Не в ногу: марши и «заговоры»

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

Не в ногу:
марши и «заговоры»

27 октября 2001 г.

Появившееся на прошлой неделе в этой колонке заявление (возможно, ошибочное) о том, что — цитирую сам себя — «общая позиция газеты — не освещать марши», вызвало гневную отповедь со стороны читателей. Их точка зрения была недвусмысленно представлена на странице писем в понедельник. Главный редактор пришёл ко мне в кабинет в понедельник рано утром и сказал, что он с большим удивлением узнал о такой «позиции» газеты и ему хотелось бы предложить заметку для вторничной колонки исправлений, которая бы успокоила читателей и всё им разъяснила.

Поскольку я знаю, что многие из тех, кто читает эту колонку по субботам, не очень внимательно следят за ежедневной колонкой исправлений, я повторю здесь содержание этого разъяснения: «Неверно заявлять, будто наша общая позиция заключается в отказе от освещения маршей или демонстраций. Отдел новостей вырабатывает суждение о таких событиях на основании целого ряда факторов, среди которых: выбор времени, злободневность и количество участников. В прошлом году мы освещали несколько демонстраций. Репортажи о субботних демонстрациях, как правило, печатаются в воскресных газетах, но в исключительных обстоятельствах «Гардиан» также отправляет своих репортёров на место события».

В персональных ответах некоторым из выразивших свой протест главный редактор повторил то, о чём я писал в своей колонке на прошедшей неделе — что газета должна была освещать марш 13 октября. «То, что мы не в достаточной мере сообщали об этом марше, было нашей ошибкой». Его письмо читателям заканчивалось словами: «Уверяю вас, что у нас нет безоговорочной позиции ни в пользу освещения демонстраций, ни против этого». (На самом деле, сообщения о марше появлялись на нашем веб-сайте в течение всего 13 октября; дата последнего обновления — 6:15 вечера того же дня.)

Возвращаясь к высказыванию, вызвавшему столь оживлённую полемику, скажу в своё оправдание, что хотя я охотно признаю, что не слышал его из уст главного редактора, но и не сам я его придумал. Я сделал неверные выводы из своих бесед на эту тему с разными сотрудниками «Гардиан».

Один ведущий журналист, проявив ко мне милосердие, которого я никак от него не ожидал, сказал, что дискуссия оказалась небесполезной: она привлекла внимание к теме маршей и позиции газеты по отношению к ним не только среди читателей, но и среди журналистов газеты.

Один из наиболее веских доводов, которые были высказаны читателями за время между публикацией моей статьи и появлением разъяснения главного редактора — то, что отказ от освещения мирных маршей способствует усилению позиции тех, кто считает, что привлечь внимание позволяет только насилие.

Мимоходом упомяну, не комментируя, что было и несколько писем вроде такого: «Хотя я уважаю право 20 000 человек маршировать по Лондону, давайте посмотрим на вещи и с другого ракурса. Правительство не обязано уступать требованиям наиболее крикливых 0,03% населения».

Есть и всегда будут читатели, которые не поверят нам, когда мы говорим, что допустили ошибку, неверное суждение, или решили делать одно вместо другого. «Вы хотите убедить нас, что это была «ошибка»? Извините, но это совсем неправдоподобно. Если вам так сказали, то это абсолютно чудовищная ложь… Читателей «Гардиан» просто пытались убедить, что вы — омбудсмен, а не глашатай главного редактора».

Я полагаю, что в наших общих интересах, если я буду стремиться развивать у читателей критический взгляд на газету, основывающийся на как можно более полной информации о том, как она действительно работает, и временами оступается, а не на одних их предположениях. Я буду стараться.

Другой читатель, учитель по профессии, связывался со мной на прошлой неделе и интересовался, почему объявленной «смерти» младшего сына муллы Омара было посвящено лишь одно или два предложения на странице 2 в понедельник. Этот читатель уже писал в отдел писем, но безуспешно; вот ряд мест из его письма: «Почему новость об этом зверстве не попала на первую полосу? Почему не было высказано никакого возмущения? Почему все хранят молчание? Вы по какой-то причине пропустили это сообщение, или оно вас просто не волнует? Извините, какое-то время я думал, что вы — газета, которая занимается сообщением новостей». Я обещал помочь, тем более что он предупредил, что собирается обсудить эту тему со своими учениками, и отсутствие реакции с моей стороны будет для него красноречивым ответом.

Интерес учителя был вызван сообщением, попавшим в репортаж из Исламабада (на странице 2 в номере за 22 октября), о том, что некий доктор подтвердил компании Би-би-си факт гибели сына муллы Омара в результате авианалёта.

Но действительно ли он убит? Наши корреспонденты в северном Афганистане и Исламабаде не смогли подтвердить эту информацию. Сотрудники международного отдела здесь на Фаррингдон-роуд вспомнили, что они уже как-то раз публиковали эту новость (12 октября на странице 1). Агентство Рейтер упомянуло о ней в своём сообщении 17 октября. 22 октября агентство Ассошиэйтед Пресс процитировало представителя Талибана, который категорически отрицал факт гибели сына муллы Омара. «Это полнейшая ложь. С его сыном всё в порядке. С самим муллой Омаром всё в порядке. С Усамой [Бен-Ладеном] всё в порядке. И с базами его всё в порядке. Наш боевой дух как никогда высок». Мы не стали это печатать. Возможно, зря. Трудно разобраться, чему верить, а чему нет. Вам выбирать.