Обращения в Европейский Суд
по правам человека:
руководство для журналистов

Статья 10:

1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ. Эта Статья не препятствует государствам вводить лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или штрафными санкциями, предусмотренными законом и необходимыми в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступности, защиты здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Право на свободу выражения своего мнения – не только краеугольный камень демократии, но и предпосылка для реализации многих других прав и свобод, закрепленных в Европейской Конвенции. Ввиду важности этого права, многие дела, в связи с которыми были установлены критерии толкования основополагающих принципов Конвенции, были связаны со Статьей 10.

Хотя структура Статьи 10 аналогична структуре других Статей, поскольку в первом пункте перечисляются обеспечиваемые права, а во втором - основания для ограничений в их осуществлении, у этой Статьи есть ряд особых черт, которые отличают ее от других Статей, и отражаются также в практике ее применения. Так, например, в первом пункте, понятие «лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографическиих предприятий» исключается из категории «вмешательство со стороны государственных органов». Во втором пункте государствам, по-видимому, предоставляется более широкое поле для усмотрения, чем по другим Статьям, поскольку здесь уточняется, что «осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность» и таким образом «может быть сопряжено» с различными видами государственного контроля.

Как и в отношении других прав и свобод, гарантированных по Конвенции, государство может ограничить осуществление права на свободу выражения своего мнения и на информацию, сославшись при этом на другие Статьи Конвенции, вместо или в дополнение к другим мотивам, перечисленным в пункте 2 Статьи 10. Так, Комиссия рассмотрела жалобу, в которой лица, участвовавшие в подготовке и в передаче телевизионной программы, подробно освещавшей процесс, который вызвал значительный общественный интерес, жаловались на то, что запрет передачи нарушал Статью 10 (Жал. № 11553/85 и 11658/85). Однако Комиссия сочла жалобу неприемлемой, сославшись при этом на Статью 10 и Статью 6: Свобода выражения своего мнения составляет одну из важнейших основ демократического общества и является одним из основных условий для его развития и самореализации каждого человека. В этой связи особое значение имеет свобода прессы распространять информацию и идеи и право людей их получать.

Комиссия также напоминает о том важнейшем месте, которое в демократическом обществе занимает право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное в пункте 1 Статьи 6 Конвенции, а также о том значении, которое придается публичной информации о процессе, как одном из средств, способном обеспечить ... доверие к суду.

Комиссия не проводила различия между положениями ограничительного характера, содержащимися в обеих Статьях, при рассмотрении вопроса о том, могут ли рассматриваться ограничительные действия Великобритании как «необходимые в демократическом обществе», заявив:

Из мотивов, приведенных судьей, который рассматривал дело по существу и принял решение, ясно, что он счел необходимым для защиты осуществления правосудия ... право на справедливое судебное разбирательство ... Эти цели соответствуют задаче «поддержания авторитета и беспристрастности правосудия», как это предусмотрено в пункте 2 Статьи 10 Конвенции.

Комиссия также признала неприемлемыми жалобы, в которых два члена политических партий, выступавших за выдворение “из страны всех небелых рабочих-мигрантов и за другие аналогичные меры, утверждали, что правительство Нидерландов нарушило их право на свободу выражать свое мнение по Статье 10, осудив их за распространение листовок, в которых пропагандировались эти идеи (Жал. № 83483/78 и 8406/78). Комиссия рассмотрела жалобу одновременно в свете Статьи 10 и Статьи 17. Прежде всего, Комиссия отметила, что в пункте 2 Статьи 10 определенно указано на то, что лицо, осуществляющее право на свободу выражения своего мнения, при этом принимает на себя некоторые обязанности и ответственность. Затем Комиссия заявила:

Обязанности и ответственность, о которых говорилось выше, изложены еще более определенно в более общей форме, а именно в Статье 17 ... общей целью [которой] является воспрепятствовать тоталитарным группам использовать в своих интересах принципы, провозглашенные в Конвенции. Заявители прежде всего стремились использовать Статью 10 для того, чтобы подвести в соответствии с Конвенцией основу для осуществления ... действий, которые ... противоречат букве и духу Конвенции, и если бы такое право было предоставлено, то оно способствовало бы подрыву [содержащихся в ней] прав и свобод.

В одном из первых дел, рассмотренных Комиссией, заявитель жаловался на то, что пожизненный запрет на участие в издательской деятельности (одна из дополнительных мер наказания за предательство во время войны) нарушал его право на свободу выражения своего мнения по Статье 10 (Де Бекер против Бельгии (1962 год)). Бельгийское правительство заявило, что наказание соответствует положениям Статей со 2 по 7 Конвенции, где говорится о применении уголовных санкций. Комиссия не согласилась с этим, заявив:

Поскольку уголовное наказание, о котором идет речь, влечет лишение или ограничение права на свободу выражения своего мнения, оно противоречит самой концепции и методологии Конвенции, и не может опираться на Статьи 2, 5 и 4, касающиеся права на жизнь, свободу и безопасность личности и на защиту от принудительного труда, а скорее на Статью 10, в которой гарантируется право на свободу выражения своего мнения.

Имеют место случаи, когда жалобы в отношении Статей 8 и 10 выдвигаются отдельными лицами. На настоящий момент Комиссия считает, что вопросы, поднимаемые в связи со Статьей 8, больше связаны с фактами конкретного дела (например, право на физическую форму выражения своих чувств больше относится к праву на частную жизнь; право заключенных на получение писем без просмотра относится к праву на корреспонденцию).

В Статье 10 указано, что право на выражение своего мнения включает «свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи». Комиссия и Суд уточнили и одновременно расширили характер понятия выражения мнения, которое защищается в соответствии со Статьей 10. По делу Хэндисайд против Великобритании (1976 год) Суд рассмотрел вопрос о том, являлось ли осуждение лица, которое опубликовало справочное издание для школьников, в котором содержались советы по сексуальным и иным вопросам, нарушением его прав по Статье 10. Хотя Суд констатировал, что государство действовало в пределах предоставленной ему свободы усмотрения, ссылаясь на положение о «защите нравственности», содержащееся во втором пункте, Суд тем не менее заявил о своей позиции в отношении роли права на выражение своего мнения в демократическом обществе:

Свобода выражения своего мнения составляет одну из главных основ такого общества, одно из основных условий для его прогресса и развития каждого человека ... Это касается не только «информации» и «идей», которые принимаются благожелательно или расцениваются как безвредные или принимаются с безразличием, но и тех, которые оскорбляют, шокируют или вызывают беспокойство со стороны государства или какой либо части населения. Это – требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых не существует «демократического общества».

В другом деле, в котором рассматривался вопрос о «защите нравственности», заявители жаловались, что конфискация правительством Швейцарии нескольких картин явно сексуального характера и наложение на художников штрафа за публикацию непристойных материалов, являлось нарушением Статьи 10 (Мюллер и другие против Швейцарии (1988 год)).

Признав, что действия государства оправданы в соответствии с пунктом 2, Суд согласился с тем, что государства пользуются широким полем усмотрения при определении того, что является «необходимым» для «защиты нравственности». Однако при вынесении своего решения Суд отметил, что термин «выражение» в Статье 10 охватывает и выражение творческого характера, которое «обеспечивает возможность участвовать в общественном обмене культурной, политической и социальной информацией и идеями различного рода».

До настоящего момента Суд не уточнил свою позицию по поводу применимости Статьи 10 к высказываниям коммерческого характера, но коснулся этого вопроса в деле Бартольд против Федеративной Республики Германии (1985 год). В этом деле ветеринарный хирург дал интервью прессе по поводу существования скорой ветеринарной помощи. Несколько других ветеринарных хирургов, практикующих в данном регионе, пожаловались в свою профессиональную ассоциацию, что данное интервью представляло собой «рекламу», запрещенную правилами профессионального поведения ветеринарных хирургов. Ассоциация выработала предписание, которое ограничивало право заявителя повторять подобные заявления в прессе. Заявитель утверждал, что подобное предписание нарушал его право на свободу выражения своего мнения по Статье 10. Правительство же заявило, что коммерческая реклама не подпадает под действие Статьи 10. Суд принял решение о том, что нет необходимости каким-либо особым образом устанавливать характер высказываний заявителя для того, чтобы достичь решения по этому делу:

Все различные компоненты высказываний [заявителя] наслаиваются друг на друга и составляют единое целое, существо которого заключается в выражении «мнений» и распространении «информации» по вопросу, представляющему всеобщий интерес ...

В связи с этим Суд констатирует, что в этом случае применима Статья 10, и при этом нет необходимости выяснять в данном случае, подпадает или нет рекламное содержание как таковое под гарантию, предоставляемую в рамках данного положения.

Суд продолжил изучение действий государства в свете ограничений, содержащихся во втором пункте. Сделав вывод о нарушении Статьи 10, Суд отметил, что постановления правительства Германии были «несовместимы со свободой выражения своего мнения», поскольку они практически препятствовали участию представителей ряда профессий в общественном обсуждении и могли использоваться для «создания препятствий прессе в выполнении ее задачи по распространению информации и общественного контроля».

В жалобе против Швеции Сайентологическая Церковь утверждала, что правительственное предписание, запрещавшее рекламировать электронное устройство, нарушало права Церкви, предусмотренные по Статьям 9 и 10 (Жал. № 7805/77). Комиссия сочла, что реклама, основной чертой которой является коммерциализация товаров с целью извлечения прибыли, не может рассматриваться как «исповедование» религиозных убеждений и не подпадает, следовательно, под действие Статьи 9. Однако при этом Комиссия высказала мнение, что заявители могли поднимать подобные вопросы в более широком контексте Статьи 10, и заявила:

Хотя Комиссия не считает, что «высказывания» коммерческого порядка не подпадают под защиту пункта 1 Статьи 10, она тем не менее считает, что уровень защиты должен быть ниже, чем тот, который предоставляется в отношении выражения «политических» идей в широком смысле слова, когда затрагиваются в первую очередь те ценности, которые лежат в основе свободы выражения своего мнения по Конвенции.

Таким образом Комиссия сделала заключение о том, что государство, ограничивая данные конкретные высказывания коммерческого характера, действовало в пределах собственной области усмотрения.

Некоторые наиболее важные с точки зрения Статьи 10 дела касаются права газет на свободу выражения своего мнения. Сама функция газеты состоит в том, чтобы публиковать информацию и идеи по вопросам, представляющим общественный интерес. Из этого следует, что Комиссия и Суд должны тщательно устанавливать равновесие между заинтересованностью прессы в публикации информации и заинтересованностью государства в ограничении получения информации публикой.

Принципиальным в отношении свободы печати по Статье 10 является дело «"Санди Таймс" против Великобритании (1979 год). В этом деле заявители подготовили к печати репортаж, в котором рассказывалось о методах научных исследований и экспериментов, осуществлявшихся одной фармацевтической компанией до коммерциализации болеутоляющего средства талидомид. В момент публикации распространилось мнение (на основании источников, независимых от прессы), что много детей страдало от врожденных дефектов, поскольку во время беременности их матери принимали это лекарство. Некоторые из пострадавших семей в Великобритании достигли внесудебного компромисса с фармацевтической компанией, другие вели об этом переговоры и ряд семей находились на начальной стадии этого процесса. Получив экземпляр газеты с указанной статьей, компания потребовала запрета на публикацию и публикация была запрещена. Запрет был подтвержден высшей судебной инстанцией на основании того, что публикация статьи составила бы акт «неуважения к суду», в результате вмешательства и нанесения ущерба отправлению правосудия в данном судебном разбирательстве. Европейский Суд постановил, что запрет представляет собой вмешательство в осуществление газетой свободы выражения своего мнения, предусмотренного в пункте 1 Статьи 10. Затем Суд рассмотрел мотивы, которыми правительство обосновывало свое вмешательство в соответствии с пунктом 2 Статьи 10, отметив прежде всего, что несмотря на неписаный характер английской правовой нормы о неуважении к суду, юридические нормы тем не менее отвечают требованиям формулировки «предусмотренными законом», поскольку заявители одновременно имели доступ к юридическим нормам, применимым к их действиям, и были заранее уведомлены о возможных последствиях действий, нарушающих эти нормы. Суд далее указал, что одной из основных функций положения о неуважении к суду является поддержание авторитета и беспристрастности суда - одно из определенно выраженных ограничений, установленных в соответствии с пунктом 2 Статьи 10. В результате совпадения этих целей внутреннего права и Европейской Конвенции данный запрет определенно подпадал под действие законных целей по пункту 2.

Установив, что запрет отвечал положению о том, что он должен иметь характер «предусмотренного законом», Суд затем рассмотрел, было ли соблюдено требование о том, что «необходимо в демократическом обществе». По мнению Суда, британское правительство не смогло обосновать то, что выполнение запрета на публикацию соответствовало «насущной общественной необходимости», «соответствовало законно преследуемой цели» или что основания, указанные органами государственной власти, были «соответствующими и достаточными по пункту 2 Статьи 10». Суд выделил ряд факторов, которые представляли значение для принятия такого решения, например, охват и неограниченный характер запрета на публикацию, умеренный тон самой статьи, ставшей предметом разбирательства, продолжительность и медлительность судебных процедур и переговоров с целью урегулирования, а также широкое публичное обсуждение конкретной проблемы, которая анализировалась в статье. Суд также рассмотрел аргументацию правительства, которое заявило, что оно должным образом установило равновесие между свободой выражения своего мнения и справедливым осуществлением правосудия, и постановил следующее:

Общепризнанно, что суды работают не в безвоздушном пространстве. При том, что они являются местом урегулирования разногласий, это не означает, что не может быть предварительного обсуждения спора в других местах, будь то специализированные газеты, пресса вообще или непосредственно в масштабах общественного мнения. Более того, поскольку средства массовой информации не должны преступать границы, установленные в интересах должного осуществления правосудия, они несут ответственность за распространение информации и идей в отношении вопросов, которые рассматриваются в судах, причем в той же мере, как и в отношении других областей, вызывающих общественный интерес. Таким образом, перед средствами массовой информации стоит задача распространять такую информацию и идеи; у общественности же есть право на то, чтобы их получать.

Суд указал на то, что семьи, ставшие жертвами трагедии с талидомидом:

Были жизненно заинтересованы в том, чтобы знать о связанных с этим фактах и возможных решениях. Они могли быть лишены такой информации только в том случае, если было бы совершенно определенно установлено, что ее распространение создавало бы угрозу «авторитету суда».

Суд также заявил, что общественность в целом имела право на получение информации по этому делу, даже если факты и проблемы были предметом судебного рассмотрения. Суд отметил, что «вынося на обсуждение некоторые факты, статья могла послужить тормозом для обсуждений, основанных на домыслах и незнании фактов». Таким образом, в деле Санди Таймс против Великобритании (1979 г.) Суд установил высокий уровень защиты печати, исходя при этом из того, что общественные интересы будут обеспечены наилучшим образом в том случае, если население будет иметь доступ к максимально большому объему информации.

Суд применил этот же принцип и в деле Лингенс против Австрии (1986 год). В этом деле главный редактор журнала опубликовал две статьи, в которых критиковался австрийский канцлер и ставилось под сомнение то, что он подходит для осуществления политических функций. Канцлер возбудил два гражданских иска против заявителя и в обоих случаях выиграл. Заявитель утверждал, что решения австрийских судов ущемляли его право на свободу выражения своего мнения в соответствии со Статьей 10. Суд согласился с этим и отметил, что:

Свобода печати ... предоставляет публике одно из лучших средств узнавать и оценивать идеи и действия политических руководителей. В более широком смысле, свободное проведение политических обсуждений является основой концепции демократического общества, которое занимает главенствующее место во всей Конвенции.

Исходя из этого, пределы приемлемой критики шире в отношении политического деятеля, чем в отношении частного лица. В отличие от частного лица, политический деятель неизбежно и сознательно отдает себя на суд в отношении каждого своего слова и действия как журналистов, так и широкой публики... Пункт 2 Статьи 10 гарантирует, что репутация всех лиц... будет защищена, и эта защита распространяется и на политических деятелей... но в этих случаях требования такой защиты должны быть соотнесены с интересами открытого обсуждения политических вопросов.

Суд подверг критике австрийское законодательство о клевете, поскольку в нем тяжесть доказательства обоснованности заявлений лежит на обвиняемом, заявив при этом, что это само по себе может являться нарушением пункта 2 Статьи 10:

Необходимо проводить четкое различие между фактами и оценочными мнениями. Если наличие фактов можно доказать, то мнения не могут быть подтверждены доказательствами ... [по австрийскому законодательству] журналисты в подобном рассматриваемому случае не могут избежать осуждения ... если они не могут доказать обоснованность своих заявлений ... Что касается оценочных мнений, что это требование невозможно удовлетворить и оно нарушает свободу выражения своего мнения, которая является важнейшей частью того права, которое обеспечивается Статьей 10 Конвенции.

Суд также указал на то, что применение правительством санкций к журналисту, который подверг критике политического деятеля:

Было равнозначно своего рода цензуре, которая скорее всего лишит его желания выступать с критикой... в будущем... В контексте политических обсуждений подобный приговор рискует отвратить журналистов от участия в публичных обсуждениях вопросов, касающихся жизни общества. Тем самым подобные приговоры по существу являются препятствием для прессы в осуществлении ее задачи по распространению информации и осуществлению общественного контроля.

Однако в деле Барфод против Дании (1988 г.) Суд пришел к противоположному решению. Заявитель по этом делу опубликовал статью с критикой судебного решения, подтверждающего законность решения, которое было принято местным органом государственной власти. Заявитель обосновывал свою критику тем, что двое из трех принимавших решение судей были непрофессиональными судьями и служащими того местного органа власти, который являлся ответчиком в данном деле. В своей статье заявитель выразил мнение, что эти двое судей вполне могли «выполнить свой служебный долг», то есть проголосовать в пользу своего нанимателя. Правительство возбудило против заявителя дело о клевете и выиграло его, хотя в тоже время датские суды установили, что непрофессиональные судьи не должны были бы участвовать в данном деле. Суд не усмотрел нарушения Статьи 10 и заявил:

Законная заинтересованность государства в защите репутации двух непрофессиональных судей ... не противоречит заинтересованности заявителя в участии в свободной публичной дискуссии по вопросу о беспристрастности структур высшей судебной инстанции.

Дела «Санди Таймс» и Лингенс показывают, что Комиссия и Суд часто предоставляют высокую степень защиты прессе в соответствии со Статьей 10, поскольку по их мнению пресса играет важную роль в демократическом обществе, особенно потому, что она содействует политическим и другим общественным обсуждениям. С другой стороны, дело Барфод показало, что Суд может предоставлять более низкий уровень защиты прессе в том случае, если общественное обсуждение затрагивает «защиту репутации других лиц и, косвенным образом, поддержание авторитета судебный органов».

Некоторые из вопросов, возникающих в связи со свободой печати в соответствии со Статьей 10, возникают и в связи со средствами информации, занимающимися теле- и радиовещанием. Однако Статья 10 предоставляет государству широкое поле усмотрения в данной области, поскольку она предусматривает, что:

Эта Статья не препятствует государствам вводить лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

Поскольку эта фраза фигурирует в первом пункте Статьи 10, государства не обязаны обосновывать свои требования о лицензировании или практики вещания, ссылаясь на ограничения, содержащиеся в пункте 2. Так, например, Комиссия сочла, что правительственная монополия на вещание соответствует положениям пункта 1 Статьи 10 (Жал. 3071/67 и 4750/71), хотя она и указала на то, что в некоторых случаях отказ в предоставлении времени вещания определенным группам и лицам может вызвать разбирательство в соответствии со Статьей 10.

Комиссия и Суд рассмотрели несколько дел, в которых поднимался вопрос, подразумевает ли право на вещание право на свободу от вмешательства правительства при приемке передач. В деле Радио Гроппера и другие против Швейцарии (1990 г,) швейцарская радиовещательная компания с интересами в итальянском филиале и ряд частных лиц, связанных с этими компаниями, жаловались на то, что запрет Швейцарией швейцарской компании ретранслировать радиопередачи заявителей по кабелю из Италии является нарушением Статьи 10. Суд указал, что лицензирование вещательных предприятий по пункту 1 Статьи 10 разрешено, но государство могло осуществлять свои права по лицензированию в контексте всей Статьи в совокупности. Суд установил, что внутреннее право было определенным и доступным и что само ограничение отвечало законным целям. Таким образом, Суд принял решение о том, что не существовало нарушения Статьи 10, поскольку швейцарское правительство выбрало такие меры по ограничению, которые «представляются вполне необходимыми для того, чтобы предотвратить нарушение закона [и] не являются формой цензуры».

В деле Аутроник против Швейцарии (1990 г.) швейцарской телекомпании было отказано в правительственном разрешении на прием некодированных телевизионных программ с советского спутника на основании того, что на это не имелось согласия советской стороны. Прежде всего Суд отметил, что право на прием телевизионных программ подпадает под понятие права на получение информации в соответствии с пунктом 1 Статьи 10. Суд также отметил, что соответствующее швейцарское законодательство достаточно доступно для тех специалистов, для которых оно предназначено. Однако Суд все же пришел к выводу о том, что имело место нарушение Статьи 10, поскольку рассматриваемое телевещание было предназначено для общего пользования публикой и поскольку швейцарское правительство признало, что не существовало риска получения секретной информации через прием телевещания. Таким образом, установленные ограничения не были необходимы в демократическом обществе, поскольку они превышали рамки усмотрения, предоставленные государству.

В соответствии с пунктом 1 Статьи 10 «каждый человек» имеет право на свободу выражения мнения, включая свободу получать и распространять информацию и идеи. Однако в свете пункта 2 Статьи 10 каждый человек может осуществлять эти свободы только в свете его обязанностей и ответственности. Во всей своей практике принятия решений Комиссия и Суд ясно указали на то, что фактор «обязанности и ответственность» тесно связан с критерием «необходимые в демократическом обществе». Например, в деле Хэндисайд против Великобритании (1976 г.) Комиссия установила принцип, согласно которому она должна изучать «конкретное положение лица, осуществляющего свое право на свободу выражения своего мнения, а также обязанности и ответственность, связанные с данным положением». По делу Хэндисайд Суд отметил важность таких критериев как возраст аудитории, к которой была обращена публикация, и возможное влияние на нравственность молодых читателей. Учитывая обстоятельства данного дела, Суд усмотрел, что ограничения, наложенные государством на издателя, были обоснованными. Суд пришел к противоположному мнению в деле «Санди Таймс», поскольку роль газеты заключалась в информировании общественности в отношении важных вопросов, представляющих общий актуальный интерес.

Комиссия и Суд рассмотрели ряд дел, в которых отдельные лица жаловались на то, что государство нарушило право на выражение своего мнения по Статье 10 в контексте выполнения служебных обязанностей.

Несколько государственных служащих обращались с жалобой на то, что их права по Статье 10 были нарушены в силу их особого служебного положения. Органы, заседающие в Страсбурге, постоянно принимали решения о том, что государство имеет право на ограничение права на выражение своего мнения для своих служащих в той мере, в какой мнение государственных служащих связано со служебными обязанностями и функциями. Так, например, по жалобе против Великобритании (№ 8010/77) Комиссия установила, что государство могло запретить учителю в меконфессиональной школе демонстрировать символы, олицетворяющие определенные моральные и религиозные идеи, поскольку ученики и другие лица могли быть шокированы или смущены такими действиями.

По делу Энгель и другие против Нидерландов (1976 год) Суд подтвердил запрет, наложенный правительством на публикацию и распространение листовки, в которой критиковались некоторые высшие офицеры. Прежде всего Суд отметил, что концепция «общественного порядка» охватывает:

Порядок, который должен поддерживаться в рамках конкретной социальной группы ... в том что касается вооруженных сил, при этом беспорядок в этой группе может иметь последствия для порядка в обществе в целом.

Суд затем признал, что Статья 10 защищает права военнослужащих в той же степени как и других граждан, подпадающих под юрисдикцию Договаривающихся государств, но отметил, что:

Нормальное функционирование армии трудно представить без юридических норм, направленных на то, чтобы предотвратить подрыв военной дисциплины со стороны военнослужащих, например, путем письменных высказываний ... [голландское законодательство] основывается на этом законном требовании, что само по себе не нарушает Статью 10 Конвенции.

Суд... не должен... игнорировать ни особые условия армейской жизни... ни конкретные «обязанности» и «ответственность», которые лежат на служащих вооруженных сил, ни то поле усмотрения, которое предоставляется в соответствии с пунктом 2 Статьи 10... Договаривающимся государствам.

Таким образом, речь не шла о лишении их права на свободу выражения своего мнения, а лишь о наказании их за злоупотребление в осуществлении ими этой свободы. Следовательно, как представляется, нарушения пункта 2 Статьи 10 со стороны государства не было.

В рамках Жал. № 9401/81 высокопоставленный государственный служащий, ранее страдавший психическими расстройствами, утверждал, что перевод его с одного административного поста на другой представляло собой нарушение Статьи 10, поскольку этот перевод состоялся после того, как он публично обвинил государство в том, что оно организовало за ним слежку, причем это утверждение было предметом судебного разбирательства и было опровергнуто норвежскими судами. Комиссия согласилась с позицией государства в отношении того, что:

Престиж и доверие к министерству могут пострадать, как во внутреннем плане, так и вовне, если во главе отдела будет сохранено лицо, которое создает впечатление психически неуравновешенного... Имея... в виду... общую обязанность государственных служащих, особенно высокопоставленных официальных лиц, соблюдать определенную степень сдержанности, Комиссия не мажет согласиться с тем, что перевод заявителя... представляет собой, имея в виду эти особые обстоятельства, нарушение права заявителя на свободу выражения своего мнения, гарантированного по Статье 10 Конвенции, поскольку осуществление этой свободы связано с обязанностями и ответственностью, которые должен учитывать сам заявитель.

В отношении Жал. № 10293/83 Комиссии пришлось рассмотреть соотношение между «обязанностями и ответственностью» гражданских служащих и выбранных лиц. Заявитель по этому делу выступал в двух качествах: он был государственным служащим и занимал пост, связанный с «ограничениями политического характера», и был избран советником в совет графства. Заявитель подвергся дисциплинарному наказанию со стороны правительства, после того, как он дал интервью в телевизионной программе, посвященной вопросам, связанным с его работой в качестве служащего, причем ранее он попросил разрешения в ней участвовать и ему было в этом отказано. Комиссия приняла решение о том, что действия правительства были обоснованы с точки зрения пункта 2 Статьи 10.

По двум другим жалбам Комиссия решила, что правительство исходя из Статьи 10 может ограничивать осуществление прав практикующими юристами. В рамках одной жалобы адвокат заявителя сделал «оскорбительные и тенденциозные заявления» (Жал. № 10414/83); в рамках другой жалобы судья распространил листовки, в которых содержались комментарии политического характера в отношении возбуждения некоторых дел (Жал. № 10279/83). Комиссия сочла, что дисциплинарные меры, принятые правительством в отношении обоих заявителей, были приемлемы в соответствии с пунктом 2 Статьи 10 в свете особых обязанностей и ответственности, которые возлагаются на адвокатов и судей.

Комиссия и Суд рассматривали вопрос о тех лицах, которые были уволены или которым было отказано в приеме на работу, в результате осуществления ими прав на свободу выражения своего мнения по Статье 10. В делах Козик против Федеральной Республики Германии (1986 г.) и Глазенапп против Федеральной Республики Германии (1986 г.) Суд проанализировал осуществляемую в Федеральной Республики Германия доктрину «запрета на профессии», то есть требования ко всем правительственным чиновникам присягать на верность конституции и провозглашаемым в ней ценностям. Госпожа Глазенапп высказывала некоторые мнения с симпатией к крайне левым политическим силам, а господин Козик с симпатией к крайне правым. В обоих случаях правительство отказалось предоставить заявителям, которые проходили стажировку в качестве школьных учителей, постоянный статус государственного служащего. Сочтя, что действия правительства с точки зрения Статьи 10 были приемлемы, Суд в обоих случаях отметил, что Европейская Конвенция о защите прав человека не гарантирует назначения на государственную службу. Затем Суд заявил, что правительственные учреждения учитывали мнения, позицию и деятельность заявителей только при определении того, отвечали ли они «необходимым личным критериям для того,’ чтобы занять данный пост». Однако в этой связи интересно отметить, что Международная организация труда создала Комиссию по расследованию данного и подобных случаев и признала Федеративную Республику Германию виновной в нарушении обязательств по Конвенции МОТ относительно дискриминации в области труда и занятий от 1958 г. (№ 111).

Суд рассматривал и право отдельных лиц, предусмотренное по Статье 10, на получение информации о правительственных решениях относительно работы в государственных органах. В деле Леандер против Швеции (1987 г.) шведское правительство отказало заявителю в назначении на государственную службу на том основании, что заявитель не отвечал требованиям безопасности, предусмотренным для занятия данного поста. Заявитель запросил информацию о содержании досье правительства на него с тем, чтобы прояснить или снять любые неточности: правительство отказало ему в выполнении этой просьбы. Суд подтвердил обоснованность отказа отчасти по причине того, что доступ к государственной службе не является правом, защищенным Европейской Конвенцией о защите прав человека, а отчасти исходя из того, что положение Статьи 10 о «свободе получать информацию»:

По существу запрещает правительству ограничивать кого-либо в получении информации, которую другие хотели бы или предполагали ли бы ему передать. Статья 10 не предоставляет в таких случаях, как рассматриваемый, права отдельным лицам на доступ к документам, содержащим сведения о его личной позиции, и не налагает на правительство обязанности предоставлять такую информацию отдельному лицу.

По делу Гэскин против Великобритании (1989 г.) Суд заявил, что правительство Великобритании не нарушило Статьи 10, отказав молодому человеку в доступе к досье, которые относились к тому периоду, когда он находился на государственном попечении, но что правительство нарушило Статью 8.

В деле Вебер против Швейцарии (1990 г.) журналист и активист движения по защите окружающей среды были осуждены и приговорены к наказанию за то, что на пресс-конференции они нарушили конфиденциальность судебного расследования. Хотя Суд согласился с тем, что наказание являлось «предусмотренным законом» и что обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия является законной целью в соответствии с пунктом 2 Статьи 10, тем не менее Суд усмотрел нарушение Статьи 10 в том, что заявитель сообщил факты, которые уже были оглашены на момент проведения упомянутой пресс-конференции. Суд постановил, что в силу этого швейцарское правительство не может утверждать, что заявитель пытался оказать давление на судебного следователя, а также постановил, что вмешательство в свободу выражения мнения данного лица не могло быть признанно «необходимым в демократическом обществе».