Обращения в Европейский Суд
по правам человека:
руководство для журналистов

В 1992 году в одном из швейцарских журналов был опубликован реферат исследования господина Хертеля, который обосновывал на основе проделанных им научных опытов опасность использования микроволновых печей, поскольку приготовление пищи с их использованием повышает выделение канцерогенных веществ. Швейцарская Ассоциация производителей и потребителей бытовой техники обратилась с иском к господину Хертелю в суд, который был удовлетворен сначала Бернским коммерческим судом, а затем — Федеральным судом Швейцарии. Г-н Хертель подал апелляцию на эти решения в Европейский Суд по правам человека. И 25 августа 1998 года Суд постановил (Hertel vs. Switzerland), что решение швейцарского судов было нарушением статьи 10 Европейской конвенции о правах человека. Суд пояснил в своем постановлении, что свобода выражения собственного мнения касается также и научных работ.

* * *

В своем постановлении по делу «Фуэнтес Бобо против Испании», Европейский Суд по правам человека пришел к выводу, что увольнение работника общественной вещательной организации «Ти-ви-е» (TVE) следует рассматривать как нарушение свободы выражения мнения. В 1993 году Фуэнтес Бобо был соавтором статьи в газете «Диарио 16» («Diario 16»). В статье, в частности, критиковались отдельные управленческие процессы, связанные с деятельностью системы испанского общественного вещания. Позднее, в двух радиопрограммах, Фуэнтес Бобо критически отозвался о деятельности некоторых менеджеров ТVЕ, в результате чего был подвергнут дисциплинарному взысканию, и в 1994 году — уволен. В своем постановлении от 29 февраля 2000 г. Европейский Суд по правам человека пришел к выводу, что подобное увольнение является незаконным ограничением свободы выражения мнения. Суд, в частности, отметил, что статья 10 Европейской конвенции о защите прав человека распространяется и на отношения между работником и работодателем. Суд подчеркнул, что критические высказывания о деятельности ТVЕ были частью открытой дискуссии, посвященной упадку общественного вещания в Испании. Также судом было принято во внимание, что некоторые ремарки, сделанные Бобо во время интервью, были в большей или меньшей степени спровоцированы ходом ток-шоу, в котором Бобо участвовал. Поскольку в отношении содержания высказываний Бобо к нему не было предъявлено никакого иска, суд признал его увольнение нарушающим свободу выражения мнения согласно ст.10 Конвенции.

* * *

В своем постановлении от 16 марта 2000 г. по делу «Озгур Гундем» (Ozgur Gundem) против Турции, Европейский суд постановил, что турецкими властями была нарушена статья 10 Конвенции. «Озгур Гундем» была ежедневной газетой, выходивший в Стамбуле в 1992-94 гг., в которой отражались взгляды турецких курдов на политическую ситуацию в стране. Однако после волны терактов, похищений, убийств, связанных с деятельностью турецких курдов, газета перестала выходить, что редакция объясняла прекращением поддержки со стороны соответствующих государственных органов, поскольку те были недовольны отражением курдских взглядов в СМИ. Властные структуры сочли, что издание подобной газеты может привести к расовой и национальной вражде. Суд решил, что властям Турции следовало бы более квалифицированно защищать «Озгур Гундем». Суд счел, что, согласно статье 10 Конвенции, власти должны признавать критику своей деятельности, даже если она может быть расценена как провокационная. Суд также отметил, что общественность должна быть проинформирована о различных взглядах на проблемы в юго-восточной части Турции, то есть в данном случае, по единогласному мнению Европейского суда, имело место нарушение ст.10 Конвенции.

* * *

В постановлении от 21 марта 2000 г. Европейский Суд по правам человека не нашел нарушения свободы выражения мнения по делу Андреас Вабл против Австрии. Вабл, член австрийского парламента, обвинил газету «Кронен-Цайтунг» (Kronen-Zeitung) в «журналистском фашизме», поскольку данная газета процитировала слова полицейского, который требовал от Вабла пройти тест на ВИЧ. Во время одного из митингов протеста Вабл сломал этому полицейскому руку. Процесс против Вабла завершился принятием решения о том, что ему не следует больше использовать в своих высказываниях обвинения в «журналистском фашизме», но помимо этого материалы, опубликованные в «Кронен-Цайтунг», были расценены как диффамационные, но не носящие национал-социалистического характера, что является уголовным преступлением в Австрии. Тем самым Вабл сохранил за собой возможность высказывать свое мнение, однако не так экспрессивно, и не с использованием таких терминов как «журналистский фашизм». Суд решил, что в данном случае нарушение статьи 10 Конвенции места не имело.

* * *

В постановлении, вынесенном 2 мая 2000 г. в Страсбурге, Европейский Суд по правам человека единогласно признал, что по делу «Бергенс Тиденде» (Bergens Tidende) норвежские власти допустили нарушение статьи 10 Европейской конвенции по правам человека. Ежедневная газета «Бергенс Тиденде» опубликовала серию материалов о неудачно проведенных пластических операциях, проводимых в клинике некоего доктора Р., причем некоторые из материалов сопровождались красочными фотоматериалами. Верховный суд Норвегии признал «Бергенс Тиденде» виновным в диффамации, поскольку многие из утверждений, приведенных в статьях, как полагал суд, являются недоказуемыми. Суд приговорил главного редактора газеты и журналистов, которые написали данные статьи к штрафу размером в 4 709 861 норвежских крон (около 900 000 долларов США).

Рассматривая данное дело, Европейский Суд по правам человека принял во внимание, что в этой серии спорных статей описывались конкретные случаи, основанные на личном опыте женщин, перенесших неудачные косметические операции, что является весьма важной проблемой в свете охраны здоровья человека, поэтому с точки зрения общественного интереса публикация подобных материалов оправдана. Суд также принял во внимание, что журналисты, возможно, действовали недостаточно корректно с точки зрения соблюдения журналистской этики, но при этом суд сослался на стандартный подход к правовой норме, согласно которому «ни один из судов не может диктовать, какие методы описания событий должны использовать журналисты».

Исходя из этого, Суд признал, что в данном случае имело место нарушение статьи 10 Европейской конвенции по правам человека.

* * *

Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес уже второе постановление по поводу, нарушений турецкими властями статей 10 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. На этот раз нарушение заключалось в преследовании собственника и редактора еженедельного обозрения «Хаберле йорумда герчек» («Правда в новостях и комментариях»). В 1994 Шенер был приговорен Стамбульским судом государственной безопасности к шестимесячному тюремному заключению и штрафу. Статья, опубликованная в обозрении, была рассмотрена как преступление на основании закона о предупреждении терроризма. В судебном разбирательстве, предшествовавшем решению Европейского суда, турецкое правительство утверждало, что поскольку статья поощряла террористические действия против государства, заявитель был ответственен за пропаганду сепаратизма. По мнению правительства, смысл статьи заключался в том, что единственным средством разрешения курдской проблемы была поддержка террористических действий против государства.

В постановлении от 18 июля 2000 г. «Шенер против Турции» Европейский Суд по правам человека резюмировал основные принципы, закрепленные в его предыдущих постановлениях, затрагивающих статью 10 Конвенции, особо отметив, что журналистика и СМИ играют существенную роль в обеспечении должного функционирования политической демократии. Суд также подчеркнул, что в соответствии со сложившейся практикой, часть 2 статьи 10 жестко лимитирует возможности для ограничения политических высказываний или дебатов по вопросам, представляющим общественный интерес. В противоположность турецким судебным властям, Европейский суд высказал мнение, что хотя оспариваемая статья и содержала определенные фразы, высказанные в агрессивном тоне, в целом статья ни восхваляла насилие, ни возбуждала в людях чувство ненависти, мести или стремления к вооруженному сопротивлению. Напротив, Страсбургский суд счел статью интеллектуальным анализом курдской проблемы, призывающим к концу вооруженного конфликта. Суд пришел к мнению, что власти Турции не придали достаточного значения праву общества быть информированным о различных перспективах развития ситуации на юго-востоке страны, невзирая на возможный негативный характер этой перспективы. В итоге Суд пришел к заключению, что, осудив Шенера, турецкие судебные власти нарушили положения статьи 10 Европейской конвенции по правам человека.

Суд также решил, что ввиду участия военного судьи в Стамбульском суде государственной безопасности, Шенер был лишен беспристрастного судебного разбирательства, что явилось нарушением статьи 6 параграфа 1 Конвенции.

Турецкий судья ЕСПЧ выразил особое мнение, заключающееся в том, что в данном деле он не признает факта нарушений, приписываемые государству-ответчику.

* * *

В судебном постановлении, вынесенном в Страсбурге 28 сентября 2000 года, Европейский Суд по правам человека (четвертая коллегия) пришел к заключению, что осудив Лопеша Гомеша да Силва, судебные власти Португалии нарушили статью 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Лопеш Гомеш да Силва, управляющий ежедневной газеты «Публико» (Publico), был осужден Лиссабонским апелляционным судом за уголовно наказуемую клевету в прессе. Обвинительный приговор был вынесен в результате уголовной жалобы, поданной г-ном Силва Резенде, кандидатом на местных выборах 1993 года. В редакционной статье, опубликованной в «Публико» незадолго до выборов, Лопеш Гомеш да Силва отзывался о Резенде как о «гротескном и клоунском кандидате» и как о «невероятной смеси реакционной неотесанности, фашистского фанатизма и вульгарного антисемитизма». К Лопешу Гомеш да Силва было предъявлено требование уплатить 150 000 португальских эскудо в качестве уголовного штрафа и 250 000 эскудо г-ну Силва Резенде в возмещение ущерба. Единогласным решением Страсбургский Суд признал, что этот приговор был вынесен в нарушение статьи 10 Конвенции. Суд вновь подчеркнул особую важность свободы прессы, а также то, что рамки приемлемой критики по отношению к политикам, действующим в публичном качестве, шире, чем обычно, и что журналист может прибегать к некоторой степени преувеличения или даже провокации. Суд придал значительную важность тому, что, воспроизводя ряд выдержек из недавних статей г-на Сильва Резенде в своем материале, Лопес Гомеш да Силва руководствовался правилами журналистики. Хотя наказание было незначительным, Суд решил, что осуждение за клевету не было мерой, обоснованно соразмерной преследуемым законным целям. Таким образом, Суд заключил, что в данном случае имело место нарушение статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

* * *

Спустя почти два года после дела «Canard Enchaine», Европейский Суд по правам человека повторно пришел к заключению, что Франция нарушила принципы, содержащиеся в статье 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Дело касалось решения, вынесенного против руководителя газеты и журналиста, который сообщал о судебном разбирательстве, возбужденном компанией, управляющей общежитиями для рабочих-эмигрантов, против одного из своих бывших руководителей. Решение основывалось на статье 2 Закона от 2 июля 1931 года, запрещающей опубликование любой информации о судебном процессе, возбужденном физическим лицом, вплоть до принятия судом решения. Парижский Апелляционный Суд, в который было передано дело, полагал, что запрет, содержащийся в законе 1931 года, совместим со статьей 10 Конвенции, поскольку он был направлен на обеспечение презумпции невиновности и поэтому попадал в сферу ограничений свободы выражения мнений, допускаемых эти актом.

Поскольку кассационный суд отклонил жалобу, поданную в связи с вынесенным решением, истцы обратились в Европейский Суд по правам человека. В постановлении от 3 октября 2000 года «Дю Руа и Малори (Du Roy and Malaurie) против Франции», Суд прежде всего подтвердил свое мнение о том, что журналисты, пишущие о текущем уголовном процессе, должны уважать права участвующих сторон. При обсуждении вопроса, произошло ли вмешательство в ход правосудия, Суд заметил, что оспариваемый запрет, абсолютный и общий, распространяющийся на любой тип информации, касался разбирательств, инициированных физическим лицом и не касался тех, что возбуждаются прокуратурой или на основании обычной жалобы. Судьи выразили удивление различием в трактовке, которое не кажется основанным на какой-либо объективной причине, поскольку запрет направлен на предупреждение информирования прессой аудитории о фактах, которые могут иметь общественное значение (таких, как дела, возбужденные против политических деятелей и приписываемых им мошенническим действиям при управлении компаниями общественного сектора).

Суд решил, что существуют иные механизмы для защиты тайны следствия и его процедур, такие как предлагаемые в статьях 11 и 91 уголовно-процессуального кодекса и в особенности статьи 9-1 гражданского кодекса, предусматривающие, что каждый имеет право на презумпцию невиновности. Последнее положение устанавливает, что в случае обвинения и публичного разбирательства по инициативе физического лица, но до того как вынесен вердикт, касающийся вины в расследуемых судом обстоятельствах дела, судья может, даже в случае срочности дела, приказать включить в соответствующее публикуемое сообщение положение о запрете нарушения презумпции невиновности обвиняемого.

Положения, признанные Судом достаточными, сделали полный запрет, содержащийся в законе 1931 года, ненужным. Таким образом, было признано нарушение Францией статьи 10, поскольку запрет не был соразмерен преследуемым законным целям.

* * *

В постановлении от 27 февраля 2001 года «Джерусалем против Австрии»Европейский Суд по правам человека вновь признал важность свободы политических дебатов в демократическом обществе, но в то же время подчеркнул разницу между фактическими утверждениями и оценочными суждениями. В деле «Джерусалем против Австрии» заявитель, г-жа Сьюзен Джерусалем — член Венского муниципального совета, утверждала, что судебное предписание, содержащее запрет повторять определенные заявления, нарушило ее право на свободу выражения. В речи, произнесенной в ходе дебатов в муниципальном совете, проводимых по вопросу предоставления дотаций местным общественным объединениям, г-жа Джерусалем жестко критиковала два таких объединения, описывая их как секты с «тоталитарными чертами» и «склонностью к фашизму». Приказом местного суда г-же Джерусалем было запрещено повторять данные утверждения. Судебный запрет был оставлен в силе Апелляционным судом и Верховным судом, которые решили по существу, что такие заявления как «склонность к фашизму» и «секты с тоталитарными чертами» были утверждениями фактов, которые заявитель не смог доказать.

Тем не менее, Европейский Суд по правам человека единогласно признал наличие нарушения статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд отметил, что заявитель был выборным государственным деятелем, а также что свобода выражения особенно важна для избираемых народных представителей.

Утверждения заявителя были сделаны в ходе политических дебатов. И хотя на них не распространяется освобождение от ответственности, как это происходит с высказываниями на заседаниях местного парламента, дебаты можно сравнить с парламентскими постольку, поскольку для них защита свободы высказывания столь же важна с точки зрения интересов общества. Суд отметил, что «парламент или сравнимые с ним институты являются неотъемлемым условием для политических дебатов (при демократии). Должны быть выдвинуты очень весомые причины для того, чтобы оправдать вмешательство в свободу выражения, реализуемую в них».

Суд счел заявления г-жи Джерусалем оценочными утверждениями и принял во внимание то, что она выразила готовность предоставить документально подтвержденные свидетельства того, что эти оценочные утверждения были добросовестной критикой. Потребовав, чтобы заявитель доказала истинность своих заявлений, в то время как она была лишена фактической возможности представить доказательства в их поддержку, австрийские суды предприняли шаги, представляющие собой несоразмерное вмешательство в ее свободу выражения. Суд также установил, что требование доказать истинность оценивающих утверждений невозможно выполнить, и что оно нарушает свободу мнений — основную часть права, гарантированного статьей 10 Конвенции. Суд также сделал вывод, что судебный запрет, препятствующий повторению оспариваемых заявлений, не был необходимым в демократическом обществе, следовательно, нарушает статью 10 Конвенции.

* * *

В постановлении по делу «Таммер против Эстонии», вынесенном единогласно 6 февраля 2001 года, Европейский Суд по правам человека признал отсутствие нарушения статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В 1997 году Таммер, журналист и редактор эстонской ежедневной газеты «Постимеес» (Postimees, Почтальон), в соответствии со статьей 130 Уголовного кодекса был осужден за оскорбление.

Таммера признали виновным и обязали уплатить штраф в размере 220 эстонских крон за унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Дело было возбуждено в порядке частного обвинения, предъявленного г-жой Лаанару, второй женой бывшего премьер-министра Эстонии г-на Сависаара. Журналист опубликовал в своей газете интервью, содержащее несколько утверждений, которые были расценены как оскорбительные заявления в адрес г-жи Лаанару.

В интервью с автором, который опубликовал серию статьей о жизни г-жи Лаанару, Таммер поднял вопрос о том, не создали ли эти публикации образ героя из совершенно неподходящей для этого персоны. Таммер сказал буквально следующее: «Лицо, разрушившее чужой брак, негодная и легкомысленная мать, забывающая о своем ребенке, — не лучший пример для молодых девушек». Исчерпав все средства защиты в эстонских судах, Таммер обратился в Европейский Суд по правам человека с заявлением о нарушении статьи 10 Конвенции.

Страсбургский суд высказал мнение, что вмешательство в право Таммера на свободу выражения отвечает всем трем условиям части 2 статьи 10. Осуждение Таммера было осуществлено в рамках закона, преследовало законную цель и может рассматриваться в качестве необходимого в демократическом обществе. Суд отметил оценку национальными судами характера и использования слов в обстоятельствах дела и признал, что заявитель мог сформулировать критику действий г-жи Лаанару без использования оскорбительных выражений.

Страсбургский Суд признал, что использование оспариваемых способов выражения в отношении частной жизни г-жи Лаанару не было оправдано в контексте общественного интереса, а также не затрагивало вопрос общего характера.

Суд отметил, что национальные суды надлежащим образом учли интересы всех сторон, участвующих в деле. Суд оценил действия государственных властей как действительно оправдывающие вмешательство в осуществление права заявителя, отметив также ограниченную сумму штрафа, возложенного на Таммера в качестве меры уголовного наказания. Следовательно, говорить о нарушении статьи 10 Конвенции не было оснований.

Постановление является окончательным в соответствии со статьей 44 частью 2 Конвенции.

* * *

В постановлении от 28 июня 2001 года Европейский Суд по правам человека применил особый подход в отношении права доступа на трансляцию некоммерческой телевизионной рекламы.

В 1994 году коммерческая телевизионная кампания Publisuisse по требованию «Ассоциации против промышленного разведения животных» (VGT) отказалась выпустить в эфир рекламное сообщение, затрагивающее вопросы благополучия животных. Телереклама представляла собой ответ на рекламу производителей мясной продукции и заканчивалась словами «потребляйте меньше мяса и вы сохраните здоровье, животных и окружающую среду». Отказ транслировать это рекламное сообщение Publisuisse объяснила тем, что оно имело очевидный политический характер, в то время как законодательство о вещании запрещает политическую рекламу на телевидении и радио. Жалоба Ассоциации была отклонена федеральным судом, который исходил, среди прочего, из законности запрета политической рекламы, установленного частью 5 статьи 18 Федерального закона «О радио и телевидении».

Европейский Суд в деле «VGT против Швейцарии» согласился с тем, что запрет политической рекламы на телевидении как таковой может считаться законным постольку, поскольку имеет целью предотвратить получение мощными финансовыми группами преимущества в политической сфере и избавить политический процесс от чрезмерного влияния бизнеса. Такой запрет также обеспечивает определенное равенство возможностей для общественно-политических движений и поддерживает печатные издания, которые сами решают, публиковать либо нет политическую рекламу. Европейский Суд также отнес рекламное сообщение VGT к политической рекламе в смысле части 5 статьи 18 Закона о радио и телевидении: вместо того, чтобы побуждать аудиторию приобрести продукцию, она отражала некоторые спорные мнения по актуальной общественной проблеме.

При рассмотрении имеющего решающее значение момента — был ли отказ транслировать передачу необходимым в демократическом обществе — Суд принял во внимание следующие факторы. Суд отметил, что мощные финансовые группы получают преимущество за счет использования коммерческой рекламы и поэтому могут осуществлять давление на средства массовой информации и в конечном итоге урезать свободу радио и телевидения, транслирующих коммерческую рекламу. Суд отметил, что такие ситуации подрывают фундаментальную роль свободы выражения в демократическом обществе. В данном случае ассоциация-заявитель не представляла собой мощную финансовую группу. Она намеревалась принять участие в общественном обсуждении вопросов защиты животных, а не стремилась использовать рекламу для недобросовестной конкуренции. Кроме того, хотя запрет политической рекламы совместим с требованиями статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Суд решил, что именно в этом деле (in casu) часть 5 статьи 18 Федерального закона о радио и телевидении была применена не в духе статьи 10 Европейской Конвенции. По мнению Суда, швейцарские власти не показали в достаточной степени, почему основания, обычно выдвигаемые в поддержку запрета политической рекламы, также подходят для объяснения особых обстоятельств этого конкретного дела.

Во внимание также был принято то, что Publisuisse был единственным юридическим лицом, занимающимся вещанием рекламы на общенациональном уровне, а его отказ ограничил возможности донести рекламное сообщение до большинства зрителей.

В свете указанных обстоятельств Суд единогласно решил, что отказ выпустить в эфир передачу не может быть расценен как необходимый в демократическом обществе, и как следствие нарушает статью 10 Европейской Конвенции.

* * *

В постановлении от 12 июля 2001 года Европейский Суд по правам человека признал осуждение политического обозревателя, выступившего с отстрой критикой словацкого министра культуры и образования, нарушением статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Фелдек был осужден Верховным судом после публикации в нескольких газетах заявлений «о фашистском прошлом» министра образования и культуры Словацкой республики. Словацкий суд применил статьи 11 и 13 Гражданского кодекса Словакии, регламентирующие защиту личных прав, права на гражданское и человеческое достоинство. Утверждения Фелдека были оценены как носящие диффамационный характер. Фелдек был обязан опубликовать решение суда в пяти газетах.

Европейский Суд напомнил в постановлении по делу «Фелдек против Словакии», что в соответствии со статьей 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, не существует достаточных оснований для ограничения политических речей или дебатов по вопросу, имеющему общественное значение, а также что пределы допустимой критики в отношении политиков шире, чем в отношении частного лица. В этом деле Суд исходил из того, что оценочные суждения о «фашистском прошлом» министра основывались на информации, уже известной широкой публике. Старсбургский Суд отказался применять термин «фашистское прошлое» в ограничительном смысле, когда этот термин мог быть истолкован только как членство в фашистской организации.

Суд пришел к выводу, что словацкий кассационный суд обоснованно не доказал существование общественной потребности в приоритете защиты прав общественного деятеля над правом заявителя на свободу выражения и общественным интересом в обеспечении этой свободы в случаях, касающихся вопросов общественной важности.

Поскольку вмешательство в свободу выражения заявителя не было оправданным в демократическом обществе, Суд вынес постановление, что в данном случае было нарушение статьи 10 Конвенции.

* * *

В постановлении от 25 июля 2001 года «Перна против Италии» Европейский Суд по правам человека единогласно вынес решение, что осуждение заявителя за утверждение в переносном смысле того, что главный судебный чиновник дал клятву верности Итальянской коммунистической партии, явилось нарушением статьи 10 Европейской Конвенции.

Заявитель Джанкарло Перна — журналист — опубликовал статью в ежедневной итальянской газете «Джорнале», в которой он резко критиковал «коммунистический радикализм» представителя судебной власти г-на Каселли, прокурора Палермо. Перна подверг сомнению независимость и беспристрастность прокурора из-за его членства в коммунистической партии, а также обвинил Каселли в использовании определенной стратегии для получении контроля над прокуратурой ряда городов и использовании информатора Бушетты против Джулиано Андреотти, бывшего премьер-министра Италии. Перна был осужден за диффамацию согласно соответствующим статьям Уголовного кодекса и Закона о печати.

Европейский Суд вновь подчеркнул необходимость учитывать различие между фактами и оценочными суждениями для того, чтобы выяснить, имело ли место нарушение статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Существование фактов может быть доказано, в то время как оценочные суждения не поддаются доказыванию.

Суд отметил, что критика основывалась на фактах, которые не оспаривались, а именно «политическом радикализме» Каселли как члена коммунистической партии. Таким поведением представитель судебной власти неизбежно вызывает критику в прессе, которая справедливо расценивает независимость и беспристрастность государственной власти как основную проблему, имеющую общественное значение. Суд согласился, что выбранные Перна выражения были чрезмерными, но также особо выделил тот момент, что журналистская свобода включает в себя возможность прибегать к преувеличению или даже провокации. Таким образом, Перна был осужден в нарушение статьи 10 Конвенции, поскольку наказание журналиста за такого рода критику представителя судебной ветви власти не является необходимым в демократическом обществе.

В отношении утверждений Перна о сомнительной стратегии получения контроля над органами прокуратуры в нескольких городах и использовании осведомителя Бушетты для судебного преследования Андреотти, Суд пришел к заключению, что осуждение Перна не было произведено в нарушение статьи 10 Конвенции. В отличие от критики, эти обвинения приписывали истцу конкретные действия. В этой части статьи не упоминалось ни об одном доказательстве и не использовалась ни одна цитата из какого-либо источника информации. Вследствие этого Суд счел, что эти обвинения не находились под защитой статьи 10 Конвенции. Ссылаясь на чрезвычайно серьезный характер таких обвинений против представителя судебной власти, Суд пришел к заключению, что в этой части в статье Перна преступил границы допустимой критики.

* * *

В своем постановлении от 29 марта 2001 года «Тома против Люксембурга» Европейский суд в очередной раз признал важность соблюдения принципа свободы слова при распространении журналистами информации, имеющей общественное значение. Поводом к делу послужило обращение Марка Тома, радиожурналиста RTL, который счел, что его осуждение в порядке гражданского судопроизводства за диффамационные утверждения, допущенные им в одной из программ, нарушило его право на свободу выражения.

Так, в одной из радиопрограмм журналист сообщил о некой практике сомнительного характера, существующей в сфере работ по возобновлению лесных ресурсов, при этом его сообщение основывалось на статье, опубликованной в газете Tageblatt. Следствием выхода в эфир данной радиопрограммы явилось то, что по иску шестидесяти трех служащих Комиссии по лесам люксембургский суд осудил журналиста за диффамацию.

Рассмотрев заявление Тома, Европейский суд единогласно вынес постановление о нарушении в этом случае статьи 10 Европейской Конвенции о правах человека. Суд напомнил о главных принципах, которыми он руководствуется при вынесении своих решений, подчеркнув важную роль прессы в демократическом обществе. И хотя суд признал некоторые из высказываний заявителя весьма серьезным основанием для обвинений в диффамации, а также счел, что служащих Комиссии по лесам, косвенно упомянутых в этом материале, вполне можно идентифицировать, он в то же время заметил, что вопрос, поднятый в радиопрограмме, затрагивал общественные интересы и широко обсуждался в средствах массовой информации Люксембурга .

При этом решающее значение для вынесения Европейским судом решения по этому делу имел тот факт, что Тома в своих дискредитирующих высказываниях опирался на уже опубликованную статью, подготовленную его коллегой-журналистом. Суд повторил свой прежний вывод о том, что привлечение к журналиста ответственности за содействие в распространении утверждений иного лица создает серьезные препятствия для внесения прессой своего вклада в обсуждение проблем, представляющих общественный интерес. Поэтому возможность привлечения журналиста к ответственности в подобных ситуациях не должна рассматриваться до тех пор, пока не будут предъявлены особо веские доводы в пользу применения этой меры. Люксембургский же суд вынес решение, согласно которому журналист, процитировавший диффамационные высказывания из уже опубликованной статьи, подлежит в обязательном порядке ответственности уже за сам факт допущенной им диффамации; единственным обстоятельством, которое помогло бы ему избежать за это ответственности, явилось бы его дистанцирование от изложенной в статье позиции.

Европейский суд, со своей стороны, выразил мнение, что подобное требование к журналистам — недвусмысленно и однозначно дистанцироваться от содержания используемой цитаты, которая может оклеветать или опорочить третью сторону либо причинить ей вред — не совместимо с общепризнанной ролью прессы в предоставлении информации о текущих событиях, мнениях и идеях.

Суд заметил, что заявитель предпринял меры предосторожности, упомянув о том, что дает цитату из опубликованной статьи и подчеркнув, что в ней содержатся некоторые «сильные выражения». Суд принял во внимание и тот факт, что журналист интервьюировал третьих лиц, собственников покрытой лесами местности, относительно того, были ли правдивы утверждения о мошенничестве в лесовосстановительном секторе.

В связи с указанными обстоятельствами, Суд был убежден в том, что осуждение заявителя не было необходимым в демократическом обществе в связи с необходимостью защиты репутации и прав других лиц.

* * *

В 1994 году Е.К., секретарь Стамбульского отделения Ассоциации прав человека, дважды была осуждена судом государственным безопасности за поддержку активистов курдской группировки и подрыв территориальной целостности и единства турецкого народа. Первый процесс касался статьи Е.К., опубликованной в стамбульской ежедневной газете «Ozgur Gundem» под заголовком: «Мир в долгу перед курдами». В статье был изложен текст лекции Е.К., с которой она выступила на конференции в бельгийском парламенте. Статья содержала критику репрессивных методов турецкой полиции в Курдистане и говорила о нарушениях прав человека со стороны турецкой армии. Второе дело касалось статьи в книге, изданной под редакцией Е.К. В этой статье описывалась ситуация в турецких тюрьмах. В соответствии с законом о борьбе с терроризмом суд государственной безопасности приговорил Е.К. к тюремному заключению сроком на два с половиной года и крупному штрафу.

Заявитель подала жалобу в связи с тем, что ее осуждение произошло в нарушение статей 6 (право на справедливый суд), 7 (наказание без основания в законе) и 10 (свобода информации) Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Суд в деле «Е.К. против Турции», жалоба № 28496/95 от 7 февраля 2002 года единогласно признал факт нарушения Конвенции в обоих случаях.

Осуждение, произведенное в связи с изданием книги, было основано на законе, который на момент рассмотрения дела судом государственной безопасности не мог применяться. Вследствие этого, вмешательство турецких властей в свободу выражения невозможно расценивать как «установленное законом». Суд также признал наличие нарушений свободы выражения в более общих и принципиальных моментах, подчеркнув еще раз важность свободы выражения, значение прессы для демократического общества и право аудитории на то, чтобы быть должным образом информированной. Согласно постановлению суда, оспариваемая статья, опубликованная в «Ozgur Gundem», действительно содержала острую критику властей, но в ней совершенно отсутствовало подстрекательство к насилию, разжигание вражды или ненависти между гражданами. Осуждение заявителя как редактора книги также не было признано «необходимым в демократическом обществе». Суд подчеркнул, что оспариваемая статья должна была скорее рассматриваться как сильный протест в отношении сложной политической ситуации, и что она не содержит элементов подстрекательства к вооруженному сопротивлению.

* * *

Европейский Суд по правам человека вынес 26 февраля 2002 года три постановления против Австрии, обнаружив нарушения статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года.

Первое дело (Unabhangige Initiative Informationsvielfalt v. Austria) касалось публикации в периодическом издании TATblatt листовки, оценивавшей лозунги Австрийской партии свободы как расистские. Текст листовки критиковал программные положения Австрийской партии свободы и сопровождался перечнем адресов, телефонных номеров членов Австрийской партии свободы и ее офисов, а также призывом к читателям TATblatt позвонить политикам из Австрийской партии свободы и высказать свое мнение по поводу их лично и политики партии. В ряде гражданских процессов, возбужденных Йоргом Хайдером, лидером партии, суды придерживались мнения, что утверждения, характеризующие агитационные материалы как расистские, следует рассматривать как оскорбление, и что они выходят за пределы допустимой критики, поскольку содержат упрек в совершении истцом уголовного преступления. Издателю журнала было запрещено повторять эти критические утверждения. Европейский Суд в своем постановлении заявил, что утверждения допустимы в контексте политической дискуссии и послужили вкладом в обсуждение вопросов, имеющих общественное значение, например, об иммиграции и правовом положении иностранцев. Суд не согласился с трактовкой утверждений о «расистской агитации» как ложного утверждения о факте и счел комментарии оценочным суждением, правдивость которых не подлежит доказыванию. В итоге Европейский Суд единогласно заключил, что не находит достаточных оснований для недопущения повторной публикации издателем данных критических заявлений.

Второе дело (Dichand v. Austria) касалось выдачи австрийскими судами распоряжения опровергнуть и не повторять некоторые критические утверждения, опубликованные в Neue Kronen Zeitung. В этих утверждениях содержалась жесткая критика политических взглядов юриста и политика, господина Граффа, выступавшего представителем в судебных процессах на стороне другой медиагруппы. Европейский Суд разошелся во мнении с австрийскими судами: согласно Европейскому Суду, оспариваемые утверждения были оценочными суждениям, имеющими фактическую основу и представляющими исключительно комментарий по вопросу, имеющему общественный интерес. Европейский Суд признал допустимой критику господина Граффа как политика, находящегося в положении, когда его деловая и политическая деятельность частично совпали. Европейским Судом было признано, что утверждение содержало резкую критику посредством сильных и полемически заостренных выражений. Однако, Европейский Суд напомнил о своем стандартном принципе, заключающемся в том, что статья 10 Европейской Конвенции защищает информацию и идеи, которые раздражают, шокируют или беспокоят. Суд единогласно пришел к заключению, что вмешательство австрийских властей нарушило статью 10 Конвенции.

В третьем деле (Krone Verlag GmbH & Co. KG v. Austria) Европейский Суд вынес постановление о том, что австрийские власти не приняли во внимание существенную функцию, выполняемую прессой в демократическом обществе, и ее обязанность распространять информацию и идеи по вопросам, представляющим общественный интерес. Дело касалось публикации статьи, сопровождаемой фотографиями политика, якобы получившего незаконную зарплату. Австрийскими властями было отдано распоряжение, запрещающее публиковать фотографии политика в связи со статьями по данному или схожему вопросу. По мнению Европейского Суда, отсутствовали веские причины для такого распоряжения газете воздерживаться от публикации фотографии, тем более что фотографы не раскрывали каких-либо деталей из частной жизни политика. Европейский Суд также сослался на тот факт, что фотографии политика как члена парламента были размещены и на парламентском веб-сайте. Вмешательство в право редакции газеты на свободу выражения не было необходимым в демократическом обществе. Соответственно, Суд единогласно вынес постановление о нарушении статьи 10 Конвенции.

* * *

В 1993 и 1994 годах польские власти отказались зарегистрировать два периодических издания г-на Гаведа. Название первого журнала было «Социальный и Политический ежемесячный журнал — Европейский Моральный Суд», второго — «Германия — Тысячелетний враг Польши». Оба заявления на регистрацию были отклонены польскими судами на том основании, что названия журналов должны соответствовать их содержанию, согласно Закону о печати 1984 года и приказу министра юстиции о регистрации периодических изданий. В отношении названия первого журнала польские суды придерживались того мнения, что предлагаемое название намекало на то, что европейские организации финансировали либо издавали журнал, что не соответствовало действительности и вводило в заблуждение. Что же касается второго названия, суды считали, что название противоречило действительности и было чрезмерно сконцентрированным на негативных аспектах польско-германских отношений, давая, таким образом, несбалансированную картину фактов.

В постановлении «Гавед против Польши» от 14 марта 2002 года, Европейский Суд по правам человека пришел к выводу о том, что оба отказа в регистрации названий журналов нарушили свободу выражения заявителя, гарантированную Европейской Конвенцией по защите прав человека и основных свобод 1950 года. Европейский Суд не счел, что обязанность зарегистрировать название газеты либо журнала как таковой является нарушением статьи 10 Европейской Конвенции. Однако, поскольку отказ в регистрации привел к вмешательству в свободу выражения заявителя, он должен соответствовать части второй статьи 10 Европейской Конвенции, которая допускает вмешательство в свободу выражения, в первую очередь, в случаях, «предписанных законом». Ссылаясь на статью 10 Закона о печати и статью 5 постановления о регистрации периодических изданий, Европейский Суд высказал мнение, что применяемые акты не сформулированы с достаточной точностью, поскольку в них используемые термины допускают неоднозначное толкование и недостаточно ясны, как можно было бы ожидать от положений закона такого характера. Согласно Европейскому Суду, положения закона предполагают, что в регистрации может быть отказано в случае, если заявление на регистрацию не соответствует формальным требованиям, определенным статьей 20 Закона о печати. Отказ разрешить регистрацию из-за якобы вводящих в заблуждение названий должен считаться «несоответствующим с точки зрения свободы печати».

Европейский Суд также отметил, что в данном деле внутренние суды наложили на «печатные средства массовой информации» разновидность предварительных ограничений таким способом, который влечет запрет на издание целых периодических изданий на основании несоответствия их заголовков законным требованиям.

Подобное вмешательство, по меньшей мере, требует законодательной нормы, в силу которого суды управомочены вводить такие ограничения. Согласно Европейскому Суду, толкование, данное польскими судами статье 5 постановления, представляет собой новый критерий, не предусмотренный текстом, который определяет случаи, когда в регистрации названий может быть отказано. Как следствие, Европейский Суд придерживается мнения, что характер вмешательства в осуществление заявителем свободы выражения не был «предписан законом» в значении части второй статьи 10 Европейской Конвенции. Исходя из этого, Суд единогласно пришел к заключению о нарушении статьи 10 Европейской Конвенции.

* * *

В судебном постановлении «Коломбани («Монд») против Франции» от 25 июня 2002 г. Европейский Суд по правам человека установил, что Франция нарушила право на свободу слова. Дело касается осуждения директора-издателя и журналиста газеты «Монд». В 1997 г. Апелляционный суд Парижа признал их обоих виновными в диффамации короля Марокко Хасана II.

В номере газеты «Монд» за 3 ноября 1995 г. была опубликована статья о конфиденциальной версии отчета о производстве наркотиков и о наркотрафике в Марокко, составленного организацией «Геополитическое наблюдение за наркотиками» (Geopolitical Drugs Observatory) по поручению Комиссии Европейских Сообществ. В статье с подзаголовком «Конфиденциальный отчет подвергает сомнению окружение короля Хасана II» ставится под вопрос решимость марокканских властей, и в первую очередь — короля, вести борьбу с ростом наркотрафика на территории Марокко. По требованию короля Марокко против газеты «Монд» было возбуждено уголовное дело. Г-н Коломбани, директор-издатель, и г-н Инсьян, журналист, написавший статью, были признаны Апелляционным судом Парижа виновными в оскорблении главы иностранного государства в силу статьи 36 Закона от 29 июля 1881 г. По мнению Суда, журналист не провел проверки обвинений, а статья носила злонамеренный характер.

Европейский суд, однако, не согласился с этими выводами и подчеркнул прежде всего то, что при участии в общественной дискуссии по вопросам, вызывающим обоснованное беспокойство, пресса должна — в принципе — иметь возможность полагаться на официальные отчеты, не проводя своего собственного расследования содержащихся в них сведений. Страсбургский Суд сослался также на другой случай из французского прецедентного права, в котором практически признавалось, что нарушение по статье 36 Закона от 29 июля 1881 г. идет вразрез со свободой слова, гарантированной статьей 10 Европейской Конвенции. В самой французской судебной практике за последнее время стало общим местом, что это положение и ее применение не являются необходимыми в демократическом обществе, в частности, по той причине, что главы государств или обычные граждане, которые стали мишенью оскорбительных высказываний или чьей чести либо репутации был нанесен урон, обладают адекватным уголовно-правовым средством судебной защиты, каковым является обращение к судебному преследованию за диффамацию. Особый статус глав государств, умаляющий достоинство общего права, невозможно примирить с современной практикой и политическими концепциями. С точки зрения Суда, такая привилегия выходит за рамки того, что необходимо в демократическом обществе. Поэтому Суд установил, что вследствие особого характера защиты, предоставляемого соответствующим положением Закона о свободе печати 1881 г., признание оскорбления глав иностранных государств преступлением может посягать на свободу слова при отсутствии «настоятельной общественной необходимости». По этим основаниям Суд единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

* * *

В двух постановлениях Европейский Суд по правам человека установил новые факты нарушения права на свободу слова в Турции.

Дело «Эсбера Ягмурдерели против Турции» возбуждено по жалобе на судебное решение, по которому заявитель был приговорен к десятимесячному тюремному заключению. В 1991 г. заявитель — юрист, писатель и доктор философии — выступил на митинге с речью, в которой назвал Курдистан частью Национальной территории, а осуществленные Курдской рабочей партией террористические акты — «борьбой за демократию и свободу». В 1994 г. он был осужден Судом национальной безопасности за нарушение антитеррористического законодательства: содержание его речи было признано сепаратистской пропагандой, нацеленной на подрыв территориальной целостности государства и единства нации.

Дело «Сехер Каратас против Турции» касается осуждения заявительницы, бывшей издателем и редактором выходящего раз в две недели журнала Gencligin Sesi («Голос молодежи»). После опубликования статьи, призывающей молодежь к объединению с рабочим классом и критикующей существующую политическую систему как ведущую к нестабильности и кризису, г-жа Каратас была обвинена, в соответствии со статьей 312 Уголовного кодекса Турции, в разжигании в обществе ненависти и вражды. Суд национальной безопасности признал ее виновной в этом преступлении и наказал ее наложением штрафа и тюремным заключением сроком на один год и восемь месяцев, причем тюремное заключение было заменено денежным штрафом.

В обоих делах Европейский суд признал крайнюю нестабильность ситуации с обеспечением безопасности в юго-восточной Турции и учел имеющееся у властей право бороться против терроризма и бдительно пресекать действия, которые могут вызвать рост насилия. Поэтому Суд постановил, что вмешательство в вопросы свободы слова заявителей преследовало правомерные цели защиты национальной безопасности и территориальной целостности, а также предотвращения беспорядков и преступлений.

Однако в обоих случаях Суд решил, что комментарии заявителей были сделаны в форме политического выступления, и подчеркнул, что Европейская Конвенция в очень редких случаях разрешает ограничивать свободу слова в сфере политических выступлений или по вопросам, представляющим всеобщий интерес. Суд также отметил, что турецкие власти не привели каких-либо конкретных отрывков из выступлений заявителей, в которых содержалось бы оправдание террористических актов, разжигание ненависти между гражданами либо призывы к насилию и кровавой мести. Соответственно, Суд в обоих случаях пришел к заключению, что принятые против заявителей меры нельзя признать необходимыми в демократическом обществе, и постановил, что имело место нарушение статьи 10. Суд установил также нарушение п. 1 статьи 6, так как оба заявителя, как гражданские лица, не смогли воспользоваться правом на справедливое судебное разбирательство по той причине, что в числе судей Суда национальной безопасности в разбирательстве дел принимал участие военный судья.

* * *

После того, как Европейский Суд по правам человека установил несколько случаев нарушения свободы слова в Турции, турецкое правительство, по всей видимости, наконец, осознало недопустимость дальнейшего применения некоторых ограничений и наказаний с точки зрения статьи 10 Конвенции. Вскоре после того, как 14 мая 2002 г. было утверждено мировое соглашение в деле «Алтан против Турции», Суд вновь обратил свое внимание на соглашения, достигнутые сторонами в трех разных делах против Турции.

В каждом из этих дел, турецкое правительство дало обещание принять меры, которые позволят гарантировать право на свободу слова и информации; в числе этих мер — обещание выплатить заявителям компенсацию за понесенный ими ущерб. В зале Суда турецкое правительство сделало следующее заявление: «Вынесенные Судом постановления против Турции в делах, относящихся к судебному преследованию по статье 312 Уголовного кодекса и по статье 8 п. 1 Закона о предотвращении терроризма, явственно показывают, что турецкое законодательство и судебная практика должны быть в срочном порядке приведены в соответствие с требованиями статьи 10 Конвенции. Осознание этого нашло свое отражение и во вмешательстве, лежащем в основе данного дела. С этой целью Правительство берет на себя ответственность осуществить все необходимые меры по реформированию внутреннего законодательства и судебной практики в данной области, намеченные в Национальной программе от 24 марта 2001 г. Правительство опирается также на индивидуальные меры, изложенные во Временной резолюции, принятой Комитетом министров Совета Европы 23 июля 2001 г. (ResDH (2001) 106), которые оно будет применять к делам, обстоятельства которых аналогичных ныне разбираемому». Хотя данное заявление было сделано в деле Ёзлер, по сути, оно полностью идентично содержанию заявлений турецкого правительства и по другим делам.

Несколько лет назад все заявители были признаны виновными в распространении пропаганды против неделимости государства (Закон о предотвращении терроризма) либо в разжигании ненависти и вражды по расовой принадлежности или признаку отношения граждан к религии (статья 312 Уголовного кодекса). Али Эрол (журналист), Шюрек (юрист и издатель) и Ёзлер (активист правозащитного движения) выступали в газетах и публичных речах с критикой политики турецких властей по курдскому вопросу. Каждый из них обратился в Суд с жалобой против Турции, заявляя, в том числе, о нарушении статьи 10 Конвенции.

Ссылаясь на данные турецким правительством обязательства в каждом из этих дел и признавая, что мировые соглашения основываются на уважении прав человека, как они определены в Европейской Конвенции, Суд исключил эти дела из своего списка.

Еще одно мировое соглашение было достигнуто 18 июля 2002 г. в деле ««Фрайхайтлихе ландесгруппе Бургенланд» против Австрии». В этом деле заявитель (периодическое издание) был осужден за оскорбительную карикатуру в силу статьи 115 Уголовного кодекса Австрии. Чтобы достичь мирового соглашения в Суде, австрийское правительство дало обещание выплатить заявителю денежную сумму в качестве компенсации за любые возможные требования, связанные с настоящей жалобой, включая возмещение судебных расходов и издержек, понесенных тем как в национальных судах, так и в органах Конвенции. Заявитель отказывается от любых дальнейших требований к Австрии, имеющих отношение к настоящей жалобе. Ссылаясь на достигнутое сторонами соглашение и будучи удовлетворенным тем, что оно основывается на уважении прав человека, как они определены в Европейской Конвенции, Суд исключил это дело из своего списка.

* * *

В двух постановлениях Европейский Суд по правам человека пришел к заключению, что в Турции имело место нарушение свободы слова.

В постановлении по делу Ялчын Кючюк против Турции Суд заключил, что конфискация тиража книги и вынесенный в отношения заявителя приговор — тюремное заключение сроком на один год и штраф в размере 100 миллионов турецких лиц — представляют собой незаконное вмешательство властей в осуществление им своего права на свободу слова.

Кючюк был осужден за пропаганду сепаратизма, так как в опубликованной им книге было помещено интервью с Абдуллой Оджаланом — лидером Рабочей Партии Курдистана. В книге рассказывалось о курдском сепаратистском движении и о программе Курдской культурной автономии. В своем постановлении от 5 декабря 2002 г. Европейский Суд по правам человека признал, что власти должны быть бдительными в отношении действий, способных подлить масло в огонь эскалации насилия на юго-востоке Турции. В то же время, Суд постановил, что указанная книга не представляет собой подстрекательство к насилию, вооруженному сопротивлению или восстанию. Суд также решил, что, конфисковав тираж книги и осудив ее автора, турецкие судебные власти не оказали достаточного уважения к праву общественности получать альтернативную информацию и оценивать ситуацию в юго-восточной Турции. Принимая во внимание характер и суровость наложенных на заявителя наказаний, вмешательство в его право на свободу слова было признано нарушением статьи 10 Европейской конвенции по правам человека.

В деле Дицле от имени Демократической партии против Турции Суду предстояло вынести решение по вопросу предполагаемого нарушения статьи 9 (свобода мысли, совести и религии), статьи 10 (свобода выражения мнения) и статьи 11 (свобода собраний и объединений) Европейской конвенции. Заявитель утверждал, что распоряжение Конституционного суда Турции о роспуске Демократической партии на том основании, что ее деятельность подрывает территориальную целостность государства и единство нации, нарушает сразу несколько статей Конвенции. В своем постановлении от 10 декабря 2002 г. Европейский Суд по правам человека указал, что в письменных заявлениях и речах руководителей Демократической партии, послуживших причиной для роспуска партии, и в самом деле содержится слишком резкая критика государственной политики в отношении граждан курдского происхождения. Однако Суд не счел, что эти заявления и речи противоречат фундаментальным принципам; более того, Конституционный суд не установил в соответствии с необходимыми нормами, что Демократическая партия стремилась подорвать демократию в Турции.

Хотя в одном заявлении, сделанном в Ираке бывшим президентом Демократической партии, и содержалось одобрение использования насилия в качестве политического инструмента, Суд высказал мнение, что единичная речь бывшего руководителя партии, к тому же произнесенная в другой стране, не на турецком языке и к аудитории, не имеющей прямого отношения к данной проблеме, не может служить достаточным основанием для роспуска политической партии. Вследствие этого, Суд посчитал, что роспуск Демократической партии не может быть расценен как «необходимый в демократическом обществе», а потому является нарушением статьи 11. Суд счел нецелесообразным рассматривать дело с точки зрения статьей 9 и 10, так как жалобы по этим статьям касались тех же вопросов, которые были рассмотрены в отношении статьи 11.

* * *

В деле «Пекк против Соединенного Королевства» заявитель подал жалобу на предоставление средствам массовой информации видеоматериалов, отснятых системой наружного наблюдения, что повлекло за собой опубликование изображений заявителя и их широкий показ по телевидению. Орган местной власти, в ведении которого находится система наружного видеонаблюдения — Совет города Брентвуда — предоставил средствам массовой информации указанные видеоматериалы с целью продемонстрировать общественности эффективность системы в деле выявления и профилактики правонарушений. В частности, фрагменты отснятых материалов были включены в программу новостей канала Anglia Television и в программу Би-би-си под названием «Борьба с преступностью». Комиссия по независимому телевидению (ITC) и Комиссия по стандартам вещания (BSC) сочли использованные при этом методы маскирования изображений заявителя недостаточными, поскольку его соседи, коллеги, друзья и члены семьи, посмотревшие эти передачи, узнали заявителя. Судебные власти Соединенного Королевства, с другой стороны, не обнаружили в факте обнародования материалов, записанных с помощью системы наружного наблюдения, нарушения права заявителя на уважение его частной жизни согласно статье 8 Европейской Конвенции.

Тем не менее, Европейский Суд по правам человека пришел к заключению, что выдача видеоматериалов средствам массовой информации привела к нарушению статьи 8 Конвенции. Суд подчеркнул, что хотя заявитель и находился в общественном месте — на улице, в его намерения вовсе не входило участвовать в каком бы то ни было публичном событии; не был заявитель и общественным деятелем. Изображения заявителя были показаны в средствах массовой информации, в том числе аудиовизуальных, которые, по всеобщему признанию, «часто обладают значительно более непосредственным и мощным воздействием, чем печать». Вследствие этого Суд посчитал, что непредвиденное обнародование соответствующих видеоматериалов Советом, в ведении которого находится система наружного наблюдения, представляет собой серьезное вмешательство в право заявителя на уважение его частной жизни. Кроме того, Суд пришел к заключению, что обнародование указанных материалов не было «необходимым в демократическом обществе». Хотя Суд и отдает себе отчет в том, что система наружного видеонаблюдения играет важную роль в выявлении и профилактике правонарушений, а информирование населения о системе видеонаблюдения и ее преимуществах в немалой мере способствует повышению эффективности ее работы, у Совета имелись и другие возможности для достижения этих целей. К примеру, Совет мог заручиться предварительным согласием заявителя на распространение его изображения; Совет мог самостоятельно принять меры, не допускающие возможность изображенных лиц, прежде чем передавать материалы средствам массовой информации. Кроме того, он мог проявить должную степень осторожности и потребовать от средств массовой информации, которым были переданы видеоматериалы, обеспечить недопущение идентификации при передаче изображений. Суд отметил, что Совет не воспользовался ни первой, ни второй из указанных возможностей, а предпринятые им шаги в отношении третьей возможности были явно недостаточными. Суд высказал мнение, что Совет должен был потребовать от средств массовой информации письменных обязательств обеспечить принятие надлежащих мер по недопущению идентификации личности заявителя, ибо такого рода требование послужило бы для них ясным указанием на необходимость сохранения конфиденциальности сведений о нем. По существу, обнародование видеоматериалов представляло собой несоразмерное и потому необоснованное вмешательство в частную жизнь заявителя и являлось нарушением статьи 8 Конвенции.

Что касается жалобы заявителя на то, что в его распоряжении не было эффективного средства защитить свое право на неприкосновенность частной жизни в рамках правовой системы Соединенного Королевства, интересно заметить, что Европейский Суд выразил мнение, что полномочия Комиссии по стандартам вещания и Комиссии по независимому телевидению недостаточны для того, чтобы обращение в эти органы могло считаться эффективным средством правовой защиты, поскольку они не вправе выносить решений о присуждении денежной компенсации лицам, пострадавшим в результате нарушения соответствующих положений законодательства о вещании. Не принял Суд и выдвинутого государственными органами довода, что признание необходимости обеспечения средств правовой защиты нанесет ущерб важным правам прессы, гарантированным статьей 10 Конвенции. Он заявил, что средства массовой информации могли добиться своих целей путем надлежащего маскирования личности заявителя.

Таким образом, имело место также нарушение статьи 13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты в органах государственной власти).

* * *

Своим постановлением от 6 мая 2003 г. Большая Палата Европейского Суда по правам человека отменила постановление Второй секции Суда по делу Перна против Италии от 25 июля 2001 г.

В 2001 г. Страсбургский суд постановил, что осуждение итальянского журналиста Джанкарло Перна нарушает статью 10 Европейской Конвенции. Теперь же Большая Палата пришла к заключению, что осуждение журналиста за диффамацию соответствует Европейской Конвенции по правам человека.

Дело касается статьи, опубликованной в газете «Джорнале», в которой Перна резко критиковал «коммунистический радикализм» представителя судебной власти г-на Казелли, бывшего в то время прокурором города Палермо.

По существу, в указанной статье поднималось два разных вопроса.

Во-первых, Перна подверг сомнению независимость и беспристрастность прокурора из-за его членства в коммунистической партии. Во-вторых, Казелли обвинялся в использовании определенной стратегии для получения контроля над прокуратурой ряда городов и в манипулировании показаниями осведомителя из среды уголовников, направленными против г-на Андреотти (бывшего премьер-министра Италии).

На основании поданной Казелли жалобы, Перна был осужден за диффамацию по статьям 595 и 61 п. 10 Уголовного кодекса Италии и по статье 13 итальянского Закона о печати. На всем протяжении разбирательства дела о диффамации в итальянских судах журналисту отказывалось в возможности представить свои доказательства, о чем он неоднократно ходатайствовал.

В 1999 г. Перна заявил, что по отношению к нему были нарушены статьи 6 и 10 Европейской Конвенции.

Отказ итальянских судов разрешить журналисту доказать истинность своих утверждений не был признан Страсбургским судом нарушением п. 1 и 3 (d) статьи 6 Конвенции, которые гарантируют каждому, при предъявлении ему уголовного обвинения, право допрашивать свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены. Согласно постановлению Суда от 25 июля 2001 г., нет никаких оснований полагать, что доказательства, о которых идет речь, могли бы дать судебному разбирательству какую-либо новую информацию. Большая Палата подтвердила теперь это постановление, подчеркнув, что не было установлено, что ходатайство Перна о разрешении ему представить свои свидетельства могло оказаться полезным для доказывания действительности приписываемого Казелли поведения.

В отношении статьи 10 Конвенции, Вторая секция Европейского Суда в своем постановлении от 25 июля 2001 г. отметила, что направленная на Казелли критика основывалась на фактах, которые не оспаривались, а именно на «политическом радикализме» Казелли как члена коммунистической партии. Суд согласился, что выбранные Перна выражения и использованная им метафора «клятва на верность коммунистической партии» были уничижительными, но также особо выделил тот момент, что журналистская свобода включает в себя возможность прибегать к преувеличению или даже провокации. По мнению Суда, осуждение Перна явилось нарушением статьи 10 Конвенции, поскольку наказание журналиста за такого рода критику представителя судебной власти не является необходимым в демократическом обществе. Тем не менее, в отношении спекулятивных утверждений о якобы имевшей место стратегии получения контроля над прокуратурой ряда городов и, в особенности, об использовании информатора по фамилии Бушетта для обвинения г-на Андреотти, Суд пришел к заключению, что осуждение Перна не было произведено в нарушение статьи 10 Конвенции.

Большая Палата в своем постановлении от 6 мая 2003 г. пришла к общему заключению, что осуждение Перна вовсе не является нарушением статьи 10. Суд сосредоточил свое внимание на общем содержании статьи и на самой ее сущности, из чего явственно следовало, что Казелли сознательно допустил злоупотребление полномочиями, особенно в связи с обвинением г-на Андреотти в пособничестве якобы осуществляемой коммунистической партией Италии стратегии получения контроля над итальянской прокуратурой. Суд посчитал, что Перна никогда и не пытался доказать, что приписываемые Казелли действия действительно имели место, и, напротив, он заявлял в свою защиту, что высказанные им критические утверждения вовсе и не нуждаются в доказательстве. Согласно выводам Большой Палаты, вмешательство в осуществление г-ном Перна свободы выражения может поэтому считаться необходимым в демократическом обществе в целях защиты репутации других лиц в смысле п. 2 статьи 10 Конвенции.

* * *

Два журналиста датской государственной телерадиовещательной компании Danmarks Radio обратились в Страсбургский суд с жалобой на осуждение их по обвинению в диффамации старшего полицейского офицера. Журналисты, Педерсен и Бадсгард, подготовили к эфиру две передачи о процессе по делу об убийстве, в которых они подвергли критике действия полиции при проведении расследования. В конце одной из передач зрителям предлагался такой вопрос: «А не был ли старший полицейский офицер именно тем лицом, которое решило не приобщать отчет к материалам дела и утаило показания свидетеля от защиты, судей и присяжных?» Оба журналиста были признаны виновными в диффамации и осуждены. Они были приговорены к 20-дневным штрафам по 400 датских крон (53 евро); кроме того, их обязали выплатить 100 000 датских крон (13 400 евро) в качестве компенсации.

Европейский Суд по правам человека после рассмотрения пришел к заключению, что осуждение журналистов не нарушило ни статью 6, ни статью 10 Европейской Конвенции. В своем постановлении по делу «Педерсен и Бадсгард против Дании» от 19 июня 2003 г. Суд, в числе прочего, подчеркнул, что «государственные обвинители и высшие полицейские чиновники являются государственными служащими, задача которых состоит в способствовании надлежащему отправлению правосудия. В этом отношении они являются частью судебного аппарата в широком смысле этого понятия. В интересах общества, чтобы они, как и судебные должностные лица, пользовались общественным доверием. Таким образом, может сложиться ситуация, когда государство обязано защитить их от необоснованных обвинений».

Суд пришел к мнению, что телевизионная передача оставила у зрителей впечатление, что названный старший полицейский офицер принимал участие в утаивании отчета в деле об убийстве, и, таким образом, совершил тяжкое уголовное преступление. Суд согласился с тем, что журналисты обнародуют информацию по вопросам, представляющим общественный интерес, при условии, однако, «что они действуют добросовестно и на основе проверенных фактов, и предоставляют «достоверную и точную» информацию в соответствии с журналистской этикой». Суд высказал мнение, что, учитывая характер и тяжесть обвинения, представляется сомнительным, что проведенное заявителями расследование было адекватным или достаточным для того, чтобы служить основанием для их заключительного заявления, будто старший полицейский офицер умышленно утаил важный факт в деле об убийстве. Суд принял в рассмотрение и то соображение, что передача была показана в наилучшее эфирное время государственной телевизионной станцией, приверженной идеям объективности и плюрализма, и что, следовательно, ее увидело значительное число зрителей. Суд еще раз подчеркнул, что аудиовизуальные средства массовой информации часто обладают значительно более непосредственным и мощным воздействием, чем печать. Суд пришел к выводу, что вмешательство в свободу выражения заявителей не нарушило статьи 10 Конвенции, поскольку их осуждение было необходимым для защиты репутации или прав других лиц. Трое из семи судей Суда высказали особое мнение, подчеркнув исключительно важную роль прессы как «сторожевого пса» общественности в деле распространения информации по вопросам, представляющим большой общественный интерес.

* * *

Четверо бельгийских журналистов обратились в Европейский Суд по правам человека, утверждая, в числе прочего, что произведенные судебными органами обыски и выемки документов в офисах их газет, их домах и главном офисе франкоязычной общественной вещательной организации RTBF, представляют собой нарушение их свободы выражать свое мнение согласно статье 10 и нарушение их права на уважение частной жизни согласно статье 8 Европейской Конвенции по правам человека.

Обыски были произведены в 1995 г. в связи с уголовным преследованием работников полиции и членов судейского корпуса за нарушение профессиональной тайны, приведшее к утечке информации по ряду чрезвычайно значимым уголовным делам (убийство лидера социалистической партии; расследование коррупционной деятельности в промышленных, финансовых и политических кругах).

Поданная журналистами жалоба на обыски и выемки документов, произведенные на их рабочих местах и в местах их проживания, была признана Кассационным судом неприемлемой, и журналисты были уведомлены, что по их жалобе не будет предприниматься никаких дальнейших действий.

Европейский Суд в своем постановлении от 15 июля 2003 г. «Эрнст и другие против Бельгии» пришел к заключению, что обыски и выемки документов явились нарушением защиты журналистских источников, гарантированной правом на свободу информации и правом на уважение частной жизни. Суд согласился с тем, что осуществленные бельгийскими судебными органами вмешательства были предусмотрены законом и имели целью предотвратить разглашение информации, полученной конфиденциально, и обеспечить авторитет и беспристрастность правосудия. Суд посчитал, что обыски и выемки документов, направленные на сбор информации, которая позволила бы установить личность полицейских или членов судейского корпуса, допускавших утечку конфиденциальной информации, подпадают под сферу защиты журналистских источников, — вопрос, который очень тщательно и детально разрабатывался Судом (см., напр., постановление ЕСПЧ от 27 марта 1996 г. по делу «Гудвин против Соединенного Королевства» и постановление ЕСПЧ от 25 февраля 2003 по делу «Ромен и Шмит против Люксембурга»). Суд указал на широкомасштабный характер произведенных обысков, хотя ни на одном из этапов расследования не возникало указаний на то, что у заявителей имелись написанные статьи, в которых содержались бы секретные сведения по рассматриваемым уголовным делам. Суд также задался вопросом, а не было ли у следственных органов других способов для установления лиц, ответственных за разглашение секретной информации, и, в частности, принял во внимание тот факт, что занимавшиеся произведением обысков полицейские обладали чрезвычайно широкими следственными полномочиями. Суд постановил, что бельгийские власти не показали, что столь широкомасштабные обыски и выемки документов были в достаточной степени соразмерны преследуемым правомерным целям, и, таким образом, пришел к заключению, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции. По аналогичным причинам Суд принял также решение об имевшем место нарушении права на уважение частной жизни, защищенное статьей 8 Конвенции.

* * *

В 1996 г. адвокат Анне Никула, проживающая в Хельсинки, подала в Европейский суд по правам человека жалобу против Финляндии. В ней она утверждала, что осуждение ее по обвинению в диффамации за критические высказывания в адрес прокурора, которые она сделала в качестве представителя защиты в суде, является нарушением ее права на свободу слова. В меморандуме, который заявительница прочла перед судом, прокурор г-н Т. подвергался критике за «манипулирование ходом судебного разбирательства и незаконное предъявление доказательств». Вслед за этим г-н Т. выдвинул против г-жи Никула частное обвинение, и в 1994 г. она была осуждена за публичную диффамацию, совершенную без злого умысла. Верховный суд утвердил осуждение в уголовном порядке в 1996 г., однако уменьшил меру наказания, ограничив ее выплатой судебных расходов и издержек.

В своем решении от 21 марта 2002 г., Европейский суд по правам человека еще раз подчеркнул, что особый статус адвокатов ставит их в самый центр отправления правосудия в качестве посредников между общественностью и судами. Принимая во внимание ключевую роль адвокатов в этой области, логично ожидать, что они будут оправдывать общественное доверие при отправлении правосудия. В то же время, Суд указал также на возможность того, что вмешательство в осуществление адвокатом свободы слова в ходе судебных слушаний может поставить вопрос относительно права его клиента-обвиняемого на справедливое судебное разбирательство в соответствии со статьей 6 Конвенции. По мнению Суда, принцип «равенства правовых средств, имеющихся на вооружении у сторон судебного разбирательства» и, в более общем виде, принцип справедливого судебного разбирательства, призваны способствовать ведению свободных и даже яростных прений сторон, хотя они и не должны выливаться в неограниченную свободу слова для представителей защиты.

При оценке законности осуждения заявительницы, Суд — сославшись на доклад правозащитной организации «Интерайтс» Amicus Curiae — еще раз указал на различие между ролью прокурора как оппонента обвиняемого и ролью судьи. Следует обеспечить более высокий уровень защиты заявлениям, в которых обвиняемый критикует прокурора, в отличие от устных нападок на судью или суд в целом. Суд также отметил, что утверждения заявительницы были ограничены залом суда, в противоположность критике судьи или прокурора в средствах массовой информации. Более существенно, по мнению Суда, то обстоятельство, что возможность пересмотра критических замечаний адвоката в адрес прокурора после события трудно согласовать с долгом адвокатов защиты рьяно отстаивать интересы своих клиентов. На оценку доводов защиты не должен оказывать влияние страх уголовного наказания и выплаты компенсации за понесенный ущерб или судебных издержек. Суд полагает, что ограничение — даже путем мягкого уголовного наказания — свободы слова адвоката может быть допущено как необходимое в демократическом обществе только в исключительных случаях. С точки зрения Суда, в деле Никула не было никаких оснований прибегать к такой крайней мере. Таким образом, ограничение свободы слова г-жи Никула не отвечало никакой настоятельной общественной потребности. Суд постановил пятью голосами против двух, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

* * *

Начиная с 1998 г., Европейский суд по правам человека более чем в 15 случаях выносил решение о нарушении свободы слова в Турции. Все эти дела были связаны с уголовным преследованием журналистов, редакторов, издателей, писателей, адвокатов, политиков и активистов правозащитного движения за нарушение статей 159 или 312 Уголовного кодекса, либо статей 6-8 Закона о предотвращении терроризма, № 3712. Во всех этих случаях, заявители были осуждены в Турции за разжигание ненависти и вражды, основанных на признаках расовых или религиозных различий, либо за подрыв территориальной целостности и единства нации. Страсбургский Суд, однако, считает, что вынесенные обвинительные приговоры нарушают статью 10 Европейской Конвенции, поскольку в них отсутствует должное признание важности свободы критических и политических выступлений в демократическом обществе. В ряде случаев, Комитет министров требовал от турецких властей привести внутреннее законодательство и судебную практику в соответствие с прецедентным правом Европейского суда по правам человека.

В решении от 14 мая 2002 г., Суд принял постановление о мировом соглашении между турецким заявителем и турецким правительством по делу, в котором на карту была поставлена свобода слова. Ахмет Хюсрев Алтан, писатель и журналист турецкой ежедневной газеты Milliyet, был приговорен в 1995 году судом по делам государственной безопасности к условному тюремному заключению сроком на один год и восемь месяцев и к штрафу в размере 500 000 турецких лир за разжигание ненависти и вражды на основе расовой или религиозной принадлежности. Основываясь на статье 10, он жаловался в Страсбурге на нарушение своего права на свободу слова. Турецкие власти признали, что в целях обеспечения свободы слова в соответствии со статьей 10 Конвенции им следует предпринять определенные шаги на национальном уровне. Обратившись к Суду, турецкое правительство сделало следующее заявление: «Вынесенные Судом постановления против Турции в делах, относящихся к судебному преследованию по статье 312 Уголовного кодекса или по положениям Закона о предотвращении терроризма, ясно показывают, что турецкое законодательство и судебная практика должны быть в срочном порядке приведены в соответствие с требованиями статьи 10 Конвенции. Осознание этого нашло свое отражение и в ограничениях, лежащих в основе данного дела. С этой целью Правительство берет на себя ответственность осуществить все необходимые меры по реформированию внутреннего законодательства и судебной практики в данной области, намеченные в Национальной программе от 24 марта 2001 г.».

Ссылаясь на это обязательство, Суд принял решение прекратить разбирательство по данному делу после достижения мирового соглашения, согласно которому заявителю будет выплачено 4 573,47 евро в качестве компенсации за материальный ущерб, а также за понесенные расходы и издержки.

* * *

Европейский суд по правам человека вынес 7 мая 2002 г. решение по делу, в котором главным вопросом разбирательства была диффамация в отношении известного спортсмена. В сентябре 1995 г. в журнале "Spiked" была опубликована статья журналиста Джона Мак-Викара, из которой следовало, что легкоатлет Линфорд Кристи принимает запрещенные лекарственные препараты. Г-н Кристи потребовал возбудить в Высоком суде уголовное дело против Мак-Викара по обвинении в диффамации. На протяжении большей части судебного разбирательства, Мак-Викар самостоятельно представлял свои интересы в суде, так как он не мог позволить себе нанять адвоката, а также из-за отсутствия юридической помощи в судебных процессах по обвинениям в диффамации. Он основывал свою защиту на том, что сделанные им в статье утверждения являются правильными по существу и по изложению фактов. Однако судья, принимавший участие в рассмотрении дела, отказался выслушать показания двух свидетелей, которых просил вызвать Мак-Викар. Судья посчитал, что предоставление обоим свидетелям возможности дать свои показания было бы несправедливым по отношению к г-ну Кристи, так как у него, по всей видимости, не было времени вызвать свидетелей со своей стороны и, более того, подробности того, как он якобы принимал запрещенные препараты, стали бы известны ему только после выступления в суде свидетелей со стороны Мак-Викара. В 1998 г. суд присяжных вынес решение о том, что в статье содержались диффамационные утверждения, и что Мак-Викар не доказал правильность статьи по существу. Суд распорядился, чтобы Мак-Викар оплатил судебные издержки и запретил ему повторять указанные заявления.

Мак-Викар подал в Европейский суд жалобу, в которой утверждал, что отсутствие у ответчика в делах по обвинению в диффамации возможности обращаться за юридической помощью является нарушением статей 6 п. 1 (справедливое судебное разбирательство) и 10 (свобода выражения мнения) Европейской Конвенции о защите прав человека. Он также заявлял, что недопущение свидетельских показаний на суде, бремя доказывания при защите путем предъявления оправдывающих обстоятельств, а также приказ об оплате судебных издержек и запрет на дальнейшие публикации еще более нарушают статью 10 Конвенции.

Европейский суд высказал ту точку зрения, что Мак-Викару ничто не препятствовало представить свои возражения в деле по обвинению в диффамации в Высоком суде, а судебное разбирательство нельзя считать несправедливым только по той причине, что у заявителя отсутствовало право на получение юридической помощи. Суд отметил, что заявитель является высокообразованным и опытным журналистом, который вполне был в состоянии представить Суду убедительные аргументы. Следовательно, нарушения статьи 6 или статьи 10 Конвенции не было.

Что касается недопущения свидетельских показаний, решения оплатить судебные издержки по процессу о диффамации и судебного запрета на дальнейшие публикации, то Суд также пришел к заключению, что не имело место нарушение статьи 10. Суд посчитал возможные последствия сделанных в статье обвинений очень серьезными для человека, который достиг славы и успеха благодаря своим спортивным достижениям. Суд также подчеркнул, что в самой статье не приведено никаких заслуживающих доверия доводов в поддержку обвинений в приеме допинговых средств. По этим причинам, Суд также единогласно постановил, что нарушение статьи 10 Конвенции не имело место.

* * *

Европейский суд по правам человека 13 февраля 2003 года обязал власти Турции выплатить 5,5 тыс. евро восьми турецким журналистам, которым запретили распространять их газеты в районе, где действовало чрезвычайное положение. Суд признал обоснованной жалобу заявителей на ущемление их права на свободу выражения, предусмотренную статьей 10 Европейской конвенции по правам человека.

Заявители, проживающие в районе Диярбакыр, издавали до октября 1998 года газету «Ulkede Gundem», затем газету «Ozgur Bakas», а с апреля 2000 года — газету «Binde Yeni Gundemа». Журналисты утверждали, что осенью 1997 года силы безопасности препятствовали распространению газеты «Ulkede Gundem» в этом районе, поскольку там действовало чрезвычайное положение. Обращения в прокуратуру ни к чему не привели, и выпуск газеты был приостановлен. В декабре 1997 года губернатор Диярбакыра запретил ввозить и распространять «Ulkede Gundem». Затем было запрещено распространение и других газет, которые начали выпускать заявители. В официальном извещении говорилось, что губернатор запретил ввоз и распространение в районе 17 периодических изданий, включая «Ulkede Gundem», «Ozgur Bakas» и «Binde Yeni Gundem».

В своем решении Европейский суд учел, что, по турецким законам губернатор имел право запретить в районе, где действовало чрезвычайное положение, распространение газеты, которая «может серьезно нарушить общественный порядок в регионе, вызвать смуту среди местного населения или препятствовать силам безопасности исполнять их обязанности, давая искаженное представление о происходящем». Однако соответствие этим положениям материалов газет не проверил ни один суд. Кроме того, в губернаторском решении о запрете не было указано никаких причин, а обжаловать запрет журналисты были не вправе. Суд отмел утверждения турецких властей о том, что у жителей региона было достаточно других источников информации, а заявители имели много возможностей ее распространять. Также Европейский суд счел необоснованным распространение первого по времени запрета (на «Ulkede Gundem») на другие газеты, которые заявители стали издавать после.

* * *

Европейский суд по правам человека признал в феврале 2003 года, что прокуратура Люксембурга нарушила права журналиста Робера Роемана на неприкосновенность источников информации (статья 10 Европейской конвенции по правам человека). Суд также признал нарушенным право на неприкосновенность частной жизни (статья 8 Конвенции) его адвоката Анны-Мари Шмит, в офисе которой в связи с делом Роемана были проведены обыски. Согласно решению Евросуда, журналист и адвокат получат от властей Люксембурга по 4 тыс. евро компенсации, а Роеман также получит более 11,6 тыс. евро за судебные издержки.

В 1998 году газета «Letzebuerger Journal» напечатала статью Роемана «Министр В. осужден за неуплату налогов», в которой рассказывалось о наложенном на министра штрафе в 100 тыс. люксембургских франков. Упомянутый в статье чиновник подал в суд на журналиста, и против него было возбуждено уголовное дело по факту использования информации, полученной незаконным путем в Управлении по регистрации земель и государственной собственности. Следователь настаивал на обязательном выявлении лица, передавшего информацию журналисту. Затем дом и офис Роемана несколько раз обыскали. Роеман подал несколько жалоб на эти действия следователя, но все они были отклонены.

Затем следователь санкционировал обыск в офисе адвоката Роемана Анны-Мари Шмит. При этом у нее изъяли конфиденциальное письмо премьер-министру от директора Управления по регистрации земель и государственной собственности. Шмит обжаловала обыск в суде как нарушение принципа неприкосновенности рабочего места адвоката. Суд первой инстанции и апелляционный суд отвергли эту жалобу.

В 2001 году журналиста обвинили в незаконном использовании конфиденциальной информации. В январе этого года судья объявил Роеману о прекращении дела против него.

Европейский суд по правам человека посчитал, что обыски в доме у журналиста были вмешательством в его профессиональную деятельность. Суд согласился с мнением Роемана, что лиц, нарушивших профессиональную конфиденциальность, следствие должно было выявить другими способами. По мнению суда, следователь наделил необоснованно широкими полномочиями сотрудников, проводивших обыск.

В отношении Анны-Мари Шмит Европейский суд отметил, что поскольку ее офис обыскивали, для того чтобы обнаружить источник информации журналиста, то этот обыск также ущемлял ее права.

* * *

Европейский суд по правам человека осудил 16 июля 2003 года Бельгию за нарушение свободы слова. Причиной такого решения послужили обыски, которые бельгийские полицейские провели 23 июня 1995 года в рабочих кабинетах и домах у 4 журналистов бельгийских газет «Soir» и «Soir illustrе», а также телерадиокомпании франкоязычного сообщества Бельгии RTBF. Как передает швейцарское информационное агентство ATS, обыски проводились в рамках судебных процессов, связанных с нарушением профессиональной тайны сотрудниками правоохранительных органов. Полиция пыталась установить пути утечки информации, приведшей к нежелательным с точки зрения правосудия публикациям в прессе, связанным, в частности, с убийством министра Андрэ Кулса и так называемым «делом Огюста», в котором был замешан генерал бельгийской военной авиации.

7 судей Европейского суда по правам человека единогласно решили, что проведение обысков являлось нарушением Европейской Конвенции по правам человека, гарантирующей право на свободу слова. Решение суда основывается на том, что «никто не доказал, что в опубликованных статьях содержались секретные сведения». Это означает, что реальной целью обысков было установить источники информации журналистов, что является совершенно недопустимым. Европейский суд по правам человека приговорил Бельгию к выплате 2 тыс. евро в качестве компенсации морального ущерба каждому из журналистов, а также 9 тыс. евро для компенсации их расходов.

По 4250 евро получат от властей Бельгии четыре журналиста, которых в 1995 году обыскали с целью «не допустить разглашения конфиденциальной информации». Европейский суд по правам человека признал нарушенным их право на свободу слова и уважение частной жизни.

В середине 90-х годов в Льеже расследовалось дело о нарушении режима секретности вокруг некоторых «щепетильных» уголовных дел. В разглашении конфиденциальных сведений обвинялись сотрудники Государственной правовой службы. Летом 1995 года судья, расследовавший дело, санкционировал обыски Мартина Эрнста, сотрудника «Radio Television de la Communaute Francaise de Belgique»; Алана Гийома и Рене Хакена, журналистов газеты «Le Soir», и Филипа Брёайе из еженедельника «Le Soir Illustre». 23 июня 1995 года отряд полиции провел масштабные обыски и изъятия документов в редакциях газет, офисе телекомпании и домах журналистов.

Они пожаловались в суд на лицо, санкционировавшее обыски. Они заявили, что их не проинформировали о причинах, целях и масштабе обысков; что полиция нарушила их право на неприкосновенность источников информации, частной жизни и жилища. Главный прокурор Брюссельского апелляционного суда – единственный уполномоченный возбудить дело против судьи – отказался сделать это. Журналисты оспорили его решение в суде, однако иск до сих пор не рассмотрен. В 1996 году они пожаловались в Европейский суд по правам человека.

Страсбургский суд признал право бельгийского суда проводить обыски и конфискации, если их цель — предотвращение обнародования конфиденциальной информации. Однако журналистов не обвиняли в публикации статей, содержавших подобные сведения. Европейский суд решил, что бельгийские полиция и суд хотели путем «сбора информации, которая могла бы помочь установить правду», «защитить журналистские источники». Однако страсбургских судей «потряс огромный размах обысков»: восемь операций с привлечением 160 полицейских. Власти Бельгии так и не сообщили суду, нарушили ли журналисты закон или нет, а также насколько обыски и изъятия помогли прояснить этот вопрос. Поэтому Суд решил, что столь масштабные обыски не были необходимы для расследования этого дела.

В то же время власти нарушили право журналистов на неприкосновенность частной жизни и жилья, поскольку их ни в чем не обвиняли, а ордера на обыски были составлены слишком «пространно». Полиции предписывалось найти и изъять «любой документ или предмет, который мог бы помочь следствию».