Книжная серия "Журналистика и право"
Актуальные проблемы саморегулирования СМИ
Институт проблем информационного права
Этические кодексы российских СМИ: декларация и реальность
Появление этических кодексов СМИ в странах Западной Европы и США тесно связано с идеей социальной ответственности «четвертой власти» перед обществом, поисками журналистским сообществом оптимальных форм саморегулирования в условиях давления на свободу слова и/или утраченного/пошатнувшегося доверия со стороны аудитории. Как показывает практика, возникновение этических кодексов может быть вызвано к жизни также сиюминутными PR-целями СМИ, их желанием соблюсти «хорошее лицо», в различных конфликтных ситуациях создать имидж «рыцаря без страха и упрека».
По замечанию проф. В. Бакштановского, этический кодекс, с одной стороны, служит ориентиром в мире нравственных ценностей, мотивирует самоопределение журналиста, побуждает к нравственной рефлексии, а с другой, представляет собой набор критериев для оценки журналистской деятельности «со стороны». Если кодекс не выполняет указанных функций, он в лучшем случае закрепляет позитивный имидж редакции (оборонительная позиция), в худшем - становится способом манипулирования общественным мнением (наступательная позиция).
В России утвердился подход к созданию этических кодексов, в основе которого лежит подлог, контрафакция, имитация процессов нравственного регулирования. Кодексы не задевают за живое, не порождают «несвоевременных мыслей» о времени и о себе, не вызывают дискуссий в среде журналистов. Их положения по большей части носят декларативный характер и изначально не учитывают развитие процессов саморегулирования.
Причины сложившегося положения многообразны. Их истоки кроются в социально-политической и экономической нестабильности общества; существенных различиях между формальными, заявленными, и латентными, реальными, функциями социальных институтов; факторе денационализации политической элиты (терминология проф. А.С. Панарина); отсутствии продуманной и ответственной внутренней и внешней политики государства.
В условиях отрицания ценностей формируется особый социо-культурный механизм постулирования жизнестроительных фикций, связанный с инстинктом самосохранения общества. К этим суррогатам жизнестроения подсознательно стремится и журналистское сообщество, провозглашая этические постулаты, которые оно заведомо не собирается выполнять.
Это косвенным образом свидетельствует о духовном и нравственном нездоровье российской прессы. В каком-то смысле обращение к кодексу - эвфемистическое обозначение социальных катаклизмов. Советские идеологи создали Моральный кодекс строителя коммунизма, который воспринимался как пустая декларация и стал символическим обозначением морального разложения, прикрывающегося высоким пафосом. Критика Евангелия бумерангом обернулась против этого кодекса, «списанного» с Нагорной проповеди.
В «период перестройки» институт СМИ хотя и функционировал полнокровно, общепризнанного цехового свода правил так и не создал. Во многом это явилось результатом того, что пресса не только разрушала мифы советской эпохи, но и всячески создавала новые. Кодекс профессиональной этики журналиста, принятый в апреле 1991 года, не стал ни знаменем, ни фундаментом для журналистской солидарности. Его стилистика была проникнута духом бюрократической административно-командной системы, в ряде случаев он не учитывал профессиональные реалии. К тому же, дни Кодекса были сочтены: через несколько месяцев распался Советский Союз.
Другой причиной игнорирования кодексов со стороны отечественной журналистики конца 80-х - начала 90-х годов явился тот факт, что СМИ, обнаружив незаурядные способности печатать многомиллионные тиражи и получать многомиллионные прибыли, стали на путь коммерциализации и клиентизма.
Московская хартия журналистов и Кодекс профессиональной этики российского журналиста 1994 года появились на волне преодоления политического раскола в обществе, как ответ на обвинения СМИ в ангажированности и разжигании политических страстей, на фоне резкого падения тиражей. По своей стилистике они являлись помпезной декларацией и немногим дальше ушли от Морального кодекса строителя коммунизма. Приходится признать, что их появление - обусловленная социально-политической ситуацией широкомасштабная PR-акция российских СМИ, желающих предотвратить возможное давление со стороны исполнительной власти путем создания видимости внутрицехового регулирования.
То же самое можно сказать о Хартии телерадиовещателей (1998), которая возникла как демонстрация воли к саморегулированию в ответ на проект создания Высшего Совета по нравственности. Совершенно не исключено, что нынешняя PR-кампания вокруг Хартии о поведении журналистов в экстремальных ситуациях стихнет, как только станет ясно, что власть отказалась от блицкрига в «войне» со СМИ. Суть этой кампании - заменить журналистскую ответственность перед обществом ответственностью перед государством.
Вместе с тем, существуют позитивные примеры функционирования органов журналистского саморегулирования без обращения к декларациям. Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ (1994-2000 гг.) не ставила целью создание этического кодекса. При вынесении решений она руководствовалась законодательством о СМИ и зафиксированными в уставах целями и задачами самого средства массовой информации.
Под эгидой Центра социально-правовых исследований Оксфордского университета и Института проблем информационного права при МГУ в Ростовской и Нижегородской областях ведется конструктивный диалог между исполнительной, законодательной, судебной властью и журналистскими организациями, направленный на создание «работающего» кодекса журналистской чести, повышение журналистской ответственности и правовой культуры СМИ.
Анжелика Синеок