Как насчет личной заинтересованности? — Значимость признаний о наличии конфликта интересов

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

Как насчёт личной заинтересованности? — Значимость признаний о наличии конфликта интересов

9 февраля 2002 г.

Газета «Уолл-стрит джорнэл» объявила на этой неделе в редакционной статье, озаглавленной «Этика писак», что профессор Роджер Скрутон не будет больше писать для неё — или, как сформулировала это сама газета, «он уходит на каникулы с наших страниц» — по той причине, что он не объявил о наличии у него соответствующего конфликта деловых интересов. Он писал статьи о табачной промышленности, не упоминая при этом, что получает деньги от одной крупной табачной компании. Информация об этой связи стала достоянием общественности лишь благодаря публикации в «Гардиан».

О его изгнании сообщалось в заметке раздела «Сити» нашей газеты в эту среду. Однако и сама «Гардиан» не может похвастаться безукоризненной репутацией в этом отношении. За последние годы ей тоже доводилось несколько раз публиковать материалы без указания на наличие у автора существенной личной заинтересованности, выходящей за рамки получения гонорара за статью, — либо потому, что тот утаил сей факт, либо из-за того, что редактор по работе с внештатными авторами не посчитал это заслуживающим упоминания. Мой совет в случаях, когда возникают сомнения в необходимости обнародования информации об имеющейся у автора материала личной материальной заинтересованности — непременно заявить о ней, предоставив возможность делать выводы самим читателям. Авторы просто обязаны уведомить главного редактора издания, для которого они работают, о любых своих побочных деловых интересах, не могущих не повлиять на их точку зрения, о которых, по их мнению, следует поставить в известность читателей.

В своей редакционной статье «Уолл-стрит джорнэл» пишет: «Наше мнение таково, что факт финансирования автора [структурой, заинтересованной в выходе статьи] имеет куда меньшее значение, чем качество его статей. Но наше неизменное правило состоит в том, что о такого рода финансовых связях необходимо объявлять, чтобы читатели могли сами судить о влиянии одного на другое».

Это частично отражено и в этическом кодексе «Гардиан»: «Когда журналист пишет о чём-то, к чему он имеет существенное отношение, он обязан заявить о наличии у него соответствующего [внешнего делового или личного] интереса. Это относится как к штатным, так и к внештатным журналистам «Гардиан». Заявление делается в адрес руководителя отдела или редактора на этапе подготовки материала. Полная прозрачность означает, что это заявление может быть опубликовано в газете, а также на её Интернет-сайте».

При определённых обстоятельствах заявление о наличии личной материальной заинтересованности или побочного делового интереса является, в сущности, заявлением о том, подходит ли автор для написания этого материала. Как сказано в кодексе, «отдельные связи вполне очевидны и служат причиной, по которой человека попросили написать материал для газеты. Пока он пишет о своей области интересов, их следует обязательно указывать в конце его статей, даже если он регулярно печатается в газете».

Следование этому правилу — один из способов, которые позволяют новым читателем почувствовать себя как дома. Конечно же, можно заявлять, как и «Уолл-стрит джорнэл», что значение имеет именно «качество статей». Весьма часто я слышу этот аргумент в несколько изменённой форме — что в первую очередь мы должны обращать внимание не на список должностей автора и занимаемых им постов в различных бизнес-структурах, а на качество его доводов. Можно, конечно, соглашаться со всем этим, но читатели газеты обладают, или должны обладать здоровым скептицизмом, который не будет рассеян вследствие обнаружения чего-то такого, о чём следовало уведомить их заранее.

Самой спорной частью нового этического кодекса является, или являлся на этапе его разработки, раздел о необходимости предоставления сведений о побочной деловой и финансовой заинтересованности и действиях штатных журналистов газеты, а также регулярно печатающихся в ней внештатных сотрудников, особенно тех из них, чьи материалы появляются на страницах газеты столь часто, что сами они тесно ассоциируются в сознании читателей с «Гардиан».

Некоторые журналисты отнеслись к этому как к возможному ограничению их свободы, в особенности же свободы политической. Однако данная часть кодекса нацелена лишь на то, чтобы побудить журналистов к открытости в их взаимоотношениях с читателями. Если журналист не заявит о наличии у него личного делового интереса в публикации (чуть позже я обрисую некоторые из обстоятельств, при которых от него следует ожидать такого заявления), то читатель вправе предполагать, что автор газетного материала не обременён и не ограничен неупомянутыми деловыми связями или корпоративными узами верности.

Именно об этом и идёт речь в кодексе:

«Штатные журналисты «Гардиан» должны отдавать себе отчёт в том, что их деятельность за пределами газеты (в том числе, занятие постов в различных структурах или иного рода активное участие в деятельности организаций, компаний или политических партий) может быть расценена читателями как бросающая тень на деятельность нашей газеты или как вступающая в противоречие с неподкупностью её журналистики. Сотрудники должны быть откровенными в том, что касается любых личных, мировоззренческих или финансовых интересов, которые могут вступать в противоречие с исполнением ими своих профессиональных обязанностей в «Гардиан», либо могут быть восприняты в качестве таковых».

Тут можно дать такой совет: если возникают сомнения, обсудите их с главным редактором.

Когда-то я работал у редактора, который по выходе на пенсию открыл, что он, оказывается, являлся членом не менее 37 организаций и структур в городе, где выходила газета. С другой стороны, нынешний исполнительный редактор «Вашингтон пост» так стремится сохранять безупречную независимость, что не пользуется, по его утверждениям, даже своим правом голоса. Большая часть из нас располагается где-то между этими двумя крайностями, и мы не заинтересованы в утаивании чего-то от вас.