Лингво-юридическая экспертиза статьи «Мэр или палач?» (газета «Новочеркасский наблюдатель», №2 (6) от 25.11. 2005 г.)

Книжная серия "Журналистика и право"

Актуальные проблемы саморегулирования СМИ

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 54

Лингво-юридическая экспертиза
статьи «Мэр или палач?»
(газета «Новочеркасский наблюдатель»,
№2 (6) от 25.11. 2005 г.)

Основания производства филологической экспертизы:

— постановление о назначении лингвистической экспертизы Новочеркасского городского суда от 18 июля 2005 г.;

— запрос следователя СО-1 Су при УВД г. Новочеркасска ст. лейтенанта юстиции Лященко Л.В.

Комиссия экспертов в составе:

кандидата филологических наук Синеок Анжелики Александровны (стаж работы по специальности 11 лет);

кандидата филологических наук, доцента Кудряшова Игоря Александровича (стаж работы по специальности 11 лет)

произвела филологическую экспертизу.

На разрешение филологической экспертизы поставлен вопросы:

— Подрывает ли вышеуказанный заголовок статьи «Мэр или палач?» репутацию Волкова А.П.?

— Имеются ли в данной статье сведения, порочащие честь и достоинство Волкова А.П.?

— Могут ли сведения, содержащиеся в статье порочить честь и достоинство Волкова А.П. как главы муниципального образования г. Новочеркасска?

Объекты, представленные экспертам для производства филологической экспертизы:

1. Вышеуказанное постановление Новочеркасского городского суда;

2. Оригинал статьи «Мэр или палач?» (газета «Новочеркасский наблюдатель» №2 (6) от 25.11. 2005 г.

Учитывая требования, предъявляемые Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» при подготовке дела к судебному разбирательству, в целях объективного ответа на вышеобозначенные вопросы, эксперты также посчитали необходимым ознакомиться с материалами судебных дел, получивших отражение в анализируемой статье.

Вводная часть заключения

В настоящем Заключении была использована оригинальная методика комплексного лингво-юридического и деонтологического анализа, разработанная сотрудниками Ростовского регионального центра «Право и СМИ». Она предполагает привлечение норм международного и российского законодательства о средствах массовой информации, деонтологических норм в сочетании с традиционными лингвистическими методами анализа текста. В Заключении присутствуют следующие основные понятия, имеющие отношение к предмету исследования, исходя из существа поставленных вопросов.

Негативная информация — это информация, содержащая отрицательный семантический компонент. То есть под негативной информацией понимается такая информация (сведения), которая содержит отрицательные характеристики лица — юридического или физического — с точки зрения здравого смысла, морали или с правовой точки зрения (в той мере, в которой это может понимать любой дееспособный гражданин, не имеющий специальных познаний в области юриспруденции). Если такая негативная информация не соответствует действительности, то она чернит (порочит) деловую репутацию того лица, к которому она относится.

Понятия «честь», «достоинство», «репутация» определяют близкие между собой нравственные категории. Различие между ними лишь в субъективном или объективном подходе при оценке этих качеств: если имеется в виду объективная оценка человека — речь идет о чести, а если субъективная — о достоинстве.

Репутация представляет собой сложившееся о человеке мнение, основанное на оценке его общественно значимых качеств.

Деловая репутация — это оценка профессиональных качеств конкретного лица. Деловой репутацией может обладать как физическое, так и юридическое лицо.

Согласно разъяснениям, содержащимся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», «не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения».

В названном Постановлении содержится также определение порочащих сведений. Это — «сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица».

Рекомендации экспертов сформированы с учетом требований цитируемого Постановления при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации «различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку [они], являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности».

Информационное высказывание в тексте может быть выражено в форме утверждения, мнения, оценки или предположения.

Под термином «высказывание» понимается лингвистически оформленное, логически завершенное суждение, выражающее законченную мысль и оформленное как предложение. Семантические компоненты, потенциально закрепленные за значением лексемы, актуализируются (проявляются) в зависимости от контекста, в котором они употреблены (см. Петренко В.Ф. Основы психосемантики. — М.: МГУ, 1997, с. 63.). Значения конкретных лексических единиц и высказываний, употребленных автором статьи, определяются исходя из микроконтекста (словесного окружения) и макроконтекста (содержания и композиции текста в целом).

Утверждение — это мысль, положение, высказывание, утверждающее что-либо (Большой толковый словарь русского языка / Под ред. С. А. Кузнецова. — СПб.: 1998).

В научной теории логики содержится следующее определение утверждения. Утвердительное суждение — это суждение, в котором отображается связь предмета и его признаков (Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. — М.:, 1975).

Грамматически утвердительное суждение (утверждение) выражается формой повествовательного предложения — как невосклицательного, так и восклицательного.

Утверждения о фактах или событиях или констатации фактов и событий распознаются в тексте по отсутствию в предложении маркированности специальными вводными конструкциями и наречиями, выражающими неуверенность, сомнение, или по наличию маркированности конструкциями, подчеркивающими достоверность сообщаемого (например, известно, точно, доподлинно, без сомнения, фактически и т. п.). Утверждения могут быть истинными или ложными.

Вопросительные предложения утвердительными суждениями не являются. Постановка вопросительного знака, как правило, связана с тем, что данное предложение содержит в себе вопрос — особую форму рассуждения, не являющуюся суждением о чем-либо, т.е. не содержащую ни утверждения, ни отрицания чего-либо (Горский Д.П., Ивин А.А., Никифоров А.Л. Краткий словарь по логике. — М.: 1991, с. 24).

Исключение составляют отдельные разновидности вопросительного предложения, которые могут выражать утверждение или отрицание: а) вопросительно-отрицательное предложение, в котором под видом вопроса выражается отрицание; б) вопросительно-риторическое предложение, содержащее утверждение или отрицание в форме вопроса, на который не ожидается ответ (Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь справочник лингвистических терминов. — М.: 1976, с. 61).

Мнение о фактах, событиях, лицах в отличие от высказывания о фактах в форме утверждения предполагает явное указание на носителя мнения. Выражение мнения распознается в тексте по наличию определенных слов и конструкций, указывающих на него (например, по моему мнению, я считаю, я полагаю). Если такие маркеры отсутствуют, то адресат текста (получатель информации) имеет дело с утверждением, а не с мнением.

Мнение, в отличие от утверждения, не может быть истинным или ложным, однако оно может подтверждаться или не подтверждаться фактами, событиями объективной действительности. Мнение может формироваться на основе фактов или же быть предвзятым, не основанным на фактах. Человек может формировать свое мнение сознательно, рационально оценивая факты, или бессознательно, не отдавая отчета в том, почему он так считает.

Изложение мнения (устно или письменно), в отличие от высказывания о фактах, предполагает явное указание на носителя мнения. Ср.: Сидоров уехал — констатация факта. А высказывания (1) Я думаю, Сидоров уехал и (2) Как думает начальник, Сидоров уехал — выражают мнения: в первом случае это мнение самого говорящего (Я думаю), во втором случае — мнение начальника (Как думает начальник).

В высказывания-мнения могут быть вставлены (обычно скрытые) утверждения о фактах. Например: Я считаю, что Сидоров — лежебока, потому он опоздал — в этом высказывании-мнении содержится оценочное суждение (Сидоров — лежебока). Внутри этого суждения делается ссылка на якобы имевший место факт «Сидоров опоздал», истинность которого не обсуждается в силу общеизвестности или очевидности.

Предположение, в отличие от утверждения о факте, содержит специальные маркеры — слова, выражающие неуверенность, сомнение, вероятность происхождения того или иного события, одну из ряда возможных версий (например, может быть, вероятно, по-видимому, как представляется, думается и т. п.). Предположение, по сути, является одной из форм выражения мнения, когда автор текста хочет подчеркнуть предварительный характер высказываемых доводов или собственную неуверенность в их достоверности.

Оценка фактов, событий, лиц. Выражение оценки распознается в тексте по наличию определенных оценочных слов и конструкций, в том числе эмоционально-экспрессивных, модальных, в значении которых можно выделить элементы «хороший / плохой» или их конкретные разновидности (добрый, злой и др.). При наличии положительной оценки (элемент «хороший» и его конкретные разновидности) может идти речь о позитивной информации. При наличии отрицательной оценки (элемент «плохой» и его конкретные разновидности) можно вести речь о негативной информации.

Следует разграничить высказывания, содержащие негативный семантический компонент, которые подлежат проверке (верификации) на соответствие действительности, и высказывания оценочного характера, которые чернят деловую репутацию юридического или физического лица, указывая на нарушение сложившейся деловой этики и обычаев делового оборота (под обычаем делового оборота в речевой практике принято понимать сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе).

Негативная информация может быть фактологической (о поступках, обстоятельствах деятельности людей или событиях) или оценочной (содержать субъективное мнение, основанное на какой-либо системе ценностей, действующей в какой-либо картине мира — индивидуальной или групповой).

Таким образом:

Сведения — это высказывание в форме утверждения о факте, которое можно верифицировать, то есть проверить на истинность или ложность. Где факт — это синоним таких понятий как истина, событие, результат, нечто реальное в противоположность вымышленному; конкретное, единичное в отличие от абстрактного и общего.

Мнение, в отличие от сведения, выражает соответствие оцениваемого факта не действительности, не объективному миру, а субъективным понятиям и представлениям отдельного человека, выражающего мнение.

Критерием разграничения сведения от мнения является принципиальная возможность или невозможность верификации информации, изложенной в вербальной (словесной) форме (сведения — это изложение объективных фактов, которые можно доказать или опровергнуть, а мнение — это оценочное суждение, представляющее собой умственный акт, носящий субъективный оценочный характер, выражающий отношение говорящего (или пишущего) к содержанию высказанной мысли и сопряженный с психологическими состояниями сомнения, убежденности, веры и т.п.).

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЧАСТЬ ЗАКЛЮЧЕНИЯ

1. Анализ заголовка статьи «Мэр или палач?» не выявил в нем слов с инвективными оттенками значения (оскорбительную лексику).

Он состоит из двух словоформ «мэр», «палач» и разделительного союза «или».

Словари русского языка трактуют лексическое значение слова «палач» следующим образом:

Новый словарь русского языка Т. Ф. Ефремовой:

ПАЛАЧ м. 1. Лицо, которое приводит в исполнение приговор к смертной казни через повешение, отсечение головы, а также производит по приговору тяжелые телесные наказания. 2. перен. Жестокий мучитель, угнетатель. 3. перен. Притеснитель.

Толковый словарь В.И. Даля:

ПАЛАЧ м. исполнитель торговой, а также смертной казни; кат, заплечный мастер. Палачиха, жена палача. Палачев, -чихин, что лично их.

Толковый словарь С. Ю. Ожегова и Н. В. Шведовой:

ПАЛАЧ , -а, м. 1. Человек, к-рый приводит в исполнение приговор о смертной казни, производит пытки. 2. перен. Жестокий мучитель, угнетатель. П. свободы. || прил. палаческий, -ая, -ое.

Проанализировав все значения слова «палач», сопоставив заголовок с фактами, изложенными в рассматриваемом материале, эксперты пришли к выводу о несоответствии текста статьи и заголовка, который лишен соответствующей фактологической подкрепленности. В статье не содержится никаких утверждений об убийствах, казнях, телесных наказаниях, пытках или каких-либо притеснениях и гонениях, поступках, связанных с жестким административным давлением, непосредственно совершенных или инспирированных А.П. Волковым. Она основана на использовании материалов судебных процессов 1999-2000 годов и в ряде эпизодов отражает точку зрения военной прокуратуры в вопросах о законности приватизации жилья А.П. Волковым.

В самом конце статьи присутствует упоминание о смерти гражданина, имевшего отношение к описанным событиям: «Одним из важнейших свидетелей по данному делу мог, и насколько нам известно, хотел выступить полковник Ритман, но… он имел неосторожность скоропостижно скончаться…». Добросовестный исследователь не вправе интерпретировать многоточия в приведенном предложении как фигуру умолчания, указывающую на причастность А.П. Волкова к кончине своего бывшего подчиненного. Многоточия в данном случае скорее выполняют функцию авторских знаков, выражающих неожиданные повороты в развитии сюжета. Утверждения о прямой или косвенной причастности А.П. Волкова к кончине А.О. Ритмана в рассматриваемом предложении отсутствуют.

Несоответствие заголовка и текста статьи может иметь несколько возможных причин. Одна из них — привлечение внимания читателя путем размещения «сенсационного» заголовка. Не исключена также и техническая ошибка при подготовке номера к печати. В оценке данного конкретного случая не следует также сбрасывать со счетов и фактор напряженных отношений, сложившихся между главой администрации г. Новочеркасска и частью журналистского сообщества, нередко обоснованно критикующего деятельность последнего.

Семантико-синтаксический анализ заголовка свидетельствует, что содержащаяся в данной номинации информация представлена как мнение, оценка фактов. Оценочный характер заголовка имеет форму риторического вопроса, передающего внетекстовые контексты и эмоции пишущего. Сама форма риторического вопроса является стилистическим средством, смягчающим категоричность высказывания. В рамках анализируемого заголовка данная форма коммуникативного оформления придает высказыванию не объективный, констатирующий, а субъективный, предположительный характер, в результате лишает его инвективного результата.

Кроме того, разделительный союз «или» выносит семантику соединения слов «мэр» и «палач» за пресуппозицию риторического вопроса: невозможно «разделить» то, что до этого не было узуально соединено в языковом сознании рядового носителя языка. Специфическая для союза «или» разделительная семантика также стирает, нейтрализует потенциально возможную в ином контексте инвективную семантику слова «палач», «окрашивает» риторический вопрос-заголовок субъективным восприятием журналиста. Подчеркнем, что рассматриваемый заголовок не является утверждением.

В свете вышесказанного, заголовок «Мэр или палач?» следует признать не совсем этичным с точки зрения требований, предъявляемых к профессии журналиста (см., например, пункт 3 Кодекса профессиональной этики российского журналиста, принятого Союзом журналистов России 23.06.1994 г. — «журналист отвечает собственным именем и репутацией за … справедливость всякого суждения»). Вместе с тем, констатируя нарушения деонтологических норм, эксперты не усматривают нарушений буквы закона. Утверждать, что исследуемый заголовок подрывает деловую репутацию А.П. Волкова, носит ярко выраженный диффамационный, а тем более клеветнический характер, нельзя: согласно правоприменительной практики по ст. 10 «Свобода выражения мнений» Европейской Конвенции по правам человека, мэры приравниваются к публичным политическим фигурам, которые являются объектами особо пристального общественного интереса. Пределы допустимой критики в их адрес намного выше, чем в отношении частных лиц (дело «Лингенс против Австрии» от 23.05.1991 г., «Кастеллс против Испании» от 23.04.1992 г.) Журналист также вправе прибегнуть к некоторой степени преувеличения (дело «Прагер и Обершлик против Австрии» от 26.04.1994. Допустимыми являются незначительные, в контексте всего материала, ошибки (дело «Торгейр Торгейрсон против Исландии» от 25.06.1992 г.) Свобода самовыражения включает в себя даже право журналиста на употребление оскорбительных эпитетов в отношении оппонента, если поведение последнего явно провоцирует к этому, а употребление эпитета необходимо для придания большего общественного резонанса теме, представляющей общественный интерес (дело «Обершлик против Австрии» от 01.07.1997 г.).

Ссылаясь на критерии, установленные Европейским судом по правам человека, мы следуем рекомендациям, присутствующим в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» о необходимости учитывать правовую позицию Европейского Суда, касающуюся вопросов толкования и применения Европейской Конвенции по правам человека (прежде всего ст. 10 «Свобода выражения мнений»).

2. Лингво-юридический, фактологический, стилистический анализ статьи не позволил выявить в ней сведений, не соответствующих действительности, порочащих честь и достоинство А.П. Волкова.

Эксперты осуществили сверку фактов, изложенных в рассматриваемой статье, с материалами судебных процессов, связанных с исками военной прокуратуры г. Новочеркасска о законности приватизации жилья А.П. Волковым 1999-2000 годов. Они изложены без искажений. Данные сведения не могут рассматриваться как не соответствующие действительности, поскольку содержатся в судебных решениях, процессуальных и официальных документах (см. часть 2 пункта 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»).

Точка зрения автора статьи корреспондирует с позицией военной прокуратуры, чьи требования не были удовлетворены судом. Следует также отметить, что сам материал увидел свет повторно, в период предвыборной кампании на должность главы администрации г. Новочеркасска. Не зависимо от перечисленных обстоятельств, названные факты о частной (личной) жизни А.П. Волкова представляют несомненный общественный интерес; само по себе обращение к данной теме не является порочащим, задевающим честь, достоинство и деловую репутацию А.П. Волкова. Военная прокуратура, журналист А.В. Федоров действовали в русле защиты общественных интересов. Пункт 5 ст. 49 Федерального закона «О средствах массовой информации», часть 1 пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», освобождают в данном случае журналиста от получения согласия на распространение в СМИ сведений о личной (частной) жизни А.П. Волкова от фигуранта публикации или его законных представителей.

Текст статьи оценивается экспертами как экспрессивно и стилистически нейтральный. В нем не содержатся прямые или косвенные отрицательно-оценочные характеристики личности истца. Отрицание оскорбительности высказываний в публикации основывается на том, что они состоят из общеупотребительных слов, не относящихся к грубым, бранным, уничижительным (согласно литературным нормам).

Отправной точкой для журналистской интерпретации в публикации А.В. Федорова является событие. Журналист интерпретирует факты, используя только речевые стандарты. Из множества всех фактов, потенциально доступных передаче, А.В. Федоров выделяет подмножество, образующее, согласно его представлениям, поле облигативной информации — информации, обязательной для передачи читателям. Совокупность подобных информационных установок образует систему общепризнанных в журналистской практике коммуникационных норм.

Констатация фактов в публикации резюмируется авторской оценкой этих фактов. При этом отношение к фактам передается посредством языковых маркеров выражения собственного мнения журналиста (модальных операторов, клишированных словосочетаний, вводящих мнение). Например: «…С этого момента у нового начальника училища связи начинается новый этап восхождения как по карьерной лестнице, так, видимо, и в материальном плане»; «…В ценах декабря 2003 года это составляло около ста с лишним тысяч рублей каждому. Здесь, по нашему мнению, имела место скрытая форма взятки сотрудниками НВВКУС за их будущее участие в квартирной операции». При подобном речевом оформлении приведенные высказывания представлены как предположение, а не утверждение, следовательно, относятся к мнению.

Согласно ст.10 «Свобода выражения мнений» Европейской Конвенции по правам человека, ст. 29 Конституции РФ, каждому гарантируется право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации. Неоднократно цитируемое Постановление Пленума Верховного Суда РФ (часть 3 пункта 9), предписывает «различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку (они), являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности». Вышеизложенное позволяет утверждать, что оценочные суждения А.В. Федорова в рассматриваемой статье находятся в рамках правового поля.

3. Прагматический анализ публикации не позволил выявить в ней сведений, порочащих честь и достоинство А.П. Волкова как главы администрации г. Новочеркасска.

В статье приводятся факты о деятельности А.П. Волкова, предшествующей тому моменту, когда он занял пост главы администрации г. Новочеркасска. Характер подбора фактов деятельности будущего мэра в публикации свидетельствует о том, что журналист А.В. Федоров придерживается отрицательного мнения о первом. Мнение это содержится в статье косвенно (т. е. не выражено эксплицитными языковыми средствами). Возможно, косвенно представленное в статье негативное мнение стало основанием для А.П. Волкова возбудить сначала гражданский иск против А.В. Федорова по ст. 152 ГК РФ, а затем инициировать уголовное преследование журналиста по ст. 129 «Клевета» УК РФ. Косвенная критика, даже представленная в форме мнения, зачастую воспринимается лицом, занимающим высокое социальное положение, как языковая агрессия, как посягательство на собственный социальный статус.

Вместе с тем, коммуникативная свобода автора журналистского текста вполне допускает широкий диапазон выражения своего мнения — от резко критического до смягченного. Об этом свидетельствует вышеприведенная практика по ст. 10 «Свобода выражения мнения» Европейского Суда по правам человека. Согласно ст.10 «Свобода выражения мнений» Европейской Конвенции по правам человека, ст. 29 Конституции РФ, каждому гарантируется право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации. В неоднократно цитируемом в тексте данного Заключения Постановления Пленума Верховного Суда РФ (часть 3 пункта 9), акцентируется внимание на том, что «в соответствии со статьями 3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой 12 февраля 2004 года на 872-м заседании Комитета Министров Совета Европы, политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в СМИ».

Выводы:

1. Анализ заголовка статьи «Мэр или палач?» не выявил в нем слов с инвективными оттенками значения (оскорбительную лексику), способных подорвать репутацию А.П. Волкова. Он носит субъективно-оценочный характер, не содержит утверждений о совершении или причастности к совершению А.П. Волковым особо тяжких преступлений. Совокупный анализ заголовка и текста рассматриваемой статьи демонстрирует их логическое несоответствие. Несоответствие заголовка и текста статьи может иметь несколько возможных причин. Одна из них — привлечение внимания читателя путем размещения «сенсационного» заголовка. Не исключена также и техническая ошибка при подготовке номера к печати. В оценке данного конкретного случая не следует также сбрасывать со счетов и фактор напряженных отношений, сложившихся между главой администрации г. Новочеркасска и частью журналистского сообщества, нередко обоснованно критикующего деятельность последнего.

Так или иначе, заголовок «Мэр или палач?» следует признать не совсем этичным с точки зрения требований, предъявляемых к профессии журналиста. Вместе с тем, констатируя нарушения деонтологических норм, эксперты не усматривают нарушений буквы закона. Утверждать, что исследуемый заголовок подрывает деловую репутацию А.П. Волкова, носит ярко выраженный диффамационный, а тем более клеветнический характер, неправомерно: согласно правоприменительной практики по ст. 10 «Свобода выражения мнений» Европейской Конвенции по правам человека, мэры приравниваются к публичным политическим фигурам, которые являются объектами особо пристального общественного интереса. Пределы допустимой критики в их адрес намного выше, чем в отношении частных лиц (дело «Лингенс против Австрии» от 23.05.1991 г., «Кастеллс против Испании» от 23.04.1992 г.). Журналист также вправе прибегнуть к некоторой степени преувеличения (дело «Прагер и Обершлик против Австрии» от 26.04.1994. Допустимыми являются незначительные, в контексте всего материала, ошибки (дело «Торгейр Торгейрсон против Исландии» от 25.06.1992 г.). Свобода самовыражения включает в себя даже право журналиста на употребление оскорбительных эпитетов в отношении оппонента, если поведение последнего явно провоцирует к этому, а употребление эпитета необходимо для придания большего общественного резонанса теме, представляющей общественный интерес (дело «Обершлик против Австрии» от 01.07.1997 г.).

Журналист А.В. Федоров, с языковой точки зрения, корректно, без употребления оскорбительной лексики дает свою оценку действиям А.П. Волкова в период, когда последний еще не был главой администрации, привлекает внимание общественности к проблемным вопросам жизни Новочеркасска. Отрицательное мнение автора выражается с помощью нормативных речевых средств и приемов, присущих публицистическому стилю и обусловленных критической направленностью данной публикации, потребностью эмоционального воздействия на читателя. Констатация фактов в публикации резюмируется авторской оценкой этих фактов. При этом отношение к фактам передается посредством языковых маркеров выражения собственного мнения журналиста (модальных операторов, клишированных словосочетаний, вводящих мнение). Высказывания представлены как предположение, а не утверждение, следовательно, относятся к мнению, на которое каждый имеет право, закрепленное нормами международного и российского законодательства.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что оценочные суждения А.В. Федорова в рассматриваемой статье находятся в рамках правового поля.

Характер подбора фактов деятельности будущего мэра в публикации свидетельствует о том, что журналист А.В. Федоров придерживается отрицательного мнения о первом. Мнение это содержится в статье косвенно (т. е. не выражено эксплицитными языковыми средствами). Возможно, косвенно представленное в статье негативное мнение стало основанием для А.П. Волкова возбудить сначала гражданский иск против А.В. Федорова по ст. 152 ГК РФ, а затем инициировать уголовное преследование журналиста по ст. 129 «Клевета» УК РФ. Косвенная критика, даже представленная в форме мнения, зачастую воспринимается лицом, занимающим высокое социальное положение, как языковая агрессия, как посягательство на собственный социальный статус.

А.А. Синеок,

Эксперт, кандидат филологических наук

И.А. Кудряшов,

Эксперт, кандидат филологических наук

«27» августа 2005 г. г. Ростов-на-Дону