересное, — в общем-то, наверное, я не должен этого говорить, но не могу не сказать в таком почтенном собрании, — что Союз журналистов практически с этим согласился. Поскольку Генеральный секретарь СЖ заключает с губернаторами договоры, по которым проводит повышение квалификации журналистов таких изданий. При заключении договоров с губернаторами об обучении журналистов они, в общем, остаются как бы независимыми формально, но фактически действуют в рамках этого треугольника “аудитория — администрация — редактор” как связующее звено. Я понимаю, когда речь идет о пресс-секретарях, — это public relations. Я не против того, чтобы повышать квалификацию редакторов районных газет. Но фактически создан институт, самый массовый институт государственной прессы — на уровне местных газет. Статистика показывает, что именно эти газеты, если брать Россию в целом, наиболее читаемы, потому что ни в каком районе Московской области никакую областную газету никто не читает, и даже “Московский комсомолец” туда с трудом проникает, хотя он имеет 50 тысяч читателей в Московской области. Там читают местные газеты, они улучшаются, выходит больше полос, и они живут за счет администрации.
Так что в России, как всегда, законы законами, а реалии реалиями. И реально власть на местах сумела создать прессу. Но мне кажется, что власть тоже не способна ею управлять сколько-нибудь целеустремленно. Поэтому, опять же, как всегда в России, угроза есть, но в то же время они не слушают свою печать. Тем не менее, это процесс, который идет и требует внимания и рассмотрения.
Мне кажется, что сегодня было интересное обсуждение, и хотелось бы, чтобы мы приняли какое-то решение по поводу подготовки юристов в области медийного права, коммуникационного права, права массовой информации. Информационное право — это очень широко, это практически всеобъемлющее право в области средств массовой информации. Мы могли бы для начала попробовать сделать это хотя бы для пяти-шести человек, которые могли бы заплатить за это деньги, или смогли бы учиться за счет организаций, готовых заплатить за них. Руководители дружественной нам кафедры ЮНЕСКО в области медиа-права, права средств массовой информации, должны поддержать нас и участвовать в этом деле. Мы можем проводить и повышение квалификации, и курсы в этой серии, но они неэффективны, потому что с юридической точки зрения нужен какой-либо документ. Диплома магистра будет достаточно для того, чтобы можно было выступать в суде в качестве защитника или эксперта. Потребуется сотрудничество нескольких учреждений — нашего факультета, юридического факультета, может быть, кафедры ЮНЕСКО. Мне кажется, что это интересная вещь, и я думаю, что Андрей Георгиевич Рихтер как директор Института проблем информационного права мог бы здесь сыграть важную роль в развитии нашей журналистики.
Приложение
Юридическое обеспечение функционирования ТРК: назревшие проблемы и основные направления помощи
В настоящее время Институт проблем информационного права совместно с АНО “Интерньюс” готовится приступить к реализации широкомасштабной программы помощи региональным телекомпаниям по юридическому обеспечению их создания и деятельности. Цель программы — оказание квалифицированной консультационно-правовой помощи телерадиокомпаниям России в приведении документов редакций в соответствие с действующими законодательными и правоприменительными актами. Основным результатом программы должно стать укрепление правовой неуязвимости ТРК во взаимоотношениях с органами государственной власти за счет повышения уровня профессионализма ведения редакционной деятельности в части ее юридического обеспечения.
Для конкретизации всех параметров этой программы необходимо было провести небольшое предварительное исследование, которое к настоящему времени подошло к концу. В частности, одним из составных элементов этого предварительного исследования явился анализ наиболее значимых правовых конфликтов по поводу нарушений и недостатков в юридическом обеспечении деятельности телерадиокомпаний. Такой анализ позволил получить объективную и фактологически подтвержденную картину в части происходящих в данной сфере конфликтов с участием ТК, конкретизировать проблемную ситуацию, систематизировать соответствующий фактический материал.
Помимо анализа конфликтов и правоприменительной практики был также проведен опрос руководителей и юристов региональных ТРК. Цель опроса состояла в том, чтобы ознакомиться с субъективной стороной дела, узнать мнение самих непосредственных участников конфликтов, взглянуть на ситуацию с точки зрения “страдающей” стороны. Результаты опроса помогли выяснить, в чем конкретно выражается затруднительное положение телерадиокомпаний в связи с недостатками и недоработками в сфере юридического обеспечения их деятельности, какие наиболее распространенные конфликты на этой почве у них имели место и как они разрешились, в чем должна заключаться помощь им со стороны профильных некоммерческих организаций и профессиональных юристов-консультантов. Несомненно, что работа в режиме “обратной связи” с руководителями и юристами региональных ТРК — адресатами юридической помощи — является необходимым условием для повышения уровня востребованности и практической полезности любого подобного проекта.
На основании данных опроса, а также анализа вызвавших общественный резонанс конфликтов, связанных с деятельностью организаций телерадиовещания, были сделаны выводы о наиболее уязвимых аспектах, по которым возможно применение к ним санкций со стороны государства или наступление неблагоприятных последствий для деятельности в иной форме.
Выявление основных проблемных узлов такого рода и определение “списка угроз” в сфере юридического обеспечения создания и деятельности региональных ТК, с указанием наиболее “узких” мест, “подводных камней” и особенно затруднительных для ТК ситуаций в части юридического обеспечения их деятельности, позволяет определить программные приоритеты и выявить узловые точки приложения усилий по помощи региональным ТК, сконцентрировав ресурсы проекта на главных и наиболее конфликтогенных направлениях.
Ниже приводится краткое изложение основных выводов исследования, содержащих перечень проблем юридического характера, а также основных направлений консультационно-юридической помощи региональным ТРК, призванной содействовать устранению этих проблем.
Учредительные документы ТРК
В части формирования пакета учредительных документов ТРК наиболее распространены следующие нарушения:
— неполнота данного пакета вследствие игнорирования вещателями требований законодательства по перечню необходимых документов, несвоевременного оформления и выдачи их уполномоченными органами, невыполнение недавно внесенных требований;
— несоблюдение процедурных требований в части разработки, принятия и утверждения документов (в первую очередь устава редакции, иногда ряда договоров), что, как правило, лишает их юридической силы или не обеспечивает вещателя всей полнотой средств защиты своих интересов;
— низкое качество документов по содержанию: отсутствие ряда существенных условий устава и договора с учредителями, упущение важнейших аспектов будущего взаимодействия этих сторон (взаимные права и обязанности в части финансирования и распределения прибыли, разграничение полномочий учредителей и трудового/журналистского коллектива по осуществлению руководства компанией);
— неурегулированность финансовых отношений в целом, в учредительных документах ТРК (вопросы выпуска и распределения акций, взаимоотношения органов учредителя — юридического лица — и органов редакции, распределение акций в трудовом коллективе и т.д.).
Данная категория нарушений может повлечь самые серьезные последствия: отсутствие устава (а в равной степени документ, принятый с нарушением процедуры закона и не имеющий юридической силы) может повлечь аннулирование свидетельства о регистрации СМИ, а вместе с ним — лицензии на вещание ТРК. Наличие документов, в которых недостаточно проработаны условия взаимоотношений ТРК и учредителей, равно как и полномочия органов управления компаний, могут серьезно осложнить работу ТРК и привести к судебным разбирательствам. В этом случае возможность коллектива компании отстоять свои права в “хозяйственном споре” также зависит от того, какие гарантии были заложены в уставе редакции телеканала.
Как показала практика, в этом случае позиция вещательной компании зависит не только от качества работы юристов ТРК, но и политической конъюнктуры и грамотности самих государственных инспекторов. Избирательное применение тех или иных санкций только к “неугодным” вещателям при общей тенденции “попустительства” государства не позволяет прогнозировать поведение контролирующих органов. При общей противоречивости нормативной базы игнорирование тех или иных юридических механизмов может рассматриваться как дань целесообразному применению закона, однако в целях политического давления в определенный момент “мертвые” нормы также могут быть задействованы.
С другой стороны, неправомерная политика “попустительства” по отношению к наиболее массовым нарушениям (например, неприменение санкций за отсутствие устава у большинства редакций) создает у работников СМИ ощущение вседозволенности. В то же время очевидно, что в любой момент МПТР может вернуть свою политику в русло законности или использовать закон выборочно (по своему усмотрению), в результате чего потерявшие бдительность вещатели столкнутся с угрозой прекращения деятельности. Обжалование “избирательной репрессивности” Министерства бесперспективно и не сможет компенсировать приостановку вещания и иные санкции, которые могут последовать за нарушения общеизвестных, но забытых требований закона.
Отсутствие на местах квалифицированных юристов в сфере права СМИ не позволяет вещателям в полной мере учесть накопленный опыт по составлению отдельных документов (в частности, разработке устава телекомпании) и иным вопросам практики правового обеспечения деятельности ТРК. С другой стороны, вещатели — вследствие собственной неинформированности или закрытости деятельности МПТР — плохо знакомы с процедурой работы Министерства. Это может повлечь за собой:
— затягивание процедуры выдачи или продления лицензии из-за неправильного оформления документов в МПТР;
— невозможность своевременного оформления требуемых документов (с негативными последствиями) из-за ошибочного обращения в неуполномоченный орган и т.п.;
— неспособность отстоять свою правоту при угрозе неправомерного применения санкций.
Данная категория нарушений почти полностью объясняется недостаточной информированностью вещателей о правовом режиме их деятельности. Это, в свою очередь, является следствием низкой правовой грамотности сотрудников ТРК и недостатками “информационной политики” уполномоченных государственных органов в этой сфере. Исполняя обязательство публиковать условия конкурса на получения лицензии, МПТР неохотно предпринимает какие-либо дополнительные шаги по предотвращению нарушений в деятельности вещателей, однако в массовом порядке налагает санкции при их обнаружении. Эта ситуация требует активной позиции представителей ТРК, стремящихся обеспечить своей компании бесперебойную работу (самостоятельный поиск информации, анализ известных случаев из практики Министерства, запросы в МПТР и т.д.). Однако для этого необходимо само наличие источников такой информации (баз данных по специальному законодательству, справочников, обобщений и комментариев к практике), а изменение политики МПТР — с “карательной” на “предупредительную”.
Правовое обеспечение хозяйственной деятельности ТРК
Помимо комплекта учредительных документов, телекомпании нередко не уделяют должного внимания правовому обеспечению повседневной деятельности компании. Это находит свое выражение в таких нарушениях, как:
— некорректное оформление договоров при заключении хозяйственных сделок (аренде помещений, приобретении оборудования и т.п.), что влечет их недействительность или невозможность отстоять свои права при возникновении спора с партнерами и контрагентами;
— как частный случай — споры с государственными компаниями — монополистами в области связи при попытке расторжения ими договора в одностороннем порядке или необоснованного завышения тарифов;
— несвоевременное выполнение компаниями условий договоров или процедурных требований, что нередко ведет к отключению от эфира (за неуплату связистам или непредоставление документов, подтверждающих наличие лицензии).
Этот ряд “формальных” нарушений в сфере хозяйственной, “неинформационной” деятельности компаний может быть продолжен. Конфликты, вызванные ими, носят гражданско-правовой характер, однако создают для деятельности компании многочисленные препятствия как финансового, так и организационного характера. С одной стороны, судебные разбирательства могут привести к значительным материальным потерям (удовлетворение исковых требований, оплата судебных издержек, штрафы и т.д.); даже если решение суда выносится в пользу ТРК, длительные разбирательства не способствуют повышению рентабельности вещательной деятельности и, возможно, способно нанести ущерб ее деловой репутации. Участие руководства компании, особенно небольшой, в судебном процессе отвлекает внимание от производства программ. Кроме того, очевидно, что конфликты, например, с энергетиками или передающим центром могут повлечь в лучшем случае отключение компании от эфира на определенный промежуток времени, в худшем — угрозу разрыва договорных отношений; оба последствия являются крайне неблагоприятными для вещателей.
Причины таких конфликтов могут иметь как субъективную, так и объективную природу. Последнее возможно благодаря монопольному положению передающих центров в большинстве регионов. Это позволяет диктовать условия и ставит вещателей в зависимое положение. Разрешение этих проблем должно исходить от государства, которое способствовать добросовестной конкуренции на рынке. С другой стороны, невнимательность вещателей при заключении типовых договоров со связистами или любыми другими субъектами рынка ведет к тому, что выполнение ряда условий таких договоров ставит ТРК в невыгодное положение. Компании, которые вовремя не воспользовались правом внести в договор изменения, предложить собственные условия или использовать установленные законом льготы вынуждены отстаивать свои права в суде. В то же время гражданское законодательство предоставляет наиболее широкие возможности для разрешения конфликтов во внесудебном порядке, и вещатели, в первую очередь юристы ТРК, должны использовать эти возможности для оптимизации собственного положения.
Финансовое регулирование
Последствия нарушений в финансовой сфере в целом — конфликты как с отраслевым контролирующим органом — Минпечати, так и с государственными инспекциями иных органов, в первую очередь МНС, таможенными органами и т.д. Как правило, они вызваны недостаточным вниманием к “юридической чистоте” финансово-хозяйственной деятельности ТРК: вопросам эмиссии акций, оформления трудовых договоров, уплаты налогов и отчислений в различного рода фонды, налогообложения операций, связанных с передачей авторских прав и т.д. Связанные с выпуском и движением акций компании процедуры в первую очередь должны осуществляться в строгом соответствии с законом. Неграмотность в этой сфере влечет не только конфликты с партнерами, но и административные санкции, иногда — уголовное преследование.
Не меньшее внимание, чем редакционному уставу, юристам ТРК следует уделять и содержанию устава юридического лица — учредителя компании. Помимо его “согласованности” с уставом редакции, следует обращать внимание на порядок разрешения конфликтов между акционерами, особенно если в их число входят представители трудового коллектива / руководство ТРК. Если движение акций уже после создания компании приведет к конфликту интересов акционеров, устав должен предусматривать правовые механизмы его разрешения.
Большая группа конфликтов “неинформационного” характера связана также с отношениями собственности и иными вопросами по распоряжению имуществом ТРК. Эта проблема требует комплексного разрешения, так как напрямую связана с взаимоотношениями ТРК и их учредителей. Проблемы, как правило, связаны
— с отношениями между ТРК и их учредителями — государственными и муниципальными органами по поводу финансирования деятельности в целом, в частности, путем предоставления помещений и имущества;
— со спорами о принадлежности занимаемых ТРК помещений в случаях конфликта федеральных и муниципальных властей;
— с расторжением договоров аренды помещения собственником (государственным или частным) в результате недостаточной проработки условий договора.
В конечном счете, такие проблемы являются следствием некорректно составленных уставов или договоров с учредителем телекомпании как юридического лица. В случае с коммерческими вещателями это результат нарушений в финансовой сфере, когда конфликты между акционерами могут приводить к закрытию рабочих помещений компании по приказу суда, что не является решением конфликта, однако прерывает работу вещателей.
Единогласно отмечается, что особенности бухгалтерского учета, связанные со спецификой деятельности ТРК, не всегда учтены в компаниях, в результате контролирующие органы обнаруживают существенные нарушения. Существуют и пробелы в законодательстве, получающие различное толкование в государственных органах различного уровня (в частности, по вопросу налогообложения транспортных средств, прибыли и т.п.), от которого страдают телекомпании. Ситуация еще более усложняется в связи с вступлением с силу нового Налогового кодекса в отсутствие анализа практики его применения, официальных разъяснений и толкований. Более серьезные нарушения законодательства в сфере акционерного или налогового права могут повлечь возбуждение уголовных дел и ликвидацию ТРК, что показал последний случай с ТК “ТВ-6”.
Вопросы налогообложения переплетаются с проблемами трудового права: по свидетельству многих ТРК, вещатели сталкиваются с проблемами при использовании действующего тарифно-квалификационного справочника при оформлении трудовых договоров, двусмысленностями трудового законодательства в части процедур приема на работу и увольнения сотрудников и т.п. Для их разрешения необходимо обобщение практики разрешения конфликтов и получение разъяснений уполномоченных органов, особенно в связи с принятием нового Трудового кодекса.
Нарушения “технических” правил
В качестве отдельной проблемы может рассматриваться такой пробел в правовом обеспечении деятельности ТРК, как несоблюдение “технических” требований различного рода, относящихся к пожарной и технической безопасности, санитарному надзору и т.п. Среди наиболее часто фиксируемых нарушений:
— отсутствие или несвоевременное оформление необходимых сертификатов на оборудование телекомпании;
— несоблюдение технических и санитарных требований к эксплуатации помещений (вопросы оформления санитарных паспортов и т.д.);
— невыполнение организационных требований (в части ознакомления сотрудников с правилами пожарной безопасности, гражданской обороны или составления необходимых протоколов о проведении такой работы; отсутствие или недолжное оформление стендов и т.п.).
Характерно, что существенные нарушения “материальных” норм и правил составляют незначительную долю в общем количестве, в то время как основная часть — формальные нарушения, происходящие по халатности или невнимательности руководства ТРК. Очевидно, что в настоящее время вещатели не осознают серьезность проблемы и грозящих санкций за нарушение подобных требований. Эта проблема возвращает к необходимости учитывать в своей деятельности весь спектр нормативных документов, касающихся деятельности ТРК: их количество очень значительно, они содержатся в самых различных отраслях законодательства, внешне не имеющего никакого отношения к телерадиовещанию. Однако нарушение любого из них не только влечет санкции со стороны “профильных” инспекций, но и может быть записано Министерством печати на “счет” допущенных ТРК нарушений действующего законодательства. Для держателя лицензии на телерадиовещание такие нарушения грозят в лучшем случае выставлением частоты на конкурс после истечения срока действия лицензии, в худшем — отдельным разбирательством и применением более серьезных санкций еще до истечения срока действия лицензии. Кроме того, представители государственных инспекций, как правило, наделены полномочиями налагать “практически опасные” санкции за некоторые категории нарушений: например, несоблюдение правил пожарной безопасности или правил эксплуатации технических устройств позволяют им опечатать здание “до ликвидации нарушения” или запретить использование технических установок. Очевидно, что отключение передатчика или закрытие помещения студии остановят работу вещательной компании, в то же время с правовой точки зрения действия инспектора будут обоснованы.
Основные направления юридической помощи
Практика показала, что государство нередко использует все вышеназванные механизмы в целях давления на неугодных вещателей, достигая тем самым своих репрессивных целей без формального ущемления прав журналистов и свободы слова и без нарушения законодательства.
Однако признавая, что использование подобных нарушений в целях давления на независимые СМИ часто зависит от правоприменительной практики и позиции представителей органов власти на местах, в то же время следует отметить, что и вещатели в недостаточной степени используют для своей защиты возможности действующего законодательства (при всем его несовершенстве), и более того, нередко они сами прямо нарушают требования закона, не предполагая или недооценивая серьезность возможных последствий такого несоблюдения.
Тем самым получается, и результаты исследования подтверждают это, что вещатели сами позволяют использовать их собственные ошибки для достижения чьих-то политических или экономических интересов. Единственная возможность избежать санкций в данной сфере — должным образом оценить и проанализировать эту угрозу и предпринять все требуемые законодательством меры, какими бы многочисленными они не были и насколько бы “формальными” не казались, чтобы обеспечить себе полную правовую защиту от претензий со стороны государства.
Однако сегодняшнее поведение большинства вещателей не позволяет говорить о скорой реализации такой возможности. Наравне с указанными категориями нарушений можно говорить о прямых нарушениях вещателями действующего законодательства, таких как осуществление вещания без лицензии, нарушения требования законодательства о рекламе (влекущие регулярное получение предписаний антимонопольного ведомства), законодательства об авторском праве. В частности, постоянные конфликты с РАО свидетельствуют не только о существующих пробелах в регулировании коллективного управления правами, определении правового режима использования некоторых категорий произведений и т.д., но часто и о стремлении вещателей избежать выплаты авторского вознаграждения с прямым нарушением закона. Такие нарушения уже нельзя объяснять только недостатком правовой грамотности вещателей — очевидно, что в их основе непонимание важности и необходимости соблюдения законодательства в интересах собственной прибыли и устойчивости бизнеса, тем более — для отстаивания права на свободу вещательной деятельности. Избежать подобных конфликтов поможет уже не просто повышение “бдительности” вещателей, но активное просвещение относительно существующих требований и недопустимости намеренного их нарушения.
Предотвращение нарушений законодательства требует целого ряда мер по обеспечению практических инструментов для работников ТРК. Это издание сборников правовых актов, на основе которых происходит регулирование деятельности ТРК, включая федеральные и региональные законы, ведомственные нормативные акты, инструкции и т.п. Такие сборники (возможно, дублированные в электронной форме с возможностью регулярного обновления) позволят региональным юристам действовать в рамках правового поля, не пытаясь “угадать”, какие аспекты остались упущены. Объем действующего законодательства практически не позволяет сделать это силами одной компании. Формирование, кроме того, сборника типовых юридических документов, необходимых для функционирования организаций телерадиовещания (инструкций, договоров и т.д., с учетом всех особенностей правового и организационного статуса ТРК) позволит учитывать уже накопленные практические рекомендации к таким документам и, следовательно, избежать ошибок, ставящих компанию в невыгодное положение и иногда влекущих санкции.
В то же время очевидно, что “централизованное” правовое сопровождение региональных ТРК недостаточно эффективно: необходима программа, с помощью которой накопленной опыт и практика московских специалистов станут доступны региональным юристам, которые, в свою очередь, смогут поддержать свою компанию и оказать помощь коллегам. Возможна организация специальной образовательной программы в Москве для повышения квалификации и профессиональной специализации таких юристов. С их помощью региональные ТРК смогут получать регулярные юридические консультации, в экстренных случаях с выездом на места в целях проверки полноты и соответствия требованиям законодательства документации ТРК и предоставления необходимой экспертно-правовой помощи.
Помимо этого, необходимо обобщение информации по данной проблеме в единой базе данных, предоставление региональным ТРК возможности обращаться в Москву с запросами информации или с вопросами, требующими разъяснений, обеспечив не только своевременное и квалифицированное реагирование на запросы. Наиболее типичные или часто встречающиеся случаи следует обобщать и обнародовать информацию о таких конфликтах и их решении в специальных изданиях.
Многие директора и сотрудники юридических служб региональных ТРК хотели бы участвовать в учебных семинарах по курсу права СМИ или пройти стажировку в юридических службах центральных телеканалов и вещательных сетей. Подобный комплекс мер может повысить общий уровень правового обеспечения деятельности региональных вещателей и создать дополнительные гарантии их бесперебойной и успешной работы.
Естественно, все предлагаемые меры по совершенствованию качества юридического обеспечения функционирования ТРК окажутся действенными лишь при условии осознания руководством организаций СМИ необходимости базировать свою деятельность на уважении к закону, в том числе и к его формальной стороне. И в этом смысле внушает оптимизм продемонстрированная ими в ходе опроса готовность принять участие в соответствующей программе добровольного “правого аудита” в рамках вышеупомянутой программы помощи региональным ТРК по юридическому обеспечению их деятельности, которая будет реализована в ближайшее время Институтом проблем информационного права и АНО “Интерньюс” в сотрудничестве с другими НКО.
Подготовка материала:
Я.В. СКЛЯРОВА