Обращения в Европейский Суд
по правам человека:
руководство для журналистов

В деле Бергенс Тиденде (Bergens Tidende) и другие против Норвегии,

Европейский Суд по правам человека (Третья Палата), заседая Палатой, в состав которой вошли:

г-н Николас Братца (Nicolas Bratza), Президент,

г-н Дж.-П. Коста (J.-P. Costa),

г-жа Ф. Талкенс (F. Tulkens),

г-н В. Фурманн (W. Fuhrmann),

г-н К. Юнгвирт (K. Jungwiert),

г-н К. Тража (K. Traja), судьи,

г-н С. Евжу (S. Evju), специальный судья,

и г-жа С. Долле (S. Dolle), секретарь Палаты,

после совещания за закрытыми дверями 9 ноября 1999 года и 6 апреля 2000 года,

пришел к следующему решению, которое было вынесено в последний из указанных выше дней:

1. Дело было начато после принятия Европейской Комиссией по правам человека («Комиссия») 13 сентября 1994 года, в соответствии с прежней статьей 25 Конвенции в защиту прав человека и основных свобод («Конвенция»), заявления (№ 26132/95) против Королевства Норвегии, поданного газетой Норвегии Бергенс Тиденде (Bergens Tidende) и двумя гражданами Норвегии, г-ном Ейнаром Ериксеном (Einar Eriksen), бывшим главным редактором газеты и г-жой Берит Квалхейм (Berit Kvalheim), журналистом газеты («заявители»).

Заявители подали жалобу на решение Верховного Суда Норвегии по делу о диффамации, инициатором которого был пластический хирург. Суд постановил выплату около 4 700 000 норвежских крон в качестве компенсации нанесенного ущерба и покрытия судебных издержек (плюс проценты). Заявители утверждали, что судебное решение необоснованно ограничивало их право на свободу выражения мнения в соответствии со статьей 10 Конвенции.

2. 16 октября 1996 года Комиссия (Вторая Палата) уведомила Правительство Норвегии («Правительство») о поданном заявлении и предложила представить свое заключение относительно приемлемости заявления и по существу дела. Правительство представило свое заключение 20 декабря 1996 года и 16 июня 1997 года, на которое заявители представили ответное заключение 21 марта и 22 августа 1997 года соответственно.

3. После вступления в силу 1 ноября 1998 года Протокола № 11 к Конвенции и в соответствии с положениями пункта 2 статьи 5 Конвенции, заявление было рассмотрено Судом.

4. Заявление было передано в Третью Палату Суда (Правило 52 Пункт 1 Регламента). Палата, рассматривающая дело (Статья 27 § 1 Конвенции), была составлена в соответствии с Пунктом 1 Правила 26 Регламента. Госпожа Х.С. Грив (H.S. Greve), судья, избранная Норвегией, была выведена из состава Палаты, слушающей данное дело (Правило 28). Правительство, соответственно, назначило господина С. Евжу участвовать в рассмотрении дела в качестве специального судьи (Статья 27 § 2 Конвенции и Правило 29 Пункт 1 Регламента).

5. Решением от 29 июня 1999 года Палата объявила жалобу приемлемой. Далее при рассмотрении дела Палата руководствовалась Пунктом 2 Правила 59 Регламента.

6. Секретарь получила требование заявителей о справедливой компенсации 23 сентября 1999 года и комментарии Правительства 18 октября 1999 года. 27 и 28 октября 1999 года, соответственно, секретарь получила предварительное краткое изложение позиций правительства и заявителей.

7. Открытое слушание состоялось во Дворце прав человека в г. Страсбурге 9 ноября 1999 года.

В зале Суда выступили:

(а) со стороны Правительства

г-н Ф. Елгесем (F. Elgesem), Прокурор, Генеральная Прокуратура (по гражданско-правовым вопросам),

уполномоченный представитель,

г-н К. Каллеруд (K. Kallerud), Старший государственный обвинитель,

Управление государственного обвинения (Office of the Director of Public Prosecutions),

г-н М. Голлер (M. Goller), Прокурор, Генеральная Прокуратура

(по гражданско-правовым вопросам), советники;

(b) со стороны заявителей

г-н А.К.С. Риссдал (A.C.S. Ryssdal), адвокат,

г-н П.В. Лорентцен (P.W. Lorentzen), адвокат консультант.

Суд выслушал обращения г-на Риссдала и г-на Лорентцена со стороны заявителей, и г-на Елгесема со стороны Правительства, а также их ответы на вопросы Суда и индивидуальные вопросы некоторых членов Суда.

8. 11 и 17 ноября 1999 года Правительство и заявители разному представили дополнительные замечания и ряд документов в качестве ответа на определенные вопросы, возникшие в ходе судебного слушания. Кроме того, 14 и 15 декабря 1999 года заявители и Правительство представили дополнительные замечания в свете решения Суда, вынесенного по другому делу.

9. Первый заявитель - Бергенс Тиденде - ежедневная газета, выходящая в городе Берген и являющаяся крупнейшим региональным изданием западного побережья Норвегии. Второй заявитель, г-н Ейнар Ериксен, является бывшим главным редактором газеты и третий заявитель, г-жа Берит Квалхейм, работает журналистом данной газеты. Они родились в 1933 и в 1945 годах, соответственно, и оба проживают в г. Бергене.

10. Доктор Р. является специалистом в области пластической хирургии, приобретший практику в больнице Хокланд (Haukeland Hospital) в г. Бергене в 1970-х годах. С 1975 года занимается частной практикой в данной области медицины в г. Бергене.

11. 5 марта 1986 года, вслед за открытием новой клиники доктора Р., газета Бергенс Тиденде опубликовала статью, подготовленную третьим заявителем, в которой описывались работа доктора Р. и преимущества пластической хирургии.

В последствии в редакцию газеты поступили звонки от женщин, прошедших подобные операции у доктора Р. и недовольных проведенным лечением.

12. 2 мая 1986 года газета Бергенс Тиденде опубликовала на первой полосе статью под заголовком «Стремление к красоте, которое привело к обезображиванию», содержащую следующий отрывок:

«Мы заплатили тысячи [норвежских] крон [НК] и все, что мы получили - это уродство и разбитую жизнь». Газета Бергенс Тиденде побеседовала с тремя женщинами, которые готовы были рассказать практически идентичные истории о своем опыте перенесенных операций в клинике косметической хирургии в г. Бергене. Все три женщины сделали в клинике пластические операции на груди, и результаты были крайне плохими. Они предупреждают остальных женщин».

Заголовок под фотографией женской груди гласил:

«Эта женщина мучилась из-за своей слишком большой груди. Пластическая операция оставила ее с уродливыми шрамами и непропорциональным бюстом».

В середине газеты была помещена статья вместе с большой цветной фотографией женской груди с уродливыми шрамами:

«Женщины, на всю жизнь пострадавшие после косметической операции»

«Я заплатила 6 000 НК и все, что я получила - уродство».

«Сказать, что я горько сожалею - это ничего не сказать. Моя жизнь погублена, и я никогда не буду прежней».

«Боль была невыносимой. В считанные дни я превратилась в испуганную, трясущуюся на грани нервного срыва развалину, я думала, что умру».

Это высказывания трех женщин, давших интервью газете Бергенс Тиденде. Все они, в возрасте от 25 до 40 лет, проживающие в г. Бергене, единогласно подтверждают, что прошли пластические операции на груди, которые провел доктор Р., один из двух специалистов в области пластических операций, занимающийся частной практикой в г. Бергене.

Все три женщины, пожелавшие остаться неизвестными, описывают свои испытания как кошмар. У них у всех остались внутренние и внешние рубцы, с которыми им придется жить до конца жизни.

«Меня прооперировали в мае 1984 года, после долгого периода сложных психологических проблем, связанных с маленькой и обвисшей грудью после того, как я родила несколько детей», - сказала одна из женщин, которой было 29 лет.

Раздувшаяся грудь

«Сразу после операции я заметила, что что-то было не так. Одна из грудей раздулась и стала твердой и болезненной. Когда я обратилась к доктору Р., он банально ответил, что причин для беспокойства не было. Это пройдет. Мне сказали, что ни при каких обстоятельствах я не должна обращаться к другому специалисту.

Целую неделю я пролежала дома, оцепенев от боли, глотая таблетки Баралгин Форте (Paralgin Forte), как будто это были конфеты. Я за всю жизнь не принимала лекарств сильнее Дисприла (Dispril). Моя грудь разбухла до абсурдных размеров и была настолько болезненной, что к ней нельзя было прикоснуться.

С доктором Р. невозможно было связаться. Он уехал в Париж, а я не осмелилась показаться другому врачу. Только сейчас я понимаю, насколько глупо я себя вела».

Разорвавшийся протез

Сотрудник приемной врача, в конце концов, смог связаться с доктором Р. по телефону в Париже, объяснил ему сложность ситуации и вынудил его приехать в офис прямо из аэропорта в тот же вечер, когда тот возвратился домой.

«К тому моменту боль была невыносимой, затем и долго после этого я сильно возмущалась по поводу грубого лечения, которому меня подвергли» - говорит женщина. «Когда я лежала на операционном столе, он разрезал швы, раскрыл их и вырвал имплантант безо всякой анестезии так, что его содержимое выплеснулось на него, его помощника и меня».

Муж женщины сидел в приемной, слушая ее крики от боли. Все лечение заняло тринадцать минут, и разговор об отдыхе даже не поднимался. Это был случай, когда сразу с операционного стола нужно было уйти.

Больничный на три месяца

«Он все время давал нам понять, что мы доставляли ему неудобство и занимали его драгоценное время».

Женщине потребовался длительный срок на то, чтобы восстановиться после травмирующего опыта. Она была вынуждена сказать, что заболела, и не смогла приступить к работе в течение трех месяцев. Ее муж также был вынужден взять больничный, чтобы провести с ней дома некоторое время.

В это время у нее был протез только в одной груди, и несмотря на устрашающее испытание, через которое она прошла, женщина решилась снова обратиться к доктору Р. чтобы вставить силиконовый протез в пустую грудь. Операцию постоянно переносили, и она решила разорвать отношения в качестве клиента доктора Р. и обратиться к другому пластическому хирургу. Приняв решение, она потребовала вернуть деньги за неудачно проведенную операцию, и после некоторой дискуссии он согласился вернуть лишь половину суммы.

Никаких квитанций об оплате

Он сделал это со следующей оговоркой: «Надеюсь, что мы прощаемся с вами навсегда. Вы никогда не были моей пациенткой, и я никогда вас не видел».

С тех пор женщина также возмущалась финансовой стороной деятельности доктора Р. До операции ей сообщили, что она должна принести деньги - 6 000 НК наличными в день операции. Оплата чеком не принималась, и ей не дали квитанцию об оплате.

Болезненное заражение

37-летняя женщина рассказывает похожую историю.

«Я хотела сделать операцию, потому что у меня были проблемы с чрезмерно большой и тяжелой грудью, которая вызывала боли в плечах и спине. Сначала я хотела убедиться, что подобная операция может быть сделана в больнице, но мне сказали, что в лучшем случае у меня уйдет год на ожидание. Поэтому я решила обратиться в частную клинику доктора Р.

Результатом этого обращения стала продолжительное болезненное заражение, которое длилось 4-5 месяцев и грудь выглядела ужаснее, чем до этого.

Я заплатила 6 000 НК и все, что я получила, был вред, причиненный мне самой» - говорит женщина.

Уродливые шрамы

От инфекции, проявившейся сразу после операции, разошлись швы и появилось воспаление. После того, как раны зажили, у женщины остались чрезмерно большие уродливые шрамы, что заставило ее снова связаться с доктором Р. и потребовать возмещения нанесенного ущерба.

Он согласился, и была назначена новая операция. Женщина, отпросившаяся с работы на три дня в связи с операцией, появилась в назначенное время и обнаружила, что двери клиники были закрыты. Она вернулась домой с неразрешенной проблемой. Когда она позвонила ему позже в этот же день, он был груб и открыто пригрозил ей, бросив телефонную трубку.

После этого она решила все бросить и с тех пор не связывалась с этим доктором.

Пустая трата времени и денег

«У меня было горькое чувство, когда я поняла, что потратила уйму времени, денег и моральных сил на то, что не только обернулось пустой тратой, и причинило больше вреда, чем принесло пользы».

Эта женщина также утверждает, что ее попросили оплатить сумму наличными, но не предоставили никакой квитанции об оплате.

Деформированное тело

У третьей женщины, давшей газете Бергенс Тиденде интервью, была похожая ситуация. 31-летняя женщина рассказывает: «Я сделала операцию по увеличению груди, но на следующий же день поняла, что что-то было не так с одной грудью. Она была неровной, была направлена вправо, была твердой как камень и болезненной на ощупь. Она до сих пор такая твердая и неровная, хотя прошло почти два года. Я чувствую себя абсолютно бесформенной и не осмеливаюсь даже показаться на пляже».

Осложнения

Эта женщина также перенесла осложнения после операции, главным образом, из-за постоянного образования так называемых «капсул» - частей протеза, которые затвердевают и требуют повторного разбивания.

«Несколько недель спустя я просто не могла это выносить. К тому же, я потеряла доверие к доктору Р. и его методам лечения» - говорит женщина, которая, как и остальные, была возмущена требованием оплаты наличными без выдачи какой-либо квитанции об оплате.

Она также была шокирована тем бесцеремонным и безразличным отношением в клинике в ее первый визит.

«У меня был назначен прием в 12.30 дня, но мне сказали, что врач не может меня принять, так как занят. У меня спросили, не могу ли я прийти в другой день? Но я так настроилась на прием в тот день, что просто отказалась уйти. Или сейчас или никогда».

Горькие сожаления

После трех или четырех часов ожидания меня, в конце концов, положили на операционный стол. Все о чем я жалею, так именно об этом.

Операция прошла неудачно. Я сразу это поняла. После двух-трех недель повторного «лечения» и неудачных попыток врача устранить ошибку, я не могла выносить этого больше и сдалась.

Невыносимо

Женщина не пыталась вернуть заплаченные деньги. «Мне была невыносима мысль, что придется скандалить - я знала, что это будет борьба».

Прошло почти два года после злосчастной операции, но она так и не смогла пока собраться с силами после страшного опыта и обратиться к другому специалисту для повторной операции.

«Мне придется это сделать, потому что я не могу жить с этим. Но этот страшный опыт настолько сильно укоренился во мне, что я еще не собралась с силами для изменения ситуации»- говорит она».

13. Статьи, подобно той, которая была опубликована 2 мая 1986 года, сопровождались большими цветными фотографиями и были напечатаны 3, 5, 7 и 9 мая 1986 года. Они детально описывали ощущения женщин после неудачно проведенных операций, а также рассказывали об отсутствии ухода и послеоперационной терапии со стороны доктора Р. Некоторые статьи призывали женщин обратиться с жалобами в органы здравоохранения и возбудить судебные дела против врача. Одна статья содержала информацию, что Управление Здравоохранения (Helsedirektoratet) собирается начать расследование, и что доктор Р. может потерять лицензию на медицинскую практику, и что рассматривается вопрос о проведении полицейского расследования. Краткие изложения содержания статей смотрите в решении Верховного Суда Норвегии (Hoyesterett) от 23 марта 1994 года, процитированном ниже в пункте 24.

14. В редакционной статье, вышедшей в газете Бергенс Тиденде 12 мая 1986 года под заголовком «Власть медицины», говорилось:

«Конечно, у нас вызывает удовлетворение тот факт, что органы здравоохранения начали тщательное расследование деятельности, которую доктор из города Бергена осуществлял в течение многих лет. Это самое малое, что можно было ожидать. Данное расследование должно быть проведено в интересах всех сторон - пациентов, органов здравоохранения и самого врача, и должно установить, соответствовали ли использованные методы лечения профессиональным стандартам. Тот факт, что данное дело имеет серьезные последствия, как эстетические, моральные, так и чисто экономические, только подчеркивает необходимость серьезного и тщательного расследования.

Однако остается загадкой, почему потребовалось столько статей, многочисленных сообщений и настойчивости журналистов, чтобы заставить заработать бюрократическую машину здравоохранения. Жалобы в ассоциацию врачей не дали никаких результатов, как впрочем и региональные и муниципальные органы здравоохранения не предприняли никаких действий до тех пор, пока пациенты, в отчаянии, не обратились со своими историями страданий в газету Бергенс Тиденде. Можно только догадываться, что требуется, чтобы разбить крепкие профессиональные узы среди медиков и уберечь интересы пациента. В любом случае, это оправдывает многолетний страх пациентов перед ответными мерами. Независимо от того, воображаемый или реальный этот страх, он говорит о властных взаимоотношениях, которые до сих пор существуют между врачами и пациентами.

Уничтожение мифов и создание доверия являются важными условиями в процессе выздоровления. Вот почему необходимо внести ясность во все аспекты этого дела.

К сожалению, инициатива начать расследование исходит не от медицинской стороны, а от слабой стороны - от пациента».

15. 2 мая 1986 года в газета Бергенс Тиденде опубликовала также, внизу той же страницы, на которой была напечатана статья, упомянутая выше в пункте 12, интервью с доктором Гуннаром Джонсеном (Gunnar Johnsen), пластическим хирургом больницы г. Бергена, под названием «Востребованная форма хирургии - тонкая грань между успехом и неудачей». В ней говорилось:

«Существуют пограничные случаи, но, в общем, эстетическая/психологическая хирургия, как часто говорят о пластических операциях, не попадает в сферу ответственности государственных органов здравоохранения»…

«- Имеют ли многие люди нереальные ожидания и верят, что все их проблемы будут решены с удалением их недостатков?»

«Это происходит, и тогда проблемы этих людей скорее психологического, нежели физического характера».

Информация важна

«Не только по этой причине очень важно, чтобы пациенты - или скорее… клиенты - были должным образом информированы заранее. Зачастую информация необходима, чтобы уменьшить ожидания так, чтобы человек, перенесший операцию, не был разочарован результатом. Но, даже сказав об этом, нужно отметить, что большинство людей удовлетворены своей новой внешностью…

В других областях хирургии существуют те же проблемы, связанные с риском кровотечения и инфекции. И общие требования, касающиеся предупредительных мер и медицинской безопасности, очень жесткие».

Технические требования

«Эстетическая хирургия выдвигает технические требования, в ней существуют тонкие границы между успехом и неудачей. Поэтому, не только по этой причине, важно обладать широким опытом пластической хирургии, полученным в больнице, прежде чем приступать к частной практике. Но перенос опыта возможен в обоих направлениях…».

Выпуск газеты от 2 мая 1986 года также содержал интервью с доктором Р. под названием «Всегда найдутся недовольные пациенты», в котором говорилось:

«Я не могу комментировать эти конкретные случаи, частично потому, что я связан общим обязательством сохранять конфиденциальность, частично потому, что я не знаю детали этих случаев. Все, что я могу сказать, что в области пластических операций, как и в любой другой области хирургии, существует риск ошибки, и всегда найдутся недовольные пациенты».

Вот комментарии доктора Р. газете Бергенс Тиденде, относительно жалоб трех женщин.

«Осложнения в виде огрубевшей груди … случаются в 15-20% случаев всех операций на груди, и риск кровотечения или инфекции одинаков как в пластических операциях, так и в любых других формах операций. Но я хочу подчеркнуть, что все пациенты заранее были проинформированы о возможной опасности и о том, что результат может не удовлетворить их ожидания - говорит доктор Р., который, более того, подчеркивает, что три недовольные пациентки - малое число по сравнению с масштабами его бизнеса, которым он занимается последние несколько лет…»

Согласно утверждению третьей заявительницы, сделанного во время слушаний в суде первой инстанции, встречаясь с доктором Р. в связи с вышеприведенным интервью, она просила его прокомментировать обвинения в его адрес трех женщин и проинформировала его о том, что они дали согласие освободить его от обязательства хранить конфиденциальность. Он ответил, что связан общим долгом медицинской конфиденциальности, который действителен независимо от подобного согласия пациента. На тех слушаниях доктор Р. отрицал версию фактов третьего заявителя, сказав, что абсолютно уверен в том, что она не информировала его заранее о том, что с него снято обязательство хранить конфиденциальность.

16. 14 мая 1986 года газета Бергенс Тиденде опубликовала две статьи с комментариями к критическим статьям, вышедшим ранее в том же месяце.

В первой статье под заголовком «Пресса - посмешище сегодняшнего дня» г-жа К. Тью (K. Thue) вспомнила историю «охоты на ведьм» в средневековье и описала статьи газеты Бергенс Тиденде о недовольных пациентках доктора Р. как современную форму данного преследования со стороны прессы. Она утверждала, что доктор не мог дать ответ, так как ему мешало обязательство хранить конфиденциальность, иначе он мог бы рассказать о большом количестве пациентов, которые были довольны, и доказать, что они составляют большинство его пациентов.

Во второй статье, написанной г-ном Р. Стейнсвиком (R. Steinsvik) под названием «Всегда существуют две стороны дела» говорилось следующее:

«Мы обеспокоены вниманием к деятельности доктора Р. в последнее время. Мы, группа из тридцати человек, и общее между нами то, что все мы есть или были пациентами доктора Р. Мы довольны полученным лечением, в том числе послеоперационным уходом и терапией.

Любое дело имеет две стороны, и мы надеемся, что в своих словах выразили свое отношение к этому врачу и свой опыт общения с ним».

17. Вслед за публикацией статей в газете Бергенс Тиденде семнадцать бывших пациентов обратились с жалобами в отношении доктора Р. в органы здравоохранения. 8 октября 1986 года г-н Ескеланд (Eskeland), медицинский эксперт, назначенный оценить сложившуюся ситуацию, пришел к заключению, что причин для критики проведенных доктором Р. операций не было. Господин Ескеланд утверждал, что осложнения, о которых говорилось в жалобах, были типичными в хирургии и происходили время от времени, но не из-за неправильной работы доктора Р. В одном деле, он подверг доктора Р. критике за то, что тот уехал заграницу, не проинформировав недавно прооперированную пациентку. Господин Ескеланд заметил, что в связи с большим количеством пациентов доктора Р. (приблизительно 8 000 в период с 1975 по 1986 годы) число жалоб было скромным. Беря во внимание, что статьи, опубликованные в газете Бергенс Тиденде, призывали бывших пациентов доктора Р. подавать жалобы, становится удивительным, что лишь немногие сделали это.

18. 3 ноября 1986 года Управление Здравоохранения решило не давать делу дальнейшего хода, сочтя, что хирургические операции были проведены доктором Р. надлежащим образом.

19. После публикации статей в газете к доктору Р. стало обращаться меньше пациентов, и он начал испытывать финансовые трудности. Он был вынужден закрыть клинику в апреле 1989 года.

20. Тем временем, 22 июня 1987 года доктор Р. начал судебное разбирательство против заявителей, требуя возмещения нанесенного ущерба. Согласно решению Городского суда г. Бергена от 12 апреля 1989 года заявители были обязаны выплатить доктору Р. сумму в размере 1 359 500 НК в качестве компенсации нанесенного ему материального ущерба и компенсации морального вреда, а также его судебных издержек. Суд счел, что экономические убытки доктора Р. составляют несколько миллионов крон, и оценка ущерба должна быть сделана на усмотрение суда. Суд отметил, что хотя критика в адрес доктора Р. был высказана без достаточного обоснования, тем не менее, она была вызвана преимущественно его собственным поведением. Суд счел приемлемым выплату компенсации, соответствующей сумме, на 75% меньше заявленной.

21. Заявители и доктор Р. обжаловали решение в Высший суд (Lagmannsrett), который принял решение в пользу заявителей и в своем решении, помимо прочего, сказал следующее:

«Заслушав показания, Высокий суд считает, что статьи, главным образом, верно изложили перенесенный женщинами опыт. Выступая в качестве свидетелей, они высказали свое впечатление, что газеты в определенной степени смягчили их слова. Суд считает данные показания достойными доверия и не видит причин полагать, что субъективный опыт этих женщин не соответствует той действительности, которая имела место. Другими словами, у них были веские причины чувствовать себя так, как это было и как это изложено в газетных статьях. Суд не основывает свое решение исключительно на заявления этих трех женщин. Суд считает также доказанным, что в газету обращались и множество других женщин с похожими историями. В последствии после выхода статьи 3 мая [1986] года вместе с призывом Н.Х. к женщинам объединиться и возбудить дело, еще больше женщин связались с газетой. Суд установил, что количество женщин, [которые обратились в редакцию] составляло более ста человек. Это заключение основывается на показаниях [второго и третьего заявителей] и Н.Х., а также других женщин, выступивших в суде. Они составляют меньшую часть всех женщин, обратившихся к газету Бергенс Тиденде и Н.Х. Всего четырнадцать недовольных женщин и муж одной из женщин дали свидетельские показания. В показаниях, главным образом, повторяется одна и та же информация: возникали осложнения, результат был плохим и послеоперационный уход, который проводил доктор Р., был неудовлетворительным и осуществлялся без всякой заинтересованности, с некоторым раздражением и неохотой. Некоторые женщины рассказывали, насколько доктор Р. безразлично отнесся к их душевной, физической боли и дискомфорту. У некоторых из них сложилось впечатление, что доктор Р. хотел избавиться от них сразу после операции и поэтому организовывал послеоперационный уход ненадлежащим образом. Многие женщины повторяли, что были поражены тем, что доктор Р. был очень груб, когда вопрос касался финансовой стороны: он хотел оплаты вперед, не принимал чеки и не давал квитанции об оплате, пока его настойчиво об этом не просили…

На основе вышеизложенного Высокий суд считает доказанным то, что доктор Р. осуществлял свою медицинскую практику таким образом, что у многих женщин, перенесших осложнения, появились веские причины полагать, что им был оказан плохой уход и ненадлежащее лечение, и в некоторых случаях чувствовать оскорбленными поведением доктора Р. Более того, Суд считает, что истории, изложенные в статье от 2 мая [1986] года говорят об опыте и многих других женщин.

Таким образом, Высокий суд полагает, что три женщины, о которых говорится в статье от 2 мая [1986] года, не были по-особенному чувствительны и не имели преувеличенных ожиданий. Их истории были рассудительны и содержали разумную субъективную оценку того, что случилось. Располагая информацией о жалобах других женщин, Суд также считает, что в данном случае речь идет не об одном или двух случайных исключениях. Что касается доктора Р., то можно небезосновательно установить, что речь идет о его неудовлетворительном поведении, которое имело место достаточно часто в тех случаях, когда после операции возникала ситуация, требующая дополнительных усилий. Если вообще не говорить о том, что он вел себя неудовлетворительно в большинстве случаев или в достаточно большом их количестве. Едва ли можно говорить, что это относится к меньшинству случаев. Следует обратить внимание, что ничего не говорилось в доказательство того, что имела место хирургическая некомпетентность доктора Р.

Но тот факт, что неудовлетворительное поведение возникало во многих случаях, должно было предоставить основание для того, чтобы критика в адрес доктора Р. вылилась на страницы газеты. Как уже упоминалось выше, общественность и покупатели (потребители) имеют право быть информированными и их право реагировать держась подальше с целях собственной безопасности. Следует указать, что в начале люди обратились в редакцию газеты, отреагировав на статью в газете Бергенс Тиденде от 5 марта [1986] года, которая рассказывала о бизнесе доктора Р. без упоминания ничего каких-либо недостатков. Газета Бергенс Тиденде утверждает, что в свете статьи от 5 марта, сочла себя обязанной предоставить возможность критике обратившихся в газету быть услышанной, что Суд находит вполне понятным.

3 мая [1986] года газета Бергенс Тиденде опубликовала статью, в которой Н.Х. рассказала о своем опыте лечения в клинике доктора Р. и призвала женщин с похожими историями объединиться и возбудить дело против него. Суд установил, что также как и показания трех женщин в статье от 2 мая, опыт Н.Х. был изложен верно, и что ее субъективные переживания имели вескую основу. То же относится к высказываниям «26-летней жительницы г. Бергена», опубликованным в статье от 5 мая. Суд также счел верным подбор выражения («шквал телефонных звонков») относительно количества телефонных звонков, поступивших к Н.Х. в тот же день…

Таким образом, опыт, перенесенный женщинами и изложенный в газете Бергенс Тиденде, соответствует действительности. И этот субъективный опыт имел основания того, чтобы нарисовать картину, к каким последствиям могло привести лечение доктора Р., и не только в редких единичных случаях…

Важным моментом, относительно оспариваемых доктором Р. утверждений, является то, что все они говорят о результатах проведенного доктором Р. лечения в достаточно резких выражениях: «уродство», «пострадавшая на всю жизнь», «искалеченная» и тому подобное. Становится очевидным, что данные утверждения описывают результат лечения, но ничего не сообщают о несостоятельности доктора Р. как хирурга. Следует предположить, что читатели газеты знали, что плохой результат операции не обязательно зависит от хирургического умения. Утверждалось, что использование выражений «пострадавшая», «была изуродована» и так далее, вызывает у читателей представление о действиях, направленных на обезображивание и причинение вреда. Следовательно, читатель сразу же полагает, что какой-то человек, в данном случае доктор Р., виновен в этом. Высокий Суд не согласен с этим, так как с лингвистической точки зрения, данные выражения указывают на что угодно, только не исключительно на объективный результат.

Другой вопрос - вводят ли данные выражения в заблуждение в силу того, что создают впечатление о более серьезных последствиях, нежели они были на самом деле. Высокий Суд считает, что это не так, особенно обращая внимание, что это манера передачи субъективных оценок, данных женщинами. Прилагательное «изуродованная» означает наличие какого-либо безобразного следа на теле, и Высокий Суд полагает, что у женщин, которые используют это слово, согласно газете Бергенс Тиденде, были веские на то причины. Практически то же может быть сказано в отношении прилагательного «искалеченный». Возможно выражение «пострадавшая» несет довольно сильную окраску, но может быть оправдано, когда речь идет о женщинах, у которых остались большие шрамы на груди, или чья грудь стала кривобокой, твердой, разной по размеру, слишком чувствительной к прикосновению, а также об эффекте, который данные обстоятельства оказали не только на взаимоотношения с мужем, но и во многих других аспектах. Легко представить, что значит не иметь возможности обнять собственного ребенка или внука из-за твердой или слишком чувствительной груди. Согласно тому, что Суд считает установленным по показаниям свидетелей, данные выражения, среди других элементов, были использованы газетой на основе таких результатов.

Хотя данные выражения не содержат прямого обвинения в отсутствии хирургического умения у доктора Р., газета Бергенс Тиденде, тем не менее, четко не указала в статье, что такие способности у доктора есть. Индивидуальные высказывания и газетные статьи в совокупности создали впечатление, что соответствие лечения, проводимого доктором Р., медицинским стандартам ставится под вопрос. Однако в свете информации, предоставленной женщинами, - это был естественный вопрос. Любой человек, прочитавший данные точки зрения, задался бы этим вопросом. Поэтому нет ничего незаконного в открытой постановке этого вопроса в гащете Бергенс Тиденде.

Доктор Р. также жалуется, что газета Бергенс Тиденде начала настоящую кампанию против него и подвергла его гонениям. Высокий суд считает, что это не так. В частности, у газеты есть право полагать, что женщины должны дважды подумать, прежде чем обратиться к доктору Р., и право писать статьи с подобными размышлениями в основе…

Вкратце, мнение Высокого суда может быть изложено следующим образом:

В практике доктора Р. было существенное количество случаев плохого послеоперационного ухода и ненадлежащего поведения и тому подобное, что дало многим женщинам достаточно оснований разочароваться и думать, что лечение было плохим. Высокий суд основывает свою оценку доказательств, главным образом, на показаниях и поведении женщин в суде. Газета Бергенс Тиденде имела право написать об этом и повторить субъективную оценку, данную этими женщинами в отношении лечения. Газета сделала это в манере, правильной во всех отношениях. Хотя газетные статьи могли произвести впечатление о сомнительности профессиональных способностей доктора Р., они носили форму опасения, причиной которого стало поведение доктора Р. Если это и привело к финансовым потерям для доктора Р., то только потому, что сфера, в которой он работает, достаточна деликатна.

[Заявители] освобождены от обязательства выплатить ущерб, Высокий суд не будет рассматривать вопрос о степени финансовых потерь доктора Р.

Более того, Высокий суд не считает возможным выплату морального ущерба и, основываясь на вышесказанном, не находит освещение деятельности доктора Р. в газете Бергенс Тиденде незаконным».

22. Доктор Р. подал апелляцию по данному решению в Верховный суд. По его словам решение Городского суда было, в принципе, верным, за исключением уменьшения суммы компенсации по причине больших издержек с его стороны. На его взгляд, даже если допустить оценку доказательств, касающихся отсутствия послеоперационного ухода и терапии, сделанную Высоким судом, она должна была оказать минимальный эффект на размер компенсации. Среди прочего он утверждал, что газетные статьи привели к публичной экзекуции его как пластического хирурга, так как сделали сильный акцент на неудачно проведенных операциях и позволили сформировать у читателя мнение, что он был некомпетентен. Далее, ему не предоставили должной возможности ответить на критику до выхода публикаций. По его мнению, поведение подсудимых было чрезвычайно халатным.

Заявители подчеркнули, что статьи, ставшие предметом спора, кроме всего прочего говорили о ситуации, в которую попало большое количество женщин, с которыми газета связалась напрямую или косвенно, и которые жаловались на отсутствие ухода и послеоперационной терапии после неудачно проведенных операций. Они также жаловались на недостаток информации до проведения операций. Статьи передали чувства и неудовлетворенность женщин, используя их слова. Вопрос о том, был ли докторе Р. хорошим или плохим хирургом, не имел решающего значения.

23. 22 декабря 1992 года Апелляционный комитет (kjaeremalsutvalget) Верховного суда отклонил апелляцию, касающуюся оценки доказательств отсутствия ухода и послеоперационной терапии со стороны доктора Р., сделанную Высоким судом. Однако суд счел возможным рассмотреть оставшуюся часть апелляции.

24. В решении от 23 марта 1994 года Верховный суд вынес решение по апелляции в пользу доктора Р. и присудил сумму в размере 4 709 861 НК в качестве покрытия его издержек и расходов. Судья Бэкер (Backer) выступил от имени суда, выражая единогласное мнение:

«В качестве вступления я хочу отметить, что газеты, конечно, имеют право уделять внимание спорным сторонам пластической хирургии и приводить примеры неудачных случаев. Они также должны иметь возможность заострять внимание на критических аспектах деятельности отдельно взятого хирурга, и журналист должен иметь большую свободу в своих субъективных размышлениях. Но откровенно недостоверная фактическая информация негативного характера должна рассматриваться как порочащая. То, что газета просто воспроизводит обвинения других людей, не составляет правонарушения согласно установившейся судебной практике.

Следовательно, необходимо рассмотреть каждую статью в отдельности, чтобы установить соответствие ее содержания требованиям, распространяющимся на дела о диффамации. За точку отсчета необходимо взять впечатление, которое данные статьи производят на читателя, уделяя особое внимание заголовкам и вступительным частям, нежели остальному тексту, напечатанному обычным шрифтом. Высокий суд считает, что заинтересованный читатель тщательно прочтет всю статью и сформирует мнение, более соответствующее действительности, чем читатель, бегло просмотревший эту статью. Мне трудно согласиться с этой теорией. Так как даже те люди, которые прочтут статью целиком, легко могут поддаться влиянию субъективных оценок в заголовках и так далее. К тому же, статья рассчитана на широкую публику и, таким образом, влияет на репутацию данного врача. В отличие от Высокого суда, я не считаю, что читатели всегда осведомлены, что плохой результат операции не обязательно связан с отсутствием хирургического умения…

Новостная публикация от 2 мая 1986 года основана на положительных статьях от 5 марта и критических комментариях, которые [газета] получила от недовольных пациенток. Она описывает ситуацию, в которую попали три женщины, перенесшие операции на груди с применением силиконовых протезов и осложнения, возникшие в последствии. На первой странице помещен заголовок на две колонки «Стремление к красоте, которое привело к обезображиванию» с фотографией женской груди, обезображенной шрамами. Далее в кавычках следует: «Мы заплатили тысячи крон и все, что мы получили - это уродство и разбитую жизнь». Внутри газеты целая страница отведена на одну статью. Заголовок расположен на семь колонок «Женщины, на всю жизнь пострадавшие после пластической операции». Та же фотография, что и на первой полосе, занимает здесь пять колонок. Под фотографией подпись: «Огромные шрамы, сморщенная грудь и длительное болезненное воспаление были последствиями пластической операции, которую перенесла эта женщина». Статья начинается с трех моментов, выделенных жирным шрифтом:

«Я заплатила 6 000 НК и все, что я получила - уродство».

«Сказать, что я горько сожалею - это ничего не сказать. Я погубила свою жизнь, и я никогда не буду прежней».

«Боль была невыносимой. В считанные дни я превратилась в испуганную, трясущуюся на грани нервного срыва развалину, я думала, что умру».

В статье говорится, что женщины, перенесшие воспаления и осложнения, связались с доктором Р. и были недовольны полученным лечением. Насколько я понимаю, это касается и обслуживания, и результата лечения.

Внизу страницы помещено интервью с доктором Р. под заголовком «Всегда найдутся недовольные». В ходе судебного разбирательства было установлено, что [третий заявитель] связалась с доктором Р. 30 апреля и попросила его прокомментировать ситуацию, сообщив, что эти три женщины снимают с врача обязательство хранить профессиональную тайну. Тем не менее, сославшись на это обязательство, доктор Р. отказался прокомментировать данные случаи.

Внизу страницы расположено еще одно интервью с другим специалистом в области пластических операций… под заголовком «Востребованная форма хирургии - тонкая грань между успехом и неудачей».

На следующий день 3 мая [1986] года вышла новая статья. На первой полосе был расположен заголовок на две колонки «Акция против врача, проводившего операции на груди». Внутри газеты помещен заголовок на пять колонок «Начните судебное разбирательство против врача». В этой статье говорится о бывшей пациентке [Н.Х.], попавшей в похожую ситуацию и рассказывающей о своем опыте, схожем с опытом тех трех женщин, о которых писалось в статье, опубликованной днем ранее. Она призывает всех, перенесших подобный опыт, объединиться и выступить против доктора Р. Статья также содержит интервью с главным врачом округа [Fylkeslegen], который заявил, что недовольные пациенты могут обращаться к нему. Далее появляется статья на пять колонок с заголовком «Врач обязан давать квитанции об оплате», где высказывались жалобы на то, что доктор Р. якобы требовал оплаты и не предоставлял квитанции. В статье говорится о том, что это может заинтересовать налоговые органы и социальные службы.

В статье от 5 мая [1986] года на первой полосе размещен заголовок на одну колонку «12 000 НК за обезображенную грудь». Заголовок, с незначительными изменениями, повторяется над семью колонками внутри газеты. Здесь женщина рассказывает, как она перенесла неудачную операцию на груди, проведенную доктором Р. Далее следуют заголовок на четыре колонки «Контроль практически невозможен» и статья, содержащая интервью с главным налоговым инспектором округа [Fylkesskattesjefen]. Здесь расположена и статья на две колонки «Шквал телефонных звонков, который не дал мне заснуть», помещенная в рамку. В этой статье Н.Х. вспоминает, как ей позвонило большое количество женщин с ужасными историями об их опыте общения с доктором Р.

В статьях от 7 мая [1986] года ситуация развивается дальше. Первая полоса содержит заголовок на четыре колонки «Шквал телефонных звонков от людей, перенесших операции». Далее помещена фотография груди Г.С., одной из бывших пациенток доктора Р., где видно помимо уродливых шрамов следы неснятых швов. Внутри газеты заголовок занимает пять колонок «Шквал телефонных звонков после критики в адрес пластического хирурга. Мы понятия не имели, что нас так много». В своем интервью Н.Х. сообщает, что разговаривала, по крайней мере, с пятьюдесятью женщинами, которые рассказали ей о своем ужасном опыте. Три случая из них рассказываются. Далее помещена фотография груди Г.С. с надписью «Г.С. (28 лет) была прооперирована в 1984 году. Швы до сих пор не сняты». В статье говорится, что после операции Г.С. пыталась обратиться к доктору Р., чтобы ей сняли швы, ей ответили, чтобы она сделала это сама, так как у них не было подходящего пинцета. Далее помещена статья с заголовком на три колонки «Возможно, никакого расследования не будет», в которой содержится интервью с Генеральным прокурором.

В последней серии статей от 9 мая первая полоса содержит заголовок на четыре колонки «Деятельность врача, проводившего операции на груди, расследуется». В статье говорится, что, по словам действующего руководителя Управления здравоохранения, Управление немедленно свяжется с главным врачом округа с целью начать тщательное расследование деятельности доктора Р. И газета уделяет внимание вопросу, потеряет ли врач свою лицензию. Внутри газеты статья на четыре колонки, по тому же вопросу. Далее в статье под заголовком «Невозможно ничего сделать» адвокат А.Х. Ассоциации врачей Норвегии сообщает газете, что ассоциация не рассматривает жалобы против медицинской практики врача, а лишь жалобы, которые касаются его поведения и гуманного лечения пациентов.

Первый вопрос, который возникает при оценке этого ряда статей, следующий - можно ли охарактеризовать критику в адрес доктора Р. как обвинение, и каково может быть его содержание. С одной стороны, доктор Р. настаивает, что его обвиняют в медицинской небрежности, и что недостаткам в его работе уделяют основное значение. Ответчики, в свою очередь, настаивают, что критика направлена не на это, а на отсутствие информации, ухода и послеоперационной терапии, которые являются частью медицинского лечения. Суд установил, что представленные доказательства действительно указывают на нехватку ухода и послеоперационной терапии. Так как апелляция относительно оценки доказательств по этому вопросу была отклонена, Верховный суд должен придерживаться оценки доказательств, сделанной Высоким судом.

Статьи затрагивают ситуации, в которые попали женщины, перенесшие осложнения после операции или неудачные операции. Они разочарованы результатами лечения и жалуются на нежелание и равнодушие со стороны доктора Р., когда речь заходила об исправлении ошибок. На мой взгляд, статьи в [газете] одновременно содержат сильные нападки на квалификацию доктора Р. как пластического хирурга и не берут во внимание обычный риск возможных неудачных операций. Выражения о том, что женщин были обезображены и пострадали на всю жизнь, а также другие довольно сильные выражения, в частности, в статье от 2 мая 1986 года, которые задали тон целой серии статей, не могут пониматься иначе, как относящиеся в большей степени к результату лечения, где элемент хирургического умения имеет большое значение. Именно так поняли их и главный врач округа, и Управление Здравоохранения и профессор Е. Первоначально возникает ощущение, что [газета] придерживается такого же мнения. В редакционной статье от 12 мая 1986 года выражено удовлетворение тем, что органы здравоохранения начали тщательное расследование деятельности «врача из г. Бергена, проводившего операции на груди» с целью «выяснить, соответствуют ли используемые методы лечения медицинским стандартам». Поскольку должно быть очевидным, что статьи полностью разрушат его бизнес, возникает вопрос, могли ли эти серии [газетных] статей о докторе Р. быть написаны в другой манере, нежели в той, которая отражает мнение [газеты], что рассматриваемые обстоятельства включают и вопрос о безответственности в работе хирурга, что должно быть вынесено на суд общественности.

При этих обстоятельствах, вопреки мнению Высокого суда, я пришел к заключению, что статьи содержат обвинение в адрес доктора Р., что он осуществлял хирургическую деятельность халатно. Я считаю данное обвинение неверным.

Следующий вопрос заключается в том, считать ли порочащее (диффамационное) обвинение, по каким-то причинам, правомерным. Среди прочего, газета ссылалась на свою прямую обязанность отвечать интересам потребителей и на тот факт, что в целом, обвинение доктора Р. в ненадлежащем лечении было не смотря ни на что во многом справедливым. Однако доктор Р. выразил несогласие с манерой, в которой газета освещала ситуацию, и обратился к статье 249 § 2 Уголовного Кодекса.

Когда газета выступает со столь резкой критикой, как в данном деле, я считаю, что доктору Р. должна была быть предоставлена надлежащая защита. Вопрос о времени не имел значения. Когда к доктору Р. обратились 30 апреля с просьбой прокомментировать эти конкретные случаи, он не мог этого сделать без личного освобождения со стороны своих пациенток от обязательства хранить конфиденциальность информации. Он лично не был обязан с этой целью связываться с пациентками. Я также считаю, что [третий заявитель] и газета должны быть подвергнуты критике за отсутствие баланса в статьях и за использование излишне сильных и, в какой-то мере, вводящих в заблуждение выражений. То, что [третий заявитель] цитировала куски из интервью с бывшими пациентками, не давало ей право полностью игнорировать право доктора Р. сохранять конфиденциальность. Вполне понятно, что у женщин, перенесших подобный опыт, сложилось субъективное и очень эмоциональное мнение. Но другое дело, когда эти субъективные точки зрения публикуются для широкого круга читателей, которые могут счесть, что данные мнения отражают объективную реальность. Хотя я понимаю, что газетам для осуществления своей функции в обществе необходимо предоставлять широкие рамки свободы выражения мнения, я не могу не прийти к выводу, что в данном случае данная свобода перешла границы допустимого… я не вижу причины вдаваться в изучение вопроса о нарушении § 2 статьи 249 Уголовного Кодекса.

Убеждение, что основное содержание обвинения было доказано, основывается на оценке доказательств отсутствия ухода и послеоперационной терапии, сделанной Высоким судом.

Оценка доказательств по этому вопросу, сделанная Высоким судом, может быть прослежена в замечаниях на нескольких страницах решения, в особенности на страницах с 11 по 14. На странице 12 суд высказал следующее мнение:

«На основе вышеизложенного Высокий суд считает доказанным то, что доктор Р. осуществлял свою медицинскую практику таким образом, что у многих женщин, перенесших осложнения, появились веские причины полагать, что им был оказан плохой уход и ненадлежащее лечение, и в некоторых случаях повод чувствовать себя оскорбленными поведением доктора Р.»

Далее на странице 13 суд указывает:

«Что касается доктора Р., то можно небезосновательно установить, что речь идет о его неудовлетворительном поведении, которое имело место достаточно часто в тех случаях, когда после операции возникала ситуация, требующая дополнительных усилий. Если вообще не говорить о том, что он вел себя неудовлетворительно в большинстве случаев или в достаточно большом их количестве. Едва ли можно говорить, что это относится к меньшинству случаев. Следует обратить внимание, что ничего не говорилось в доказательство того, что имела место хирургическая некомпетентность доктора Р.»

В данных обстоятельствах я должен сделать вывод, что основные элементы обвинения, содержащиеся в статьях о докторе Р., не были доказаны, так как недостатки хирургической работы, изложенные в статьях, затмевают недостатки, связанные с отсутствием ухода и послеоперационной терапии. Следовательно, данные обвинения незаконны.

На мой взгляд, данные статьи без сомнения нанесли существенный финансовый ущерб, помимо морального вреда доктору Р. Было бы странным, если бы [его клиника] выжила после таких негативных комментариев, содержавшихся в статьях [газеты]. С коммерческой точки зрения, пластическая хирургия очень чувствительна ко всему, что может подорвать доверие потенциальных пациентов к оперирующему врачу. Ответчики должны были догадываться об этом.

Подсчет убытков доктора Р. сопряжен со многими неточностями. Ни при каких обстоятельствах он не может автоматически рассчитывать на то, что продолжит бурную и доходную деятельность в качестве частного пластического хирурга в течение всей жизни до достижения пенсионного возраста. Даже нейтральная, объективная и, с любой точки зрения, адекватная критика нанесла бы его деятельности большой урон…

[От первого заявителя] доктору Р. должна быть выплачена компенсация нанесенного ущерба, упущенной выгоды и моральных страданий в соответствии со статьями 3-6 Закона о Компенсации от 1969 года [Skadeserstatningsloven - Закон № 26 от 13 июня 1969 года]. В отношении последних двух пунктов Суд имеет большую свободу действий [согласно применяемому законодательству]. Но при рассмотрении первого пункта поведение доктора Р. может быть принято во внимание…

…Я пришел к выводу, что компенсация нанесенного ущерба, то есть потеря дохода плюс проценты с 1986 года до момента принятия данного решения, составила 2 000 000 НК. Что касается других заявлений о компенсации, поданных доктором Р. … я считаю, что они должны быть установлены на справедливом уровне 200 000 НК.

Компенсация упущенной выгоды составила 500 000 НК. Далее, моральный ущерб, который должен выплатить [первый заявитель], составляет 1 000 000 НК. При определении денежного возмещения следует учитывать исключительное давление, которое доктор Р. испытывал длительное время из-за публикации целого ряда статей.

[Второй и третий заявители] должны выплатить по 25 000 НК каждый за нанесенный моральный ущерб».

В заключение, Верховный суд постановил выплату 929 861 НК со стороны первого заявителя и по 15 000 НК со стороны второго и третьего заявителей в качестве компенсации судебных издержек доктора Р. во внутригосударственных судах плюс проценты с издержек, которые доктор Р. понес в Городском суде. Согласно последнему, первый заявитель должен выплатить доктору Р. 218 728 НК дополнительно, а второй и третий заявители по 4 383 НК в качестве процента.

25. Согласно законодательству Норвегии о диффамации существуют три варианта ответа на незаконную диффамацию, а именно наказание в соответствии со статьями Уголовного Кодекса, постановление в соответствии со статьей 253 Уголовного Кодекса считать порочащее заявление недействительным (mortifikasjon) и постановление в соответствии с Законом о Компенсации 1969 года (Skadeserstatningsloven - Закон № 26 от 13 июня 1969 года) о выплате компенсации пострадавшей стороне. Только последний вариант рассматривался в данном деле.

26. Пункты 3-6 вышеупомянутого Закона гласят:

«Если лицо, ущемившее честь или нарушившее право другого лица на частную жизнь, проявило небрежность, или если условия для вынесения наказания соблюдены, должно выплатить компенсацию нанесенного ущерба и потери последующего дохода, которую суд сочтет приемлемой при анализе степени небрежности и других обстоятельств. Данное лицо обязано выплатить компенсацию морального ущерба, если суд сочтет это справедливым.

Если нарушение было совершено посредством печати, и лицо, нанятое владельцем или издатель, несет ответственность в соответствии с первым подпунктом, то владелец и издатель также обязаны выплатить компенсацию. То же самое применяется в отношении любой компенсации в соответствии с первым подпунктом, за исключением тех случаев, когда суд установит особые основания для освобождения от ответственности…»

27. Условия для установления ответственности по делам о диффамации изложены в разделе 23 Уголовного Кодекса, статьи 246 и 247 которого гласят:

«Статья 246. Любое лицо, словом или делом незаконно опорочило другое лицо, или являющееся соучастником данных правонарушений, наказывается штрафом или лишением свободы на срок до шести месяцев.

Статья 247. Любое лицо, словом или делом демонстрирующее поведение, которое может нанести вред доброму имени или репутации другого лица, а также подвергнуть другое лицо ненависти, оскорблению, потери уверенности, необходимой для выполнения его должностных функций или бизнеса, или лицо, являющееся соучастником данных правонарушений, наказывается штрафом или лишением свободы на срок до одного года. Если диффамация осуществляется через печатные, электронные СМИ или другим способом при наличии особенных отягчающих обстоятельств, лишение свободы может быть на срок до двух лет».

28. Ограничение в применении статьи 247 вытекает из условия, что выражения должно быть незаконным (rettstridig). Хотя данное требование четко изложено в статье 246, Верховный суд истолковал статью 247, как содержащую такое же условие.

В гражданском деле, касающемся досудебных публикаций в газете, Верховный суд стал на сторону газеты для сохранения законности (rettsstridsreservasjonen), хотя оспариваемые выражения носили диффамационный характер. Суд объяснил, что при определении границ ограничения особое внимание следует уделять общественной важности данного дела, характеру данных вопросов и сторонам, вовлеченным в конфликт. Следует также учитывать контекст и условия, в которых использованы данные выражения. Более того, чрезвычайно важно, освещала ли статья данное дело в здравой и сбалансированной манере и ставила ли своей целью подчеркнуть важность предмета обсуждения и объекта дела (Norsk Retstidende 1990 год, стр. 640).

29. Дальнейшие ограничения применения статьи 247 изложены в статье 249, соответствующая часть которой гласит:

«1. Наказание не может быть вынесено в соответствии со статьями 246 и 247, если представлены доказательства правдивости обвинений…»

30. На судебном слушании 9 ноября 1999 года Правительство призвало Суд, что выражено в его письменном заключении, установить отсутствие нарушения статьи 10 Конвенции.

31. На том же слушании заявители вновь повторили просьбу к Суду установить нарушение статьи 10 Конвенции и назначить справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции.

32. Заявители утверждали, что решение Верховного суда от 23 марта 1994 года, требующее выплаты доктору Р. около 4 700 000 НК в качестве компенсации нанесенного ущерба и покрытия издержек, является несправедливым вмешательством в их право на свободу выражения мнения в соответствии со статьей 10 Конвенции. Эта статья гласит:

«1. Каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ…

2.Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

33. Суд считает, и это не вызвало возражений у обеих сторон, что оспариваемая мера представляет собой «вмешательство государственных органов» в право заявителей на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции, что вмешательство было «предусмотрено законом», а именно пунктами 3-6 Закона о Компенсации от 1969 года (см. выше пункты 25-29), и преследовало законную цель, направленную на «защиту репутации или прав других лиц». Таким образом, данная мера может быть оправдана двумя из трех требований справедливости ограничения, изложенных во втором пункте статьи 10 Конвенции.

Спор в данном деле вызывает третье требование - было ли данное вмешательство «необходимым в демократическом обществе».

34. Заявители выразили несогласие с тем, что хотя Высокий суд встал на сторону газеты Бергенс Тиденде в связи с правдивым изложением газетой историй бывших пациенток доктора Р., Верховный суд, не оспаривая и не пересматривая этот основной момент решения, вынес решение в пользу истца по совсем другой причине. Не указав ни одного конкретного высказывания из текста статей, а основываясь на общем и довольно размытом постулате о «впечатлении», которое получит рядовой читатель, Верховный суд ошибочно истолковал цель статей в газете Бергенс Тиденде как принципиальное стремление подорвать уверенность общественности в профессиональных способностях доктора Р. Суд вынес решение на необоснованном предположении, что газетные статьи представляли собой полномасштабные нападки на профессиональную компетентность доктора Р. как хирурга в узком смысле, хотя ничего подобного в статьях не содержалось. Напротив, в первом выпуске со статьями по данной теме, содержатся две статьи, в которых четко говорится, что неудачная хирургическая операция не обязательно говорит о низком качестве ее проведения, чем это предусмотрено стандартами.

На их взгляд, единственно разумным толкованием статей можно считать то, что газета пыталась достоверно изложить информацию, полученную от большого количества пациенток, душевно и физически пострадавших в результате лечения в клинике доктора Р. Данного толкования придерживался Высокий суд в своем решении. Высокий суд пришел к выводу, что газета доказала наличие причин, оправдывающих критику в адрес доктора Р., основываясь на том, что рассказы пациенток - как они были изложены в газете - были правдивыми. Четкое разграничение проведенное Верховным судом, между законным освещением в газете недовольства пациенток из-за недостаточного послеоперационного ухода и терапии с одной стороны, и «незаконным» освещением приписываемой доктору хирургической некомпетентности - с другой, в действительности было просто неприменимым.

Вследствие данного разграничения Верховный суд потребовал представления веских доказательств правдивости субъективный оценочных суждений, высказанных заявителями.

35. Заявители подчеркивали, что их дело касается не только свободы прессы освещать вопросы, представляющие общественный интерес, но и свободы женщин высказываться о ситуации и их чувствах. Последняя могла эффективно осуществляться только через средства массовой информации. Вопросы, касающиеся увеличения и корректировки груди, носили довольно интимный характер, и многие женщины чувствовали бы себя неловко, обсуждая их даже со своими близкими и друзьями. Поэтому необходим был публичный канал коммуникации, который бы предоставил подобную информацию. Если бы газета Бергенс Тиденде не осветила эти вопросы, неудачный опыт большого количества пациенток доктора Р. не дошел бы до широкого круга общественности, и пострадало бы еще большее количество женщин. Не вызывает сомнения, что освещение в прессе вопросов человеческого здоровья, требуют надежной защиты в рамках статьи 10 Конвенции. Следует также учесть контекст, в котором были опубликованы данные статьи, тщательное журналистское расследование, проведенное до публикации, и тот факт, что из историй женщин, позвонивших в редакцию, была сделана выборка. Более того, серия статей, ставшая предметом спора, не нарушала право доктора Р. на частную жизнь, а затрагивала только его профессиональную деятельность.

36. Далее заявители выразили несогласие с тем, что, поскольку газета правдиво изложила отклики женщин, соответственно не может быть подвергнута критике манера, в которой газета осветила данную тему. Выпуск газеты от 2 мая 1986 года нарисовал полную картину ситуаций, в которые попали три женщины, вместе с ответом доктора Р. и с интервью главного хирурга крупнейшей больницы г. Бергена. В статье четко говорится, что плохое лечение, которое получили женщины, не обязательно является результатом некачественно проведенной хирургической операции. Отклики и опыт женщин были предсавлены в сбалансированной манере.

Более того, на взгляд заявителей, было бы неверно утверждать, что доктор Р. не мог прокомментировать ситуацию из-за обязательства хранить конфиденциальность. Журналистка несколько раз связывалась с доктором Р. для получения комментария. Его адвокат посоветовал ему воздержаться от комментариев, таким образом, подготавливая почву для дальнейшего судебного разбирательства. Так как доктор Р. дал комментарии относительно общего риска неудач при проведении пластических операций, его позиция «без комментариев» относительно конкретных случаев не могла заставить газету замолчать. В любом случае его комментарии не имели особого значения, так как после тщательно проведенного расследования его поведения в клинике Высокий суд встал на сторону заявителей.

37. По мнению заявителей, даже если принять толкование статей, сделанное Верховным судом, факты в настоящем деле говорили о том, что медицинские результаты были плохи для достаточно большого количества бывших пациенток доктора Р., и тем самым были основания для критики в его адрес. К тому же, заявители действовали без злого умысла и в соответствии с журналистской этикой.

38. В заключение, заявители подчеркнули, что решение Верховного суда присудить выплату компенсации доктору Р. в размере почти 5 000 000 НК - самое крупное денежное взыскание, назначенное норвежским судом по делам о диффамации - могло негативно повлиять на свободу прессы в Норвегии.

39. В свете вышеизложенных размышлений, заявители обратились к Суду с просьбой установить, что государство-ответчик перешло границы свободы усмотрения, которая должна быть ограничена в настоящем случае, и нарушило их право на свободу выражения мнения, гарантированную статьей 10 Конвенции.

40. Правительство подчеркнуло, что данное дело касалось чрезвычайно порочащих обвинений в адрес частного лица, а не общественного деятеля. Статьи подвергли доктора Р., как пластического хирурга, публичной «экзекуции» и, в последствии, уничтожили его бизнес и личную жизнь. Восприятие статей Верховным судом как полномасштабной атаки на профессиональную компетентность доктора Р. базировалось на простом чтении статей и было полностью разумным, попадая в рамки оценки, на которую внутригосударственные суды имеют полномочия в данных вопросах. Отстаиваемая заявителями точка зрения, что обвинения сводились к отсутствию послеоперационного ухода и терапии, лишена оснований. Из выражений, употребленных в газете от 2 мая 1986 года, следует неоспоримый вывод, что доктора Р. обвиняют в неприемлемой хирургии. Это обвинение становится еще более очевидным из статей от 3 мая 1986 года, в которых содержится призыв возбудить судебное преследование в отношении врача. Данная критика на корню разрушила профессиональную репутацию врача и нанесла непоправимый урон уверенности общественности в нем как в пластическом хирурге. В то время, как недостатки в уходе и послеоперационной терапии могли быть быстро устранены, отсутствие хирургических навыков было более серьезным обвинением и оставило длительный пробел в медицинской практике пластического хирурга.

41. Утверждения о неприемлемой манере хирургической деятельности доктора Р. представляли собой не субъективную оценку, а утверждение о факте, которое требует доказательств. Однако, заявителям не удалось доказать, что имела место некачественная хирургия ни по одному из конкретных случаев, о которых шла речь в газетных статьях.

42. Так как газета Бергенс Тиденде не предприняла никаких шагов, чтобы освободить доктора Р. от профессионального обязательства хранить конфиденциальность, ему, таким образом, не была предоставлена должная возможность защитить себя от обвинений. Газета также не стала проверять обоснованность этих обвинений.

43. Далее Правительство оспаривало, что недовольство, высказанное некоторыми женщинами, представляло собой вопрос серьезной общественной важности. Как правило, подобные жалобы были вопросом сугубо между врачом и пациентом. В сравнении с 8 000, или около того, пациентов, которые прошли операции у доктора Р., число недовольных пациенток - очень незначительно. Всего семнадцать пациенток обратились с жалобами к главному врачу округа, пять из них позже забрали свои заявления. Кроме одного исключения, затрагивающего плохой послеоперационный уход, нежели саму операцию, главный врач округа счел остальные жалобы не по существу. Жалобы отдельных пациенток на доктора Р. не представляли собой общественный интерес, кроме необходимости защиты прав потребителей. В интересах потребителя - быть достоверно информированным, и информация должна основываться на адекватном исследовании. Информация о хирургической небрежности при лечении больных не была проверена газетой и была недостоверной. Соответственно, она не могла затрагивать вопросы здравоохранения, представляющие общественный интерес.

44. Цель публикаций была отнюдь не внести свой вклад в неутихающий спор о пластических операциях, а скорее подвергнуть гонениям доктора Р., начав массивную атаку его деятельности, включая его хирургические навыки.

45. Заявителей следует подвергнуть критике, как счел Верховный суд, за отсутствие сдержанности при освещении событий и в использовании чрезмерно эмоциональных и, в какой-то степени, вводящих в заблуждение, выражений.

46. По мнению правительства, ограничение свободы выражения мнения заявителей не могло помешать им принять участие в обсуждении вопроса, представляющего законный общественный интерес. Газета могла бы предоставить информацию об опасностях, с которыми сталкиваются клиенты пластических операций, не прибегая к нападкам в адрес указанного врача. Даже если распространение информации о деятельности упомянутого врача могло быть оправдано защитой интересов потребителей, государственным властям должна быть предоставлена широкая сфера усмотрения в отношении того, что необходимо для защиты подобных интересов.

47. При данных обстоятельствах, присуждение Верховным судом выплаты, которая составляет лишь одну треть от заявленной суммы, вряд ли можно считать чрезмерным. По мнению правительства, данное вмешательство было пропорционально преследуемой законной цели и необходимо в демократическом обществе. Правительство обратилось к Суду с просьбой установить, что в данном деле нет нарушения статьи 10 Конвенции.

48. Свобода выражения мнений является одной из фундаментальных основ демократического общества и одним из основных условий его развития и самосовершенствования каждой личности. Как отмечено в пункте 2 статьи 10, она относится не только к той «информации» или тем «идеям», которые благосклонно принимаются или расцениваются как безобидные или нейтральные, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковыми являются требования терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых «демократическое общество» невозможно. Как указано в пункте 2 статьи 10, осуществление этой свободы предполагает ограничения, которые, вместе с тем, должны быть четко обозначены и их необходимость должна быть убедительно доказана.

Определение обстоятельства, являлось ли данное ограничение «необходимым в демократическом обществе» требует Суд установить, действительно ли «вмешательство» было вызвано «острой общественной потребностью», пропорционально ли ограничение преследуемой законной цели, и достаточно ли обоснованы национальными властями причины этого ограничения (см. постановление the Sunday Times v. the United Kingdom (№ 1) от 26 апреля 1979 года, Серия А, № 30, стр. 38, § 62). Как правило, при оценке этой «необходимости», которая оправдывает то или иное ограничение, национальные власти пользуются определенной свободой усмотрения. Но данная свобода усмотрения не абсолютна и подчиняется Европейскому контролю со стороны Суда, который должен вынести окончательное решение на предмет соответствия ограничения свободе выражения мнения, как она защищается статьей 10 (см. среди других постановлений судебное постановление по делу «Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии» (Bladet Tromso and Stensaas v. Norway) [GC], № 21980/93, § 58, ЕКПЧ 1999-III, и «Нильсен и Джонсен против Норвегии» (Nilsen and Johnsen v. Norway) [GC], № 23118/93, § 43, ЕКПЧ 1999-VIII).

49. Далее Суд говорит о существенной роли прессы в демократическом обществе. Если она не должна переходить известные границы, в частности, в целях защиты репутации и прав других лиц, на ней, тем не менее, лежит обязанность сообщать - в манере, соответствующей ее обязательствам и ответственности - информацию и идеи по политическим вопросам, также как и по другим вопросам, представляющим общественный интерес (см. постановления Йерсилд против Дании (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Серия А, № 298, стр. 23, § 31., «Де Хаес и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium), постановление от 24 февраля 1997 года, сб. судебных решений и постановлений 1997-I, стр. 233-34, § 37, и вышеуказанное постановление по делу «Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии», § 59).

50. Осуществляя этот контроль, Суд не ставит перед собой цель подменять собой соответствующие внутригосударственные органы, он призван скорее проверять, в свете статьи 10 и обстоятельств всего дела, вынесенные национальными судами решения, которые последние выносят, используя свое право на свободу усмотрения (см. там же, § 60).

51. В самом начале Суд обращает внимание, что статьи, ставшие предметом спора и рассказывающие о личном опыте нескольких женщин, перенесших пластические операции, затрагивают важный аспект здравоохранения и поднимают вопрос, представляющий собой серьезный общественный интерес (см. the Hertel v. Switzerland, постановление от 25 августа 1998 года, Reports 1998-VI, стр. 2330, § 47). Поэтому Суд не может согласиться с утверждением Правительства, что жалобы нескольких пациенток на медицинский уход, полученный у конкретного хирурга, являются сугубо вопросом между врачом и пациентом, а не вопросом, интересующим общественность. Суд также не может согласиться с утверждением, что опубликованные статьи не являлись составной частью незатихающего общего спора вокруг пластической хирургии, а специально были направлены на обсуждение стандартов лечения в одной конкретной клинике, что означает, что они не имели отношения к вопросам общественного интереса. Суд в этой связи отмечает, что статьи содержали утверждения о ненадлежащем медицинском уходе, предоставленным доктором Р. в одной из частных клиник косметической хирургии г. Бергена, который, согласно показаниям провел около 8 000 операций за период приблизительно 10 лет, и таким образом статьи поднимали вопрос защиты прав потребителей, представляющий прямой интерес для местной общественности и жителей всей страны. Более того, публикацию серии статей необходимо рассматривать на фоне статьи, появившейся в газете Бергенс Тиденде за два месяца до этого, в которой освещалась работа доктора Р. и достоинства пластических операций. Как отметил Высокий суд, именно эта статья, которая представляла благоприятную картину работы доктора Р. без упоминания о недостатках, послужила поводом для телефонных звонков в редакцию газеты, заявителя по данному делу, от женщин, перенесших операции в клинике доктора Р.

52. В том случае, когда, как в настоящем деле, меры, принятые государственными органами, могут воспрепятствовать распространению прессой информации по вопросам законного общественного интереса, Суду необходимо тщательно изучить пропорциональность принятых мер (см. вышеупомянутое постановление по делу Йерсилд против Дании (the Jersild v. Denmark), стр. 25-26, § 35).

53. Однако Суд отмечает, что статья 10 Конвенции не гарантирует абсолютную свободу выражения мнения, даже в отношении освещения прессой вопросов, представляющих серьезный общественный интерес. Согласно требованиям, изложенным в пункте 2 статьи, пользование данной свободой сопряжено с «обязательствами и ответственностью», что в равной степени относится и к прессе. Как уже отмечал Суд в своем постановлении в вышеуказанном постановлении по делу «Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии» (Bladet Tromso and Stensaas v. Norway), § 65, эти «обязательства и ответственность» приобретают значимость, когда, как в настоящем деле, возникает вопрос о нападках на репутацию отдельных граждан и нарушение «прав других лиц». Благодаря этим «обязательствам и ответственности», являющимся неотъемлемой частью свободы выражения мнения, гарантии, которые предоставлены журналистам статьей 10 в освещении вопросов общественного интереса, подчиняются условию, что журналисты действуют без злого умысла и стремятся предоставить точную и правдивую информацию в соответствии с журналистской этикой (см. «Гудвин против Соединенного Королевства» (Goodwin v. the United Kingdom), постановление от 27 марта 1996 года, Reports 1996-II, стр. 500, § 39, и «Фрезос и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France) [GC], № 29183/95, § 54, ЕКПЧ 1999-I).

54. Статьи, ставшие предметом спора, в основном, представляли собой весьма критические отклики ряда женщин о своем опыте лечения у доктора Р. Суд отмечает, что критика в адрес доктора Р., по большому счету, была признана обоснованной национальными судами, которые также установили, что эта оправданная критика значительно и неблагоприятно повлияла на его профессиональную репутацию. Высокий суд, отобрав большое количество свидетельских показаний, включая показания четырнадцати недовольных женщин, счел, что данные показания правдивы, что газета верно изложила истории об их опыте, и что нехватка послеоперационного ухода и терапии в клинике доктора Р. имела место отнюдь «не в незначительном количестве случаев». Высокий суд установил, что доктор Р. осуществлял свою медицинскую практику таким образом, что у многих женщин, перенесших осложнения, появились веские причины почувствовать, что за ними осуществляется плохой уход, почувствовать тревогу по поводу проводимого лечения и, в нескольких случаях, почувствовать себя оскорбленными поведением доктора Р. Более того, Высокий суд установил, что опыт женщин, описанный в статьях от 2 мая 1986 года, были типичными для большого числа других женщин.

55. В последствии Апелляционный комитет Верховного суда (the Supreme Court’s Appeals Selection Committee) отклонил апелляцию доктора Р., против оценки доказательств, данной Высоким судом, и выводов, касающихся вопроса о нехватке послеоперационного ухода и терапии, и Верховный суд, таким образом, посчитал себя обязанным придерживаться данной оценки. Разница между взглядами Высокого и Верховного судов была по вопросу о том, передавали ли статьи рядовому читателю мысль о том, что доктор Р. виновен не только в ненадлежащем послеоперационном уходе в случаях с осложнениями, но и что неудачные операции на груди, описанные в газете и иллюстрированные фотографиями, являлись результатом отсутствия хирургических навыков со стороны доктора Р. В то время, как по мнению Высокого суда, несмотря на то, что статьи написаны достаточно резким языком, в них не содержалось никакой информации, указывающей на отсутствие хирургических навыков, Верховный суд полагает, что такие выражения, как «изуродованная», «пострадавшая на всю жизнь», вряд ли могут быть истолкованы иначе, нежели описывающие результат лечения, в котором хирургический элемент был критическим и представляющие собой обвинение доктора Р. в осуществлении хирургической деятельности безответственным образом.

Суд принимает оценку Верховного суда, считает ее обоснованной и продолжает рассмотрение дела, полагая данную оценку верной. Однако Суд не считает необходимым разрешать спор между внутригосударственными судами по поводу того, как рядовой читатель истолкует смысл газетных статей. Задача Суда скорее заключается в том, чтобы, рассматривая оспариваемые статьи в более широком контексте освещения газетой Бергенс Тиденде проблемы в ее комплексе, определить были ли меры, примененные Верховным судом, включая существенную по размеру выплату нанесенного ущерба, пропорциональны законной цели, которую эти меры преследуют.

56. Суд отмечает особую важность того факта, что в настоящем деле отклики женщин о лечении у доктора Р. не только были найдены соответствующими действительности, но также были корректно изложены в газетных статьях. Действительно, как было отмечено национальными судами, женщины в своих откликах использовали яркие и резкие выражения, и именно эти выражения были использованы в газетных статьях. Однако эти выражения отражали индивидуальное, вполне понятное восприятие женщинами внешнего вида собственной груди после неудачной пластической операции, что подтверждалось фотографиями, сопровождавшими статьи. Более того, ни в одной из статей не говорилось, что результат операций говорил о халатности в хирургии со стороны доктора Р. Этот смысл, который усмотрел Верховный суд, следует не из конкретных выражений, а из общего тона статей, общая острота которых, тем не менее, состоит в верном утверждении, что доктор Р. недобросовестно выполнял свои обязанности пластического хирурга, не предоставляя должного или адекватного послеоперационного ухода для предотвращения возникновения различных осложнений после неудачных операций. Прочитав все статьи в комплексе, Суд не считает, что выражения, использованные в статьях, носят излишний характер и вводят читателя в заблуждение.

57. Далее Суд выражает несогласие, что изложение в статьях откликов женщин носит несдержанный характер и показывает отсутствие должного баланса. Действительно, в статьях, опубликованных в газете-заявителе по данному делу не говорится прямо, что отклики женщин не должны восприниматься как утверждение об отсутствии у доктора Р. хирургических навыков. Однако Суд отмечает, что новостные материалы, основанные на интервью, составляют одно из важнейших средств, с помощью которых пресса может осуществлять свою жизненно важную функцию «сторожевого пса общества». Методы объективного и сбалансированного репортажа могут значительно варьироваться, что зависит и от конкретного средства массовой информации. И в задачи Суда не входит, равно как и в задачи внутригосударственных судов, навязывать свою точку зрения относительно методов изложения событий, которыми должны пользоваться журналисты (см. вышеприведенное постановление Йерсилд против Дании, стр. 23-25, § 31 и 34). К тому же, номер газеты Бергенс Тиденде от 2 мая 1986 года содержал на той же полосе, где и первая статья, ставшая предметом спора, статью, где приводилось мнение другого пластического хирурга, который подчеркивал, что в этом виде хирургии, требующем большой технической оснащенности, существует тонкая грань между успехом и неудачей. Здесь же приводилось интервью с доктором Р., который обратил внимание на тот факт, что осложнения возникают в 15-20 % всех операций на груди, и что пациентов информируют о возможном риске осложнений заранее. Следует также отметить, что в последующем номере газеты Бергенс Тиденде от 14 мая 1986 года были опубликованы еще две статьи, защищающие доктора Р. Статьи содержали отклики пациенток, довольных не только самим лечением, но и послеоперационным уходом и терапией.

58. Уверенность в правильности вынесенного Верховным судом решения основывалась на факте, что доктору Р. не была предоставлена возможность должной защиты. Уже говорилось, что когда к доктору Р. обратились за комментариями 30 апреля 1986 года, он не мог сделать заявления относительно конкретных случаев до тех пор, пока не был освобожден самими пациентками от обязательства сохранять профессиональную конфиденциальность. По мнению Верховного суда, доктор Р. был не обязан с этой целью лично связываться с пациентками. Заявители настаивают, что третий заявитель информировал доктора Р. о том, что пациентки согласились освободить его от обязательства хранить конфиденциальность. Однако, доктор Р. оспаривает этот факт. Суд не считает необходимым рассматривать данный спор о факте, так как даже если подобная информация не была передана доктору Р., Суд не может установить, что ему не была предоставлена возможность на собственную защиту. В этой связи Суд сообщает, как уже говорилось выше, что доктору Р. было предложено прокомментировать заявления, содержащиеся в интервью, опубликованные газетой. Доктор Р. в общем прокомментировал высказанные жалобы. Более того, нет никакой подтверждающей информации, что доктор Р. предпринял какие-либо шаги, чтобы выяснить, имеют ли возражения на его комментарии те пациентки, которые уже опубликовали детали своих случаев. При данных обстоятельствах доктор Р. не был обязан так поступать, и Суд не считает, что доктор Р. был лишен возможности защититься должным образом.

59. Суд признает, что опубликование статей имело серьезные последствия для профессиональной деятельности доктора Р. Однако, как уже отмечалось внутригосударственными судами, появление критики, касающейся послеоперационного ухода и терапии в его клинике, неизбежно нанесло бы существенный урон его профессиональной репутации. Роль доктора Р. не была ограничена только хирургией в узком смысле, но включала в себя все аспекты пластической хирургии.

60. В свете вышеизложенного Суд не считает, что несомненный интерес доктора Р. в защите своей профессиональной репутации смог перевесить важность общественного интереса в свободе прессы распространять информацию по вопросам, представляющим законный общественный интерес. В целом, доводы, приведенные государством-ответчиком, хотя и веские, но недостаточны для доказательства «необходимости…» данного вмешательства «…в демократическом обществе». Суд находит, что нет разумной пропорциональности между ограничительными мерами, примененными Верховным судом в отношении права заявителей на свободу выражения мнения, и преследуемой законной целью.

Соответственно, налицо нарушение статьи 10 Конвенции.

61. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

62. Заявители не требовали компенсации морального ущерба, считая, что обнаружение Судом нарушения статьи 10 Конвенции, само по себе, является справедливой компенсацией. Однако в отношении материального ущерба, заявители потребовали компенсацию экономических убытков, которые они понесли в результате решения Верховного суда от 23 марта 1994 года, постановляющего выплату доктору Р. первым заявителем 4 848 589 НК и выплату по 44 383 НК от второго и третьего заявителей.

63. В связи с обнаружением нарушения Конвенции, Правительство не оспаривало данное требование.

64. Суд выразил удовлетворение, что существует причинно-следственная связь между заявленным ущербом и установленным нарушением Конвенции, и постановляет выплату полной суммы по этому пункту.

65. Заявители не требовали компенсации судебных издержек, которые они понесли при проведении судебных слушаний в институтах Конвенции, но запросили выплату 263 450 НК, 303 245 НК и 312 250 НК в качестве компенсации судебных издержек в Городском суде, в Высоком суде и в Верховном суде, соответственно.

66. Правительство не оспаривало данное требование.

67. Суд выразил удовлетворение, что судебные издержки были фактически и неизбежно понесены для установления и исправления вопроса, представляющего нарушение Конвенции, а также, что сумма судебных издержек была разумна. В соответствии с критериями, изложенными в прецедентном праве Суда, он постановляет выплату полной суммы по этому пункту.

68. Заявители дополнительно потребовали выплату процентной ставки по установленному среднему тарифу (приблизительно от 4 до 6 %), которую взяли коммерческие банки во время проведения слушаний с суммы компенсации ущерба и внутригосударственных судебных издержек.

69. Правительство оспаривало данные выплаты как излишние.

70. Суд находит, что некоторые денежные потери могли случиться по причине временного периода с момента выплаты различных сумм и издержек до настоящего решения Суда об их компенсации (см., например, вышеприведенные постановления «Бладет Тромсо и Стенсаас против Норвегии», § 83, и «Нильсен и Джонсен против Норвегии», § 65). Рассмотрев объективно данный вопрос и беря во внимание уровень инфляции в Норвегии за данный период, Суд постановляет выплату 740 000 НК первому заявителю и по 5 700 НК второму и третьему заявителям по этому пункту.

71. Согласно информации, которой располагает Суд, применимая установленная законом процентная ставка в Норвегии на день принятия настоящего постановления составляет 12% в год.

1. Постановляет, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

2. Постановляет, что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех последующих месяцев, начиная со дня, когда данное постановление окончательно вступит в силу,

(а) в отношении материального ущерба

(i) 4 848 589 НК (четыре миллиона восемьсот сорок восемь тысяч пятьсот восемьдесят девять норвежских крон) первому заявителю;

(ii) по 44 383 НК (сорок четыре тысячи триста восемьдесят три норвежских крон) второму и третьему заявителям;

(b) в отношении судебных издержек 878 945 НК (восемьсот семьдесят восемь тысяч девятьсот сорок пять норвежских крон) в совокупности всем заявителям;

(с) в отношении дополнительной процентной ставки

(i) 740 000 НК (семьсот сорок тысяч норвежских крон) первому заявителю;

(ii) по 5 700 НК (пять тысяч семьсот норвежских крон) второму и третьему заявителям;

3. Постановляет увеличить эту сумму на процентную ставку в 12% годовых, начиная с истечения указанного срока и вплоть до выплаты;

4. Отклоняет оставшуюся часть заявленной суммы компенсации.

Совершено на английском языке, письменно заверено 2 мая 2000 года в соответствии с Пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента.