Центр "Право и средства массовой
информации"
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 7
Стенограмма заседания 29 июня 1997 г.
3 частьП.Круг
Следующим выступит Гэри Киссайа, который также работает в “Акин, Гамп, Страусс, Хауэр энд Фельд” (Остин, США). Тема его выступления — “Авторское право на мультимедийные произведения”. Он представляет свою компанию в делах, связанных с разработкой программного обеспечения, электронных систем и новых видов коммуникаций.
Он нередко выступает с лекциями по вопросам интеллектуальной собственности в области новых видов коммуникаций и Интернета.
Г.Киссайа
Я остановлюсь на продуктах мультимедиа, а точнее, на их содержательной части. Я буду меньше говорить об авторских правах, и больше говорить о содержании. Что произошло в последние 6 лет? Произошли колоссальные изменения в технологии изменилось содержание, и изменилось очень серьезно. Начались все эти изменения сравнительно недавно, мы являемся свидетелями все больших и больших изменений в средствах передачи информации. Все эти изменения обязательно приведут к соответствующим изменениям законодательства.
В начале 90-х годов упали цены на компьютеры. Это снижение позволило перевести на цифровые носители и сделать общедоступным огромное количество информации, в том числе и защищенной авторским правом. В тоже самое время началось развитие всемирной компьютерной сети. Это началось даже раньше, но очень важным фактором развития Интернета послужило появление мультимедийных средств. Стало возможным переложить на цифровые носители такие работы, как, например, мультфильмы, произведения художников. Когда такие работы переведены в цифровую форму, с ними возможно сделать все, что угодно. Появилась возможность создать совершенно новый продукт, новое произведение, новое содержание. Это и называется мультимедиа.
Также общепринятым сейчас стало выражение “интерактивные мультимедиа”, которое означает, что можно взаимодействовать с этим продуктом, т.е. в зависимости о того, какие звуковые или визуальные действия производит компьютер, вы имеете возможность изменять ход событий, давая компьютеру соответствующие команды. Возникновение этих средств существенно расширило область использования подобных продуктов. Они стали очень важным средством обучения. У меня есть много клиентов, которые, взяв за основу обычные школьные учебники грамматики, создали мультимедийные продукты. Человек смотрит уже не в учебник,— он видит текст, он может слышать, он может видеть изображение, он может отвечать на вопросы,— это интерактивный способ обучения посредством компьютерной программы, представляющей собой цифровую информацию. Образовательный процесс усовершенствовался благодаря тому, что в нем задействованы все органы чувственного восприятия человека.
В качестве другого примера можно также привести компьютерные игры, произведения искусства, музыки, находящиеся на цифровых носителях (СD ROM). Мультимедиа также используются в бизнесе, например, для подготовки специалистов.
Однако существует большая проблема, связанная с мультимедиа, о которой нельзя не сказать. Создание, как впрочем и распространение, мультимедийного произведения — процесс сложный и дорогостоящий. Из-за чего не всегда получался весомый экономический эффект. После того как “всемирная паутина” (WWW) за последние несколько лет расширилась, как географически, так и функционально, стало возможным передавать по этой сети гораздо более объемную информацию, в том числе и мультимедийные произведения. Сейчас через компьютер, который, например, стоит у вас дома, можно получить нужную мультимедийную программу, сгрузить содержание и заплатить за нее посредством кредитной карточки. Я думаю, что скоро будут еще более современные методы оплаты этой услуги. За последние 5-6 лет
произошли очень большие сдвиги в содержании мультимедийных произведений. Скорее всего, в будущем содержательная часть будет излагаться в основном в цифровой форме, и через Интернет ее будет очень просто получить. Скорость продвижения мультимедийных продуктов в этом направлении постоянно увеличивается. Существует также тенденция увеличения объема этих произведений и сокращения затрат на их производство. С точки зрения решения проблемы интеллектуальной собственности это означает усложнение ситуации. В мультимедийном произведении может быть музыка, текст, мультипликация, и поскольку у всего этого есть автор, то очень важно, чтобы соответствующая правовая защита была этому автору предоставлена. Иначе любой пользователь может оказаться человеком, который нарушает его авторские права.Можно сказать, что возникло электронное право. Я считаю, что его уже необходимо учитывать в любом договоре, который вы собираетесь подписывать. Являетесь ли вы автором или покупателем — подумайте об электронном праве. Это — отдельное право, и это — отдельная часть переговоров. Если об этом не упоминается в контракте, то спор, в случае его возникновения, будет очень трудно решать. Такие споры уже возникали в Америке.
Я хотел бы привести пример. Два или три года тому назад на экраны вышел очень известный фильм. В нем рассказывается о девочке-подростке, которая живет в Голливуде. Компания, о которой далее пойдет речь, получила права на этот фильм и сделала его компьютерную версию на CD ROM. Но они быстро поняли, что обычная продажа этого компакт-диска прибыли не принесет. Тогда они решили обратиться к содержательной основе фильма и коммерциализировать его, сделав целый ряд недорогих ювелирных изделий, создав клуб и специальную страничку в Интернете. Компания распространила через Интернет информацию о содержании фильма и предлагала людям покупать CD ROM с их продукцией. Сейчас они работают над журналом, раскрывающим содержательную идею фильма. Они уже обратились к компаниям торгующим одеждой для девочек-подростков и, кроме того, хотят продавать одежду через Интернет.
Вы видите, что если говорить о содержательной стороне фильма, то в этом новом мультимедийном мире можно очень много сделать, имея свою информацию на цифровом носителе. Цифровой продукт более сложен, но это дает вам возможность продавать свою продукцию на другом рынке, выходя за привычные рамки вашей части рынка. Например, вы можете поместить свою информацию на страницы в Интернете. И указать название вашей страницы, например, в телевизионной программе. Это все будет направлять вашу информацию в нужное коммерческое русло.
Юридическая сторона вопроса очень сложна. Нам пришлось проводить очень сложные переговоры с владельцами авторских прав, для того чтобы включить в договор разрешение создавать мультимедийную продукцию. Такое соглашение называется соглашением разработки. Во многом оно похоже на другие соглашения, которые сегодня обсуждались. Я хотел бы вкратце остановиться на этом, для того чтобы вы получили какое-то представление о том, какие вопросы затрагиваются в таком деле. Первое — компания хотела получить четкие права на содержание фильма. Она провели переговоры с компаниями, которые производили этот фильм, и выяснила, что заказчик почти всегда настаивал на том, чтобы отношения с исполнителем были оформлены как работа по найму, т.е. раз уж они платят за разработку нового содержания, то и хотят обладать правами на эту работу. (В подобных договорах есть также очень пространные положения, которые касаются заглавия, т.к. хорошее оригинальное заглавие, например, очень легко потом найти в Интернете.)
Обычно над разработкой содержательной части работает несколько групп людей. Как учесть интересы всех? Мы считаем, что лучше всего это сделать следующим образом. В работе, которую вы взялись делать, всегда есть какие-то промежуточные, четко выраженные этапы, задания, которые нужно выполнить. После того, как выполняется первое из таких заданий, вы представляете его заказчику, а он уже решает — принимать или нет. Если он его принял, то происходит оплата, и вы переходите к следующему пункту вашей программы. В конечном итоге вы надеетесь, что будет принят итоговый результат вашей работы и, конечно, хотите получить за эту работу деньги. Денежная компенсация, или гонорар, — это очень сложная часть вопроса, поскольку все расходы на производство продукта должны быть покрыты прежде, чем разработчик получит гонорар. Обычно гонорары не очень высокие.
Вопрос
Мой вопрос о содержании мультимедийных продуктов. Я считаю, что в своем выступлении Вы употребили технический термин, не могли бы вы его определить? Для разных носителей информации значение слова “содержание” различно: для книги, для фильма и для носителя аудиоинформации. Вот когда Вы говорите о содержании мультимедийного продукта, что Вы имеете в виду?
Г.Киссайа
Содержанием может быть все что угодно. Другими словами, мы можем взять договор о лицензировании, о котором рассказывал профессор Круг, записать его текст на CD ROM, содержанием в данном случае будет текст договора. Кроме того, содержанием может быть любая фотография, музыка, картина. Вообще любая форма интеллектуальной собственности может быть переведена в цифровую форму и использована в мультимедиа.
Вопрос
Вы употребили термин “электронное право” как некое будущее направление развития права, или как уже действующее в зачаточном состоянии в законодательстве США? Если оно уже существует, то скажите пожалуйста, какие нормативные акты в США составляют такое право.
Г.Киссайа
Хороший, интересный вопрос. Данная область права довольно-таки новая. Здесь мы называем правовые нормы, имеющие отношение к мультимедийным продуктам. Однако это не совсем ясный термин. Может быть, в середине 90-х было ясно о чем идет речь. Но с тех пор, когда стало ясно, что создание, например, мультимедийных программ требует особых решений для продвижения этих программ на рынок, стали искать пути распространения содержания этих программ через всемирную сеть Интернет. Сегодня с помощью этой сети можно в реальном времени слушать музыку и смотреть видеопрограммы, хотя и размер изображения мал, и скорость передачи данных не столь велика, как хотелось бы. Думаю, что года через два качество передачи повысится, и тогда через сеть мы сможем получать музыкальные и видеопрограммы, и будет возможна организация электронной торговли через сеть.
Электронная торговля — это вторая проблема, которая сдерживает развитие этого средства обмена информацией. Во-первых, размеры сети должны быть существенно увеличены, а во-вторых — люди должны иметь возможность покупать через сеть надежно и безопасно. Нужна практичная и довольно-таки сложная с технической точки зрения методика. Конечно, сегодня мы применяем кредитные карты, однако многие не уверены в том, что через Интернет нельзя вычислить код такой карты.
Можно сказать, что электронное право существует уже сегодня. Отчасти оно связано с традиционными понятиями интеллектуальной собственности. То есть все те понятия о которых мы говорим применительно к интеллектуальной собственности, относятся и к электронному праву. В некоторых штатах уже есть законы, в соответствии с которыми разработаны цифровые подписи, которые имеют юридическую силу, что на деле означает, что конкретный цифровой сигнал уже имеет юридическую силу. Мы разрабатываем новые законы, помогающие решать вопросы, возникающие в этой связи.
В.Гудкова
Здесь было упомянуто о коммерческом распространении информации. Можно ли в этой связи задать следующий вопрос. Если я на собственную страницу в Интернет помещаю какое-то свое произведение, то имею ли я в этой связи права на свое произведение. Или я должна каким-то образом регламентировать его распространение?
Г.Киссайа
Если Вы поместили страницу во “всемирную сеть”, то по нашим законам об авторских правах Вы — автор этой страницы и имеете авторские права в отношении всей этой страницы. Если кто-то использует без Вашего разрешения информацию с этой страницы, то Вы можете подать на них в суд за нарушение авторских прав.
П.Круг
У меня два вопроса к Вам, Гэри.
Первый вопрос. Дает ли правоприменительный опыт, который вы имели в США в отношении программного обеспечения, какую-то пользу в отношении Интернета. И второй вопрос: как в контрактах на создание мультимедийных произведений заказчик и изготовитель решают споры, является ли в них обязательным наличие договоренности о разрешении споров посредством арбитражного суда?
Г.Киссайа
Сначала ответ на второй вопрос. Почти всегда стороны договариваются об условиях обращения в арбитраж. Это для них — самый надежный и спокойный способ разрешения споров.
Первый вопрос более сложен. Лицензия на программное обеспечение — это лицензия, которая появляется на экране компьютера, когда вы подключаете прикладную программу, и которую вы никогда не читаете. Эта лицензия вложена также в коробку, в которой продается программа. В ней написано, что только вы сами можете ей пользоваться. Было много споров относительно осуществления прав по этим лицензиям, которые отличаются тем, что покупая программу вы сначала должны согласиться с условиями лицензии.
В отношении Интернета все сложнее, лицензии должны быть тоже более сложными и лучше проработанными. Но эти лицензии не подлежат обсуждению — вы их или принимаете и получаете тем самым доступ к информации, или не принимаете. Но очевидно, что такая лицензия имеет юридическую силу.
П.Круг
Выскажите свои соображения относительно страниц в Интернете. Какие законы регулируют вопрос создания связи между двумя различными станицами в Интернете?
Г.Киссайа
Первоначально Интернет рассматривался как единый объем информации, и любой пользователь мог подключиться к любой странице. Однако в последнее время были поданы иски о неразрешенном подключении к той или иной странице. В случаях, когда у вас есть коммерческие страницы, т.е. страницы, которые вы используете в коммерческих целях, вы должны самостоятельно регулировать использование данной информации. В иных же случаях доступ должен быть свободным.
Ф.Кравченко
В начале года появились сообщения о принятии Закона о непристойности в коммуникациях, конституционность которого позже была оспорена в Верховном суде. Какое развитие получил этот закон?
Г.Киссайа
Да, такой закон был принят. Он направлен на ограничение передачи неприличной информации. Что такое неприличная информация — это, к сожалению, не определено. В данном случае, это было, соответственно, и антиконституционно. Проблема с данным законом в том, что в Интернете есть возможность передавать любую информацию, и ответственность за передачу неприличной информации ложится на систему, эту информацию передающую, которая, впрочем, может и не иметь понятия о том, что передает. Насколько я помню, Верховный суд постановил, что данный закон является антиконституционным.
Вопрос
Я занимаюсь проблемой Интернета с 1990 года. Мой вопрос состоит из двух частей. Во-первых, я тоже хотел спросить о состоянии Закона о непристойности в коммуникациях, спасибо, Вы ответили на этот вопрос. А во второй части я бы хотел рассказать причинах своего сожаления о том, что подобный акт так и не принял силу закона ни в США, ни в какой-либо другой стране.
Я “заболел” Интернетом давно. Сейчас я дошел до такого состояния, что уже не смотрю телевизор, а ежедневно работаю в этой всемирной сети, радио я тоже слушаю через Интернет. Я очень не люблю компьютеры, но для меня Интернет — это бездонный информационный канал, обойтись без которого просто невозможно.
В прошлом году все домашние страницы во всем мировом Интернете, в том числе и в его российской части, на неделю стали черно-белыми. Так провайдеры всего мира выразили свой протест против Закона о непристойности в коммуникациях. Тогда я подумал, что Интернет-сообщество уже может выражать свое мнение и влиять на глобальные процессы в других странах. Вскоре после этого в России начался проект свободного доступа в Интернет — “Экстранет”. И действительно, в конце прошлого года одна российская фирма при поддержке известной международной корпорации “Глобал уан” начала обеспечивать российским пользователям бесплатную электронную почту и подключение к Интернету. К сожалению, через три месяца этот проект прекратил свое существование. И знаете почему? Потому что от Урала и дальше сеть “Глобал уан” была перегружена информационным трафиком, 90% которого составляли обращения к виртуальному журналу “Плейбой”. Причем “Плейбой” — это наиболее невинный журнал в Интернете, как считают те, кто знает Интернет. И еще через какое-то время те, кто вложил деньги в этот проект, отказались от его продолжения из-за того, что он не выполнил свою первоначальную задачу. Люди работали в сети не в своих производственных интересах, а использовали Интернет только как развлекательный канал. Сейчас в Интернете продолжают присутствовать безумные потоки информационного шума, информационного мусора. Я считаю, что принятие подобного закона в будущем просто необходимо. Как вы считаете? Да или нет?
Г.Киссайа
Конечно согласен.
После перерыва
А.Самохвалов
Уважаемые участники конференции, я хотел бы остановится на проблемах, возникающих в связи с применением авторского законодательства на телевидении и радиовещании. Начиная с 1979 года я работал в телекомпании Останкино в качестве советника председателя, а сейчас занимаю должность советника руководителя Федеральной службы по телевидению и радиовещанию.
Наш закон “Об авторском праве и смежных правах” вступил в действие в 1993 году. При его применении в течение последних четырех лет возник ряд проблем. В частности, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что некоторые базовые понятия (а именно, понятия телепрограммы, аудиовизуального произведения), которые есть в Законе “О средствах массовой информации”, в Законе “Об авторском праве и смежных правах” имеют совершенно иное содержательное наполнение. Если говорить упрощенно, то под средством массовой информации в законе о СМИ понимается форма распространения массовой информации, а теле- и радиопрограммы являются одними из таких форм. А под аудиовизуальным произведением в Законе “Об авторском праве и смежных правах” понимается произведение, состоящее из зафиксированных или связанных между собой кадров.
Когда мы говорим о государственной регистрации средства массовой информации, о регистрации телерадиопрограммы, то мы должны иметь в виду, что сам факт регистрации безусловно не защищает авторские права создателей этой программы. Эти права возникают в соответствии с Законом “Об авторском праве и смежных правах” и только в связи с созданием этого произведения, его публичным исполнением. И совершенно не правы некоторые производители телерадиопрограмм, которые, получив свидетельство Роскомпечати или ФСТР, говорят, что теперь их авторские права защищены этим свидетельством. Свидетельство — это всего лишь регистрация, разрешение государства, своего рода лицензия, на создание и распространение данного средства массовой информации.
Не так давно произошел получивший довольно широкое распространение конфликт, когда часть творческого коллектива программы “Время”, делавшая программу “Итоги”, ушла на вновь созданную телекомпанию НТВ. Тогда Евгений Киселев в своей программе торжественно показывал красивую бумагу, которая называлась “Свидетельство о регистрации авторского произведения”. Мы с вами должны понимать, что авторские произведения у нас нигде не регистрируются. Подобный документ не имеет никакой юридической силы, а лишь служит для самоуспокоения создателей того или иного произведения.
Несколько лет назад мне пришлось работать над уставом Гостелерадиофонда. Эта организация последние семь лет имела попеременно совершенно разный юридический статус, сначала это было структурное подразделение Гостелерадио, потом самостоятельное юридическое лицо уже при РГТРК “Останкино”, сейчас это некоммерческая организация культуры, учрежденная Федеральной службой России по телевидению и радиовещанию. В советский период было создано огромное количество авторских произведений, телевизионных сериалов, телепостановок и фильмов. После того, как был введен в действие Закон “Об авторском праве и смежных правах”, между государством и авторами стали постоянно возникать споры о принадлежности авторских прав. В свое время заключались типовые авторские договоры, которые разрабатывались ВААПом (Всесоюзным агентством по авторским правам). Сейчас же форма договора определяется в соответствии с действующим законом. Оказалось, что те права, которые были определены в типовых договорах, не всегда совпадают с требованием нового закона, и новыми требованиями к авторским договорам. Более того, в Законе “О средствах массовой информации” говорится о том, что должно соблюдаться действующее в этой сфере законодательство, и для печатных средств массовой информации не требуется заключения авторских договоров. К сожалению, эта практика получила свое распространение и в телевизионном производстве, такие договоры или вовсе не заключаются, или заключаются в какой-то урезанной форме с нарушением Закона “Об авторском праве и смежных правах”, из-за чего между соавторами впоследствии возникают споры. Также возникают споры между авторами и телевещательными организациями, которые эти произведения распространяют.
Один из таких характерных примеров — это спор между авторами сценария сериала “Следствие ведут знатоки” господами Лавровыми и телекомпанией ТВ-6, который рассматривается в Замоскворецком межмуниципальном суде. Телекомпания ТВ-6 в последние годы устраивала показ советских сериалов в течение одного-двух дней, показывая сразу несколько серий в день. Размещая, естественно, в этих сериях рекламу. Автор счел, что ТВ-6 в нарушение того старого типового договора без согласования с авторами изменила форму этого произведения: раздробила его, не всегда в должной форме были показаны титры и сообщены сведения об авторах. Этот спор длится уже полгода: суд назначает экспертизы, приглашает представителей разных сторон, запрашивает те договоры, которые были заключены в семидесятые годы. Но до окончательного решения еще далеко.
Хочу сказать о еще одной особенности соблюдения авторских прав, а также о часто возникающей коллизии. По Закону “О средствах массовой информации” материалы телерадиопрограмм должны храниться не более месяца. Наша судебная система не так уж эффективна, зачастую поступившее с какой-то претензией заявление рассматривается лишь через 2-3 месяца. В результате этого, когда дело доходит до судебного рассмотрения, материала, который является предметом спора, в природе уже не существует. Хотелось бы, чтобы при разработке закона о телевидении и радиовещании были бы добавлены корректирующие нормы, которые смогли бы привести действующий Закон “О средствах массовой информации” в соответствие с реалиями защиты авторских прав.
Еще один, как мне кажется, постоянно возникающий спор. Он связан с использованием ст. 19 закона “Об авторском праве и смежных правах”, в которой говорится о возможности использования произведений без согласия авторов и без выплаты авторского вознаграждения. Речь идет о цитировании, об использовании в качестве иллюстрации телерадиоматериалов, о воспроизведении в газетах или эфирных передачах тех или иных журнальных статей. Что такое цитирование? Что оно допускает? 10 секунд или 45? Многие программы, в том числе коммерческие, например, видеообзоры вновь вышедших фильмов, полностью построены на цитировании, как говорят сами создатели этих программ. Это позволяет не выплачивать авторское вознаграждение, хотя программа в общем-то коммерческая, транслируется по коммерческому каналу, и в ней размещается реклама.
Также не соблюдается ст. 32 Закона “Об авторском праве и смежных правах”, в которой говорится о формах авторского договора. Об этом я уже говорил, часто договор не заключается в письменной форме. Российская Федерация, как мне кажется, безусловно отстает даже от тех государств, которые образовались на территории СССР, не только в части развития законодательства в области авторских и смежных правах, но и в целом в области защиты интеллектуальной собственности.
Что я имею в виду? Законодательство об интеллектуальной собственности включает в себя не только Закон “Об авторском праве и смежных правах”, но и целый ряд патентных законов. Сегодня мой зарубежный коллега много говорил о мультимедийных произведениях, которые у нас частично охраняются Законом “О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных”, кроме того, у нас есть законодательство о товарных знаках. Так вот, на телевидении товарные знаки очень часто используются в нарушение других федеральных законов. После принятия закона о рекламе, когда реклама алкоголя и табака в телерадиопрограммах в соответствии с международными обязательствами Российской Федерации была запрещена, многие фирмы стали рекламировать свою продукцию с помощью товарного знака, в частности, такое происходит с товарным знаком фирмы “Довгань”. В рекламном ролике продукция непосредственно не демонстрируется, а идет видеоряд, который говорит о том, что товарный знак принадлежит производителю именно этой продукции. Сама продукция как бы не рекламируется, а рекламируется только товарный знак. Это — довольно часто возникающая ситуация, которая до сих пор не имеет ни судебного, ни какого-то другого истолкования.
В заключение я хотел бы сказать, что в нашей Конституции в ст. 44 действительно определено, что интеллектуальная собственность охраняется законом. Однако наше законодательство построено так, что в тех или иных сферах профессиональной деятельности действуют свои специализированные законы. К сожалению, ни терминологически, ни по сути эти законы не согласованы. В какой-то степени выходом из этой ситуации было бы подписание Российской Федерацией обязательств международных договоров, которые, на мой взгляд, достаточно унифицированы.
В течение трех лет мне пришлось быть представителем Российской Федерации в Постоянном Комитете по вопросам трансграничного вещания в Совете Европы. К сожалению, наша страна до сих пор, хотя мы уже являемся полноправным членом Совета Европы, не подписала Европейскую конвенцию о трансграничном вещании, согласно которой все участники берут на себя обязательства соблюдать авторские и смежные права при трансграничном распространении телерадиопрограмм. К чему это приводит? Да к тому, что двухсторонних договоров с соседними государствами по этим вопросам у нас нет, а есть лишь рамочные соглашения общего порядка в рамках СНГ. На Украине, насколько мне известно, без соблюдения авторских и смежных прав на российскую теле- и кинопродукцию совершенно свободно ретранслируется перехваченный сигнал, идет его коммерческое распространение. Мы не должны здесь выдумывать ничего особенного, и я считаю, что государственные органы Российской Федерации, Роскомпечать, ФСТР должны сделать все для того, чтобы наша страна стала участником всех международных соглашений. Безусловно необходимо подписать эти соглашения так, чтобы не были нарушены экономические интересы наших авторов, Российского государства в целом. В этом случае авторское законодательство на российском телевидении будет значительно более эффективно соблюдаться и будут найдены конкретные решения этих проблем.
Ну а о других проблемах охраны интеллектуальной собственности, я думаю, лучше расскажет следующий выступающий, наш коллега Андрей Цитовский.
А.Цитовский
Тема моего выступления — “Интеллектуальная собственность как производственный ресурс телерадиокомпаний”.
Законодательное закрепление цивилизованного режима защиты прав собственника на интеллектуальную продукцию в области телерадиовещания дало возможность использовать её в качестве одного из важнейших компонентов простого и, тем более, расширенного воспроизводства.
Однако, реальная возможность применения этого производственного компонента упирается не столько в правовую непроработанность регламентации режима и механизма его реализации и даже не столько в исковую настойчивость создателя интеллектуальной собственности, сколько в ряд иных, существующих ныне неразрешенных проблем пере- и недореформированного государственного телерадиовещания.
Телерадиовещанию, в отличие от печатных СМИ, присуща значительно большая роль “мягких” компонентов собственности, которые по международным нормам построения консолидированного баланса компаний должны были бы в нём учитываться. Практика последних лет показала, что инвестиционно привлекательным у газет и журналов дореформенной поры может быть лишь логотип без слогана (“Пролетарии всех...”) и некие элементы “добрых намерений”. Примером этого является газета “Известия”, бывшая на памяти шестидесятников символом хрущевской “оттепели”. Хотя газету “Правда” не спасла и “раскрученность” логотипа. В телерадиовещании накопленную совокупность аудио- и видеосообщений можно в несравненно большем объеме и количестве обновлений запускать в повторный и более коммерческий оборот, чем газетно-журнальные публикации.
Во многом экономически недетерминированная и некорректная деструктуризация творческо-производственной инфраструктуры Гостелерадио СССР и Всесоюзной телерадиокомпании актуализировала ряд проблем и вопросов в отношении эффективного и цивилизованного использования накопленного совокупного ресурса интеллектуальной собственности в телерадиовещании, созданного за счет государственных ассигнований.
Прогнозировать вокруг этого ожесточенные споры и конфликты, которые, начиная с 1992 г., периодически достигали внимания общественности, можно было еще осенью 1991 г., когда К.Боровой одним из первых попытался оценить совокупный уровень ликвидности Всесоюзной гостелерадиокомпании.
Еще с тех пор, когда современное законодательство об интеллектуальной собственности не вступило в силу, накопилось очень много вопросов, которые так или иначе постоянно выходят на острие актуальности.
Одно из проявлений — это то, что происходит ныне с телевизионным сериалом “Зимняя вишня”, первая “версия” которого (еще кинофильма), была создана на госбюджетные средства в 1984 г. Ленфильмом. “Зимняя вишня — 2” уже была произведена коммерческой структурой, которая именовалась “Троицкий мост” и до сих пор, возможно, существует. Премьера телесериала по 1-му каналу телевидения в 1996 г. высветило много скрытых проблем. За производство телевизионной версии в форме “мыльной оперы” платила телерадиокомпания “Петербург — 5 канал”, а в результате основательно переделанное самими авторами многосерийное произведение оказалось показанным на другом широковещательном канале.
И это поднимает также более общий вопрос о том, что же является основным ресурсом расширенного воспроизводства телевизионных и радиовещательных компаний. До настоящего момента времени главное направление развития телерадиокомпаний состояло у нас в расширении рекламного пространства и его распределении между федеральными и, например, региональными каналами. Создание национальных сетей и сетеподобных телерадиовещательных образований шло по тому же самому направлению, по которому идет распределение рекламного пространства, т.е. в соответствии с тем, как рекламодатель из центра посредством определенной системы выходил на периферию страны. И поэтому, “все остальное” в телерадиовещании, что должно было бы по сути являться основным, несущим и в результате распределяющим привлекательные для рекламы аудиовидеосообщения, оказалось связанным с логикой распределения рекламного пространства. То есть ментальность управленческого персонала и, как результат, логистика нашего телевидения и радиовещания в маркетинговом ракурсе исходили только из рекламы. В этом проявилась некая философия выживания руководящего состава отечественного телерадиовещания. Но жизнь показывает, что рано или поздно мы должны будем перейти на нормальную логику, — когда основой логистики телевидения и радиовещания будет интеллектуальная собственность, то тогда таким путем пойдет оборот оригинального творческого продукта. В соответствии с этим совершенно необходима вполне определенная правовая регламентация этого оборота.
Однако на практике данный вопрос далеко не так прост, как это видится на первый взгляд. В 1992—1993 гг. я был одним из тех немногих людей в руководстве телерадиокомпании “Останкино”, которые считали, что нам нужно как можно быстрее подписать Страсбургскую конвенцию о трансграничном телерадиовещании. Я и сейчас стою на этой позиции. Казалось бы, Страсбургская конвенция, в частности, на защает авторские права и интеллектуальную собственность и определенным образом регламентирует разделение и толкование понятий “спонсор” и “рекламодатель”... Но один “очень маленький” для отечественной практики нюанс — это как быть с новостными телевизионными программами. В Конвенции четко записано, что и новостные программы длительностью более двадцати минут можно прерывать рекламой всего лишь один раз, а не два-три раза, как у нас это порой происходит и на федеральных каналах, и в регионах. Данная ситуация с новостными программами не позволяет нам решить основные цивилизационные моменты. А моменты регламентации, казалось бы,— очень легкий фактор. Если мы присоединимся к Страсбургской конвенции, то нам не надо будет “изобретать” собственное законодательство, можно будет уже “по умолчанию” придерживаться этого документа.
Сплошь и рядом различные заинтересованные взгляды обращаются на региональные компании — они рождаются и развиваются, и, естественно, им нужен воспроизводственный ресурс, им нужно с чем-то выходить в эфир, создавать определенный продукт или у кого-то его приобретать. Естественно, что первое время, чтобы полностью покрывать эфир (я не говорю на 17-18 часов, как федеральные каналы, а хотя бы на 12 часов), сил, конечно, не хватает. Приходится у кого-то заимствовать этот недостающий объем. С другой стороны, жизнь показывает, что чаще всего не самое рейтинговое место занимают те программы, которые у кого-то заимствованы. Основное внимание, естественно, и в регионах, привлекают новостные программы. Тут и возникает соблазн максимально использовать этот момент интереса аудитории, чтобы получить заказы от рекламодателей. Отсюда появляются и все остальные побочные моменты — и бегущая строка, и нарушение регламента по количеству прерываний, и реклама в программах, которые согласно формату этих программ не должны ее содержать. Я не говорю, что это проблема только региональных компаний — это проблема и респектабельных федеральных каналов. Здесь вопрос состоит в первично-правовой регламентации, или подзаконных механизмах ее реализации, или, скажем, в изменении нашей ментальности и нашего представления о том, как же все-таки должен строиться механизм телевидения и радиовещания.
Вопрос о том, как корректно устанавливать отношения с держателями прав на интеллектуальную собственность, у нас проявляется в ситуации, когда возникает какая-либо коллизия. Один из моих друзей, который имеет длительный, по нынешним временам, опыт руководства одной из наших крупнейших телерадиокомпаний и некоторый период возглавлял коммерческую радиостанцию, сказал мне, что “жизнь меня научила только тогда, когда у нас возникли споры по поводу прав на использование песен Микаэла Таривердиева”. Раньше, когда существовало Всесоюзное агентство охраны авторских прав, они по старой привычке отчисляли определенный процент за то, что использовали чьи-то произведения. А тут вдруг оказалось, что у г-на Таривердиева есть особый представитель, которому он передал все права на свои произведения. Возник спор, и пришлось этой достаточно популярной радиостанции регулярно выплачивать положенное за использование чужого продукта.
Кстати говоря, проблема эта возникла не сейчас. Г-н Боровой после августа 1991 года пытался определить,— во что же оценивается. Всесоюзная государственная телерадиокомпания как ликвидный ресурс. Назывались разные цифры — от 8 миллиардов рублей в ценах тех лет и выше. С помощью различных средств обращения к общественности г-н Боровой подогревал к этому интерес, но и мы в тот момент не находились в стороне. Тогда вставал экономически обоснованный вопрос: а что же включает в себя эта сумма,— оценочную стоимость оборудования, которое находиться на балансе, основных средств в виде зданий, или же чего-то еще? Жизнь показала, что интерес у г-на Борового был к тому, что находилось во Всесоюзном телерадиофонде. Да, это огромный ресурс. Его интересовал доступ к этому дешевому ресурсу еще и потому, что позднее развитие телерадиовещательных компаний пошло в направлении, запуска прежде созданного в новый, вторичный оборот. Запуск этих программ обходится относительно дешево, он покрывается доходом от рекламы, и уже получается некий уровень рентабельности. Логика создания “Телеканала “2х2” частично вошла в принципы создания других независимых компаний, которые пошли по этому же пути, но с различными вариациями.
Но поскольку правовой аспект того, прежде как бы никому не принадлежащего, ресурса не был отрегулирован, не был отрегулирован и вопрос экономической оценки. Как это оценивать — по тому, как это было в ценах 1984 года с поправочным коэффициентом? Как в строительстве, например, до сих пор работает механизм, в соответствии с которым берут цены, скажем, 1981 года и умножают на поправочный коэффициент. Вопрос в том, как оценивать вторичный запуск, и, самое главное, — кому оставлять деньги за использование, — тоже остался никому не понятным.
Есть еще один аспект. В тот момент, когда мы ввели в действие законодательство об авторских правах, интеллектуальной собственности и их охране, оказалось, что у нас нет действенных механизмов по восполнению национальных фондов. Кто и как это будет финансировать и формировать? И уже на постсоветском пространстве появились самые различные варианты решения этой проблемы. Например, в Латвии пошли по такому пути. У них появился один из первых на постсоветском пространстве законодательных актов о телевидении и радиовещании, содержащий такую статью, как национализация программ телевидения и радио. Что означает: если законодатель или какая-либо организованная общественность считает, что какая-то программа в силу интереса к ней представляет собой “национальное достояние”, то вне зависимости от того, на какие средства и из каких источников она создана, программа может быть национализирована. Ясно, что речь идет не о каких-то рядовых мероприятиях,— это может быть какой-то значительный комплексный проект. Правда, в том же законе оговорены и конкретные случаи, скажем, трансляция чемпионатов мира и другие варианты программ. В определенный момент может быть национализировано, например, какое-то большое шоу, которое довольно сложно создавалось, не обязательно за деньги государственного и местного бюджетов, использовались деньги спонсоров, рекламодателей, которые рассчитывали на коммерческое использование в дальнейшем.
Есть проблема современного оборота вышеупомянутого национального ресурса. Вопрос, связанный с кинофильмами, которые создавались не по заказу Гостелерадио СССР,— это один вопрос, а вот если фильм создан, скажем, тем же “Мосфильмом”, но по заказу Гостелерадио СССР — это несколько другая история. “Мосфильм” пошел по своеобразному пути. В 1992 году, а особенно в 1993, мне по роду моих обязанностей приходилось расхлебывать проблему, возникшую в связи с тем, что мы в публицистических или художественных программах на канале “Останкино” использовали частично, т.е. порядка полутора-двух минут, фрагменты из художественных фильмов, созданных на киностудии “Мосфильм”. У телевизионщиков действует негласное правило: если что-то показывается или приводится цитата, то две минуты цитирования какой-то программы в качестве дайджеста никого ни к чему не обязывают. Естественно, при этом в кадре даются соответствующие титры, но в смысле “возмездности” при использовании фрагментов традиции не было. В этой ситуации создатели программ по роду службы частенько использовали кадры об истории кино и телевидения, каких-то эпохальных событиях, а мне потом приносили письма от генерального директора “Мосфильма” г-на Досталя, в которых говорилось, что за использование каждой минуты фрагмента фильма, произведенного на “Мосфильме” и хранящегося в архиве, установлена плата в размере около 700 тысяч рублей (в ценах 1993 года). Я согласен, что так должно быть. Если ты что-то используешь, заимствуешь и запускаешь в обращение, задействуешь производственно — в качестве компонента хозяйственного цикла, то ты должен по общепринятым нормам поделиться частью того дохода, который ты получил. Возникает вопрос — является ли киностудия “Мосфильм”, правопреемником Советского Союза в отношении созданного ею на деньги государственного бюджета? Напомню, что упомянутый киноархив создавался на государственные деньги (это даже не деньги Госкино, это отдельная строка в бюджете, с его киностудиями только выполнял задание).
В прошлом году я разговаривал с одним режиссером, ставшим очень известным после того, как он создал один из самых популярных сериалов восьмидесятых годов на нашем телевидении, о его фильме, который снимался как кино, а не как истинный телевизионный фильм, хотя и показывался обычно в течении нескольких дней по телевидению, составляя 4 обычные видеокассеты. Я говорил ему, что “вот видите, “Зимнюю вишню” сделали, а давайте и из этого Вашего фильма сделаем еще одно “мыло”. В ответ я услышал очень грамотные слова, я даже поразился: он сказал, что делал этот фильм в порядке выполнения служебного поручения, прав у него на эту продукцию нет. Я ему попытался возразить, что права есть, и давайте мы подумаем, поднимем старые архивы, если они у вас сохранились, может, в чем–то сделаем досъемку. Вопрос состоит в том, как поступать с подобными ресурсами. Причем мы еще раз с этим сталкивались в 1992-1993 году, когда в рамках компании “Останкино” существовало 2 фильмопроизводящих компании творческо-производственное объединение “Экран” и “Союзтелефильм”. Тогда многие думали, что, с одной стороны, по-прежнему будет производиться бюджетное финансирование производства телевизионного кино, а с другой стороны, кому-то останется уже существующий ресурс. Но поскольку бюджетное финансирование телевидения все сокращалось и сокращалось, сегодня возникла ситуация, когда возникла новая структура, имеющая отношение к первому телевизионному каналу, но не являющаяся правопреемницей по отношению к тому, что было создано для этого канала до нее. Идея у тех, кто боролся вокруг телепроизводящих компаний была такая, что можно использовать уже произведенный ресурс, поскольку он “никому не принадлежит”, и пойти по короткому пути: есть “Телецентр”, есть “Телерадиофонд”, и есть структуры, которые занимаются озвучиванием “мыльных опер”. Вот три звена, и это самый дешевый путь к тому, чтобы работать в эфире вполне достаточно по объему вещания и предполагаемой доходности.
Еще один вопрос, который имеет отношение к телевидению и радиовещанию. Если бы в свое время не был подписан в марте 1992 года договор с М.Ростроповичем о том, что безвозмездно, целиком и полностью ему передаются все фондовые записи, которые были сделаны в предыдущее время и находились в архивах Гостелерадиофонда (а там находилось порядка 70 часов с участием г-на Ростроповича и где-то 65–68 часов с участием г-жи Вишневской), вся эта “буча” по поводу договора “Тристан Дел и компания”, возможно, и не появилась бы. Но она подняла одну важную проблему. Если в других сферах можно самому для себя сформулировать идею, самому себе сделать режиссерскую экспликацию, самому взять камеру и что-то снять (я имею ввиду, что видел людей, которые делают почти что сами целиком и полностью рекламу), то в случае такого исполнителя как Ростропович (а он выступает с оркестром и часто большим), отдавая ему одному все “по полной программе”, мы, естественно, ущемляем интересы остальных. И как с этим быть? Когда мне довелось один раз пообщаться в небольшом кругу людей с г-ном Ростроповичем, то возникли вопросы: какова логика, какова этика и какова эстетика такого поступка? Эстетика была такова – все было сделано на государственные деньги, но мы всё тогда делали на государственные деньги, у нас все было почти что ничье, а теперь должно полностью принадлежать автору. Заявленный мотив основан на том, что г-н Ростропович боялся, что исполненное им в советские времена, с его точки зрения, слабее, чем исполняемое сейчас, будет запущено во вторичный коммерческий оборот и тем самым нанесет ему ущерб. Если же просто наслаивать рекламу или “вшивать” ее в программу, делать рекламу до программы, которая идет с Ростроповичем или после, то эти нюансы на рекламные возможности особенно не влияют. Одно имя работает, и при этом достаточно сильно.
Программа г-на Ворошилова, которая завершилась в последнюю субботу июня 1997 года на не совсем понятной в отношении ее дальнейших перспектив ноте, навевает этот же вопрос. Если логика деятельности и развития телерадиовещания будет у нас строиться на основе предложения интересной интеллектуальной собственности, а не рекламного пространства, то с этой точки зрения г-н Ростропович ставит свой вопрос достаточно обоснованно, потому что всякая солидная западная производящая компания начинает через определенное время бороться со своим же продуктом, который производила до этого. То есть когда выпускается новая модель, старую стремятся “сбрасывать” в третьи страны. Реализуется философия конкуренции со своим же устаревающим с течением времени продуктом, и вот нынешние телепрограммы г-на Ворошилова уже не являются конкурентоспособными по сравнению с тем, что он делал в 70-е годы.
Здесь хотелось бы сказать о том, что было бы хорошо, если бы все названные проблемы и коллизии можно было бы какими-то конвенциями или подзаконными актами регламентировать. Но я думаю, что требуется еще определенное время, пока мы разберемся не с некоей “общей поляной” (как сейчас выглядит свободное телевидение и радио), а с тем, какая должна быть нормализованная, цивилизованная инфраструктура телевидения и радиовещания в нашей стране, и как в этой инфраструктуре работает система, касающаяся обращения интеллектуальной собственности и необходимой информации о ней. Вот тогда мы уже и будем задумываться о том, как все эти механизмы подробно расписать. Но пока в мировой практике, наверное, не было такого случая, чтобы от ситуации, когда за государственные деньги в телерадиовещании создано большое (по объему накопленного за прежние годы) количество продукта, совершается переход к системе, когда все внезапно начинает кому-то принадлежать. В этом процессе доводилось видеть достаточно экзотические вещи. Скажем, в 1991 году некоторые творческие лица попытались зарегистрировать за собой право на программу “Время”, потому что ранее закон “О средствах массовой информации” предоставил право создавать телекомпанию не на базе вещательного или кабельного канала, а на базе одной телевизионной программы. И вот, воспользовавшись этим, кое-кто, борясь с прежним “додемократическим” начальством, осенью 1991 года пытался зарегистрировать права на программу “Время”. А в 1993 году г-н Киселев и “компания” просто “повторили этот подвиг” и довели его до логического завершения, уйдя с программой “Итоги” вначале на Питерский телеканал, а затем на 4-й канал.
Введение соответствующего международным нормам режима провозглашения гарантий прав интеллектуальной собственности в телерадиовещании не решило проблему пополнения “национальных” фондов аудиосообщений в эпоху разгосударствления экономики и глубокого экономического кризиса. Данная проблема присуща всему постсоветскому телерадиовещательному пространству, но рецепты её решения предлагаются различные.
Возможность задействования интеллектуальной собственности как ресурса расширенного воспроизводства в теле- и радиовещании определяется не столько юридической оснащенностью руководства и продюсерского состава телерадиокомпаний, сколько их маркетинговой ментальностью. Ибо созданные, например, в формате Super-VHS “эксклюзивные” аудиовидеосообщения нельзя запустить в столь эффективный коммерческий оборот, как произведенные в профессиональных видеоформатах.
Вот основное, что я хотел сказать.
Е.Доброгорский
Вы затронули очень животрепещущую тему, тему Ростроповича. Так как Московская консерватория является ведущим музыкальным вузом мира, я бы хотел задать такой вопрос. У нас в Центре существовал проект, который назывался “Музыка к клипам”, точнее не к клипам, а к рекламным роликам. И возникла проблема оплаты труда композиторов,— чем это регламентируется? Регламентируется ли дальнейшим коммерческим успехом этого ролика, или разовым гонораром? Если это разовый гонорар, то он должен быть одинаковым для всех. Если это регламентируется каким-то экономическим успехом, то как его предугадать? Как вы считаете, композиторам нужно платить разово или в зависимости от экономического успеха, который трудно предугадать?
А.Цитовский
Спасибо за то, что Вы задали такой вопрос, потому что я держал эту проблему в голове, но не все, что держишь, успеваешь сказать в отведенное время. В 1992 году, когда не было нынешней правовой среды, мы такую проблему пытались решить в отношении Малого симфонического оркестра А.Михайлова (который входил в систему оркестров Гостелерадио). Тогда встал вопрос об адекватном возмещении того, что делается оркестрами, а у нас в компании было семь оркестров плюс еще хор. Поскольку существовала резкая разница между их зарплатой, которую они получали внутри страны, и тем, что они получали в порядке гонораров за рубежом. Установились же тогда следующие отношения: за зарплату они выполняли только фондовые записи, но объем фондовых записей определялся на год. Скажем, они знают на год какая программа фондовых записей необходима для телерадиокомпании. Что делать с гастролями, которые они проводят не по нашей линии, казалось бы, вопросов нет, но проблема подобна той о которой Вы говорите. Во-первых, имя,— как быть с рентными платежами за имя, за мягкие компоненты собственности, использование “добрых намерений” и т.д? Как быть с этими отчислениями? И вот тогда, поскольку они использовали нотную библиотеку, уникальный объем инструментов, который им был предоставлен компанией, за то, что им обеспечивали ремонт этих инструментов, было определено, что они будут отчислять 10% от того совокупного коммерческого гонорара, который оркестр в целом имеет от зарубежных гастролей.
Я давно уже стал противником типовых методов решения. Считаю, что в каждом случае надо разбираться отдельно, устанавливать достаточно индивидуализированные отношения, потому что одна ситуация может быть в том случае, когда действующее лицо получает от этого промоушн (раскручивание), в результате которого происходят дальнейшие значимые эффекты. Другое дело, когда привлекается уже раскрученная звезда, и вот тогда уже нужно смотреть, разовый ли гонорар ему будет выплачиваться или же гонорар в зависимости от последующего использования. Опыт показывает, что мы очень плохо умеем просчитывать и регламентировать последствия вступления в договорные отношения, даже однократные. На практике, когда что-то из ранее созданного используется в сложных, комплексных вещательных программах, чаще наблюдаются попытки установить отношения наспех, и при этом не рассматриваются все возможные последствия. В этих случаях, поэтому, уместно использовать опыт проведения фестивалей типа Сан-Ремо, т.е. тех, которые имеют вещательную компоненту. И вот от этой модели, когда, во-первых, выступление должно быть “лицензионно чисто”, во-вторых, просмотрено, как это соотносится с компонентами раскручивания того или иного видео- или аудиодиска, и т.д. У нас в России уже работают компании-мейджоры, логику надо во многом заимствовать у них. Так скажем, Би-эм-джи имеет богатый подобный опыт. С 1995 года у них есть представительство здесь, и за их подходами имеет смысл понаблюдать. Хотя мы и привыкли к тому, что пресса все время говорит, будто вещатели не платят за использование клипов, однако если отойти от этих мифов, то возникает серьезная необходимость детально разбираться в каждом конкретном случае.
Я лично считаю, что эти, интересующие Вас экономические взаимоотношения, должны быть, в принципе, комбинацией — разовое вознаграждение плюс еще что-то последующее.
С.Колесник
Мне кажется, что распространять на интеллектуальную собственность методы промышленного производства, как Вы объясняли это в случае с Растроповичем, неприемлемо; я считаю, что даже неудачи таких людей, как Растропович, надо ценить. Этим можно руководствоваться только говоря о массовой культуре, а в высоком искусстве неудачи — это тоже достижения.
П.Круг
Следующий — господин Нурманов, директор бюро интеллектуальной собственности Ассоциации независимых электронных СМИ (АНЭСМИ), Алма-Ата.
А.Нурманов
Я возглавляю бюро интеллектуальной собственности Ассоциации независимых электронных средств массовой информации стран Средней Азии. В настоящее время в нашу ассоциацию входят независимые теле- и радиостанции Казахстана Киргизии,
Узбекистана и Таджикистана. На осень прошлого года членами нашей ассоциации были 87 организаций. Сейчас это количество уменьшилось за счет уменьшения количества казахстанских теле- и радиостанций. Там государство почему-то именно в средствах массовой информации увидело некую провокационность, решив, что они могут не так как надо информировать широкую общественность, могут что-то изложить не так, как это хотелось бы правительству.Тем не менее мы поняли, что именно интеллектуальная собственность должна являться тем ресурсом, за счет которого должна развиваться любая радиостанция. Давайте обратим внимание на то, как события развиваются в настоящее время в развитых странах. Там уже официально признается, что способность к осуществлению интеллектуальной деятельности, в результате которой происходит формирование нового интеллектуального продукта, является способностью далеко не каждого человека. Всякая интеллектуальная деятельность имеет свой “интеллектуальный вес”, который в перспективе можно выразить в денежном отношении, и с которым компания может связывать или свой успех, или свое поражение в той доле рынка, в сфере которого она функционирует.
В Казахстане получилось таким образом, что проблемы, существующие сейчас в области охраны авторских прав и интеллектуальной собственности, связаны в первую очередь с отсутствием хорошего менеджмента в сфере интеллектуальной собственности. В настоящий момент необходимо, наряду с теми менеджерами, которые готовятся для широкой деятельности в сфере производственного бизнеса, также готовить их и для работы в сфере интеллектуальной собственности. Менеджером может быть человек, абсолютно незнакомый с музыкой, но абсолютно хорошо знающий механизмы продвижения этого товара на рынке. Поэтому одним из направлений деятельности нашего бюро является подготовка специализированных менеджеров, которые могли бы работать в сфере интеллектуальной собственности.
Следующая особенность, которая вытекает из опыта нашей работы в Казахстане в сфере охраны интеллектуальной собственности, связана с тем, что на сегодняшний день (а вы знаете, что на Западе существует четкая дифференциация — одни юристы занимаются авторским правом в области писательского творчества, другие — в области изобразительного искусства, третьи — в области музыки и т.д.) в Казахстане во многом приходится начинать с нуля; как говорится, нам приходиться одновременно быть специалистами во всех сферах. А недавно к нам обратился человек, который попросил представлять его авторские интересы в сфере филателии. Дела обстоят так, что часто приходится идти по наитию, так обставлять дела, чтобы потом была бы возможность каким-то образом сманеврировать.
В России существует Российское авторское общество. По сути — это бывшее агентство интеллектуальной собственности (РАИС), которое специальным указом президента, под его специальным патронажем было переведено из правительственной в неправительственную сферу, определенным образом сохранив всю структуру бывшего РАИС. В Киргизии, Казахстане и Узбекистане этот вопрос так не решен. Поэтому нам, как неправительственной организации, которая осуществляет коллективное управление правами авторов, приходится просто создавать все заново, испытывая при этом противодействие со стороны аналогичной структуры, которая в Казахстане продолжает оставаться государственным органом. В этом я вижу одну из проблем в ситуации с охраной авторских прав в Средней Азии.
И наконец, я хотел сказать, что на пути защиты прав интеллектуальной собственности в Казахстане мы пошли по пути подготовки направлений изменения общественного понимания того, что такое интеллектуальная собственность. На сегодняшний день мы отправили в аппарат президента соответствующий краткий анализ текущего состояния сферы интеллектуальной собственности, содержащий прогноз развития этой сферы в ближайшем будущем и возможные направления этого развития. Кроме того, мы выступили с предложением по созданию межведомственного координационного совета по охране интеллектуальной собственности, и надеемся, что к нашим предложениям прислушаются.
Во-вторых, как вы знаете, существует центрально-азиатское объединение, включающее в себя Киргизию, Казахстан и Узбекистан и имеющее межгосударственный совет. В этот совет мы также представили небольшой анализ перспектив развития сферы интеллектуальной собственности. В этом направлении вскоре состоится небольшое рабочее заседание на уровне министров, и наш доклад включен в повестку дня этого заседания.
Заканчивая свое выступление я хочу сказать, что дальнейшее развитие событий будет происходить в зависимости от того, как наши страны воспримут эту проблему в целом, от того, насколько мы сможем предугадать пути решения этой проблемы. Как показывает анализ мировой практики, количество работающих в сфере производственного труда все больше сокращается. Растет число технологий, где применение человеческого труда сведено до минимума. Происходит перетекание основных производственных ресурсов в сферу услуг. Развитие человеческой мысли может быть только тогда эффективным, когда есть надежный механизм защиты произведенного труда, когда есть надежный механизм реализации этого труда и получение определенный дивидендов с этого вида деятельности. Как вы сами понимаете, интеллектуальная деятельность — это есть высшая форма деятельности, на которую вообще способен человек. Физическая деятельность — этого не его деятельность (можно даже обезьяну заставить лезть на дерево и срывать бананы), производственная деятельность — это есть деятельность, обеспечивающая развитие цивилизации. Именно умственная деятельность — это и есть тот труд, для которого Бог создал человека. Центр “Право и средства массовой информации”, который все здесь организовал, представители из Украины и других стран могли бы, как мне кажется, создать именно те механизмы, по которым будет развиваться охрана интеллектуальной собственности. Это пойдет только на благо как Казахстана, как России, так и всех стран СНГ. Спасибо.
Окончание работы конференции
