Вместо введения: «Что в имени тебе моём?»

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

Вместо введения:
«Что в имени тебе моём?»

19 января 2002 г.1

Наверное, настало время мне ещё раз объясниться с вами и рассказать или напомнить, чем же я пытаюсь заниматься на своей должности. Подтолкнуло меня к этому то, сколь часто меня продолжают спрашивать: «Кто такой омбудсмен?» — и это при том, что на этом посту я работаю уже больше четырёх лет, и за это время свои омбудсмены появились ещё в трёх британских газетах («Обсервер», «Дейли миррор» и «Индепендент он санди»).

Подобный вопрос меня не удивляет. Газета приобретает новых читателей, а читатели, остающиеся с газетой на протяжении многих лет, часто ступают по проторенным тропинкам, не замечая, что происходит или меняется в остальных разделах газеты. Но даже журналисты не всегда чётко осознают мою роль. Поразительные высказывания коллег, недавно пришедших в газету, часто заставляют меня вспоминать, что когда я заступил на эту должность в конце 1997 года, в газете было меньше 250 штатных журналистов, а теперь число их превышает 350.

Краткий ответ таков: омбудсмен — независимый внутренний «читательский редактор» «Гардиан». Должность эта штатная, а работает омбудсмен в отдельном помещении — застеклённой комнате, расположенной на главном, новостном этаже газеты, в так называемом (скорее всего, иронически) «бункере», — конгломерате кабинетов с офисом главного редактора в центральной его части. Введение этой должности было именно его идеей — шагом по направлению к саморегулированию, позволяющему упростить контакт читателей с газетой и повысить ответственность её перед обществом, равно как и упрочить узы доверия между газетой и читателями.

В первом пункте инструкции, определяющей круг моих полномочий,2 на меня возлагается обязанность «занимая независимое положение в газете, быстро и своевременно собирать, рассматривать, расследовать и отвечать на замечания, упрёки и жалобы читателей, а в случае необходимости — и принимать надлежащие решения».

Мне постоянно задают вопрос по поводу «независимости». Как можно получать зарплату в «Гардиан» и оставаться независимым при расследовании поданных на газету жалоб? Действительно, я получаю зарплату в «Гардиан», но уже не как её сотрудник, а по условиям двухгодичного контракта. Моя независимость подкреплена рядом условий в должностной инструкции, определяющей круг моих полномочий. Так, в пункте, обязывающем меня писать статьи для данной еженедельной колонки, сказано, что содержание колонки определяется самим омбудсменом и не требует предварительного одобрения со стороны главного редактора или других сотрудников редакции.

В моей должностной инструкции предусматривается также, что «за омбудсменом закрепляется право на доступ к главному редактору, на совещания руководителей отделов, на совещания по бюджетным вопросам, на ежедневные редакционные летучки и на другие значимые мероприятия». Самым же важным в деле обеспечения независимости мне представляется положение о том, что омбудсмен может быть уволен с занимаемой им должности (до окончания срока действия контракта) только по решению Фонда Скотта, который владеет газетой «Гардиан» и влиятельным членом которого, стоит отметить, является её главный редактор.

Действительно, мне всегда предоставлялась возможность действовать совершенно самостоятельно, а любые недостатки в работе возглавляемой мною службы обусловлены главным образом количеством жалоб и других обращений, с которыми приходится иметь дело мне и моей помощнице Хелен Ходжсон. Я лучше других знаю, как много писем и звонков с требованиями опубликовать то или иное исправление или опровержение остаются без ответа. В своё оправдание и в свидетельство того, что мы делаем всё от нас зависящее, осмелюсь указать на нашу ежедневную колонку «Работа над ошибками» — пусть читатель сравнит её с тем, что предлагают ему в этом отношении большинство других газет.

Но вернёмся к вопросу о независимости. За четыре года главный редактор ни разу не пытался наложить вето на тему какой-либо статьи в рамках колонки «Открытая дверь» и не предпринял ни единой попытки внести какие-либо изменения в её содержание. Он также не запретил и не помешал публикации ни одного исправления или извинения в ежедневной колонке «Работа над ошибками», которую я редактирую и обычно сам составляю, на редакционной полосе газеты, хотя он и сохраняет за собой право требовать, чтобы с ним консультировались по поводу размещаемых в этой колонке материалов.

Если я посчитаю, что кто-то из журналистов не готов помочь мне по какому-либо вопросу, то в соответствии со своей должностной инструкцией я могу «просить главного редактора принять меры, направленные на обеспечение полного и незамедлительного сотрудничества всего персонала редакции с омбудсменом». Не припомню, чтобы когда-либо я воспользовался этим положением. Такого рода проблемы очень редки. Один из поистине обнадеживающих аспектов работы в «Гардиан» — это общая приверженность принципам, которыми руководствуется газета. Стало уже обыденным, когда журналисты, узнав о какой-либо ошибке в написанном ими материале, приходят ко мне и сами просят опубликовать соответствующую поправку.

Общая идея заключается в том, чтобы должность эта во всех её проявлениях вносила скорее положительный, нежели отрицательный вклад в «Гардиан». К примеру, я должен «стремиться к поддержанию высоких стандартов точности, беспристрастности и объективности в наших репортажах и статьях» и «создавать оперативно действующие каналы общения с читателями». И я знаю, что предстоит пройти ещё немалый путь.

Примечания

1 Здесь и далее — дата публикации статьи в «Гардиан». Начиная со следующей, статьи располагаются в хронологическом порядке.

2 Должностная омбудсмена «Гардиан» приведена в Приложении к настоящей книге.