Обращения в Европейский Суд
по правам человека:
руководство для журналистов

В традиционных для средств массовой информации процессах о защите чести, достоинства и деловой репутации истцы обосновывают свои претензии положениями статьи 152 ГК РФ. Ссылки на нормы Конституции РФ и международных договоров в таких исках редки. В большинстве случаев истцам вполне достаточно специальных норм Гражданского кодекса, а при определённых обстоятельствах обращение к конституционным принципам и международным стандартам может даже ослабить их правовую позицию. Ответчикам же, напротив, международное право способно порой предоставить возможность подняться над ситуацией и перевести спор из плоскости: «сведения — мнения», «порочат — не порочат», «соответствуют действительности — не соответствуют действительности» в плоскость разрешения более общего вопроса о соотношении права на свободу самовыражения и, например, права на охрану репутации.

Такую возможность предоставляет Конвенция о защите прав человека и основных свобод, статья 10 которой провозглашает право на свободу выражения (freedom of expression). Данная Конвенция ратифицирована нашим государством.

Конвенция позволяет реально защищать гражданские права и свободы, и, в частности, право на свободу выражения. Этому способствует подробное толкование статьи 10, а также выработанные Евросудом критерии, позволяющие определять пределы этой свободы.

Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Получая негативный опыт взаимного непонимания между судом и юристом, мы старались добиться применения статьи 10 Конвенции. О том, каким образом в некоторых делах нам удалось этого достичь, в дальнейшем и пойдет речь.

Мы исходили из того, что следует создавать условия, когда суд будет вынужден учитывать Конвенцию и, самое главное, практику Евросуда. Законодательный потенциал для создания таких условий имеется, он общеизвестен: 1) Конвенция нашим государством ратифицирована, 2) Российская Федерация признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам ее толкования и применения (абзац 3 статьи 1 Федерального закона от 30.03.98 №54-ФЗ); 3) пункт 4 статьи 15 Конституции РФ устанавливает приоритет норм международных договоров над нормами внутреннего законодательства.

1. Опираясь на нормативную основу, мы стали готовить и заявлять в суде в порядке ст.30 ГПК РСФСР письменные ходатайства о применении ст.10 Конвенции (см. текст ходатайства в приложении к данной статье). Письменная форма ходатайства предпочтительнее устной, так как приобщение письменного ходатайства обязывает суд учитывать его содержание и содержание возражений на иск в части обоснования ответчиком своих возражений нормами международного права. Заявить такое ходатайство возможно не только в суде первой инстанции, но и в кассационной инстанции, т.к. право заявлять ходатайства распространяется и на эту стадию судопроизводства. Приобщённое ходатайство наряду с прочими материалами (очень важен комплексный подход!) заставляет суд серьёзнее отнестись к письменным возражениям ответчиков.

Что дает приобщение письменного ходатайства. В соответствии c пунктом 4 статьи 197 ГПК, в мотивировочной части судебного решения должны быть указаны 1) обстоятельства дела, установленные судом, 2) доказательства, на которых основаны выводы суда, 3) доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, 4) законы, которыми руководствовался суд. Приобщив такое ходатайство, независимо от того, было ли оно удовлетворено или нет, суд будет вынужден дать в решении оценку ссылок ответчика на международные нормы и практику, и указать, на каком именно положении эта судебная оценка основана. Таким образом, вне зависимости от того, какую оценку — положительную или негативную — дал суд позиции ответчика, важно, что в решении он должен будет объяснить свои действия и привести законодательные нормы в их обоснование. Если суд не признает вашу правоту, у вас, по крайней мере, будет множество «зацепок» для оппонирования в судах высших инстанций.

2. Описанное в предыдущем абзаце — косвенная цель ходатайства. Его прямой целью является приобщение к делу конкретных решений Европейского суда, а также актов российских юрисдикционных органов (в качестве примеров, иллюстрирующих применимость первых в национальной практике), на которые сторона ссылается в своих письменных возражениях.

Тем самым мы пытались претворить в жизнь диалектический закон перехода количества в качество. Ходатайство, обоснование позиции и ее закрепление в письменных возражениях, подкрепленных ссылками на акты внутренних правоприменительных органов и доктринальные источники, должно привести к применению Конвенции.

3. Установленные статьей 10 Конвенции пределы осуществления права на свободу выражения расплывчаты: в ней лишь указано, что любое ограничение должно преследовать цели, указанные в параграфе 2 этой статьи, и что такое ограничение признается правомерным при соблюдении определённых условий. Суть этих условий раскрывается в конкретных решениях Европейского суда. Поэтому обоснование стороной своих требований или возражений ссылками на прецеденты Евросуда, при всей его сложности, является необходимой задачей.

В силу статьи 32 Конвенции «Компетенция суда», в ведении Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции. В полном соответствии с этой нормой, статья 1 Федерального закона от 30.03.98 №54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» (вступил в действие 5 мая 1998 года) устанавливает: «Российская Федерация признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции». Это означает, что никакой национальный орган не имеет права толковать Конвенцию противоположно ее официальному прецедентному толкованию; РФ также обязуется применять Конвенцию в соответствии со смыслом, раскрываемом в прецедентах Евросуда. В противном случае положения одного и того же многостороннего договора будут по разному применяться в разных странах, являющихся его участниками, что недопустимо и противоречит природе таких договоров.

Кроме того, в одном из дел мы использовали ссылку на «Бюллетень Верховного суда РФ», №7, июль 2001г., в котором на с. 29 было опубликовано решение Евросуда по жалобе, поступившей из РФ. Решение предваряется вводной статьёй В.И. Радченко, 1-го зам. председателя ВС РФ:

«…В соответствии с принятыми Россией обязательствами наша страна признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека в области защиты прав и свобод человека.

Любое лицо, чьи права, гарантированные Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, оказались нарушенными, после исчерпания внутрироссийских процедур их судебной защиты получает право на обращение в Европейский суд.

Поэтому для правильного формирования судебной практики в этой области немаловажное значение имеет ознакомление наших судей с подходами, сформированными в Европейском суде при рассмотрении конкретных дел по жалобам о нарушении прав человека».

Из текстов указанных постановлений и статьи 1-го зампреда Верховного суда можно сделать очень важный вывод: 1) правильное применение Конвенции предполагает обязательный учет практики Евросуда; 2) для применения практики достаточно ссылки на дело, в котором были сформулированы используемые ЕС принципы, позиции или критерии.

Таким образом, подводя итог изложенному выше, можно выделить несколько этапов «процесса убеждения» российского суда: 1) подача ходатайства; 2) грамотное обоснование механизма действия Конвенции; 3) использование актов национальных судебных органов.

Ещё одна проблема, которая может возникнуть перед стороной в деле о защите доброго имени, заключается в ограниченности источников информации, вследствие которой немногие из граждан знают, какие именно решения необходимы для разрешения дела, и где их можно найти.

Какие решения. Для средств массовой информации особый интерес представляют решения Европейского суда по следующим знаковым делам:

— The Sunday Times v. the United Kingdom от 26/04/1979 (опубл. в Series A-30) (объяснение термина «ограничение, установленное законом» в смысле параграфа 2 статьи 10 Конвенции; разъяснение обязанности прессы распространять информацию и идеи по политическим и прочим вопросам, представляющим общественный интерес);

— Lingens v. Austria от 08/07/1986 (опубл. в Series A-103) (пределы приемлемой критики по отношению к политику шире, чем по отношению к частному лицу; разграничение фактов и мнений);

— Oberschlick v. Austria от 23/05/1991 (опубл. в Series A-204) (разъяснение вопроса о том, почему свобода политических дебатов позволяет прессе самостоятельно определять форму критики в отношении политиков);

— Observer and Guardian v. the United Kingdom от 26/11/1991 (опубл. в Series A-216) (определение критериев неправомерности запрета на опубликование конфиденциальной информации);

— The Sunday Times v. the United Kingdom (No. 2) от 26/11/1991 (опубл. в Series A-217) (определение критериев неправомерности запрета на опубликование конфиденциальной информации);

— Castells v. Spain от 23/04/1992 (опубл. в Series A-236) (пределы приемлемой критики по отношению к правительству и его деятельности шире, чем по отношению к политику, и тем более частному лицу);

— Thorgeir Thorgeirson v. Iceland от 25/06/1992 (опубл. в Series A-239) (право на несущественную, в контексте всего материала, ошибку, в случае, если материал касается темы, представляющей общественный интерес);

— Casado Coca v. Spain от 24/02/1994 (опубл. в Series A285-A) (статья 10 гарантирует право на свободу самовыражения вне зависимости от [коммерческого] характера цели, которую преследовал распространитель);

— Jersild v. Denmark от 23/09/1994 (опубл. в Series A-298) (журналист вправе дать публике представление об экстремистских взглядах, проповедуемых определенной частью демократического общества, постольку поскольку такое информирование преследует общественный интерес);

— Prager and Oberschlick v. Austria от 26/04/1995 (опубл. в Series A-313) (свобода самовыражения включает в себя и право журналиста прибегнуть к некоторой степени преувеличения);

— Tolstoy Miloslavsky v. the United Kingdom от 13/07/1995 (опубл. в Series A316-B) (наложение штрафа, превышающего миллион ф.ст., за публикацию клеветы является ограничением, несоразмерным целям, установленным ст. 10);

— Goodwin v. the United Kingdom от 27/03/1996 (опубл. в Reports 1996-II) (обоснование права журналиста, в том числе практиканта, на защиту источников информации);

— De Haes and Gijsels v. Belgium от 24/02/1997 (опубл. в Reports 1997-I) (признание за главным редактором еженедельного журнала права на защиту источников информации наравне с обычным журналистом);

— Oberschlick V. Austria (No. 2) от 01/07/1997 (опубл. в Reports 1997-IV) (свобода самовыражения включает в себя право журналиста на употребление оскорбительных эпитетов в отношении оппонента, если поведение последнего явно провоцирует к этому, а употребление эпитета необходимо для придания большего общественного резонанса теме, представляющей общественный интерес);

— Dalban v. Romania от 28/09/1999 (наложение наказания за клевету в виде лишения свободы и лишение права заниматься журналистской деятельностью являются ограничениями, несоразмерными целям, установленным ст. 10).

Перечень знаковых для СМИ дел на этом не исчерпывается. Для получения дополнительной информации можно воспользоваться Комментарием к судебным решениям (из доклада Совета Европы о судебных решениях по Статье 10 Европейской конвенции о правах человека DH-MM(98) 6), русскоязычную версию которого по состоянию на 1998 год (последняя, по нашим сведениям, версия такого Комментария, к сожалению, не переводившаяся на русский, датируется 2001 годом) можно найти по адресу сайта Института проблем информационного права: http://www.medialaw.ru/laws/other_laws/european/comm_dh-mm98-6.htm.

В случае, если встаёт вопрос о допустимости доказательства и суд требует представить копии оригинальных решений (а таковыми, по Конвенции, являются тексты решения на французском или английском языках), их можно найти в HUDOC и, заверив процесс их получения, а также перевода у нотариуса, представить в суд. Если ранее найти нотариуса, который согласился бы удостоверить факт нахождения чего бы то ни было в Интернете было непросто, то сейчас, по крайней мере в Москве, это сделать вполне реально. Однако эти действия могут и не понадобиться. В реальных процессах суд вполне удовлетворили представленные нами тексты решений, опубликованных в сборнике «Европейский суд…» или находящихся в базе «Гаранта».

Может возникнуть ситуация, когда кто-либо из участников процесса заявит о подложности документа в порядке ст.177 ГПК РСФСР. В этом случае будет действовать общий принцип гражданского процесса: «доказывает тот, кто утверждает». Суд может назначить экспертизу для проверки заявления о подложности документа или истребовать иные доказательства. В случае представления копии решения на оригинальном языке (процесс распечатывания текста из Интернета заверен нотариусом, или представлены копия или оригинал печатного издания), заверенного перевода или копий постановлений КС РФ, решений ЕС, распечатанных из «Гаранта», суду нужно будет постараться найти основания для признания таких документов подложными.

Наш опыт и наши рецепты не являются универсальными и 100-процентно действенными. Суд может и проигнорировать все ваши усилия по склонению его к необходимости применить к рассматриваемому случаю нормы международного права. Такое может произойти, например, в результате неправильного понимания сущности Конвенции, механизма действия её норм. Случаи применения только статьи Конвенции без учёта практики Евросуда в действительности пока встречаются едва ли не чаще, чем случаи, когда такая практика учитывается. Однако дорогу осилит идущий. Доброго всем нам пути!