 Предыдущая |
Следующая  |
Комментарии Центра "Право и СМИ"
Центр "Право и средства массовой
информации"
Серия "Журналистика и
право"
Выпуск 20
№ 28
11 мая Президент отклонил закон "О государственной защите нравственности и здоровья граждан и об усилении контроля за оборотом продукции сексуального характера". Вето – незавидная участь для любого закона. Если преодолеть его не удается, большинство отклоненных Президентом законодательных инициатив "умирают" навсегда или, по крайней мере, надолго. В данном случае очевидно, что набрать 300 голосов, необходимых для преодоления вето, Дума, по крайней мере в этом составе, не сможет.
Означает ли вето Президента, что закона "о нравственности" в России не будет?
Как принимался этот закон?
То, что Закон "О государственной защите нравственности…" (в Думе его чаще называли закон "о порнографии" или "о сексе") после нескольких лет дебатов преодолел, наконец, предрассудки российских депутатов и был принят, ничем иным, нежели счастливой случайностью, назвать нельзя. Голосование по нему на заключительном рассмотрении проводилось шесть раз подряд, причем перевес голосов "за", "выжатый" таким образом из депутатов, был крайне незначительным. Рассчитывать после этого, что Дума сможет набрать необходимое для преодоления вето конституционное большинство, было бы неразумно. Ожидать, что в скором времени возникнет другая подобная законодательная инициатива – тоже.
Трудная судьба этого закона была связана с мифами, которыми он постоянно обрастал. Они часто противоречили друг другу и почти никогда не соответствовали действительному содержанию законопроекта. С одной стороны, его разработчиков обвиняли в попытках запретить оборот любой эротической продукции; с другой,– в ответственный за него Комитет Госдумы по культуре сыпались сотни писем избирателей, требовавших "не узаконивать публичные дома". Многие депутаты левых фракций (хотя заслуга продвижения законопроекта принадлежит Станиславу Говорухину – члену фракции КПРФ), чувствуя непонимание этого законопроекта среди избирателей, каждый раз игнорировали аргументы разработчиков и голосовали против нужного и актуального закона.
В отличие от депутатов Госдумы, члены Совета Федерации изначально поддерживали принятие этого закона: еще 4-5 лет назад законы субъектов федерации об ограничении оборота сексуальной продукции были приняты во многих регионах. Пионером тогда оказался московский мэр, издавший в мае 1994 года распоряжение "Об упорядочении распространения эротических изданий в Москве", потом – Красноярский край с законом "Об охране общественной нравственности", Воронежская, Тюменская и Белгородская области, Алтайский край и другие субъекты федерации. И хотя при рассмотрении этого законопроекта на заседании Комитета Совета Федерации по культуре звучали конкретные замечания к содержанию закона и содержащимся в нем юридическим неточностям, было решено одобрить закон, даже не вынося его на пленарное заседание.
В чем причина вето Президента?
Очевидно, что причины отклонения этого закона Президентом далеки от политики. Еще в 1997 году, вынося заключение на присланный ему законопроект, Президент указывал на некоторые его конструкции, неудачные с юридической точки зрения. С тех пор текст был доработан и в значительной степени изменен, но и сегодня, несмотря на его насущность, признать закон юридически безупречным все же нельзя.
Тот факт, что письмо, направленное Президентом председателям палат парламента, помимо сообщения об отклонении этого закона, содержит и предложение о создании согласительной комиссии, говорит о возможности вступления его в силу после устранения основных противоречий.
Центр "Право и СМИ" обратил внимание на некоторые из таких спорных моментов
"Заработал" бы Уголовный кодекс?
Одним из главных достоинств закона его создатели называли то, что он сделает, наконец, возможным практическое использование судами статьи 242 ("Незаконное распространение порнографических материалов или предметов") действующего Уголовного кодекса. Как следует из названия этой статьи, УК предусматривает наказание лишь за "незаконное" распространение порнографии. В ожидании закона, который бы дал определение термина "порнография", поделил бы ее на законную и незаконную и установил правила ее распространения, суды эту статью УК временно не применяли.
Однако, как это ни парадоксально, после принятия Закона, эта норма УК по-прежнему осталась бы практически бездейственной. Ведь в сегодняшней редакции Закона, под "порнографией" понимается лишь "изображение и (или) описание сексуальных действий с несовершеннолетними, насильственных действий, сексуального характера, сексуальных действий, связанных с надругательством над телами умерших или совершаемых в отношении животных". Оборот такой порнографии Закон запрещает, следовательно, изготовитель или продавец видеопродукции, изображающей, например, действия зоо- или некрофила, теперь действительно будет рисковать уголовным наказанием (до двух лет лишения свободы).
Но ведь доля такой продукции по сравнению с общей массой того, что в народе принято называть порнографией, ничтожно мала. Тем не менее, все остальное, включая, например, самые натуралистические сцены извращенного или, например, группового секса, Закон относит к "эротическим произведениям" или "продукции сексуального характера", оборот которой Законом, хотя некоторым образом и ограничивается, но не запрещается. Таким образом, эти материалы будут продаваться в тех же магазинах и транслироваться с теми же ограничениями, что и самая легкая эротика.
Может ли Закон обуздать эротические СМИ?
К сожалению, ничуть не более эффективными, чем переименование порнографии в эротику, могли бы стать и предлагаемые в сегодняшней редакции Закона ограничения на распространение специализированных эротических средств массовой информации.
Насущные и справедливые требования о том, например, что эротические журналы должны распространяться в запечатанном виде и только в специально отведенных для этого местах, что трансляция на телевизионных каналах фильмов и программ эротического характера допускается только поздно ночью, уже в течение 8 лет содержатся в ст.37 ("Эротические издания") Закона "О средствах массовой информации". Однако, вместе с этими, весьма удачными заимствованиями из Закона "О СМИ" было сделано и еще одно, на наш взгляд, - неудачное и обрекающее эти нормы на декларативность.
Причиной того, что все эти годы ст.37 Закона "О СМИ" действовала крайне неэффективно, было определение "средства массовой информации, специализирующегося на сообщениях и материалах эротического характера". Под ним в смысле Закона "О СМИ" понималось периодическое издание или программа, "которые в целом и систематически эксплуатируют интерес к сексу". Это определение было в точности воспроизведено и в Законе "О государственной защите нравственности…".
Что означают слова "в целом и систематически" не знают ни сотрудники Федеральной службы по телевидению и радиовещанию, которая выдает свидетельства о регистрации электронных СМИ, ни специалисты Государственного комитета по печати, покорно регистрирующие очередной явно эротический журнал, заявленный под видом "развлекательного" или даже "общественно-политического". В результате, получается абсурдная ситуация, когда журнал "Плейбой" не является эротическим в юридическом смысле этого слова и на основании своего свидетельства о регистрации свободно может пользоваться льготами, установленными для печатной продукции, связанной с образованием, наукой и культурой. Причем русский "Playboy" является отнюдь не самым радикальным примером "непорочных" СМИ.
Не лучше ситуация и на телевидении. Несмотря на обилие программ типа "Клубничный десерт" (31-й канал), "Playboy поздно ночью" (ТВ-6) и т.п., в ФСТР зарегистрировано лишь два специализированных эротических средства массовой информации: "Ночной канал" телекомпании НТВ и программа телесети ТНТ.
Создатели Закона "О защите нравственности…" имели уникальный шанс улучшить это определение, но не сделали этого. А значит, все ограничения, установленные этим законом для эротических СМИ, могут попросту "повиснуть в воздухе", как и эта норма Закона "О средствах массовой информации".
Что под порнографией понимается в Америке?
После ожесточенных дискуссий и ряда громких судебных процессов (одним из них было ставшее знаменитым дело "Народ против Ларри Флинта"), действие Первой поправки к Конституции Соединенных Штатов, устанавливающей свободу прессы, было распространено и на порнографические материалы. Однако термин "порнография" (pornography) упоминается в американском праве в несколько ином значении, нежели принято у нас. В содержательном смысле американская порнография ближе к нашему понятию "эротического". Производство и распространение таких материалов может определенным образом ограничиваться, но не запрещаться. В этом их отличие от "непристойных произведений" (obscene) – в России их назвали бы привычным нам определением "порнография" – их оборот может запрещаться решениями судов, либо по закону.
Согласно решению Верховного Суда Соединенных Штатов по делу "Миллер против штата Калифорния", вынесенному еще в 1973 году, "непристойными" являются произведения которые: являются "явно оскорбительными для рядового читателя", либо возбуждают у него "низменные инстинкты" (т.е. содержат, например, "очевидные половые акты, совершаемые в нормальном или извращенном виде, а также сцены мастурбации, экскремации или распутной демонстрации половых органов"). Кроме того, для того, чтобы не быть отнесенным к разряду "непристойных", произведение должно обладать "существенной литературной, художественной, политической или научной ценностью". Верховный суд решил, что эти несколько размытые определения должны конкретизироваться местными судами исходя из усредненных современных стандартов конкретного штата или города применительно к содержанию всего произведения, а не отдельных его фрагментов.
Постановлением Совета Федерации от 9 июня 1999 г. закон "О государственной защите нравственности и здоровья граждан и об усилении контроля за оборотом продукции сексуального характера" был отправлен на доработку в согласительную комиссию. В настоящий момент комиссия продолжает свою работу.