№ 4. Ошибочное понимание презумпции невиновности

Комментарии Центра "Право и СМИ"

Центр "Право и средства массовой информации"
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 20

№ 4

Ошибочное понимание презумпции невиновности

В чем проблема?

Последние две недели, в связи с уголовным делом против Аркадия Ангелевича, средства массовой информации бурно обсуждают вопрос соблюдения журналистами и компетентными органами презумпции невиновности. Два последних выпуска аналитической программы "Итоги" (НТВ, 29 июня и 6 июля) показали, что существуют большие заблуждения в отношении того, кто и как может нарушить презумпцию невиновности.

Гость программы - начальник Следственного управления МВД генерал Игорь Кожевников - в интервью "Итогам" сказал: "...во главе этого банка [Ангелевич является президентом "Монтажспецбанка"] находится мошенник, преступник, вор". Ведущий программы Евгений Киселев отметил, что такое заявление нарушает принцип презумпции невиновности, и что если бы журналист назвал кого-либо мошенником, вором или преступником, он нес бы за это ответственность "по крайней мере, в гражданском суде". Кожевников возразил: "этому человеку предъявлено обвинение", добавив, что журналист, назвавший кого-либо преступником, несет ответственность только в том случае, "если этому лицу не предъявлено обвинение; если ему предъявлено обвинение, он [журналист] может говорить все, что захочет".

В чем первая ошибка "главного следователя России"?

По мнению Центра "Право и СМИ", Игорь Кожевников, назвав Ангелевича преступником, действительно нарушил презумпцию невиновности. Как уже было сказано, Кожевников является начальником Следственного управления МВД - государственным должностным лицом. Таким образом, в своих заявлениях генерал высказывает не только свое частное мнение, но и официальную позицию в рамках полномочий, которыми он наделен государством. Между тем, ст.49 Конституции РФ устанавливает, что "каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда". "Считая" Ангелевича вором, Кожевников, безусловно, нарушает эту норму российской Конституции и многих международно-правовых актов.

Европейский суд по правам человека - высший судебный орган Совета Европы, членом которого является и Россия, занял по этому поводу четкую позицию: "Если виновность человека не доказана согласно закону, должностные лица государства должны по-прежнему придерживаться принципа презумпции невиновности. Из этого вытекает, что должностным лицам запрещено до суда заявлять о виновности подозреваемых".

В чем состоит его вторая ошибка?

Отвечая на замечание Киселева, Кожевников дал понять, что Ангелевича можно называть вором и мошенником на том основании, что следствие предъявило ему обвинение. Это утверждение ошибочно, поскольку противоречит все той же ст.49 Конституции РФ ("каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным"). Это означает, что как раз с момента предъявления следствием обвинения, Ангелевич защищен презумпцией невиновности.

Может ли журналист нарушить презумпцию невиновности?

"Считать" кого-либо виновным в смысле "присваивать статус совершившего преступление" может только уполномоченное на то должностное лицо государства, каковым журналист не является. Журналист может не "считать", а лишь "называть" кого-либо "казнокрадом", "мошенником" и т.п., при этом он порой вкладывает в эти слова совершенно другой смысл, нежели Уголовный кодекс.

Кроме того, даже самая критическая публикация, в которой журналист сообщает об известных ему правонарушениях, сама по себе не является основанием для привлечения лиц, упомянутых в ней, к какой-либо ответственности. Смысл и предназначение же презумпции невиновности состоит в защите обвиняемого от наступлении такой ответственности до вступления в силу обвинительного приговора суда.

Как пытаются обвинить журналистов в нарушении презумпции невиновности?

Ссылки на нарушение презумпции невиновности звучат на многих гражданских и уголовных судебных процессах против СМИ и журналистов. "Потерпевшим" от публикации разоблачающей их информации гораздо удобнее сослаться на формальное "нарушение": дескать, из статьи следует, что я вор, хотя обвинительного приговора суд в отношении меня не выносил, - чем заниматься опасным для себя разбирательством обвинений, выдвинутых в публикации, по сути. К такому нехитрому приему прибегали многие известные фигуры: Сергей Мавроди подал в суд против газеты "Известия" и депутата Бориса Федорова за то, что его назвали "мошенником"; Генпрокуратура возбудила уголовное дело против журналиста "МК" Вадима Поэгли, автора статьи "Паша-мерседес (вор должен сидеть в тюрьме, а не быть министром обороны)". В обоих случаях единственным аргументом против журналистов было отсутствие в отношении героев их публикаций обвинительных приговоров по статьям УК, предусматривающим наказание за мошенничество и кражу соответственно.

Центр "Право и СМИ" направил в Судебную палату по информационным спорам при Президенте РФ запрос относительно возможности применения принципа презумпции невиновности в деятельности журналистов. По данному запросу Судебной палатой 24 декабря 1997 г. была принята Рекомендация № 2(11), в которой, в частности, отмечалось, что "обязанность соблюдать принцип презумпции невиновности... распространяется только на те государственные органы и их должностные лица, которые имеют полномочия налагать ограничения на права и свободы человека и гражданина". При этом журналистов, подтвердила Судебная палата, к данной категории отнести нельзя, потому что "мнение журналиста, прозвучавшее в теле-, радиоэфире, содержащееся в газетной публикации, не может юридически повлиять на право человека считаться невиновным". Также Судебная палата рекомендовала Комитету по информационной политике и связи Государственной Думы РФ пересмотреть положения законопроекта "О телевизионном вещании и радиовещании". Комитет принял во внимание рекомендацию Палаты и исключил из текста законопроекта упоминание об обязанности журналиста соблюдать презумпцию невиновности.

Полный текст Рекомендации № 2 (11) Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ см. в Приложении 3.