Какие организационные и структурные формы отдельных секторов СМИ (телевидения, радиовещания и печати) эффективнее способствуют развитию демократии или же наиболее совместимы со стабильными демократическими институтами? История печати и вещания знает, по меньшей мере, три основных регулирующие формы.

Первая форма — это государственная монополия на владение и управление СМИ. Государственные органы прямо контролируют всю систему СМИ. Без разрешения или согласия государства нельзя сказать во всеуслышание ни одного слова.

Вторая форма — общественная монополия. В этом случае СМИ (чаще всего электронные средства вещания) находятся не в частном, а общественном владении; однако управляющие пользуются значительной автономией и не подчиняются прямо исполнительной или законодательной власти.

Наконец, есть частное владение, обычно в той или иной мере сопровождающееся государственным регулированием; причем степень регулирования разная в разных государствах и на разных стадиях развития.

Эти три формы все чаще частично совпадают и проявляются в разных сочетаниях. Хотя иногда и существовала (и продолжает существовать), чистая государственная монополия, общественные монополии в чистом виде встречаются все реже, происходит рост числа смешанных систем, в которых частные вещатели соседствуют с общественными.

Каково наилучшее сочетание частных и общественных СМИ из всех возможных? Часто думают, что самое лучшее — это конкурентоспособные частные СМИ, которые могут выходить на рынок беспрепятственно. Однако все, за исключением самых рьяных приверженцев частного сектора, признают за общественным вещанием сохраняющуюся важную гражданскую функцию.

Разные общества начинали с различных стартовых условий. В Соединенных Штатах средства массовой информации всегда развивались в условиях рынка, а общественное вещание служит для компенсирования “недостатков рынка”. В Европе, напротив, основой было именно общественное вещание, а частный сектор появился с целью создать почву для возникновения реальной конкуренции и новых и разнообразных точек зрения (не в последнюю очередь коммерческих).

Сегодня идеалом считают Интернет. Это инфраструктура, предоставляющая быстрый и дешевый доступ для любых политических партий или любых точек зрения. Это — возможность отдельным гражданам и группам граждан общаться друг с другом. Это система связи и отношений, дополняющая и обогащающая принятые демократические формы.

Вместе с тем, разные модели вещания и появление новых технологий показали, что связь между СМИ и демократией гораздо сложнее, чем представлено выше. Действительно, были общества, где вещательная компания в форме общественной монополии способствовала углублению демократических процессов. Автономные, то есть неподотчетные правительству, общественные вещательные компании создавались очень редко. Одна из них — британская вещательная компания Би-би-си. Она не только пользуется полной редакторской самостоятельностью, но и стремится к выражению многообразия мнений в своих программах. Но как бы то ни было, мы всё яснее осознаем, что для развития информационной структуры, ориентированной на демократические ценности, самое большое значение имеет развитие частных СМИ.

В послевоенной Германии общественные цели обслуживались сложной структурой, комитеты которой представляли множество интересов, а общественная вещательная система была основана скорее на федеральном, чем на унитарном принципе. При оккупационном правлении сложилась практика соединения элементов европейского и американского подхода. Заложенный в нее плюрализм явился гарантией от появления здесь в будущем государственной монополии. С уникальной идеей выступил Федеральный конституционный суд Германии: в статье 5 Основного закона есть требование, чтобы германская национальная вещательная система, в целом, выполняла миссию общественного вещания. Это могли бы сделать общественные, либо частные компании. Но поскольку частные компании зависят от рыночных доходов, то предполагается, что они едва ли способны исполнять эти общественные задачи, а если наложить на них строгие общественные обязанности, то это поставит под угрозу их существование. Поэтому частным вещательным компаниям в Германии разрешено работать только при условии основного вещания со стороны общественных вещательных компаний.

Создать идеальную общественную монополию трудно. Во всех странах мира государственные монополии с большим трудом поддаются трансформированию в автономные, независимые, плюралистические демократические институты. Как правило, обществам, вставшим на путь от авторитаризма к демократии, приходилось решать именно эту проблему трансформирования. При этом были возможны три варианта решения: (а) сохранить государственное вещание, но одновременно разрешить реальную конкуренцию со стороны частных компаний; (б) полностью или частично приватизировать государственное вещание и одновременно разрешить конкуренцию; (в) постепенно преобразовывать государственное вещание в сторону автономной общественной модели.

Упразднить унаследованные от прошлого централизованные вещательные организации решились в очень немногих посткоммунистических или переходных обществах. Нередко им придают слишком большой вес, считая, что именно на них возложена основная задача по формировании национального самосознания или же что они могут оказаться весьма полезными для новых правителей. Иногда имеет место частичная приватизация государственного вещания, при этом государственная собственность разбавляется акциями, предоставляемыми частным инвесторам.

Чаще же всего происходило предоставление частот новым, подчас небольшим радио- и телестанциям. Выйти на рынок этим новым конкурентам в самых разных странах, от Средней Азии до Индонезии, помогли негосударственные организации (“Интерньюс”, Институт “Открытое общество” и другие).

Эти новаторские частные предприятия, подчас возникающие в процессе распределения власти в пользу новых многообразных политических сил, становятся предвестниками свободного рынка. По мере роста они нередко входят в состав совместных предприятий наряду с иностранными инвесторами и более крупными информационными компаниями.

Право человека на получение и передачу информации не зависит исключительно от существования той или иной конкретной информационной структуры, хотя именно на почве этого права появились некоторые принципы конкуренции. Например, государственное ограничение конкуренции (даже когда для этого есть средства, например, в виде закона, запрещающего частным радиостанциям вступать в конкуренцию с монопольным общественным вещателем) может быть нарушением законодательства о правах человека.

Имеет значение и сама структура СМИ, если справедливо распространенное мнение о том, что конкуренция между средствами массовой информации ведет к обострению конкуренции между носителями противоречивых и разнообразных идей. Согласно этому мнению, более активная конкуренция между информационными источниками приводит к большему разнообразию точек зрения в общественном дискурсе и более четкому осознанию обществом того, что различные интересы представлены наилучшим образом.

Где боятся большой концентрации СМИ, там превозносят положительные стороны конкуренции. Если есть множество собственников, то это считается залогом того, что будет представлено больше точек зрения. В структурном плане, этот аргумент против существования доминирующей частной компании аналогичен заявлению, что контролирующая государственная информационная система ослабляет или останавливает развитие демократических институтов.

Защитить увеличение концентрации собственности экономическими доводами очень просто: учитывая затраты на технологию и инфраструктуру в современном мире глобальных коммуникаций, компаниям, желающим функционировать в информационном обществе, приходится нести чрезмерно высокие затраты для вхождения в него. Издержки же распространения информации, напротив, невелики. Именно эти факторы и приводят к быстрой и увеличивающейся концентрации в области телекоммуникаций, средств массовой информации и информационной индустрии.

В информационном сообществе наблюдаются три формы концентрации, имеющие отношение к вопросам регулирования: (а) горизонтальная концентрация, например, доминирование в газетном деле или среди телевизионных станций; (б) перекрестное владение, которое наблюдается между различными информационными отраслями, в частности в печати и электронных СМИ; (в) вертикальная концентрация, связанная с интеграцией различных этапов производства и распространения. Примером вертикальной концентрации служат владение вещательными каналами и услугами и контроль над средствами их распространения. В процессе конвергенции средств массовой информации стираются различия между ними, благодаря которым перекрестное владение можно было считать жизнестойкой моделью.

В переходных обществах структурные вопросы (например, вопрос высокой концентрации СМИ) не являются первоочередными. Глобальные процессы концентрации и усиления контроля транснациональных корпораций над СМИ, как представляется, не касаются и не коснутся некоторых государств, по крайней мере, в ближайшей перспективе. С другой стороны, почти во всех государствах есть местные монополии и местные варианты вертикальной интеграции. Конечно, по мере того как общества будут развиваться, а глобальные корпорации искать новые рынки, международные объединения начнут оказывать влияние на национальную политику.

У проблемы концентрации есть несколько особенностей, недооценка которых опасна для плюрализма и обеспечения доступа к информации. Компании, в чьих руках находятся сети распространения, могут использовать свое положение “контролера” для распространения информации и программ лишь своей информационной группы. Таким образом, ограничивается свобода распространения. Этот вопрос приобретает особую остроту в случае, если сети распространения находятся в руках государства. Существует мнение, что операторам сетевых инфраструктур, от которых зависят другие поставщики программ, в отношении распространения своих услуг населению нельзя разрешать выпуск собственных программ или получать приоритетный доступ к их распространению. Вертикальная интеграция сегодня характерна для большинства глобальных коммуникационных империй. Стало быть, надо уделять больше внимания механизмам обеспечения равных условий доступа. В связи с концентрацией СМИ возникает озабоченность особого рода в связи с вопросом, дает ли предоставляемая гражданам информация простор для развития национальной самобытности , а также насколько она позволяет производить накопление национального опыта при предоставлении гражданам информационных услуг. С развитием свободного рынка необходимо также гарантировать, по крайней мере, провозглашение цели универсального доступа, особенно применительно к телекоммуникационным услугам и основным аудиовизуальным услугам.

Структурные проблемы могут осложняться в том случае, если государственное предприятие контролирует ключевое звено информационной цепочки (например, распространение газет или передатчики для вещания).

Что же касается фактического применения закона, то вопрос нередко ставится так: достаточно ли для решения проблем конкуренции в области СМИ существующего общего антимонопольного законодательства или следует также принять специальные законы о собственности в области СМИ? Например, в Соединенных Штатах, общее антитрестовское законодательство, накладывает запрет (за исключением некоторых ограниченных по числу случаев) на монополии и действия, направленные против конкуренции. Антитрестовские законы, которые действуют, например, в отношении сталелитейной и автомобильной промышленности, могут также применяться и в отношении печати, телевещательных сетей или информационных компаний. В том, что на СМИ распространяются законы общей юрисдикции, есть положительная сторона: тем самым признается, что владельцам СМИ свойственно заниматься такой же направленной против конкуренции деятельностью, как и производителям электроламп или компьютеров.

Но помимо этого, в США приняты и специальные законы о собственности в области СМИ. Принимая их, законодатели исходили из положения, что СМИ — это сфера, отличная от всех остальных, и что существуют интересы свободы слова, которые диктуют иной, более специфичный подход к организации или регулированию СМИ. Концентрация власти в области слова для общества более опасна, чем концентрация власти в какой-либо другой области, связанной с меньшими последствиями для демократии. Например, федеральное регулирование в течение долгого времени распространялось на такие вопросы: вправе ли владелец газеты владеть еще и вещательной компанией в том же городе; или каким числом радиостанций вправе владеть одно физическое или юридическое лицо (в частности — какое максимальное число радиостанций может быть у него в одном городе); или каков максимальный охват аудитории, на которую вправе вещать одна корпорация. Конгресс и Федеральная комиссия связи своими решениями ограничили число местных станций, которые могут быть во владении той или иной крупной сети, а также ограничили права собственности такого рода сети на распространяемые ею программы. Пусть во все эти американские законы до сих пор вносятся изменения и дополнения, но они ясно говорят о том, что СМИ иногда требуют конкретного подхода в вопросах владения.

В проведенном недавно в Уругвае исследовании, его автор Роке Фараоне (Roque Faraone) утверждает, что развитию широкого общественного диалога в этой стране препятствовали жесткие, направленные против конкуренции действия владельцев прессы.1 Мало того, что круг этих владельцев очень узок и соглашениями между собой они контролируют информационное пространство, они вдобавок, по его словам, тесно связаны с правительством. Что же касается финансирования, составления расписания программ и доступа к высококачественным программам, то финансируемый государством сектор общественного вещания сильно проигрывает более сильным частным конкурентам. Общественное вещание в Уругвае, таким образом, остается слишком слабым, чтобы достойно противопоставить себя частному сектору.

Сектор общественного вещания, согласно рекомендации Совета Европы, должен существовать и защищаться законом. В рекомендации о правовых рамках общественного вещания говорится о необходимости:

Существует значительное количество переходных обществ, где слишком большая собственность СМИ сосредоточена в руках государства или в руках частных компаний, тесно связанных с государством. В странах Средней Азии, даже там, где было разрешено создавать частные, независимые вещательные компании, реальная власть остается в руках государственного вещания и частных компаний, связанных с правительством. Надо изучать медийные структуры, чтобы узнать, не связаны ли попрежнему информационные компании, печатные органы и телевизионные станции с государством через семейные или иные отношения. При изучении политики реформирования, в частности, в виде исследования благоприятной среды, следует учитывать эти обстоятельства.

Во многих переходных обществах остро стоят вопросы правовой среды, необходимой для роста частного владения средствами массовой информации. К их числу относится вопрос о том, какой объем частот выделяется частным вещательным компаниям, каким образом эти частоты будут распределяться и у кого будут самые мощные передатчики. Решение каждого их них имеет последствия для окончательной структуры электронных СМИ. Правительство может распределять и выделять частоты таким образом, что это еще больше увеличит их дефицит и приведет к высокому уровню концентрации. В результате распределения частот окончательный вид системы может быть ограничен несколькими национальными станциями. Альтернативный подход может привести, напротив, к появлению множества местных станций или даже конкуренции на местном уровне. Правовые нормы в отношении того, каким образом и когда можно передавать лицензии, определяют, в частности, способность к выживанию децентрализованной, конкурентоспособной отрасли. Способствует ли плюрализму и более сильным демократическим институтам тот или иной подход, зависит от многих обстоятельств. К ним относятся: демографическая ситуация, требования, предъявляемые к СМИ, взаимоотношения между региональными и национальными центрами при формировании внутренней политики.

В рекомендациях Совета Европы подчеркивается важность “наличия множества автономных, независимых информационных органов на национальном, региональном и местном уровнях”, так как это “увеличивает плюрализм и демократию”. Совет также считает, что “для плюрализма СМИ ключевое значение имеет политическое и культурное разнообразие видов СМИ и содержания”. По этой причине Комитет министров Совета Европы рекомендовал государствам-участникам “регулярно оценивать существующие в них механизмы, призванные развивать плюрализм и направленные против концентрации, и изучать возможности их пересмотра в свете экономических и технологических тенденций в области СМИ”.3

Совет Европы также призывает к так называемой “прозрачности” СМИ. Так как “плюрализм и разнообразие мнений существенны для функционирования демократического общества”, Совет Европы рекомендует, чтобы “отдельные граждане, на основе справедливости и беспристрастия, получили доступ к основной информации о СМИ; тогда они смогут сформировать собственное представление о том значении, которое следует придавать информации, идеям и мнениям, распространяемым в СМИ”.4

Среди форм ограничения собственности в области СМИ важное место занимают различные ограничения на иностранное владение. Примечательно, что ограничения такого рода, по крайней мере на собственность в отношении наземного радио- и телевизионного вещания, часто имеют место не только в переходных обществах, но и на Западе, в том числе в США. Недоверие к иностранному владению идет еще от военного времени, когда боялись, что радио и телевидение будут использоваться для вражеской пропаганды. К тому же существует представление, что объекты, находящиеся в руках своих граждан, контролировать во время национального кризиса легче, чем корпорации, находящиеся в иностранном владении. Область владения СМИ остается одним их самых стойких оплотов ксенофобии — отчасти в силу предрассудка, будто иностранные владельцы, скорее всего, будет передавать не такие программы, какие передают отечественные владельцы.

Однако в некоторых переходных обществах иностранные источники информации имеют чрезвычайное значение: без их стимулирующего влияния в области СМИ сохранялась бы государственная монополия или узкий круг национальных точек зрения. Благодаря новой технологии, в том числе спутников и Интернета, появляется все большая возможность разнообразить программы для аудитории за счет иностранной продукции. Однако в целях достижения разнообразия могут иметь значение и иностранные инвесторы с их возможностями владеть радио- и телевизионными станциями или печатными органами. Во многих странах, в которых иностранцам запрещено владеть станциями наземного вещания, разрешается инвестировать средства в кабельное телевидение. Что же касается печатных органов, то иностранное владение ими разрешено в большинстве стран. Напротив, в Индии, одной из крупнейших демократии, иностранцам запрещено владеть газетами, но даже там это ограничение в настоящее время ставится под сомнение.

В некоторых странах религиозным организациям, политическим партиям или органам власти запрещено владеть радио- и телевизионными станциями или газетами. В других же обществах, часто находящихся на ранней стадии переходного процесса, именно этими структурами, прямо или косвенно, контролируются каналы связи. По мере увеличения числа каналов (благодаря спутникам, кабельным сетям и переходу на цифровое вещание) ограничения на владение могут утрачивать свое значение.

В основе этих ограничений лежат сохраняющиеся (и, возможно, оправданные) опасения, что благодаря контролю над средствами массовой коммуникации можно добиться господства на рынке идей и мнений. Там, где произошел коренной разрыв с авторитарным прошлым или существует реакция отторжения на прежние формы управления и влияния, правовые нормы в отношении собственности могут отражать сложившиеся исторически проблемы. Согласно этим правовым нормам возможно, в частности, отказать в праве управлять СМИ или владеть ими институтам, которые прежде занимали в обществе господствующее положение.

В некоторых случаях, именно там, где религиозное влияние было слишком сильным, могут запрещаться ограничения на владение телерадиостанциями сектантскими организациями. Вообще, там где общество окончательно и бесповоротно порвало со своим этатистским, авторитарным прошлым, оно может полностью ввести все институты частной собственности. В других же случаях, когда на место своих предшественников встают новые правительственные органы — сохраняющие старую линию, хотя и с более демократическими намерениями, в новом обществе имеют место “смешанные” социально-экономические формы, часть из которых унаследована от старого режима.

Есть еще одна форма структурного регулирования, имеющая отношение к благоприятной среде. Это касается степени, до которой какой-либо вещатель или владелец лицензий способен охватить большие слои населения. Если цель при этом — конкуренция и плюрализм мнений, то тут также важно видение конечного результата. Как быть, если результат приватизации сводится к тому, что остаются только два вещателя, и что самый сильный из них охватывает 70 процентов аудитории? Это необязательно является несовместимым с демократическими нормами, но такое господствующее положение уже вполне может вызывать тревогу. У правительства, ставящего своей целью создание конкурентоспособной и независимой структуры СМИ, должны быть инструменты для определения и реализации той роли, какую призваны играть вещание и пресса. При анализе благоприятной среды вопрос ставится не только о концентрации, но и о том, занимает ли государственное вещание контролирующее положение и какие существуют схемы доступа к СМИ для меньшинств и оппозиции.

Многие из этих проблем возникали при рассмотрении изменений правовых рамок собственности в области СМИ в России. Был подготовлен законопроект, содержащий ограничения той степени, в какой одна компания или взаимосвязанная группа могла бы владеть вещательными станциями, охватывающими слишком большой процент российской аудитории. С другой стороны, большая часть критики в адрес российской вещательной структуры сводилась к тому, что наиболее крупные компоненты СМИ контролируются промышленными группами, в том числе банками, нефтяными компаниями и другими сырьедобывающими монополиями. С точки зрения благоприятной среды, возникал один важный вопрос: являются ли вещательные станции независимыми от правительства? И хотя эти станции находились в частных руках, условия владения и отношения владельцев с правительством говорили о том, что получить статус “независимости” им трудно.

Действительно, значение такого крупного конгломерата, как владельца независимой телевизионной сети НТВ, показало, что усилия правительства применить налоговые и другие законы против этого владельца можно с полным основанием истолковывать как атаку на прессу в целом. Концентрация указывала на наличие тонких взаимоотношений, которые трудно распутать.

Однако даже в этом случае можно сказать, что тогда существовала своего рода конкуренция: промышленность была организована в олигархию, состоящую из нескольких мощных группировок. Между этими группировками и, стало быть, между контролируемыми ими вещательными империями шла конкурентная борьба. Однако СМИ, находящиеся под жестким контролем промышленных и банковских олигархов, не может служить целям, ведущим к стабильным демократическим институтам. Если считается, что СМИ находятся под контролем олигархии, то у граждан складывается впечатление, что у них нет возможности использовать СМИ для реформ. Ответом на эту ситуацию может быть попытка ускорить развитие сильных конкурентов или же терпимо относиться к существующему олигархическому порядку, но при этом запрещать направленную против конкуренции или иную противоправную деятельность.

Практически невозможно получить структуру СМИ, в которой каждая точка зрения, каждое массовое мировоззрение завладевает тем или иным значительным вещательным предприятием. Поскольку это состояние нереально (кроме как в идеализированном мире Интернета), было бы обманчиво обещать какой-либо набор особых законов для реформирования СМИ по такому вопросу. В обществе всегда будут сильные вещательные предприятия, и поэтому, в силу самих затрат на успешное вещание, часто невозможно сдержать давления в сторону консолидации собственности.

По этим, да и по другим причинам, благоприятная среда, существующая в некоторых государствах, включает в себя структурные подходы, направленные на обеспечение доступа или иных благоприятных возможностей для использования права на информации. Например, у частной станции может быть установленное законом обязательство перед правительством предоставлять эфирное время для всех политических кандидатов во время выборов или выделять эфирное время существующим в обществе группам меньшинств, с тем чтобы они имели возможность обнародовать свои взгляды или распространять культурные и иные подобные программы. Схожим же образом государство, в целях обеспечения плюрализма, может требовать от того или иного оператора кабельного телевидения передавать программы общественных вещательных станций или станций конкретных групп, в том числе программы групп меньшинств.

По мнению некоторых специалистов, именно эти виды структурного регулирования более соответствуют демократическим целям и в меньшей степени носят характер вмешательства, чем регулирование содержания, которое меняет природу сообщений. Идея заключается в том, что если конкурентной среды и независимости можно будет достичь посредством этих основных организующих правил, то тем самым ускорится движение в направлении плюрализма и признания права на существование различных политических точек зрения.

Структурное регулирование в частных случаях тех или иных программ вообще не требует от властей вмешательства в виде попыток определить, являются ли они беспристрастными или нет, достаточно ли представлены те или иные политические точки зрения. Эти вопросы рассматриваются, мягко говоря, абстрактно, основываясь на принципе необходимой поддержки многообразия собственников (или многообразия мнений, высказываемых благодаря правилам, гарантирующим доступ к средствам массовой информации) в качестве одного из важнейших способов укрепления демократических институтов.

При анализе благоприятной среды следует также учитывать политические и практические решения в отношении субсидий. Иногда может создаться впечатление, что правительство, с формальной точки зрения, относится нейтрально к конкретным информационным органам. На самом же деле, оказывая финансовую поддержку (иногда скрытую), оно дает возможность одной группе или одному органу оказывать большее влияние, чем другим. Одним из методов, применяемых для этой цели, можно назвать дискриминационный доступ к монополизированной системе распространения информации. Другой метод — предоставление аккредитации как привилегии “послушным” журналистам.

В общем, существует тысяча уловок и приемов. На развитие независимых СМИ оказывают существенное воздействие повышенные пошлины на газетную бумагу или компьютеры. Дискриминационная политика государства касается доступа студентов к средствам получения образования: университетам, учебным курсам, заграничным поездкам. Государство может затруднять слишком независимым электронным СМИ доступ к передающему оборудованию или подвергать их неожиданным аудиторским проверкам или иным формам воздействия.

Сильным рычагом власти в тяжелых экономических ситуациях может стать распределение правительством газетной бумаги или предоставление доступа к типографским мощностям. Миклош Харасти (Miklos Haraszti) в своей книге “Бархатная тюрьма” рассказывает о том, как предоставляемые журналистам привилегии (членство в клубах, квартиры, заграничные поездки) оказывали на них такое же давление, как и цензура.

Часто наблюдаются более универсальные и систематические формы применения государственной власти для структурирования СМИ. Используя свою покупательскую способность, государство может размещать рекламу только в тех органах, которые его поддерживают, а бюджетные ассигнования на рекламу могут затмить отпускаемые на эти цели средства любого конкурента. Или же государственное вещание, используя свое положение получателя правительственных субсидий, сбивает цены на рекламном рынке и вытесняет частных конкурентов, что затрудняет развитие свободных, независимых СМИ. Например, в конце 1999 года палата представителей национального парламента Хорватии проголосовала за предоставление государственной вещательной компании возможности увеличить число минут эфирного времени, выделяемого на рекламу. При существующем в стране ограниченном рекламном рынке предоставлять общественному вещанию льготы — значит наносить ущерб частным конкурентам. Понимая это, противники такого подхода заявили, что решение парламента “задушит” коммерческое телевидение, лишив его доходов.

При оценке благоприятной правовой среды для реформирования СМИ в переходном обществе нередко сосредотачивается внимание на вопросе о роли государственного телевидения или общественного вещания. Например, имеет значение сама форма финансирования такого вещания. Спустя два года после передачи Гонконга Китаю законодатели выступили за придание постоянного характера финансированию станции “Радио и телевидение Гонконга” (RTHK); они хотели, чтобы станция больше не обращалась за ежегодным финансированием к правительству “специального административного региона”, как теперь именуется Гонконг.

По мнению специалистов, информационная компания, финансируемая за счет абонентской платы, вносимой каждым пользователем телерадиоприемника, может обладать большей автономией и независимостью, чем компания, которая финансируется полностью правительством. Однако такая абонентская плата все больше становиться мишенью для критики, поскольку государственные или общественные вещатели получают, помимо прочего, доход от рекламы или занимаются другой коммерческой деятельностью. Частные конкуренты жалуются, что это создает “неравноправное поле для игры”, поскольку им приходится бороться с предприятиями, которые не только имеют государственную поддержку, доступ к правительственной информации и государственные субсидии, но также получают доходы и от своей коммерческой деятельности. В ответ на такие жалобы некоторые страны пересмотрели свою политику поддержки телевидения. Так, в ноябре 1999 года правительство Испании объявило, что оно меняет программу финансирования компании “Телевидение Эспаньола” (Television Espanola). Государственный бюджет, заявило оно, будет оплачивать только те операции станции, которые считаются общественной услугой, в то время как чисто коммерческая деятельность станции будет оставлена на волю рынка.

Там, где государственная политика направлена на формирование и развитие СМИ, происходит системно-структурное вмешательство в том или ином виде. Вмешательство может носить повсеместный характер и только в отдельных случаях иметь отрицательные последствия. Например, государство может принять решение создать благоприятную рыночную конъюнктуру для многоканального распространения видеоматериалов, вложив миллиарды в кабельное телевидение, исходя из посылки, что контролировать кабельное телевидение легче, чем прямое вещание. В случае если этими возможностями пользуются менее контролируемые конкуренты, государство, таким образом, может перехватить рынок у конкурирующих многоканальных дистрибьюторов.

Еще один важный момент. Складывающаяся в обществе структура СМИ обычно не носит случайного характера (будь то структура, поощряющая изобилие свободных, независимых вещателей и печатных органов, или структура, уделяющая повышенное внимание государственной вещательной компании, как Би-би-си). Она может складываться в процессе эволюции, или же быть результатом целенаправленного замысла. Характерной чертой большинства переходных обществ является то, что каждое действие есть движение от одного набора информационных структур к другому. Это открывает дорогу к новым благоприятным возможностям и дает время осознать, в каких именно СМИ нуждается общество. Это позволяет людям, живущим в обществе и за его пределами, разрабатывать законы, способные отчасти показать, что переходный процесс идет от имеющихся форм информационной структуры к структурам, более соответствующим демократическому обществу.

______________________________________________________________________

1 Faraone, “Media Reform in Uruguay: A Case Study in MatureTransition,” in Media Reform: Democratizing the State, (eds. M. Price, B.Rozumilowicz, S. Verhulst eds., Routledge, 2001).

2 Committee of Ministers, Council of Europe Appendix to Recommendation № R (96) 10, Guidelines on the guarantee of the independence of public service broadcasting Council of Europe, Committee of Ministers (Adopted by the Committee of Ministers on 11 September 1996).

3 Recommendation № R (99) 1, Committee of Ministers, Council of Europe, “Measures to Promote Media Pluralism” (Adopted by the Committee of Ministers on 19 January 1999).