Пагубное редактирование на фоне творческого напряжения: раскрытие личности виновника ошибки

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

Пагубное редактирование
на фоне творческого напряжения:
раскрытие личности виновника ошибки

6 марта 2004 г.

Как правило, я стараюсь избегать вопроса об ответственности журналистов за ошибки, считая главной задачей ежедневной колонки исправлений, скажем так, исправление ошибок. Идея такова, что газета не должна из-за них падать духом. Поэтому-то фразы вроде «Мы неумышленно сказали…» или «Нам следовало бы разъяснить…» появляются в этой колонке весьма регулярно. Ключевое слово в них — «мы».

Принятие же мер по поводу некоторых особенно ужасных ошибок, согласно установившемуся обычаю, остаётся прерогативой главного редактора и его подчинённых. Такое разграничение обязанностей действовало на всём протяжении существования этой колонки. При этом преследовалась цель, чтобы большинство людей большую часть времени находили систему исправления ошибок полезным и справедливо действующим механизмом.

В определённые моменты, однако, чувство неудовлетворённости может достигать уровня, когда представляется необходимым принятие неких дополнительных мер одностороннего характера.

Одно из средств, к которым я иногда прибегаю, когда, несмотря на все усилия по её искоренению, ошибка повторяется вновь и вновь, это исправить её ещё раз, перечислив даты всех предыдущих случаев её исправления. Таким образом, мне в конце концов удалось научить почти всех сотрудников газеты правильно писать имя Люсьена Фрейда.

Недавно я воспользовался тем же методом, разочаровавшись в попытках как-то иначе заставить использовать вместо «промышленного трибунала» термин «трудовой трибунал»1 , употребляющийся уже на протяжении примерно шести последних лет (фактически, примерно столько же времени, сколько существует моя колонка). В день, когда появилось последнее исправление с указанием дат всех прежних попыток изменить ситуацию к лучшему, ошибка с обескураживающей синхронностью снова возникла на противоположной странице. Я послал автору статьи и его редактору электронное письмо, где просил их обратить пристальное внимание на колонку исправлений в том же номере.

Остаётся и ещё ряд мер воспитательного характера: в исправлении может быть раскрыта должность нарушителя, а когда и это не помогает, то его имя. Надеюсь, рассудок будет удерживать меня от слишком частого обращения к этим мерам, — по крайней мере, именно так обстояло дело до сих пор.

В пользу применения подобных мер меня обычно подталкивает то, что авторы материалов называют виновными в ошибке помощников редактора. Например, что-то ошибочное было «вписано» в текст без ведома автора; помощник редактора сделал неверное предположение, не обратившись к репортёру за разъяснением; в ходе сокращения материала была утеряна важная ссылка; в репортаж был добавлен некий редакционный материал, который автор уже рассмотрел и отклонил, и тому подобное.

В таких обстоятельствах репортёры хотят не столько выставить на поругание коллегу, сколько доказать свою невиновность. Иногда основания добиваться этого очень велики, как, например, в случае, когда внесённая в материал ошибка ставит человека, чьим именем подписана статья, в чрезвычайно неудобное и даже опасное положение, или же подвергает опасности лицо, чьи взгляды приведены в репортаже. Такое может случаться в репортажах, передаваемых из зон повышенной напряжённости или вооружённых конфликтов в разных точках планеты. К этому может привести случайное вычёркивание частицы «не»: «Он сказал, что он не планирует диверсии». Репортаж моментально становится доступным в Интернете. Исправление, восстанавливающее честь репортёра или снимающее бремя вины с подвергнутого опасности человека, следует за ним настолько быстро, насколько это возможно.

Исправления такого рода включают в себя фразы типа: «при редактировании…» или «в опубликованной версии это появилось как…»

По моему мнению, указания конкретных виновников подобных ошибок должны быть редки, потому что: их выявление может замедлить появление исправления; они способны внести разлад в деятельность сотрудников (вопреки тому, на чём настаивают немногие, авторы материалов и помощники редактора не являются противостоящими лагерями); и такие исправления по-прежнему могут оставаться не до конца понятными (так кто именно внёс в репортаж ошибку — помощник редактора, редактор отдела, а может, даже корректор?)

Что может быть несправедливым в такого рода исправлениях, если они публикуются без особо веской причины, так это то, что в них ничего не говорится о характере задачи, стоящей перед помощником редактора. В каком состоянии был материал репортёра, когда он очутился на столе помощника редактора? Сколько ошибок или погрешностей исправил помощник редактора, прежде чем направил статью в газету с одной единственной остающейся ошибкой? Не пришлось ли ему полностью переписать статью?

Я не могу привести здесь конкретные примеры статей до и после редакционной правки, потому что это было бы жестоко по отношению к их авторам. Но если бы я смог это сделать, то ваше уважение к помощнику редактора, сколь высоко оно бы ни было, обязательно бы возросло.

Но в статье указывается только имя репортёра. Именно журналист вынужден смотреть в глаза человеку, слова которого были неправильно переданы или истолкованы. Именно по репутации репортёра наносится удар. Поэтому иногда обстоятельства требуют того, чтобы восстановить честь журналиста через опубликование имени действительного виновника ошибки, хотя к этой мере следует прибегать не слишком часто.

Примечание

1 Промышленный трибунал (industrial tribunal) — в Великобритании суд низшей инстанции по трудовым спорам — суд, рассматривающий жалобы работников о неправомерных действиях работодателей по отношению к ним (напр. о несправедливом увольнении), а также жалобы об исключении работников из профсоюзов. В 1998 г. законом Соединённого Королевства «О найме (разрешении трудовых споров)» (Employment (Dispute Resolution) Act 1998) промышленный трибунал был переименован в трудовой трибунал (employment tribunal).