«Дело, в общем-то, неплохое…» — Что думают журналисты «Гардиан» о роли омбудсмена

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

"Дело, в общем-то, неплохое… "—
Что думают журналисты «Гардиан»
о роли омбудсмена

26 апреля 2003 г.

Недавно среди читателей и журналистов было проведено два опроса о том, как они воспринимают мою должность омбудсмена.

В первый, только что завершившийся Интернет-опрос, в котором приняли участие 1000 постоянных читателей «Гардиан», были включены следующие два вопроса: «Знаете ли вы, что в «Гардиан» имеется омбудсмен? [Если да, то] ощущаете ли вы, что наличие в «Гардиан» омбудсмена позволяет газете лучше реагировать на ваши взгляды и мнения?»

В целом 59% респондентов знали о моём существовании, а другие 41% предположительно ничего обо мне не слышали. Что касается второго вопроса, то 67% респондентов отметили, что благодаря мне газета стала более внимательно реагировать на их мнения.

Читатели, которым по электронной почте были разосланы письма со ссылкой на вопросник, были случайным образом выбраны из базы данных «Гардиан», а не из журнала учёта обращений в мой отдел, насчитывающем 40 000 записей за последние пять лет. Такой метод опроса исключил из него некоторых читателей, но в целом читателей «Гардиан» отличает высокий уровень доступа к Интернету — 82%, согласно Исследованию национальной читательской аудитории (National Readership Survey) за 2002 год.

Теперь о журналистах. Опрос проводился в редакции «Гардиан» на Фаррингдон-роуд в среду и четверг на этой неделе. Формулировки вопросов были подготовлены мной, а задавала их аспирантка факультета журналистики Лондонского университета, стипендиантка «Гардиан» Лорэн Кашни. Она лично опросила 100 журналистов, при гарантии их анонимности.

Из 100 опрошенных журналистов, 54 работают на третьем этаже, крупнейший отдел на котором — отдел статей и очерков, а второй по размеру — «Спорт»; 46 работают на втором этаже, где размещаются отделы национальных и международных новостей, отдел «Сити», а также редакторы и корреспонденты специализированных разделов. Существенных различий в их ответах замечено не было.

Первый вопрос был сформулирован так: «Считаете ли вы, что нынешняя система исправлений и разъяснений: а) хороша для газеты, б) плоха, или в) ни то, ни другое?» Хорошей для «Гардиан» назвали её 95 человек, другие же пятеро посчитали её ни хорошей, ни плохой. Никто не назвал её плохой для газеты.

Второй вопрос был о том, как я разбираю жалобы: 62 из 100 считают, что я действую беспристрастно; 26 полагают, что я склонен поддерживать жалобщиков (то есть вас, читателей); у девятерых нет никакого мнения по этому вопросу; и трое считают, что я благоволю журналистам.

Тех же 100 человек спросили затем, читают ли они ежедневную колонку исправлений (главный редактор «Гардиан» дважды издавал приказы, обязывающие всех журналистов газеты делать это). 96 человек ответили, что они читают эту колонку, хотя 20 из них признались, что делают это только время от времени. Отрицательный ответ на этот вопрос дали лишь четверо журналистов.

На вопрос «Читаете ли вы колонку «Открытая дверь»?» (то есть, ту самую еженедельную колонку, один из выпусков которой вы читаете в настоящий момент), также упоминавшуюся в приказах главного редактора, 74 ответили положительно, из них 25 делают это только изредка; 26 сказали, что не читают её.

Из 100 журналистов 76 сталкивались с тем, что их материалы подвергались в этой колонке исправлению, поправкам или разъяснению. Из этих семидесяти шести шестьдесят восемь не имеют претензий к тому, как это было сделано, тогда как восемь человек считают, что с ними обошлись несправедливо.

Журналистам было предложено высказать в свободной форме свои замечания после ответа на любой или на все вопросы, и они воспользовались представившейся возможностью. Несколько человек считают, что перемешивание серьёзных и незначительных исправлений в рамках одной статьи ведёт к принижению первых, и потому колонка должна ограничиваться важнейшими вопросами. Кое-кто полагает, что снисхождение к мелочным придиркам способствует злоупотреблению этой колонкой со стороны читателей и корпоративных жалобщиков.

В числе мнений по поводу того, как я исполняю свою роль, среди тех 29 журналистов, кто не считает мои действия беспристрастными, были, в частности такие: «Он — читательский шпик, вроде полицейского осведомителя»; «Он благоволит известным людям»; «Он благоволит влиятельным людям»; «Он поддерживает руководство газеты»; «Он не благоволит помощникам редактора». Все они считали, что так или иначе я благоприятствую подателям жалоб, а многие из них, похоже, даже думали, что моя работа состоит именно в этом: «Я думаю, он должен поддерживать читателей, ведь он — «читательский редактор»; «Он обязан быть на их стороне».

Я благодарен журналисту, сказавшему: «Ему приходится играть роль адвоката дьявола, поэтому журналистам может показаться, что он благоволит жалобщикам». В действительности, в мои обязанности не входит представление или защита интересов «Гардиан» или читателей. Мое предназначение — беспристрастно рассматривать жалобы. Я рад, что почти две трети респондентов считают, что мне это удается.

Когда в ноябре 1997 г. учреждалась эта должность, идея заключалась в том, чтобы попытаться изменить традицию противиться даже признанию ошибок, не говоря уже об их исправлении. Мне кажется, мы проделали большой путь в этом направлении. Мне хотелось бы надеяться, что журналист, заметивший: «[Система поощряет] нас не занимать оборонительную позицию», — не был одинок в своём мнении.

Большое спасибо Лорэн Кашни.