Точный расчет: публикация снимков мальчика, застреленного в Газе

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

Точный расчет:
публикация снимков мальчика, застреленного в Газе

7 октября 2000 г.

В этот вторник редакционная статья во второй тетрадке нашей газеты была посвящена гибели в Газе 12-летнего палестинского мальчика Мохаммеда аль-Дурра. Она была проиллюстрирована семью из восьми имеющихся кадров, на которых запечатлены последние моменты жизни мальчика. Их удалось снять палестинскому телеоператору, работающему для французского телевидения.

Снимки эти были показаны по телевидению в субботу вечером. Два кадра появились на первой полосе поздних выпусков «Обсервер», единственной газеты, которая напечатала эти снимки в воскресенье, за что и была раскритикована рядом своих читателей (по моему мнению, несправедливо, или, скажем так, опрометчиво, поскольку я считаю, что произошедшие на той неделе события оправдывают использование этих фотографий).

Я поинтересовался реакцией читателей «Обсервер», потому что мне захотелось узнать, отличается ли она каким-либо образом от реакции читателей «Гардиан» на публикацию этих снимков. Практически всякий раз на протяжении трёх последних лет, когда мы печатали столь же шокирующие снимки, и особенно когда мы публиковали фотографии убитых людей — в Северной Ирландии, Косово, Сьерра-Леоне или Зимбабве — кое-кто из вас активно выступал против этого. Во всех подобных случаях мы тщательно взвешивали в данной колонке все за и против. В этот раз, во всяком случае, к субботе, многие из вас высказали своё мнение по поводу данного события. Мы опубликовали выборку из ваших писем, но никто не пожаловался на то, что использование нами фотографий было навязчивым, эксплуатирующим трагедию, циничным или стремящимся произвести сенсацию — все те обвинения, выдвигавшиеся в предыдущих случаях. Неужели теперь мы всё сделали правильно?

Ко времени, когда во вторник «Гардиан» воспользовалась фотографиями, большинство читателей газеты уже успели увидеть некоторые из них. Ко вторнику наш Интернет-сайт рассмотрел и отклонил идею разместить на сайте видеосюжет, и я считаю это правильным, хотя один из ведущих журналистов, занимавшихся освещением этого события в газете, сказал, что с нравственной точки зрения он не видит никакой разницы между показом неподвижных кадров (что мы сделали) и видеокадров (от чего мы отказались). А как считаете вы?

Наш редактор ближневосточного отдела написал об этом в своей колонке на нашем сайте. Для тех из вас, у кого нет доступа к Интернету, привожу текст его сообщения: «Видеоматериал неизбежно появился в Интернете, и теперь стоит вам только щелкнуть кнопкой мыши, как Мохаммед снова вернётся к жизни, а потом его снова, и снова, и снова застрелят. Не говоря уже о том, что само по себе это невероятно омерзительно, оно выводит данное событие за рамки жестокой реальности ближневосточной политики и переводит его в царство сказочных видеоигр».

Впрочем, вернёмся ко второй тетрадке «Гардиан». Вверху первой полосы на привычном месте отсутствовал анонс материалов этой части газеты. Вместо этого ужатый в одну строку анонс тетрадки был помещён внизу страницы. Такой ход позволил освободить почти всю страницу под снимок испуганного Мохаммеда, прячущегося под пытающейся защитить его рукой отца. Заголовок взывал: «Что же на самом деле произошло на перекрёстке в Нетцарим?»

Следующие три страницы, где помещены ещё шесть снимков из видеоряда, посвящены поиску ответа на этот вопрос. Наша журналистка побывала на месте трагедии и побеседовала с оператором, с матерью мальчика и другими людьми. Свои впечатления она изложила в откровенном и незабываемом репортаже, где рассказывается, как мальчик и его отец были выбраны в качестве мишени и расстреляны израильскими солдатами. Вслед за случившимся израильские власти сообщили, что тех по ошибке приняли за вооружённых террористов.

Заместитель редактора (отдела новостей) сказал, что исходя из сложившейся на понедельник ситуации, он посчитал, что необходим репортаж, который позволил бы рассеять завесу неопределённости, окутывающую всё происшедшее. Способ представления материала был явно шокирующим, но на то были достаточные основания. «По самым разным соображениям нужно было точно выяснить, что же произошло. Мальчик и его отец были там на протяжении примерно 45 минут. Нас переполняло чувство негодования, а внутренняя реакция, реакция в самом Израиле — 21 строчка в главной газете — выходила за рамки постижимого человеческим разумом».

Редактор второй тетрадки отметил, что фотография на первой полосе во вторник радикализировала читателей: «Она способна была вызвать желание взяться за булыжник». Но он сказал, что больше всего его заботило то, чтобы не выступить в качестве судьи или присяжных. Если бы речь шла о настоящем суде, то нам нужно было бы представить больше доказательств, чем те, что мы смогли предъявить, сколь бы убедительными те ни казались.

Я спросил журналистку, написавшую репортаж, что она думает об эффекте, произведённом этими фотографиями. Она ответила, что внутри страны они ожесточили сердца израильтян и вызвали рост насилия со стороны палестинцев. По её ощущениям, в результате после случившегося погибло больше людей, чем обычно.

Однако мы надеемся, что они возымели и иное действие. Кто-то в редакции сказал: «Вы сразу же начинаете думать о близком вам ребёнке, независимо от того, есть ли у вас самих дети или нет. Вы хотите, чтобы это прекратилось». Заодно мы можем спросить себя, что мы знаем о других детях (одному из них было всего два года), погибших на этой неделе в результате эскалации насилия.