Книжная серия "Журналистика и право"
Актуальные проблемы саморегулирования СМИ
Институт проблем информационного права
Институт саморегулирования СМИ
в системе предупреждения
преступлений
Саморегулирование — все более употребляемый термин в современной российской журналистике и криминологии массовых коммуникаций. Это можно объяснить, главным образом, тем, что сегодня даже само журналистское сообщество проявляет обеспокоенность неумением многих журналистов пользоваться свободой слова, злоупотреблением свободой массовой информации. Признавая этот факт, проф. М.А. Федотов констатирует накопившееся в сфере массовой информации общественное раздражение, что, по мнению ученого, «свидетельствует о серьезной болезни, поразившей если не всю систему российских СМИ, то, во всяком случае, значительный ее фрагмент». И ученый ставит диагноз этой болезни: «отсутствие культуры свободной и честной журналистики на фоне экономического кризиса, юридической необустроенности и нравственной неразберихи».1
Именно этим обстоятельством, прежде всего, объясняется тот факт, что на смену либеральной доктрине свободы слова приходит другая доктрина — социальной ответственности. И в этом отношении следует поощрять ориентацию журналистского сообщества на зарубежный опыт, где наиболее важными и признанными механизмами саморегулирования выступают советы СМИ и профессиональные кодексы этики.
Подобные механизмы начинают применяться и в Нижегородской области. Четыре года назад по инициативе Нижегородского Центра защиты прав прессы был разработан Проект «Развитие саморегулирования СМИ в Нижегородской области», выполнение которого рассчитано на 2001 — 2004 годы. В 2004 году в рамках этого Проекта был создан Совет по информационным спорам, в работе которого принимает участие и автор этих строк. Главное назначение Совета заключается в том, что он позволяет решать конфликты в спорах между журналистами, журналистами и представителями организаций, отдельными гражданами, не прибегая к суду.
Как показывает (хотя и небольшой) опыт участия криминолога в работе Совета, анализ информационных конфликтов с последующей юридической, этической оценкой продукции СМИ позволяет, во-первых, вскрывать криминогенную сущность элементов неосторожной или недобросовестной информации, во-вторых, объяснять конкретным авторам, издателям, но присутствующим на заседании Совета журналистам, ошибки либо злоупотребления свободой слова, которые могут привести к общественно опасным последствиям, т. е. деяниям, предусмотренным Уголовным кодексом РФ.
Показательным тому примером может служить заседание Совета, проведенное 15 октября 2004 года. В Совет обратился Центр межэтнического взаимодействия «Диалог» с просьбой дать юридическую и этическую оценку продукции СМИ, т. е. публикаций журналиста И. Грача: «Цыганский миф» («Нижегородская правда» от 15 мая 2004 г.), «Гадалки на охоте» («Нижегородская правда» от 18 сентября 2004 г.), «Цыганское ожерелье: попытка этнографического очерка» («Наше время» от 11 октября 2004 г.).
По мнению заявителя, публикации формируют неприязнь по отношению к цыганам, поскольку описывают этот народ в негативном (криминальном) аспекте.
Анализу были подвергнуты четыре газетные полосы. Безусловно, автор обратился к острейшей социальной проблеме наркотизма, обратил внимание на этнический элемент или характер преступности. Положительно, что в плане виктимологической профилактики мошенничества автор талантливо показал, насколько чревато последствиями для человека, доверившегося уличной гадалке, которая, как правило, владеет магическими способностями. Автор прямо указал на тот факт, «в каждом цыганском дворе» есть работники, которые, по существу, являются рабами, что вполне можно рассматривать как повод к возбуждению уголовного дела по ст. 1272 УК РФ.
Однако вместе с этим автор допустил ряд выражений, которые указывают, что действительно у заявителя имелись все основания для утверждения о негативном воздействии продукции СМИ на массовое правосознание, т.е. формирования неприязни по отношению к цыганам.
Например, в приведенном эпизоде о содержании рабов в каждом цыганском дворе авторское обвинение в рабовладении, а еще и в истязании (ст. 117 УК РФ), адресовано каждому, без исключения, цыгану как представителю каждого цыганского двора, следовательно, т.е. всему цыганскому народу.
В изученных экспертом материалах акцентировано внимание на те самые обстоятельства, обозначенные выше, но как присущие исключительно правонарушителям-цыганам, хотя, например, в наркобизнесе с не меньшей активностью действуют представители и других этнических групп (например, выходцы из Таджикистана, Азербайджана). Больше того, обильный фактографический материал, по мнению эксперта, убеждает читателей в криминальной исключительности всего цыганского народа, а не отдельных его представителей.
Так, в этнографическом очерке «Цыганское ожерелье» в первом же предложении (во врезке) автор характеризует всех (не оговариваясь, что имеет в виду представителей этноса) цыган как «кочевые племена, воры, скотокрады и волшебники». При этом подкрепляет собственное утверждение словами А. Солженицына: «Пушкин… воспел в цыганах их блатное начало». Но это уже ни что иное как недобросовестная манипуляция. К такому выводу, очевидно придет любой, кто вспомнит хотя бы такие слова старого пушкинского цыгана, которыми он встретил Алеко: «В одной телеге мы поедем; Примись за промысел любой: Железо куй - иль песни пой И селы обходи с медведем». Как видим, совсем не «блатное начало» предлагает старый цыган вступающему в их общину юноше.
Далее цивилизованный автор уточняет характеристики цыган (опять же не отдельных представителей), представляя их как: «племена, сохранившие первобытность», «примитивные народы», «народцы», «не творцы», «площадные гадалки», с «золотыми (не зубами) челюстями», в «разноцветных (не одеждах) лохмотьях».
И в завершение негативной характеристики этноса автор приходит к такому опасному выводу о цыганах: «Люди эти сейчас — постоянная угроза самому существованию России». Таким образом, ни миллионы обитателей «социального дна» (в том числе 4 млн. бомжей, 3 млн. нищих, 4 млн. беспризорных детей), ни 6 млн. активных членов преступных сообществ, в который втянуто около 30 млн. человек2 составляют угрозу России, а 153 тысячи (по другим данным, миллион) проживающих в ней цыган.
Насколько известно автору из опросов ВЦИОМа и собственных опросов (населения Нижнего Новгорода) цыгане являются далеко не самой нелюбимой национальностью в России. Отношение к ним в четыре раза лучше, чем к чеченцам, и в три раза лучше, чем к евреям.
Автор как криминолог не смог удержаться от того, чтобы не соотнести некоторые высказывания, выражения автора с основными признаками, указывающими на состав преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ. Эти признаки перечислены в Методических рекомендациях Генеральной прокуратуры РФ «Об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды».3 Оказалось, что действительно в тексте имеются следующие такие признаки:
1) формирование и подкрепление негативного этнического стереотипа отрицательного образа нации, расы, религии (неоднократный акцент на это в ряде публикаций, указание на «жестокую, кримнализированную донельзя общность (как свойство общего по Далю. — Авт.)», представляющую угрозу существованию России»);
2) перенос различного рода негативных характеристик и пороков отдельных представителей на всю этническую группу («загадочные кочевые племена, воры, скотокрады») и возложение вины и ответственности за деяния отдельных представителей на всю этническую группу;
3) приписывание всем представителям этнической группы стремления следовать тем древним обычаям, которые негативно оцениваются современной культурой (и правом, тем более) — «патриархальное рабство», истязание принужденных работать на них людей) и др.
Обращая внимание на эти признаки, эксперт руководствовался вовсе не обвинительной идеологией, а стремлением помочь коллегам усвоить некоторые элементарные уроки криминологического мышления. Поэтому оценка публикаций носила характер не только нормативно-правовой (или с позиции УК РФ), но и социально-правовой (с позиции криминологии), а также этический (с позиции профессиональной этики журналиста).
Дело в том, что анализируемая продукция СМИ вполне способна вызывать дисфункциональный эффект СМИ, который в теории массовой коммуникации именуется «эффектом бумеранга».
Например, в Томской области, ввиду, интенсивного обвинения местными СМИ цыган в торговле наркотиками, со стороны населения возникла «нетерпимость к цыганам даже выше, чем к выходцам с Кавказа». Причем, криминогенная ситуация оказалась накаленной до такой степени, что руководство органов внутренних дел забило тревогу. В связи с этим в мэрии Томска был организован круглый стол, в работе которого приняли участие представители национальных общин, органов государственного и муниципального управления, ученые, которые совместно обсудили «цыганский вопрос».4
Здесь уместно привести следующее суждение проф. М.А. Федотова: «Хотя проблемы меньшинств рождаются не на кончике журналистского пера, но неосторожная или недобросовестная информация легко может стать катализатором конфликта. И наоборот, спокойное, точное, справедливое, сбалансированное и всестороннее освещение вопроса в прессе объективно способствует переводу конфликта в плоскость дискуссии, выходу из замкнутого круга насилия».5
И в дополнение к изложенному следует указать на п. 1 ст. 5 Кодекса профессиональной этики российского журналиста, предупреждающий журналиста о необходимости полностью осознавать «опасность ограничения преследования и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью. Выполняя свои профессиональные обязанности, он противодействует экстремизму и ограничению гражданских прав по любым признакам, включая признаки… и национального происхождения»6 .
Таким образом, экспертная оценка была следующая: наряду с, безусловно, позитивным содержанием публикаций они в то же время, во-первых, несут в себе сопутствующий (дисфункциональный) эффект, а именно идею криминальной исключительности цыганского народа, во-вторых, формируют неприязнь по отношению к цыганам.
В целом же оценка была несколько смягчена. Но главное — вовсе не в строгости оценки, а в самом криминологическом анализе. По сути, в этом «пробивает» себе дорогу в новом своем качестве такое направление научно-прикладной деятельности, как криминологическая экспертиза. Точнее будет сказать, этико-правовая экспертиза, если исходить из социально-правового подхода к оценке продукции СМИ.
Примечания
1 Федотов М.А. Право массовой информации в Российской Федерации. — М., 2002. — С.18.
2 См.: Романенко М.В. Криминализация социальных отношений в капитализирующейся России // Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон. — М., 2001. — С. 56, 60.
3 См.: www.panorama.ru/works/patr/govpol/genproc instr.html
4 См.: Нам И. Томская область. Этническая преступность в зеркале СМИ // Бюллетень этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. — 2002. № 42. С.50 — 51.
5 Федотов М.А. Право массовой информации в Российской Федерации. — М., 2002. С .527.
6 Кодекс профессиональной этики российского журналиста // Профессиональная этика журналистов: в 2 т. Т.1: Документы и справочные материалы. — М., 1999. — С. 216.
Геннадий Горшенков
11 ноября 2004 года