Обращения в Европейский Суд
по правам человека:
руководство для журналистов

В большинстве демократических государств право на свободу выражения мнения закреплено в правовых документах самого высокого уровня – в их конституциях. Международно-правовые акты также подтверждают значение и важность этого права. Так, например, статья 19 Всеобщей декларации прав человека, статья 19 Международного пакта гражданских и политических прав, а также статья 10 Европейской конвенции прав человека начинаются со слов: “Каждый имеет право на свободу выражения мнения”.

В исторической ретроспективе свобода выражения мнения увенчала развитие других прав и свобод – прежде всего свободы слова. Продолжив собой развитие принципа свободы слова, свобода выражения мнения стала при этом основой для возникновения новых прав и свобод, провозглашавшихся в ходе революций, которые знаменовали конец авторитарных и недемократических режимов.

В этом плане весьма показателен и интересен пример Франции. Одним из первых событий, ознаменовавших Великую французскую революцию, явилось принятие 26 августа 1789 года Учредительным Собранием Декларации прав человека и гражданина. Необходимо привести статьи 10 и 11:

Статья 10: “Никто не может преследоваться за свои убеждения, в том числе религиозные, если их выражение не нарушает общественный порядок, установленный законом”.

Статья 11: “Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека: каждый гражданин может свободно их высказывать, писать, публиковать, отвечая лишь за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом”,

Спустя 160 лет Европейская конвенция по правам человека от 4 ноября 1950 года восприняла эти две свободы и лала им такую трактовку:

Статья 10

Свобода выражения мнения

1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Мы считаем необходимым проанализировать поочередно содержание статьи 10 (раздел 1 настоящей публикации), затем судебную практику Европейского суда по правам человека (раздел 2 настоящей публикации), разделив отношение суда к свободе выражения мнения в целом (подраздел 2-А), придание повышенного значения свободе прессы (подраздел 2-В) и, наконец, случаи в судебной практике, в которых ограничения свободы выражения мнения признаны соответствующими Конвенции (подраздел 2-С).

Согласно Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ), некоторые права и свободы являются абсолютными и неограниченными, например запрещение пыток и негуманного или унизительного обращения (ст. 3), запрещение рабства и принудительного труда (ст. 4), законность наказания (ст. 7) или запрещение государству высылать своих граждан (ст. 3 Протокола № 4).

Так же, как и все другие свободы, гарантируемые Конвенцией или ее протоколами, свобода выражения мнения не является ни абсолютной, ни безграничной. Это хорошо показывает содержание статьи 10 ЕКПЧ; - в первой ее части излагается основной принцип данной свободы: свобода мнения и свобода выражения мнения, с одной стороны, содержатся в возможности получать информацию или обмениваться ею или другими идеями; с другой стороны, учитывая технический прогресс, Конвенция распространяет эту свободу на аудиовизуальные средства (радио, кино, телевидение). Нет сомнения в том, что и другие, более современные средства связи и коммуникаций (Интернет, IT) также могут быть включены сюда в соответствии с расширительным толкованием подобных средств общения или на основе судебной практики; - последнее предложение этой части рассматриваемой статьи ЕКПЧ содержит первое исключение из основного ее принципа: государство может осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий; - вторая часть данной статьи содержит более значительные и широкие исключения, осуществление свободы мнения и выражения мнения (поскольку оно подразумевает наличие обязанности и ответственности) может быть поставлено в :зависимость от соблюдения некоторых формальных условий, а также подвергаться ограничениям и санкциям. Но все эти ограничения и обусловленность допускаются только в случае соблюдения трех обязательных условий. Эти условия таковы; - они должны быть предусмотрены законом; - они должны соответствовать, как минимум, одной из легитимных целей, ограничительно закрепленных в финальной части 10 статьи (то есть обусловлены интересами национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, целями предотвращения беспорядков или преступлений, необходимостью охраны здоровья и нравственности, защитой репутации или прав других лиц, предотвращением разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечением юрисдикции судебных органов и беспристрастности правосудия); – наконец, эти меры должны быть признаны необходимыми в демократическом обществе для достижения данных целей, то есть они не могут быть чрезмерными и диспропорциональными, они должны также соответствовать требованиям или стандартам демократического общества, а также учитывать смысл Конвенции, Преамбула которой торжественно провозглашает те общие идеалы стран-участниц, среди каковых присутствуют такие, как уважение свободы и верховенства права.

На основании заявлений (в основном индивидуальных, а очень редко – и государственных), в которых заявители обвиняют государство и его органы в нарушении прав и свобод, содержащихся в Конвенции и ее Протоколах, Европейский суд по правам человека должен определить, имели ли место указанные нарушения или нет. В особом случае, при ссылке на статью 10, Суд должен определить, было ли совершено покушение на свободу слова и было ли ее ограничение или воспрепятствование воспользоваться ею законным или нет. Для этого Суд и применяет метод интерпретации и технику контроля. Метод интерпретации в расширительном плане заключается в толковании способов реализации данной свободы, о к ограничительном – ущемления этой свободы (это распространяется как на разрешительный режим для аудиовизуальных средств, так и на более значительные ограничения свободы выражения мнения). Техника юрисдикционного контроля имеет двойной характер: сначала проверяется соответствие оспариваемых действий закону и одной из тех легитимных целей, которые предусмотрены статьей 10 (выявление фактических обстоятельств и контроль над юридической квалификацией фактов), а затем, если это потребуется, определяется необходимость данных мер с точки зрения обычаев и норм демократического общества (контроль над пропорциональностью или соразмерностью).

Нам представляется целесообразным провести данный анализ исключительно в отношении решений Суда, принятых с начала его деятельности в 1960 году по настоящее время. Но будет несправедливым игнорировать тот факт, что с 1955 по 1998 годы Европейская комиссия по правам человека также приняла ряд важных решений, занимающих неоспоримое место в практике по применению Конвенции.

В течение продолжительного времени решения Суда подтверждают, что свобода выражения мнения занимает особое положение в ряду прав, гарантированных Конвенцией и ее протоколами.

Например, данная свобода является основной составляющей демократического общества. Она распространяется не только на информацию и идеи, воспринимаемые благосклонно или оцениваемые как безвредные и безопасные, но и на те, которые затрагивают, задевают или беспокоят государство или часть населения (решение по делу “Handyside против Соединенного Королевства” в 1976 году). И это положение постоянно воспроизводится в решениях суда.

Кроме того, осуществляя контроль над пропорциональностью и соразмерностью ограничений свободы мнений, Суд часто употребляет следующее выражение: вмешательство должно отвечать настоятельной “императивной (imperieux) общественной необходимости”. Это свидетельствует о последовательности подхода суда к данному вопросу.

Эта особая, повышенная оценка свободы выражения мнения, которая чем-то напоминает позицию Верховного Суда США, достаточно сильна, когда речь идет о борьбе идей в политике, и это нормально, поскольку политическая борьба и полемические схватки присущи демократии и существенны для нее.

В отношении борьбы идей в политике существует множество примеров решений Суда, которые признавали нарушение государством-ответчиком статьи 10 Конвенции.

Так было с обвинениями в адрес федерального канцлера Австрии по поводу его покровительства политикам, сотрудничавшим с СС и нацистами. Автор обвинения был осужден за диффамацию. Страсбургский суд осудил Австрию за нарушение статьи 10, признав несоответствие данного вмешательства его цели (защите репутации канцлера), признавая наличие общественного интереса в обсуждаемых вопросах.

Также в одном из дел, в котором в ущемлении данной свободы обвинялась Испания, Суд признал, что приговор к тюремному заключению, пусть даже и с отсрочкой, члена парламента за оскорбление им правительства является нарушением статьи 10. Суд отметил, что границы приемлемой критики (так как свободная критика должна иметь границы) должны быть более широкими, если речь идет о политиках или политических институтах, (парламентарий упрекнул правительство в том, что ряд преступлений и покушений остались безнаказанными, и оно определенным образом ответственно за этот факт).

Дело “Open Door и другие...” также являлось политическим, но в несколько другом аспекте. Учитывая тот факт, что аборт в Ирландии был запрещен, Верховный суд этой страны предписал двум организациям не предоставлять ни- какой информации и никакой реальной помощи, которые позволяли бы женщинам сделать аборт за границей. Страсбургский суд признал. что цель данного запрета – защита морали – являлась законной, но ущемление данной свободы было чрезмерным.

В деле “Рiermont против Франции” европейский парламентарий, являющийся гражданином Германии, протестующий против французских ядерных испытаний в Тихом океане, хотел посетить Французскую Полинезию и Новую Каледонию, чтобы там выразить свое отношение к этой проблеме. Он был выдворен с французских территорий в Полинезии и получил запрет на посещение Новой Каледонии, а французский Государственный Совет, действовавший в рамках своих полномочий, отказал ему в удовлетворении жалоб на данные действия. Европейский суд по правам человека признал, что и действия властей, и отказ в удовлетворении жалоб нарушили свободу выражения мнения заявителя.

Другое дело, также связанное с Францией и касающееся отношения к историческому прошлому этой страны, в частности к “режиму Виши”, существовавшему во Франции в период немецкой оккупации с 1940 по 1944 год, оказалось весьма спорным. Заявители являлись сторонниками маршала Петена, руководителя вишистского “Французского государства”. В 1984 году заявители поместили в одном журнале материал, превозносивший политику, которую осуществлял в те времена маршал Петен. Они подверглись уголовному наказанию за “апологию преступлений коллаборационистов”. Европейский суд по правам человека признал этот приговор как не обязательный в демократическом обществе – в смысле статьи 10 Конвенции, которая в данном случае тем самым была нарушена.

В многочисленных решениях, принятых против Турции в 1999 году, с момента вступления в силу Протокола №11, который достаточно серьезно изменил систему контроля над соблюдением Европейской конвенции по правам человека, Суд имел возможность противопоставить статье 10 приговоры в отношении ряда граждан, выступавших за права курдов. В большинстве этих дел Суд обнаружил нарушения, а в двух случаях пришел к выводу об отсутствии в них ущемления свободы. Не нашел по той причине, что сочинения заявителей содержали выражения национальной нетерпимости и подстрекательства к физическому насилию. Иначе говоря, в условиях квазигражданской войны свобода выражения политических идей имеет серьезное значение, но должна быть ограничена, поскольку имеет своей целью (или может спровоцировать) эскалацию насилия.

Наконец, можно привести пример недавнего дела, в котором женщина-политик, в ходе дебатов в Муниципальном совете Вены, обвинила две секты в фашистских тенденциях и в том, что они имеют тоталитарный характер. Она была подвергнута преследованию в судебном порядке. Европейский суд по правам человека признал в этом деле наличие несоразмерного вмешательства и, соответственно, нарушение статьи 10. Принимая решение, Суд отметил, что в данном случае речь шла не об оценке фактов, которые еще надо доказать, а об оценке судебного решения – и именно этой оценки требовала заявительница.

Свобода выражения мнения может также касаться других сфер за пределами обычных политических дебатов. В общем, судебная практика поданным делам также более благосклонна к свободе выражения мнения, чем к ограничениям данной свободы. Например, в деле “Barthold против Германии” заявитель, являющийся по профессии ветеринаром, был подвергнут наказанию со стороны немецких судебных органов за то, что он призывал учредить ночную ветеринарную помощь, а его коллеги обратились в суд, настаивая на том, что он сделал рекламу, относящуюся, на их взгляд, к понятию недобросовестной конкуренции. Страсбургский суд констатировал нарушение статьи 10, признав, что ветеринар воспользовался свободой выражения мнения и что рекламный момент носил вторичный эффект.

Таким образом, по мнению Суда, к распространению информации коммерческого характера может применяться статья 10: свобода обмениваться информацией или идеями весьма широка.

Согласно Суду, пресса играет и должна играть в обществе роль “сторожевой собаки” (watchdog – англ.). (См. решение “Sanday Times против Соединенного Королевства [№2]”.) Несмотря на обладание правом на усмотрение, которое, в общем, признается Судом, за государствами, крайне редки случаи, когда статьи в прессе признаются Судом как законный повод к ограничению свободы выражения мнения.

В равной степени Европейским судом по правам человека охраняется и свобода журналистов выражать свое мнение. Между тем статья 10 содержит указание на “обязанности и ответственность . которые подразумевает свобода выражения мнения. Но журналисты рискуют попасть под давление, в частности, властей (и не только их), поэтому важно укрепить их независимость, например, позволив им, при необходимости, не выдавать свои источники информации.

Можно привести многочисленные примеры важности свободы слова – свободы средств массовой информации (печатных и аудиовизуальных), прочей периодики, а также книг и исследований, а также значения прав журналистов, в частности право на критику. Уже в ХVIII веке французский писатель Бомарше писал: “Без свободы осуждать похвала не радует”.

В настоящей публикации уже упоминалось дело “Sunday Times...”. Это еженедельное британское издание опубликовало статью, в очень живой и скандальной манере обнародовавшую скандал с талидомидом – лекарством, спровоцировавшим серьезные отклонения у новорожденных детей, матери которых принимали его в период своей беременности, а, кроме того, проанонсировало и публикацию в будущем новой статьи по данному вопросу. так как судебный процесс против изготовителя и продавца талидомида, начатый по инициативе многочисленных родителей, находился в стадии развития, эта компания заявила протест и в конце концов добилась в Палате лордов решения, не допускавшего публикацию проанонсированной статьи, которая рассматривалась как сопtетрt оf соиrt, то есть вмешательство в дела правосудия, и могла повлиять на судебное решение. Европейский суд по правам человека, в который обратилась газета, признал преимущество за свободой выражения мнения, установив непропорциональность вмешательства по отношению к достигаемой цели – обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

Данное дело можно сравнить с жалобой против действий властей Бельгии редактора и журналиста одной бельгийской газеты, осужденных за критику решений четырех судей по одному очень деликатному семейному делу.

Страсбургский суд учел обстоятельства общественной заинтересованности в отношении поддержания репутации суда, но, отмечая, что осуществление свободы журналистов может иметь своим результатом определенные преувеличения, и авансе вызов общественному мнению, в итоге все же постановил, что вмешательство властей в свободу выражениям мнения двумя названными заявителями не было необходимым.

Довольно спорным было решение Суда по делу “Jersild против Дании”, в котором тележурналист организовал и провел на телевидении дебаты, в ходе которых интервьюируемые лица высказывали фашистские и шовинистические взгляды, а телеведущий Йерсильд не вмешался и не прервал а приговоренный за это к штрафу, он обратился в Суд, который признал в этом случае нарушение статьи 10 ЕКПЧ. Это решение ясно показывает желание Страсбургского суда максимально защитить журналиста от санкции: в данном деле учитывалось даже нечто большее, чем свобода прессы, а именно – свобода самого журналиста.

В другом контексте Суд в деле, которое рассматривалось на одном из первых его заседаний, удовлетворил заявление

Главного редактора и журналиста французского еженедельника “Le Canard enchaine”, приговоренных к штрафам. Штрафы были назначены не за то, что они обнародовали размер зарплаты руководителя одного из больших частных предприятий (что не является незаконным), а за опубликование – в подтверждение данной информации – фотокопии налоговой декларации. Это было признано судебными органами нарушением налоговой тайны. Страсбургский суд постановил, что “осуждение журналистов не является разумным и соразмерным средством, преследующим законные цели, и с учетом интересов демократического общества, а также и гарантий и поддержки свободы прессы” Суд признал, что статья 10 в данном случае была нарушена.

Можно привести и несколько других недавних примеров зашиты Судом как свободы прессы, так и прав журналистов. Европейский суд по правам человека, в частности, выявил нарушения статьи 10 и в двух норвежских делах. В одном случае речь шла о норвежском гражданине, проводившем среди моряков опрос о методах охоты на тюленей. Результаты этого опроса были затем им проанализированы и о публикованы в местной газете. В другом случае дело касалось газеты, принявшей жалобы женщин, ставших жертвами пластических хирургических операций, выполняемых неким специалистом, а газета предостерегала своих читательниц о методах работы и характере поведения этого хирурга.

А против действий властей Испании в Суд поступила жалоба испанского телережиссера, уволенного работодателем за то, что данный режиссер в газетной статье в достаточно экспрессивной форме назвал политику руководителей государства “колонизацией” государственного телевидения, куда на ответственные посты были назначены лица, политически близкие к правительственным кругам, но мало компетентные. Суд определил диспропорциональность реакции на публикацию как не отвечающую “высшей общественной необходимости ”.

Наконец, в качестве примера можно привести и такое рассмотренное Судом дело: два французских журналиста подверглись преследованиям властей за нарушение закона от 1931 года, который, для сохранения тайны следствия и прав граждан, запрещает до вынесения судебного решения публиковать любую информацию, касающуюся гражданской жалобы (дополняющую возбуждение уголовного дела). Суд, отметив, что существуют иные механизмы, защищающие лиц, предъявляющих гражданский иск, признал таким образом нарушение Францией статьи 10 ЕКПЧ.

Кроме того, защита свободы прессы от неправомерных и несоразмерных санкций распространяется и на самого журналиста в случае, когда он отказывается сообщать источник информации, поскольку это затрагивает интересы свободы выражения мнения, и эта защита имеет серьезное значение.

Наконец, учитывая, что часть 1 статьи 10 Конвенции допускает, что государства могут осуществлять лицензирование аудиовизуальных предприятий (см. выше), Суд постановил, что государственная монополия на радиотрансляции и/или на телевидение представляет собой чрезмерное вмешательство в свободу коммуникаций, соотносимое с нарушением статьи 10. Это положение в общих чертах соответствовало европейским реалиям: по этому поводу можно привести такие примеры, как решение Конституционного суда Италии от 1975 года, объявившего монополию противоречащей Конституции, а также французский закон от 1982 года, положивший конец государственной монополии на радио- и телевещание. Политическая важность и значение данного решения Страсбургского суда очевидны.

Абстрагируясь от различных условий, связанных с частными обстоятельствами различных дел, можно выделить три больших категории случаев, в которых страсбургский Суд склонен признать возможность ограничения свободы выражения мнения.

Основная группа дел связана с недопущением непристойностей – впрочем, такого рода дела часто оспариваются, а условия их рассмотрения постоянно меняются, как меняются и сами общественные нравы.

Знаменитое дело (которое сегодня, может быть, разрешилось бы и совсем по-другому) “Handyside против Соединенного Королевства”, по имени издателя, который решил опубликовать в 1970 году “маленькую красную книгу” – учебное пособие, содержащее определенным образом преподанную информацию о сексуальных отношениях и практике и напечатанное в Дании. Тираж был арестован и конфискован британскими властями, все экземпляры были уничтожены, а издатель был приговорен к штрафу. Европейский суд по правам человека не удовлетворил его жалобу: основываясь на полномочиях государства и на том факте, что эта книга предназначалась для детей и подростков, Суд признал, что вмешательство было необходимым для защиты общественной морали.

В деле “Muller против Швейцарии” Суд решил, что конфискация непристойных картин и штраф, наложенный как на художника, так и на организаторов выставки (эти обстоятельства лежали в основе всего дела), вполне соответствовали части второй статьи 10. Эти полотна показались Страсбургскому суду, как и национальным судам, “способными шокировать людей с традиционными взглядами на сексуальные отношения”. Таким образом, свободе выражения художественного мнения была дана определенная оценка.

Два других дела, содержательно достаточно близкие друг другу, также касаются свободы художественного творчества – тех случаев, когда она может войти в столкновение с религиозными взглядами. В первом из них, Суд признал соответствие статье 10 арест и конфискацию фильма “Le Сопсilе d”amour”, рассматриваемого как богохульство и по природе своей нарушающего права других граждан, поскольку оскорбляет религиозные чувства населения. Принимая решение по второму случаю, по поводу видеофильма “Visions of Ecstasy”, также признанного богохульным, Суд исходил из тех же посылок.

Вторая группа дел касается ограничения свободы выражения мнения с точки зрения защиты общественного порядка или национальной безопасности.

Так, например, по знаменитому делу “Engel против Нидерландов” Суд решил, что государство-ответчик не нарушило статью 10, наказав двух военных – заявителей, находящихся на военной службе, за издание журнала, содержащего статьи, подрывающие воинскую дисциплину.

Также в деле “Chorherr против Австрии” Суд признал отсутствие нарушения статьи 10 ЕКПЧ, в случае, когда лицо подрывало общественный порядок, раздавая во время военного парада листовки, критикующие закупку военных самолетов для ВВС.

С другой стороны, Суд признал отсутствие нарушения в одном из первых своих решений, в отношении журналиста, оскорбившего двух муниципальных полицейских, которые потребовали от торговцев освободить проход для граждан; Суд признал, что наложение штрафа на заявителя было законно (в связи с требованием поддержания общественного порядка) и что вмешательство не было диспропорционально.

К последней группе относятся дела, связанные с коммерческой рекламой. Даже если, как уже было сказано. и в этих случаях применяется статья 10, судопроизводство с достаточным сомнением о носится к свободе выражения мнения в той сфере.

Лучший пример подхода к подобным случаям являет собой дело: “Сasado Cola против Испании”. Дело названо по имени адвоката, к которому адвокатской организацией была применена дисциплинарная санкция, так как он нарушил правила своей профессии, сделав себе саморекламу. В противоположность делу “Barthold...”, о котором говорилось выше (где реклама была только вспомогательным средством), Суд определил вмешательство (выражающееся в санкции) соразмерным и признал отсутствие какого-либо ущемления свободы.

Достаточно полный, но отнюдь не исчерпывающий анализ сорока лет деятельности Европейского суда по правам человека подтверждает одну непреложную истину: Европейский суд по правам человека эффективно защищает свободу выражения мнения против вмешательства, которое наносит ей ущерб, и, в частности, в случаях реализации выражения этой свободы через прессу. Но необходимо добавить это общее впечатление двумя дополнительными замечаниями. Прежде всего, эта свобода не является абсолютной (иначе она будет противоречить ценностям и традициям европейских государств). И в этом плане – а этот момент является весьма существенным – Страсбургский суд заходит в “сакрализации” свободы выражения мнения не так далеко, как Верховный Суд США. Надо отметить также и то, что правосудие эволюционирует, изменяясь, как изменяются социальные условия, обычаи и нравы. Но эта эволюция не проходит во всех областях в одном едином ритме. Защита общественной нравственности от “непристойности” остается широко используемой для оправдания ограничений свободы. И свобода творчества оказывается менее защищенной, чем свобода прессы, тем более в случаях, когда последняя применяется к борьбе идей в политике. Религиозные чувства учитываются Судом с большим вниманием и в большем объеме, чем, например, защита личной репутации, даже в случае диффамации. Без сомнения, эти несоответствия ритма в прогрессирующей глобальной – и прогрессистской – тенденции неизбежны. Возможно, он~ порой отражают субъективность судей, входящих в состав Суда, и их большинства, принимающего решения. Но правосудие весьма далеко от неподвижности – и эволюция в его подходах к рассмотрению различных дел допустима и даже желательна.