Предисловие главного редактора «Гардиан» ко второму сборнику статей Иана Мэйса

Иан Мэйс
Работа над ошибками
Опыт омбудсмена газеты "Гардиан"

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 52

Предисловие главного редактора «Гардиан» ко второму сборнику статей Иана Мэйса1

Было время, когда газетный бизнес чем-то напоминал перевёрнутую воронку. Наверху были источники информации — Вестминстер2 , Уайтхолл3 , профессиональные круги, церковь и так далее. На основании горлышка сидел журналист, который занимался просеиванием, сортировкой и контролем. А внизу был читатель. Тысячи, миллионы читателей.

Такая модель счастливо пережила большую часть четырёх столетий. Она не была полностью «улицей с односторонним движением». Читатели признавались в качестве источника новостей, их даже поощряли писать письма по спорным вопросам. Но дальше этого — для большинства газет, большую часть времени — дело обычно не шло.

Если попытаться дать графическое представление отношений «читатель — газета» в наши дни, то думаю, оно будет походить на поперечный разрез грейпфрута. Газета будет в центре, читатели — во внешнем круге, а в середине окажутся различные сегменты или сектора. Ключевая фигура — читатель. Есть очень большая разница между читателем, вооружённым лишь пером и бумагой (старая модель воронки), и читателем, на вооружении которого имеется компьютер (модель грейпфрута). Читатель с пером и бумагой едва ли вступит в контакт с кем-то ещё из читателей. У него нет возможности узнать, как другие воспринимают ту или иную статью — с радостью или в штыки. У него едва ли есть доступ к собственным прямым источникам информации. Если редактор решит не публиковать письмо читателя, у последнего нет иного способа добиться удовлетворения от газеты, кроме как обратиться в Комиссию по жалобам на прессу или в судебные инстанции.

Сравните с ним читателя, обладающего компьютером. У него в распоряжении безграничные возможности обсуждения своих замечаний с другими читателями и сравнения с ними своих впечатлений от прочитанного. Он может тотчас же сравнить газетные репортажи не только с сообщениями других СМИ со всего света, но и с оригинальными источниками — часто теми же самыми, которыми пользовался журналист. Он волен размещать свои сообщения или жалобы в Интернете — на многочисленных форумах, в чатах и в гостевых книгах. Вместе с другими читателями он может создавать союзы и группы давления, если считает позицию газеты несправедливой или несбалансированной.

Немецкий писатель Вальтер Беньямин4 предсказывал подобный сдвиг в отношениях между автором и читателем ещё в 1936 г. Он писал: «Всё началось с того, что ежедневная печать открыла читателям место для «писем к редактору». Сегодня вряд ли найдётся неплохо зарабатывающий европеец, который не мог бы, в принципе, найти возможность опубликовать где-либо комментарии о своей работе, обидах, документированные отчёты и тому подобные материалы. Таким образом, весьма скоро грань между автором и читателем в значительной степени исчезнет».

За последние лет десять процесс этот заметно ускорился. Некоторые газеты не хотят признавать происходящих разительных перемен. Но большинство журналистов ощущают перемены, а наиболее проницательные — даже приветствуют их.

Они знают, что о чём бы ни заходила речь — будь то события в Израиле, условия охоты, права животных, генно-модифицированные продукты, евро, наркотики — каждое написанное ими слово будет путешествовать по всему миру и подвергнется пристальному рассмотрению, анализу, оспариванию и опровержению. Если они допустят какую-то ошибку, то кто-то где-то обязательно её заметит. В будущем, газетам будет намного труднее безответственно обращаться с фактами или проявлять вопиющую несбалансированность в своих комментариях.

Это — новый мир, и хотя кто-то может добавить: «…в своих самых негативных проявлениях», — но он предоставляет журналистам и положительные возможности. Теперь они постоянно подключены к ресурсу, который намного шире и намного осведомлённее, чем узкая верхушка информированных источников, на которые они раньше полагались. Смышлёные журналисты учатся использовать этот ресурс. Они могут сверить то, что им говорит Уайтхолл или Вестминстер, с действительными событиями в классной комнате, больничной палате или на железной дороге. Они могут повторить сказанное Дэвидом Маметом5 по поводу театра: «Я никогда не встречал аудитории, которая не оказывалась бы по совокупности умнее меня».

В такой вот обстановке выходит в свет представляемый второй сборник «Работа над ошибками». Высокая роль омбудсмена в «Гардиан» — это признание того, что мир изменился. Газеты — больше не каменные скрижали, ниспосылаемые благодарным читателям. Они больше походят на двустороннюю беседу.

Говоря проще, мы исправляем неточности — серьёзные и не очень. Сейчас невозможно представить, чтобы «Гардиан» когда-либо отказалась от этой самой основной своей каждодневной обязанности. Если читатели перестанут доверять газете, перестанут считать, что та делает всё правильно, а в случае совершения ошибок — исправляет их, они начнут узнавать новости из каких-либо других источников. Всё очень просто.

Эта сторона работы омбудсмена недавно получила ощутимую поддержку в суде, когда судья значительно урезал затребованную истцом от «Гардиан» сумму компенсации вреда за диффамацию, потому что мы выразили готовность опубликовать опровержение и извинение, хотя истец и пренебрежительно отверг это предложение. Судья Майкл Морланд отметил в своём решении, что «Иан Мэйс действовал достойно, независимо и компетентно».

Это судебное решение стало важным прецедентом, способным подвигнуть другие газеты на создание своих эквивалентов той системы, которая функционирует в «Гардиан» вот уже на протяжении пяти лет.

Другая, разъяснительная часть работы омбудсмена также получила значительное развитие в процессе пребывания Иана на этой должности, и она будет развиваться и в дальнейшем. Билл Ковач (Bill Kovach) и Том Розенстил (Tom Rosenstiel), два самых вдумчивых американских исследователя прессы (один из них — бывший омбудсмен), недавно написали об этом процессе следующее:

«В первом репортаже отдельный репортёр может оказаться не в состоянии уйти далее поверхностного уровня соответствия действительности. Но первый репортаж подготавливает почву для второго, в котором источники информации реагируют на ошибки и недостатки первого репортажа, второй — для третьего, и так далее. На каждом последующем уровне добавляются новые и новые обстоятельства. В случае более значимых и запутанных историй наступает черёд публикаций редакционных материалов, обсуждений на «ток-шоу», появления статей аналитиков, писем к главному редактору или звонков в студию — полный диапазон публичного и частного обсуждения. Эта практическая истина — вещь многогранная и изменчивая, которая, подобно учёности, нарастает как сталагмит в пещере, капля за каплей на протяжении долгого времени». («The Elements of Journalism», изд-во «Random House», 2001.)

Как подразумевают Ковач и Розенстил, этот процесс добавления новых оттенков, подробностей и обстоятельств обычно происходит не в рамках колонки «Работа над ошибками». Новые материалы по злободневной теме могут просто накапливаться изо дня в день на страницах новостей и комментариев. Но колонка исправлений — подтверждение этого процесса, и полезно, а иногда и просто необходимо иметь в газете независимого от редактора работника, который мог бы выступать в роли канала передачи мнений и был бы незаинтересованным арбитром в спорных вопросах. Журналистика сама по себе — слишком тупой инструмент для этого.

Иан Мэйс создал эту роль в «Гардиан» — роль первого омбудсмена в Великобритании, и похожие должности появились теперь в трёх других общенациональных газетах. Некоторые из них состоят во Всемирной организации омбудсменов СМИ6 — международном органе, приверженном принципу, под которым подписывается и «Гардиан»: журналисты должны нести ответственность за свои действия.

К омбудсменам стоит прислушиваться, поскольку в своей повседневной жизни они намного больше и теснее соприкасаются с читателями и персонажами газетных репортажей, чем может позволить себе любой редактор. Они быстро постигают, что: 1) даже незначительные ошибки, погрешности вкуса и случаи вторжения в личную жизнь могут оказать на жизнь людей сильное воздействие; 2) установление истины — трудная, а подчас — вообще невыполнимая задача для вечно занятых и спешащих журналистов, работающих не в самом открытом обществе. Такой человек должен быть в каждой газете.

Алан РАСБРИДЖЕР

Примечания

1 См. Ian Mayes. «The Guardian: More Corrections & Clarifications» (2002).

2 Вестминстер — перен. английский парламент.

3 Уайтхолл — перен. английское правительство.

4 Беньямин (Benjamin), Вальтер (1892-1940) — нем. философ культуры и литературный критик, предложивший своё понимание марксизма. В своих работах высказал многие положения, которые потом стали одними из решающих в критике «массовой культуры» в философии второй половины 20-го века.

5 Дэвид Мамет (David Mamet) — американский режиссёр и сценарист (принимавший участие в написании сценариев таких известных фильмов как «Неприкасаемые», «Хоффа», «Плутовство», «Ганнибал», «Грабёж» и др.).

6 Всемирная организация омбудсменов СМИ (Organisation of News Ombudsmen, ONO) — международная организация, объединяющая несколько десятков газет, радио и телекомпаний многих стран мира.