Центр права и средств массовой информации
Список участников конференции "Защита чести, достоинства, деловой репутации: право и СМИ"
Стенограмма заседания 29 ноября 1996 года
Стенограмма заседания 30 ноября 1996 года
Приложения:
1. Обзор анкет участников конференции
2. Извлечения из законодательства России
3. Обзор практики ведения гражданских дел по
защите чести и достоинства
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 4
Предисловие
Стенограмма заседания 30 ноября 1996 года
Часть 3
А.Рихтер
Спасибо. Слово юристу Александру Островскому.
А.Островский
Я веду, наверное, половину самых громких и скандальных дел в Москве, а по количеству публикаций упорно приближаюсь к пресловутому Диме Якубовскому, поэтому вам, как мне кажется, будет интересно услышать о нескольких таких делах, часть из которых уже рассмотрена, а - часть находится в развитии. Мною по ним применялись оригинальные ходы, и, как мне кажется, будет полезно вас с ними познакомить. Прежде всего я расскажу вам простенькое "дело о кавычках".
В одном из судов Москвы тянулся спор между Еленой Елисеевой и Виктором Симановским, художниками фильма "Серп и молот", с одной стороны, и, с другой,- режиссером этого же фильма Ливневым, который в титрах фильма поставил свою жену Елену Добрашкус, причем не просто поставил, но еще выдвинул работу художников на приз кинематографистов "Зеленое яблоко". Мы добились, чтобы картину исключили из числа претендентов на этот приз, тем более, такое требование содержалось в постановлении Гильдии художников по этому поводу. После этой преамбулы я хочу перейти непосредственно к оценке работы журналистов, точнее к тому, в какие ловушки попадают журналисты, освещающие пресс-конференции, но некритично относящиеся к услышанному.
Формальным поводом для конфликта явилось наложение запрета на картину, а если сформулировать юридически корректно, то отзыв разрешительного удостоверения на прокат картины, а также запрет в форме исполнительного листа на вывоз картины за рубеж, поскольку, несмотря на отзыв разрешительного удостоверения, картину продолжали показывать (в частности, был скандал на Московском Международном кинофестивале, когда картину показали иностранным продюсерам).
В ответ на это, пытаясь повлиять на решение суда путем создания соответствующего общественного мнения, министр кино Армен Николаевич Медведев созвал пресс-конференцию, где в выражениях в наш адрес не стеснялся. Сразу после этого появился ряд отчетов в прессе, в том числе и в "Вечерней Москве", где на первой полосе в рубрике "Скандалы" была помещена публикация, которая называлась "Рэкет против "Серпа и молота"". Из этой заметки, которую журналистка Марьяна Сидоренко, наслушавшись гневных обличительных речей министра кинематографии, написала по горячим следам, прямо следовало, что защита художниками в судебном порядке,- т.е. в установленном законом порядке,- своих авторских прав является рэкетом. Что же такое рэкет? Переходя от жаргонного языка к юридическому, это ст.148 Уголовного Кодекса РСФСР, означающая вымогательство. То есть художники, защищающие свои авторские права в народном суде, по мысли автора заметки занимаются вымогательством: это следовало уже из заголовка статьи. В заметке помимо этого, была такая фраза: "... "обиженные" художники подали в суд". Все было бы ничего, если бы просто так и было написано: "обиженные художники". Но журналистка слово "обиженные" поставила в кавычки.
Первый смысл слова "обиженные" - люди, которые обижены. Именно в таком смысле и надо было бы употребить это слово: они действительно обижены - мы с этим согласны - из-за того, что нарушены их авторские права. Журналистка же, пытаясь ёрничать и сатирически высмеивать их обиду, ставит это слово в кавычки. Я посчитал, искусственно создавая обвинение журналистке и доказывая это суду, что в данном случае имеет место трюк, который у кинематографистов называется "монтаж аттракционов". Суть его в том, что склеиваются два кадра,- например, берется крупный план голодного человека, который расширенными глазами смотрит на кусок хлеба, причем показаны только его широко раскрытые жадные глаза, а вслед за этим монтируется план голой женщины. И получается, что он голодными глазами смотрит не на кусок хлеба, а возбужденно пожирает глазами голую женщину. Тем самым, третий, новый смысл возникает при склейке двух совершенно разных кадров - это и есть "монтаж аттракционов". (Я не ленюсь это пояснить, поскольку понимаю, что не все успели получить кинематографическое образование.)
Мы заглянули в словарь тюремно-лагерного блатного жаргона и взяли расшифровку слова "обиженный". Почему именно этот словарь? Потому что я посчитал: раз использованы кавычки, значит журналист имеет в виду ненормативную лексику. Что же это слово означает по словарю? Это "заключенный, над которым совершен акт гомосексуального насилия". И вот мы в исковом заявлении пишем, что, во-первых, художники рэкетом и вымогательством не занимались, поскольку уголовное дело не возбуждалось, угроз с их стороны не было, и они официально обратились в суд за защитой своих авторских прав; а, во-вторых, утверждение, что они "обиженные" в кавычках, оскорбляет их честь и достоинство, поскольку кавычки носят намек на ненормативный смысл этого слова, и этот смысл вполне определенным образом расшифровывается в словаре. Однако ни один из них не был осужден, никогда не отбывал наказание в колонии и не подвергался акту гомосексуального насилия. Более того, я сказал, что утверждение в отношении Симановского как мужчины о том, что он "обиженный", лишает его возможности короноваться в качестве "вора в законе", поскольку быть "обиженным" унизительно для авторитетов преступного мира: обиженные - это самая низшая каста среди преступников. Судья тоже оказался с юмором: Антон Соколовский из Пресненского суда в классических традициях удовлетворил иск, признав, что слово "рэкет" действительно оскорбляет честь и достоинство. Полный текст решения я еще не видел, но про "обиженного" в резолятивной части он умолчал. Думаю, что в полном тексте он отметил и это.
Еще одно дело - дело о защите чести и достоинства гомосексуалиста, знаменитого певца Сергея Пенкина. Почему я так уверенно говорю "гомосексуалиста"? Дело в том, что его именно в этом попытались обвинить. Кто он на самом деле - это его частное дело, я же исходил из основных принципов Конституции о том, что тайна частной жизни охраняется законом, и это было у меня основным мотивом при защите его чести и достоинства. Репутацию Сергея Пенкина все знают благодаря газетам и телевидению, а те, кто видел его самого в телепередачах, помнят его имидж с этими нарядами, шляпами, украшениями и т.д. Поэтому задача защитить честь и достоинство Сергея Пенкина была хоть и непростой, но зато интересной.
Почему возникла такая проблема - защитить его честь и достоинство? Вообще говоря, в разных средствах массовой информации довольно часто можно встретить соответствующие материалы с информацией о певце, причем, как правило, она подается с издевками и в ерническом тоне. Например, "Московский комсомолец" пишет: "У выхода из концертного зала стояла очаровательная девушка в красивой юбочке, шелковом платочке .., когда подошли ближе, то это оказался певец Сергей Пенкин". Не отстают и другие издания, но всех переплюнуло агентство "Постфактум", которое распространило информацию следующего содержания.
Ожидались гастроли Сергея Пенкина в городе Новосибирске - глубинке России с консервативными нравами. И вот из Новосибирска певцу приходит телеграмма о том, что он, якобы, удостоен великой чести - избран почетным членом клуба гомосексуалистов города Новосибирска,- и активисты этого общества просят его сообщить размеры своего бюста, талии, бедер с тем, чтобы пошить ему шелковое платье для гастролей. Ну, это его окончательно добило.
По правде говоря, меня лично это сообщение лишь развеселило, я просто посмеялся над этой "сатирой", но когда Пенкин ко мне обратился,- а я и до этого консультировал его по ряду вопросов и знал, что он по-человечески очень милый, приличный человек, личные же его специфические качества меня не интересовали и никак не задевали,- я решил, что защитить богатого В.Ф.Шумейко, обладающего властными полномочиями, всякий сможет, а вот защитить такого певца, да еще в обществе, которое непримиримо относится к гомосексуализму, будет интересно.
Должен признать, что на первом этапе нас постигла неудача. Тот же судья Соколовский из Пресненского суда не посчитал оскорблением чести и достоинства певца Пенкина факт публичного признания его почетным членом общества гомосексуалистов на том основании, что не было волеизъявления певца на вступление в члены этого клуба,- не просил он об этом, о почетном членстве. Поэтому сообщение об этом избрании, по логике судьи, не могло оскорбить его честь и достоинство. И это несмотря на то, что мы в суде доказали, что телеграммы-то такой не было (мы представили справку с почты, что такая телеграмма не приходила).
Надо сказать, что ответчики отнеслись к делу халатно. От них приехала на "Форде" шикарная девушка-адвокат, кандидат юридических наук, дочка профессора, выпускница МГИМО с очень большими амбициями. Она даже привезла протокол собрания Новосибирского общества гомосексуалистов, что вообще меня восхитило. Дело в том, что я как-то отдыхал в милицейском санатории и у милиционеров, руководителей УВД Новосибирской области, поинтересовался, как у них обстоит дело с гомосексуализмом. Так вот, они ответили, что вообще не знают такого явления. А тут какие-то три активиста такого общества, которое, естественно, не было зарегистрировано,- я это уверенно заявил в суде и ответчики это признали,- вдруг приносят такой протокол (в духе протокола заседания партийно-хозяйственного актива): "Слушали - подготовка к предстоящим гастролям Сергея Пенкина. Постановили - избрать его почетным членом нашего общества, пошить ему шелковое платье для гастролей".
Причем судья акцентировал внимание на том, что ведь нет же здесь выражения "женское платье", а ответчики при этом указывали, что "платье" здесь употреблено в своем древнерусском значении, просто как одежда - мужское платье, женское платье, магазин готового платья и т.д. Но в тексте-то шла речь о гомосексуалисте, даже "почетном", и для филологически неподготовленной аудитории города Москвы было ясно, что речь идет именно о женском платье - парадном, для гастролей. Но самое интересное в этом протоколе общества гомосексуалистов было то, что на скорую руку "сляпав" этот протокол, на нем по халатности поставили дату более позднюю, чем дата соответствующего сообщения в газете.
Я понимал: для того, чтобы поломать это решение в городском суде, нужна "бомба", ведь у нас чрезвычайно негативное, косное отношение к этой проблеме, ее представителям и т.д., да к тому же и меня некоторые члены городского суда тоже недолюбливают за мою принципиальность. Поэтому и нужно было взорвать сознание членов горсуда. Что я сделал? Я написал кассационную жалобу в форме публицистической статьи и передал ее через своих друзей в газету "Голос". Корреспондент ТАСС Андрей Куликов, опубликовавший в этой газете мои более чем спорные утверждения, как журналист ничем не рисковал,- я заранее позаботился о его правовой безопасности (это мой товарищ, поэтому "подставить" его я никак не мог). Я поступил так: свою кассационную жалобу я подписал и заверил в канцелярии суда, мне поставили на нее печать. Получилось, что он писал на основании документа, подписанного мною и заверенного печатью, т.е. журналист описывал содержание документа и ссылался на него, и именно поэтому лично он не рисковал.
Я употребил такой прием: написал, что это решение суда является прецедентным и грандиозным по своему значению, что это второй шаг в деле гомосексуализации всей страны. Первый шаг, напомню,- это отмена уголовной ответственности за гомосексуализм, т.е. сначала это занятие стало уголовно ненаказуемым. Второй же шаг такой - теперь уже и не позорно быть членом клуба гомосексуалистов. После этого вступления я стал фантазировать. Я указал, что передовая часть московских гомосексуалистов так зауважала прогрессивного судью, что избрала также и его своим почетным членом. А московские лесбиянки напряженно ждут, какое решение вынесет городской суд. Если решение райсуда останется в силе, то председательницу Мосгорсуда Зою Ивановну Корневу они также хотели бы избрать своим почетным членом.
(Поясню вкратце ситуацию в городском суде. Председатель суда - номенклатурная фигура, бывший член горкома партии, Зоя Ивановна Корнева, которой под 80 лет. В судебной системе Москвы она - диктатор типа Сталина. Если ей пожаловались по "блатным" каналам, что кто-то из судей вынес не то решение или решение, ущемляющее власть имущих, она не поленится лично позвонить этому судье и нахамить ему. Я у этой дамы был на приеме один раз. Происходило это так. Она взглянула на мотивированную жалобу (я знал, что у нее мало времени, и написал на двух страницах только основные тезисы), потом подняла на меня тяжелый немигающий взгляд, которым могла испепелить человека, швырнула мне в лицо мою жалобу и заявила: "Вы что мне принесли?" На этом прием был окончен. Причем это - обычный стиль председателя городского суда.)
В той же самой публикации я обыграл еще такую вещь по принципу "замазать всех". Я указал, что это решение очень опасно для властей предержащих. Если это решение-прецедент окажется в силе, то завтра психически больные люди или люди злобно недобросовестные используют этот прием. Начнут массово создаваться общества некрофилов, зоофилов и прочие, в которые будут приниматься почетными членами Ельцин, Гайдар, члены Госдумы и т.д., об этом будут даваться сообщения в прессу, а хотя у нас и нет прецедентного права, тем не менее из-за того, что такое решение будет оставлено в силе, существует риск того, что все "замазанные" лица не будут иметь возможности судебной защиты. Суд будет им отказывать в этом: они же не выражали волеизъявления вступить в общество некрофилов! Заканчивалась заметка шутливо: я позвонил судье поздравить его с избранием почетным членом общества гомосексуалистов (я действительно сделал такой пробный шаг), а судья, будучи человеком с большим чувством юмора, надо отдать ему должное, поблагодарил меня и спросил: "А мне тоже подарят женское шелковое платье?" Этой фразой заканчивалась публикация.
Я раздал газету всем членам городского суда, в народных судах, в прокуратуре города, в республиканской,- т.е. общественное мнение было более чем подготовлено. И начался смех. Смех - это сильнейшее оружие. Начали смеяться над "неприкасаемой" Зоей Ивановной Корневой, а она такого потерпеть не могла. И вот, когда слушалось дело, вбежала прокурор с криком: "Отменить!" Известно, что в делах этой категории прокурор, как правило, не участвует, ведь это гражданское дело - дело о защите чести и достоинства. Но здесь был прокурор самый авторитетный - Виноградова,- в погонах подполковника. Моментально было отменено это решение и при новом рассмотрении новый судья удовлетворил наш иск и взыскал два миллиона рублей с агентства "Постфактум".
Напомню здесь, что в силу ст. 57 закона "О средствах массовой информации" газета, распространяя сообщение информационного агентства, освобождается от ответственности. Почему же я попытался привлечь "за уши" и газету "Вечерняя Москва"? Потому, что газета решила поумничать и при публикации этого материала добавила свой заголовок: "Певец Сергей Пенкин: успех в Сибири". Получалось из текста заметки, что весь успех певца в Сибири состоит в том, что его избрали почетным гомосексуалистом. Однако, судья газету защитил, увел ее от ответственности, проигнорировав мои аргументы. Вот такое половинчатое решение. Кстати, у нас большинство решений - половинчатые, но приходится довольствоваться и этим. Агентство "Постфактум" дало опровержение по этому поводу, и главное - не получение 2 миллионов рублей (как вы понимаете, для Пенкина это не те деньги), главная цель - сбить волну оскорбительных публикаций. Именно эту цель мы преследовали, проводя это дело, и она была нами достигнута. Мы настолько широко осветили в прессе это дело, что больше о Пенкине нет ни одного сомнительного высказывания.
Вообще говоря, я считаю, что у нас в обществе какое-то ненормальное отношение к этим проблемам. И в данном случае шла спекуляция, журналисты подыгрывали обывательским интересам, искусственно повышали тираж своих изданий, пытаясь вызвать нездоровый интерес читателей к этим проблемам посредством муссирования этих тем, излагая эту "клубничку". Кстати, по этому делу есть еще один интересный момент. Когда появилась эта публикация в газете, многие стали мне говорить, особенно не юристы или юристы низкой квалификации: "А ты не боишься, что тебя за клевету, за оскорбление судьи привлекут?" Ведь я фактически выдумал факт избрания судьи Соколовского почетным членом клуба гомосексуалистов. Я ответил: "Нет"; объяснил этим горе-юристам, что они не правы, что они не читали Конституцию. По Конституции права граждан равны - как права президента Ельцина, так и права дворника Иванова и певца Пенкина. И если этот судья подписал решение, что избрание почетным гомосексуалистом не оскорбляет певца Пенкина, то как его может оскорбить его собственное избрание в почетные члены того же общества?! Он же сам подписался, что это не оскорбляет певца, а права певца, и судьи, и президента, и всех равны в объеме гражданских прав. Я об этом двадцать минут рассказывал, выступая по телевидению,- было несколько материалов в программах "Абзац" (РТВ), "Скандалы недели" (ТВ-6). Никто мне претензий не предъявил - все утерлись, заткнулись.
Еще пара дел из тех , что у всех на устах.
Два слова по делу "Кислинская с Кобзоном". Собственно говоря, дело Кислинской и Кобзона включает в себя два дела. Первое дело - когда Кислинская предъявила иск к Кобзону. Оно тянулось девять месяцев, его безуспешно пытались рассмотреть, потом Кислинская обратилась ко мне, и мне повезло - на первом же заседании решение было вынесено. Самым ударным "гвоздем", который широко обыгрывался в прессе, было предоставление нами справки из ГУВД города Москвы. В чем была суть дела? Недовольный публикациями Кислинской о своих, якобы существующих, связях с мафией, с Отари Квантришвили, Иосиф Давыдович Кобзон решил ее засудить. Формально ей был предъявлен иск в Савеловском суде у судьи Головановой, а Кислинская ему предъявила в Пресненском суде ответный иск по его высказываниям. В Пресненском я лично участвовал, а в Савеловском я отменял его заочное решение.
Кобзон о ней высказался в том плане, что она - девица легкого поведения, пьет-курит, удачно совмещает две древнейшие профессии. Для того, чтобы показать, что она не проститутка, мы специально истребовали сведения из ГУВД о том, что она на учете среди дам, задержанных за занятие проституцией и привлеченных к административной ответственности, не значится. В ходе слушаний дела встал вопрос - употребляет ли она вообще спиртное, причем то, что она употребляет спиртное и курит, должны были доказывать представители Кобзона. Кислинская же не курит вообще, а про спиртное она скромно сказала, что поднимает бокал шампанского в Новый год. Доказать обратное у ответчика возможности не было. Таким образом, решение было вынесено достаточно легко, оно было очень широко освещено в прессе, но мы не долго почивали на лаврах. Вдруг - ответный ход Иосифа Давыдовича Кобзона. Должен прежде сказать, что у меня с Кобзоном обнаружился очень близкий общий товарищ, который организовал нам встречу с Иосифом Давыдовичем, она длилась три часа, и я его убеждал, что надо прекращать вообще все эти судебные тяжбы, что ему надо заниматься пением, а не вот этими дрязгами. Мы практически согласились прекратить все дальнейшие тяжбы, но вдруг откуда-то появляется заочное решение. Адвокат Кобзона, потрясающий адвокат Юрий Крячкин, не участвовал в этой встрече и твердо делал свое дело, не зная о нашем согласии на "мировую". Он провел одно из первых заочных решений в Савеловском суде, в котором публикации Кислинской о Кобзоне были признаны оскорбляющими его честь и достоинство. И вот встала задача поломать это решение. Судья была настроена очень агрессивно; решение было широко опубликовано в прессе, даже очень широко - по факсам во все средства массовой информации ушел текст решения суда. И тогда я стал чисто профессионально "ловить блох". Как только я увидел это решение, заверенное судьей, но вынесенное коллегиально, т.е. еще и народными заседателями, я тут же побежал в этот суд посмотреть дело. Оказалось, что дело еще не сдано в канцелярию, а простодушная секретарша мне и говорит: "А там еще народные заседатели не подписали решение". Но решение-то - вот оно, у меня в руках, распространенное через все СМИ, заверенное судьей! Получается, полный текст заверен судьей без подписи народных заседателей, а это означает, что судьей совершен должностной подлог. Тут же мы помчались в Генеральную прокуратуру с заявлением о возбуждении на этого судью уголовного дела о должностном подлоге. В итоге решение было отменено городским судом. После этого я вышел из этого дела, поскольку стороны не сумели остановиться на достигнутом.
А.Симонов
Хочу добавить еще один довольно занятный, на мой взгляд, парадокс, я его услышал только вчера, кто-то из вас, возможно, знает этому решение. Иосиф Давыдович Кобзон подал иск на газету "Собеседник", в которой напечатан некий материал "Иосиф и его братаны". А журналист Наум Ним, которому принадлежит оригинальный текст этой статьи, возмущенный тем, что "Собеседник" при публикации исказил и отредактировал его текст, от текста и от денег за него отказался. Теперь спрашивается, кто будет ответчиком в суде по делу Иосифа Давыдовича, если автора у текста нет? Ведь тот, кто написал оригинальный текст от него отказался и, соответственно, автором того текста, который опубликован, быть не может. Может ли быть ответственной редакция как общий организм? Если да, то тогла я лично готов участвовать в деле и призвать всех присоединиться, потому что это был бы очень важный прецедент. Сегодня огромное количество редакций переписывают авторские заметки, кромсая их и так и сяк, и не у всякого автора хватает самоуважения и самоотверженности, чтобы от этого текста отказаться. В результате, кто кого подставляет? Этот прецедент был бы безумно интересен!
А.Островский
Последнее дело, о котором я хотел бы рассказать, является, может быть, самым громким у нас в стране, поскольку этому делу было посвящено в программе "Итоги" у Евгения Киселева 8 минут, а вы знаете, сколько там стоит минута. Это самое громкое журналистское дело, потому что в нем задействовано 19 журналистов, причем достаточно известных.
Обо мне, о делах, которые я провожу, время от времени писали, в том числе и в газете "Семь дней". И вот вдруг в этой газете происходят весьма неординарные события. "Мост-банк" - истинный владелец "Семи дней" (формально учредителем газеты "Семь дней" было "РТВ-пресс", но истинным владельцем, дающим на газету деньги, был "Мост-банк") решил из "Семи дней" сделать что-то вроде "Спид-инфо". Порядочные журналисты "с именем", которые возглавляли это издание,- а такими оказался практически весь состав редакции,- работать по новой версии отказались и вынуждены были уйти из газеты. В том числе - преподаватель журфака МГУ Александр Шерель, обозреватель "Свободы" Анна Качкаева, Ирина Петровская (она сейчас работает в "Известиях"), заместитель главного редактора журнала "Журналист" Олег Чечилов и масса других достойных людей - всего 19 человек. Но с ними не рассчитались. Журналисты, обычно защищая права других граждан, зачастую оказываются беззащитны как дети, когда речь идет о собственном кошельке. С ними не рассчитались за 3 месяца работы, им не выплатили гонорары за выход 12 номеров газеты. Причем ситуация оказалась достаточно запутанной. Все время учредителем газеты было "РТВ-пресс", небезызвестный Егор Яковлев. Вначале было создано ООО "Семь дней", которое возглавлял его зять Олег Шестинский; потом произошла непонятная история и Олег Шестинский куда-то скрылся, причем с ним вместе скрылись добросовестно перечисленные "Мост-банком" деньги; потом возникла большая задолженность перед журналистами, которая в итоге составила 140 млн. рублей.
Это чисто гонорарные выплаты 19-ти журналистам. Там был еще ряд журналистов, которые в связи с не очень большими суммами не сочли нужным судиться, однако основная часть собралась, и мы предъявили иск в суде. Первоначально мы предъявили иск к ООО "Семь дней", работниками которого являлись журналисты, но большинство из них были внештатные журналисты. Также мы предъявили иск новому совладельцу газеты - ЗАО "Издательство "Семь дней"". Учредителями ЗАО "Издательство "Семь дней"" являются группа "Мост" - 1,5 млрд. рублей в уставном фонде,- и Дмитрий Бирюков, личный взнос которого в уставной фонд - 0,5 млрд. рублей.
Я попросил в целях обеспечения иска (но и психологически это всегда играет большую роль) наложить арест на расчетный счет ответчика ЗАО "Издательство "Семь дней"". Напомню, что это ЗАО выпускает три известных издания - так называемая "Мостбанковская пресса": журнал "Итоги", газеты "Семь дней" и "Сегодня". Поскольку представители ЗАО "Издательство "Семь дней"" в суд не являлись, проигнорировав судебные вызовы, судья удовлетворил мое ходатайство и наложил арест на их счета. И все было бы ничего, если бы не мой комментарий, который прошел в прессе и который сыграл роль динамита. Я объявил, что если ЗАО "Издательство "Семь дней"" не имеет теневого финансирования, "черной кассы", то все вышеназванные издания должны прекратить свой выход. Если счет арестован - денег на издание нет.
Начался грандиозный скандал. Журнал "Итоги", газеты "Семь дней" и "Сегодня" поместили передовые статьи, колонки главного редактора, где, не называя моей фамилии, но указывая все мои признаки, стали "поливать" меня, как только можно; они высмеяли журналистов, которые выглядели несчастными овцами, попавшими в руки такого хищника, как я. А завершился этот "накат" поистине "залпом "Авроры"": в программе "Итоги" (это было 21 июля 1996 г.) Киселев выделил это событие как третье по значению событие в стране и в мире, хотя сотни, тысячи таких событий происходят у нас ежегодно - почти по каждому делу накладывается арест на счета в обеспечение иска. То есть первое событие было - назначение нового министра обороны, второе - положение в Чечне, и третье событие - вот эта ситуация. Трагическим голосом он стал вещать, что это - нападки на прессу, что это - неконституционные действия, и прочее, и прочее. При этом он стал прямо обвинять меня в совершении уголовных преступлений и нарушении морально-этических норм, но самое интересное, что моя фамилия Киселевым не называлась. Поэтому позднее, единственное, чем защищалось НТВ,- это то, что во всех ответах они пишут: "... а фамилия не называлась". Такой ответ они дали в Судебную палату по информационным спорам, так же они защищаются от прокуратуры и т.д. Что же заявил Киселев? "Существует некий недоучившийся юрист, который стоит за всеми скандалами в стране,- он стоял за печально известным делом "Кукол", он защищал газету "Завтра", он шантажом и угрозами выбил 15 тысяч долларов из знаменитой американской фирмы",- и так далее, и так далее".
В этой ситуации мои действия как пострадавшего, но обладающего, к счастью, познаниями в области судебной практики, были следующими. Я решил действовать по всем правилам, которые у нас предусмотрены законодательством. А их у нас - возможных вариантов действий,- целых пять. Первое, я обратился в Судебную палату по информационным спорам, одновременно я подал заявление в суд в порядке частного обвинения по ч.1. ст.130 УК РСФСР, одновременно я подал заявление в прокуратуру о возбуждении уголовного дела в порядке ч.2 ст.130 УК РСФСР - клевета в средствах массовой информации,- это дела публичного обвинения. Одновременно мной был предъявлен иск о защите чести и достоинства в народном суде. Заметьте, ни одно из этих правовых действий не накладывалось на другое, у каждого из этих правовых органов есть своя сфера правоприменения. Уголовное дело? - Да. Защита чести и достоинства? - Да. Только суд может решить вопрос об обязательствах опровергнуть сведения, не соответствующие действительности, выплатить компенсацию морального вреда. Судебная палата по информационным спорам может лишь дать морально-нравственную оценку, объявить им строжайшее замечание, но с опубликованием в "Российской газете".
Однако, система стала рушиться с самого начала. Исковое заявление о защите чести и достоинства просто валялось у судьи Соколовского месяца четыре. Потом пошел спор о подсудности: какой район должен рассматривать уголовное дело. Исходя из Уголовного кодекса, общая система подследственности и подсудности у нас по месту совершения преступления. Место совершения преступления - Останкино, телецентр, откуда вещает Киселев, значит - Останкинская прокуратура. Кстати, я еще написал министру внутренних дел, что если я совершил преступление, прошу меня привлечь к ответственности. На всю страну объявили о совершении вымогательства у известной американской фирмы, пускай милиция расследует и найдет преступников. От министра внутренних дел все спустилось к "Анискину", участковому инспектору по месту моего жительства. Из Останкинской прокуратуры почему-то переслали по месту регистрации НТВ в Пресненскую прокуратуру (они мотивируют это тем, что НТВ расположено там), хотя, как я уже говорил, преступление совершено на территории Останкинской прокуратуры. Я в заявлении прокурору г. Москвы пишу, что по логике наших уважаемых прокуроров получается, что если работник НТВ убьет кого-то в Магадане или изнасилует в Саратове, то материалы должны переслать по месту регистрации организации, в которой он работает. Не является ли это прокурорской "крышей" по аналогии с бандитскими? - Ноль внимания. В суде дело о чести и достоинстве не рассматривается, мой участковый "Анискин" выносит определение об отказе в возбуждении уголовного дела, прокуратура тут же отменяет это определение, потому что это статья не милицейская, а прокурорская, и Кунцевская прокуратура, где я живу, пересылает в Останкинскую, а Останкинская пересылает в Пресненскую. По закону полагается от трех до десяти дней на решение вопроса о возбуждении уголовного дела (ст. 109 УПК). Тем не менее прошло три с половиной месяца, а Пресненская прокуратура ничего не добилась, даже не сумела допросить Киселева. Не взяв же объяснений у Киселева, прокуратура не может возбудить уголовное дело. После потока моих жалоб прокуроры сделали следующий шаг: прокурор Пресненского района Юнин направил письмо президенту НТВ Малашенко с предупреждением о том, что Киселев будет привлечен к административной ответственности по ст.165 КоАП России, если он не явится в прокуратуру, а это до десяти минимальных окладов.
Я не раскрою вам большой тайны, если скажу, что на депозит Киселева в "Мост-банке" ежемесячно перечисляется довольно крупная сумма. Десять минимальных зарплат, которые максимально ему грозят за неявку в прокуратуру, это лишь малая доля его реального месячного дохода. Судебная палата также заняла интересную позицию: она потребовала от меня прекратить рассмотрение всех дел во всех органах, если я хочу, чтобы Судебная палата рассмотрела мое дело по существу. Но мне настолько понравилась ситуация в Судебной палате, я вам честно должен сказать,- публичность, гласность, сидят журналисты, снимает телевидение (в наших занюханных народных судах такого нет),- что я плюнул на все судебные органы и написал заявление: "Хочу рассмотреть мое дело в первую очередь в Судебной палате". Но я и тут схитрил, ведь если бы я написал заявление: "Прошу не рассматривать мое исковое заявление в народном суде",- я бы не имел права снова обратиться туда с теми же исковыми требованиями, поэтому я написал такое заявление: "Прошу вернуть мне документы для переработки, для изменения исковых требований". И вот на сегодня такая ситуация: прокуратура пытается "выдавить" Киселева, а во что это выльется - один бог знает.
 Предыдущая
|
Следующая 
|