Книжная серия "Журналистика и право"
Саморегулирование СМИ:
учебно-практические материалы
Институт проблем информационного права
СТЕНОГРАММА
«круглого стола» на тему:
«Третейский информационный суд
в Ростовской области:
пути создания, методы работы, способ функционирования»
(г. Ростов-на-Дону, 22 октября 2002 года)
В работе «круглого стола» принимали участие:
1. Манана Асламазян, директор российского отделения «Интерньюс»;
2. Александр Березняк, гл. редактор газеты «Академия»;
3. Лариса Бурлакова, гл. редактор газеты «КВУ»;
4. Данило Леонарди (Danilo Leonardi), доктор права, координатор Программы сравнительного права и политики в области СМИ Оксфордского университета (Великобритания);
5. Ольга Коновалова, профессор, зав. кафедрой журналистики РГЭУ «РИНХ»;
6. Светлана Коновченко, доцент Северо-Кавказской академии госслужбы при Президенте РФ;
7. Георгий Кудинов, ген. директор ТРК «Южный Регион»;
8. Игорь Кудряшов, доцент Ростовского педагогического университета.
9. Ирина Маилян, доцент, председатель Союза журналистов Дона;
10. Виктор Маликов, ген. директор ТК «22-й канал «ЭкспоВим»«;
11. Ирина Мостовая, профессор, зам. директора Ростовского филиала Российской академии правосудия;
12. Иан Мэйс (Ian Mayes), омбудсмен газеты «Гардиан» (Великобритания);
13. Александр Обертынский, гл. редактор «Новой городской газеты»;
14. Геннадий Перегудов, ген. директор ООО «Редакция газеты «КВУ»;
15. Александр Починок, гл. редактор газеты «Грушевские вести»;
16. Эдуард Пшеничный, зам. директора Ростовского регионального центра «Право и СМИ»;
17. Андрей Рихтер, доцент факультета журналистики МГУ, директор Института проблем информационного права (Москва);
18. Татьяна Селедцова, руководитель Южного окружного межрегионального территориального управления МПТР РФ, председатель Ростовской областной организации СЖ РФ;
19. Анжелика Синеок, кандидат филологических наук, директор Ростовского регионального центра «Право и СМИ»;
20. Алексей Скляров, ген. директор ТРК «Пульс»;
21. Олег Степанов, профессор, директор Ростовского филиала Российской академии правосудия;
22. Тим Тулмин (Tim Toulmin), заместитель председателя Комиссии по жалобам на прессу (Великобритания);
23. Сергей Улезько, профессор, декан юридического факультета РГЭУ «РИНХ»;
24. Эдуард Умуршатян, зам. ген. директора ТК «22-й канал»;
25. Колин Шоу (Colin Shaw), председатель Совета по стандартам теле- и радиовещания при парламенте Великобритании;
26. Юрий Юрченко, исполнительный директор Южного окружного отделения «МедиаСоюза».
В работе также принимали участие журналисты ростовских изданий и телерадиокомпаний, студенты ростовских вузов.
Модерирование «круглого стола» осуществляла директор РРЦ «Право и СМИ» Анжелика Синеок. Вначале дискуссии она объявила, что целью сегодняшнего мероприятия «Третейский информационный суд в Ростовской области: пути создания, методы работы, способ функционирования» является создание органа саморегуляции СМИ в Ростовской области.
Затем модератор предложила обратиться к истории вопроса саморегулирования журналистского сообщества и предоставила слово гостям из Великобритании.
Колин Шоу:
— Спасибо большое за приглашение приехать и выступить перед этим уважаемым собранием. В течение шести с половиной лет я являюсь руководителем Совета по стандартам вещания. Упомянутый Совет явился результатом моей предыдущей деятельности. В него вошли те представители общественности Великобритании, которые считают, что СМИ Соединенного Королевства обладают слишком большими полномочиями и что простые жители страны должны иметь возможность пожаловаться на действия СМИ тогда, когда возникает ситуация конфликта между зрителями, слушателями и журналистами. Обычно конфликт возникает при вторжении СМИ в частную жизнь гражданина и при использовании в передачах ненормативной лексики.
Поэтому Совет по стандартам был основан как орган, призванный осуществлять мониторинг, или проверку, деятельности радио и телевидения по данным направлениям. В сфере компетентности Совета оказывается также анализ причин, почему электронные СМИ транслируют ту или иную «конфликтную» передачу. Совет состоит из восьми членов, владеющими журналистскими навыками; однако, все они не связаны никакими деловыми отношениями с теле- и радиоканалами. В Британии таких людей называют не профессиональными журналистами, а «любителями». У таких людей нет особых причин симпатизировать СМИ; они известны своим богатым жизненным опытом и чувством справедливости, поэтому в общественном мнении они ассоциируются как независимые эксперты.
Пожаловаться на СМИ в Совет имеют право все граждане Соединенного Королевства. Когда Советом выносится окончательное решение, то это решение является публичным. Если Совет усматривает в передачах нарушение нравственности, то имеет право рекомендовать правительству запретить выход таких передач, а также заставить руководство теле- и радиоканалов принести свои извинения аудитории как через эфир виновного теле или радиоканала, так и через публикацию в тех печатных СМИ, которые назовет для этой цели сам Совет. Это единственные санкции, которые вправе применить Совет.
Мы знаем, что представителям электронных СМИ не нравится эта наша «критическая» функция. За шесть лет среди теле- и радиожурналистов сложилось мнение, что Совет должен иметь четко оговоренные границы допустимой критики. В то же время сами журналисты свыклись с мыслью, что не всякую информацию можно пустить в эфир, руководствуясь желанием первым выдать сенсацию. Они начали понимать, что их профессиональная деятельность должна обрамляться нравственными категориями. Некоторые из них приводят такой пример: в сельской местности коровы вольны бродить по полю, по периметру которого протянут электрический забор; стоит только попытаться перейти этот барьер, как электрический разряд быстро напомнит о нарушении правил. Вкусы общественности подчинены той же логике. Этические принципы — «электрический забор», а роль фермера, его соорудившего, судя по всему, выполняем мы.
Для того чтобы обладать знанием, где общественность и аудитория считает нужным поставить электрический забор, члены Советы заказывают специальные академические исследования. Каждое свое решение Совет также подкрепляет научной экспертизой.
Анжелика Синеок:
— Большое спасибо. Вы дали нам много информации для размышлений. Сейчас я хочу предоставить слово Тиму Тулмину, заместителю председателя Комиссии по жалобам на прессу.
Тим Тулмин:
— Спасибо. Комиссия, которую я представляю, является одной из 50 подобных европейских комиссий, работающих на территории начиная от Исландии и заканчивая Боснией. В большинстве стран Европы такие комиссии рассматривают жалобы простых граждан на вмешательство прессы в их частную жизнь, жалобы социальных групп на нарушение их гражданских прав. В поле внимания нашей комиссии оказываются все газеты и журналы, выходящие на территории Великобритании.
В этой связи на передний план выходят вопросы саморегулирования СМИ. Поскольку мы принимаем жалобы от всех граждан страны и на все печатные издания, нам представляется особенно важным делом аргументировано и корректно указать представителям печати на их ошибки и промахи. Анализ действий журналиста производится исходя из 60 параметров Кодекса этической культуры, составленного и подписанного самими работниками СМИ. Таким образом, нам удается успешно разрешать девять из десяти конфликтных случаев.
Деятельность комиссии включает такие виды работ, как рассмотрение жалоб читателей, разбор и экспертиза газетных статей, на которые поступают жалобы, консультации с редакторами, издателями, юристами. Мы это делаем, опять-таки руководствуясь этическими положениями, разделяемыми той или иной газетой, тем уставом, который имеет каждая редакция, теми парламентскими актами, которые провозглашают свободу слова.
Мы исходим также из того, что не все журналисты могут знать все моральные правила, принятые в стране, но считаем, что все редакторы обязаны этими правилами руководствоваться. Чем больше редакторов не на словах, а на деле будут придерживаться морального кодекса журналиста, тем более авторитетно будет слово журналиста. Чем меньше будут обращать внимание редакторы и простые журналисты на положения профессионального Кодекса, тем больше будет недоверие общества к печатному слову и профессии журналиста. Наша комиссия призвана напоминать газетам и журналам нравственные правила игры, которые они добровольно взяли на себя.
Еще одной сферой деятельности комиссии является рассмотрение споров между редакциями газет, типографиями и издательствами. В Великобритании, как и в других странах, все учредители газет и все журналисты признают тот факт, что свобода самовыражения не должна достигаться безнравственными поступками.
Анжелика Синеок благодарит выступавшего и предоставляет слово омбудсмену газеты «Гардиан».
Иан Мэйс:
— Прежде всего, я хочу объяснить слово «омбудсмен». В Великобритании меня еще называют читательским редактором. Мое положение весьма любопытно. С одной стороны, я получаю зарплату от газеты «Гардиан», с другой, я не зависим от этой газеты. Я не играю никакой роли в формировании и выпуске газетного номера. Я получаю зарплату только за то, что высказываю критическое мнение о предыдущем номере газеты и собираю жалобы на содержание газеты от читателей по электронной почте и телефону. Я работаю полный рабочий день. Мой офис находится в помещении газеты «Гардиан». Я прихожу на работу между 8 и 9 часами утра, а ухожу где-то между 6 и 7 часами вечера. День получается настолько загруженным, что для снятия эмоционального напряжения, не буду скрывать, я принимаю стопочку алкоголя в кафе.
В штате газеты насчитывается около 350 штатных журналистов и около одной тысячи журналистов, работающих сдельно. Газету читает полтора миллиона человек ежедневно. Я занимаю срединное положение между 1,5 миллионами читателей и 1,5 тысячей журналистов. Поскольку у меня есть всего один помощник, то я постоянно ощущаю себя спортивным судьей, который с помощью свистка пытается примирить отчаянно дерущихся борцов.
Должность омбудсмена не является «заменителем» комиссии по жалобам на СМИ, поскольку комиссия более вдумчиво реагирует на жалобы читателей, а моя роль заключается в быстроте реакции на эти жалобы. В каждом номере газеты у меня есть своя колонка. В ней я могу писать обо всех ошибках, допущенных в газете. Но раз в неделю я говорю в ней о нарушении этических норм и правил журналистами газеты.
Остановлюсь подробно на проблеме взаимоотношений омбудсмена, читательского редактора, с различными категориями читателей. Главная функция омбудсмена заключается в том, чтобы сформировать у читательской аудитории доверие к средствам массовой информации, наладить теплый человеческий контакт между читателями и журналистами. До того, как пять лет тому назад я занял пост омбудсмена, я мало знал о том, чем мне придется заниматься. Я собрал журналистский коллектив редакции и поделился с ним своими размышлениями по этому поводу. Им понравилось, что я не буду подменять собой юриста. Если я вдруг найду в их работе ошибки, то не буду подходить к их рассмотрению с точки зрения права. Я отмечаю только этические и нравственные нарушения. У меня нет прав заставить журналиста принести мне статью до ее выхода в печать, но журналист имеет право обращаться ко мне за советом, если чувствует, что может допустить какую-нибудь ошибку.
Особые отношения складываются у читательского редактора газеты с главным редактором газеты. Омбудсмен ни в коей мере не является альтернативным редактором. Как омбудсмен не является надсмотрщиком, стоящим над главным редактором, и не может его подменять, так и главный редактор не вправе вмешиваться в мою работу и не вправе уволить меня. Главный редактор не может запретить мне освещение тех тем, которые я выбрал для публикации в том или ином номере. Также он не может запретить публикацию на веб-сайте газеты моего мнения по любому вопросу. Поскольку контракт с советом директоров газеты требует от меня рассмотрения читательских жалоб на публикации и действия газеты, то я оказываюсь независимой инстанцией внутри журналистского коллектива. Я стираю «грязное белье», не побоюсь этого выражения, именно публично.
Третья сфера моей деятельности заключается в налаживании постоянного общения между мной и читателями. Пять лет назад 3 тысячи читателей в год обращались ко мне за помощью. В настоящий момент на мою электронную почту приходит 80-100 писем в день. Естественно, я не могу ответить письменно на все обращения. Но я непременно отвечаю на страницах газеты на те вопросы, которые задаются большинством читателей. За весь период моей службы на этом посту я не выступил в газете только один раз. И то не по моей вине, а по техническим причинам.
Сейчас все работники и владельцы «Гардиан» убеждены, что наличие должности омбудсмена помогает снизить уровень конфликтности между читателями и журналистами. Такого же мнения придерживается датская газета «Политик». Она переняла опыт «Гардиан», ввела должность омбудсмена. Два раза датчане проводили опрос читательской аудитории и выяснили, что около 75% читателей считают деятельность омбудсмена полезной, направленной на укрепление нравственного облика прессы. Только 3% читателей считают, что деятельность омбудсмена подрывает доверие читателей к газете. По результатам этих опросов можно сделать вывод о том, что должность омбудсмена действительно снижает уровень недоверия читателей к печатному слову, сокращает возможность судебного разрешения споров.
Главный юрист «Гардиан» подсчитал, что с приходом омбудсмена количество судебных дел сократилось на 30-50%, а сами судебные иски читатели стали предъявлять не в адрес всей редакции, а персонально к тому или иному журналисту. Я скорректировал свою работу и предложил журналистам самим отвечать на справедливые замечания читателей. Мне кажется, что большинству журналистам такая модель взаимоотношений с читателями нравится. Если в номере газеты не было никаких ошибок или если читательская почта умалчивает о них, то в своей ежедневной колонке я поднимаю вопросы журналистской ответственности как таковые, отмечаю отсутствие таких ошибок.
В процессе своей работы я преследую цель добиться консенсуса между самими журналистами. В своей колонке я никогда не называю имен журналистов, я только указываю на их ошибки. Журналисты уважают такую позицию и стараются впредь не допускать подобных ошибок.
Модератор благодарит лектора и предоставляет слово доктору права Данило Леонарди, сотруднику Центра социально-правовых исследований Оксфордского университета.
Данило Леонарди:
— Прежде чем начать свое выступление, я хочу передать вам привет и наилучшие пожелания от директора программы сравнительного права и политики в области СМИ Дамиана Тамбини.
Когда я составлял план своей речи, то полагал, что одним из главных ее направлений должны стать вопросы саморегулирования журналистского сообщества.
Кодекс предусматривает пять направлений, связанных с работой журналиста. Создание и развитие органа саморегулирования должно базироваться на общих принципах, принятых всеми участниками информационного процесса. Со временем принципы могут меняться, поэтому и кодекс тоже может быть пересмотрен. Если он перестанет быть живым организмом, то перестанет пользоваться авторитетом. При составлении кодекса необходимо представлять себе, в какой сфере журналистики он будет использоваться. В нем важно правильно использовать профессиональную терминологию.
Очень важно, чтобы кодекс был эффективен. По сути, я привез больше вопросов, чем ответов. Мне хочется спросить вас, должен ли кодекс содержать в себе механизм рассмотрения жалоб? Большинство кодексов не предусматривают такого механизма. Еще один вопрос: «В чем должны состоять санкции, направленные на исправление журналистской ошибки?». Должны ли это быть предупреждения или меры юридического воздействия?
Еще вопрос: «Какая организация должна следить за выполнением этого кодекса на практике: государственная или общественная?». При составлении кодекса важно предусмотреть эти варианты, чтобы потом более сильная сторона не смогла на ходу поменять правила игры. Когда мы анализируем решения, принятые той или иной организацией, то можем увидеть, насколько эффективен данный кодекс и насколько компетентен данный институт саморегулирования.
При составлении кодекса важно учитываться доверие к его положениям, так называемую их легитимность в журналистской среде. Мне бы хотелось представить результаты исследований по этим вопросам английской организации «Article 19», но, к сожалению, они имеются только на английском языке. Мы постараемся их перевести в скором будущем и раздать всем вам.
Олег Степанов:
— Все в жизни когда-либо бывает впервые. Я очень рад, что впервые в жизни вижу живого омбудсмена. Мне это приятно еще и потому, что способ разгрузки после тяжелой работы в России и в Англии одинаков. (Смех). Позвольте задать Вам вопрос. Вы говорили о том, что главный редактор не может Вас снять с должности. А кто все-таки может это сделать?
Иан Мэйс:
— Только учредители газеты «Гардиан».
Олег Степанов:
— И еще один вопрос. Приведите наиболее типичные случаи конфликтов по линии «читатель-газета», которые Вы помогаете решать?
Иан Мэйс:
— Давайте я назову те случаи, когда я не вмешиваюсь. Например, человек жалуется мне на тот или иной газетный материал. Я не могу не отреагировать на жалобу. Из-за того, что я не разделяю мнение читателя, мне приходится давать аргументированный ответ на его запрос. Иногда на подготовку такого ответа уходит неделя или две. Если мой ответ не удовлетворяет читателя, то он посылает свою жалобу в Комиссию, где работает Тим Тулмин. В этом случае я полностью устраняюсь от этого дела и не защищаю «Гардиан». Однако почти всегда Комиссия — независимо от моего мнения — приходит к тому же самому решению, которое ранее вынес я. Если дело доходит до суда, и на газету поступает исковое заявление, то «Гардиан» представляет в суд мое решение, мою переписку с жалобщиком. Это служит основанием для того, чтобы судья смягчил приговор в отношении газеты, поскольку газета самостоятельно и добровольно предпринимала шаги, направленные на урегулирование конфликта. Таким образом, штраф за причинение морального ущерба сокращается вчетверо (с 40 до 10 тысяч фунтов стерлингов).
Но большинство дел, за которые я берусь, не доходят до суда, хотя имеют под собой довольно серьезные основания.
Ирина Маилян:
— Скажите, пожалуйста, на что обычно жалуются читатели? Это важно знать, чтобы сравнить ситуацию в России и в Великобритании. В России читатели жалуются на дезинформацию, оскорбление чести и достоинства, нарушение моральных границ.
Иан Мэйс:
— Как и большинство собравшихся в этом зале, я являюсь членом Союза журналистов. Я пожизненный член Союза журналистов Великобритании. Поэтому в жалобах читателей я усматриваю правомерные и неправомерные мотивы. Я прекрасно знаю, что в каждой статье потенциально могут быть заложены семена конфликта. Иногда неправильно пишутся имена людей, иногда одним людям приписываются слова других людей. И делается это со стороны газетчиков отнюдь не умышленно. Вот именно на эти ошибки приходится больше половины жалоб.
Александр Починок:
— Допустима ли в английской прессе критика судебных решений?
Иан Мэйс:
— Возможна. Нельзя приводить никаких комментариев только тогда, когда дело рассматривается в суде. В Британии судья может вынести промежуточное, а неокончательное решение заранее. Это решение также нельзя обсуждать в прессе. Судья также вправе вынести решение, налагающее запрет на освещение какого-либо вопроса, который продолжает рассматриваться в суде. Только окончательное решение может быть открыто обсуждаемо.
Ирина Мостовая:
— Какие социальные силы заинтересованы в создании институтов саморегулирования журналистского сообщества? Какими финансовыми ресурсами пользуются такие институты в Великобритании?
Иан Мэйс:
— Среди как представителей общественности, так и членов парламента Великобритании обнаруживается озабоченность безнравственными поступками прессы. Государство не хотело ограничивать свободу слова, но люди были озабочены фактами отсутствия сдерживающих механизмов в самой журналистской среде. Поэтому английское общество обратилось к опыту других стран. Принципиальным для нас было то, чтобы человек, обратившийся с жалобами на прессу, не понес значительных финансовых убытков. Так что инициатором создания институтов саморегулирования явилось само общество. Парламент только создал комиссию, которая собирала все предложения, исходившие от различных общественных и государственных организаций.
Большое общественное давление испытывают не только информационные суды и комиссии. Давление общественного мнения также велико на суды общей юрисдикции. Подвержены изменению древние судебные процедуры, уделяется больше внимания судебным процессам с участием национальных меньшинств, умственных и физических инвалидов. Журналисты сами заинтересованы в том, чтобы иметь институты саморегулирования, чтобы поднять свой авторитет в обществе. Сегодня в Великобритании уровень уважения к журналистам постоянно падает и превышает только уровень уважения к юристам.
Ольга Коновалова:
— Не заложено ли в понятии «саморегулирование» некое противоречие, поскольку в процессе саморегулирования заинтересован министр внутренних дел? В России это соседство подразумевает скрытую цензуру.
Тим Тулмин:
— Никакая силовая структура не имеет отношения к процессу саморегулирования. Тем более не может идти речь о цензуре. Профессиональное журналистское саморегулирование призвано предотвращать случаи публикации материалов, которые безнравственны и оскорбительны для читательской аудитории. Комиссия по жалобам на прессу не вправе обращаться за содействием к внешним инстанциям, тем более, она не вправе обращаться за помощью в лечении нравственных болячек к государственным органам.
Анжелика Синеок поблагодарила британских гостей за ответы, а российских коллег за прозвучавшие вопросы. Затем она предоставила слово Манане Асламазян.
Манана Асламазян:
— Я не юрист, я — администратор. Поэтому буду говорить о Третейском информационном суде с позиции менеджмента. Слово «саморегулирование» сейчас самое модное слово в России. Кто только его не упоминает — и власти, и сами журналисты! Но о реальных делах в этом направлении я практически ничего не знаю. К сожалению, все наши журналистские организации разобщены, ассоциации издателей не функционируют. Ассоциация телерадиовещателей, которая призвана играть роль саморегулирующего органа, объединяет много ТРК, но при этом с ней не считаются «большие» игроки. Получается, что это орган саморегулирования только для региональных участников.
Когда я услышала, что в Ростове идет речь о создании настоящего Третейского информационного суда, я очень удивилась, очень заинтересовалась и сразу согласилась приехать на такое мероприятие.
В последнее время принято ругать журналистов. Власти ругают журналистов, общество ругает журналистов, журналисты ругают журналистов. Опросы общественного мнения свидетельствуют, что уровень доверия населения — читателей, зрителей, слушателей — к СМИ чрезвычайно низок. Через создание такого Третейского суда журналисты могут, с одной стороны, быть защищенными от вмешательства власти, а с другой, повысить уровень доверия к себе. Доверие — это не только категория нравственная. Доверие — это деньги, доверие — это влияние, доверие — очень сильная штука.
Если вам удастся создать Третейский информационный суд — а его можно создать только при согласии всех участников сегодняшнего «круглого стола», — это будет замечательно. Если вы добровольно не признаете юрисдикцию этого суда, то он останется на бумаге, как еще одна неудавшаяся попытка обустройства нашей жизни. Я думаю, что вы должны заключить договоры на разрешение информационных споров в таком суде и обращаться именно в этот суд.
В чем может заключаться помощь «Интерньюса» в работе такого суда? Сейчас совместно с Союзом Журналистов РО и Южным окружным межрегиональным территориальным управлением МПТР России мы разрабатываем большой проект, связанный с повышением роли журналистского сообщества. Он предусматривает некоторое количество конференций и семинаров, направленных на рассмотрение этических кодексов мира. Я желаю вам успехов в вашем полезном начинании. Я готова помогать вам и готова привозить в Ростов необходимых специалистов со всех стран мира.
Передаю эстафету выступления Андрею Георгиевичу Рихтеру. Он — юрист, он обо всем скажет логически.
Анжелика Синеок:
— Я позволю себе внести некоторые дополнения. Хочу сказать, что в Ростове наблюдается встречное движение по направлению друг к другу со стороны журналистов и юристов. Журналисты идут в юриспруденцию, а юристы — в журналистику. На юридическом факультете Ростовского государственного экономического университета «РИНХ» в настоящее время вводится новая специализация «Юрист СМИ». Вместе с деканом юридического факультета Сергеем Улезько я принимала участие в методическом семинаре, который проходил на базе Российского государственного гуманитарного университета в Москве. Мы привезли методические материалы, подняли все учебные планы по наполнению курсов, разработали формы отчетности.
Сейчас передаю слово Андрею Рихтеру, который расскажет о российском опыте функционирования органов саморегулирования.
Андрей Рихтер:
— Я хочу сказать о практической целесообразности как этого семинара, так и вообще всех подобных семинаров по вопросам саморегулирования и функционирования Третейских информационных судов. Согласитесь, что разница между тем, чтобы увидеть живого омбудсмена и иметь у себя в газете омбудсмена, примерно такая же, как между тем, чтобы увидеть живую английскую королеву и жить в Соединенном Королевстве. Тем не менее, шансов иметь у себя живого омбудсмена все-таки несколько больше, поскольку это зависит от нас с вами.
В чем полезность органов саморегулирования? Пойдем по порядку. В России имеется опыт существования Третейского информационного суда. Жизни ему было отведено 2,5 месяца. И это объективно, так как создавался он под выборы 1993 года, когда предполагался разгул «грязных» выборных технологий. Действительно, любой кандидат в депутаты Государственной Думы мог в СМИ безнаказанно оболгать другого кандидата. Конечно, существовал судебный порядок разрешения споров; оболганному кандидату можно было подавать в суд иск о защите чести и достоинства и через какой-нибудь год-полтора восстановить справедливость. Человек восстанавливал реноме в глазах общественности, но в Государственную Думу он, разумеется, пролетал.
Кроме того, судебный процесс всегда связан с потерей времени и гигантскими издержками. Система третейского информационного суда позволяла подобного рода случаи рассматривать очень быстро. Пусть такой суд не располагал возможностями штрафовать или как-то иначе наказывать «согрешившие» СМИ, но он экономил время, давал экспертную оценку и устанавливал истину. В этом заключается польза для жалобщика.
В чем заключается польза третейского информационного разбирательства для журналистов? Не будем скрывать, что журналист может извлечь из него большие дивиденды, связанные с доверием. Сколько в Ростове ежедневных газет? 10? 20? Одним словом, есть. Плюс еженедельники, плюс газеты бесплатных объявлений и т.д. Газеты существуют, регулярно выходят. В общем, существуют. Мы все прекрасно знаем, в силу каких причин газеты выживают. Но в ближайшем времени, с вступлением в силу нового финансового законодательства, все лево-правые источники финансирования газет исчезнут. Газеты останутся один на один с читателем. Какими аргументами они будут доказывать читателю, что нужно покупать именно их?! Конечно, они могут доказывать свою полезность, приобретая яркий желтый цвет. «Желтой» прессе не нужны никакие органы саморегулирования. Во всем мире они варятся в собственном соку, и любая судебная шумиха вокруг них играет им на руку.
Но мы-то сейчас говорим с вами о качественной прессе. А для такой прессы соблюдение этических норм представляется чрезвычайно важным делом. Признание допущенной ошибки не может умалить значение и достоинство газеты. Это, напротив, является дополнительным рычагом для привлечения читательского внимания. Еще одно преимущество. Как сказал Иан Мэйс, для английского суда большое значение имеет тот факт, что газета сама старалась исправить допущенную ошибку. Смею предположить, что и для российского суда весьма существенным аргументом в пользу журналиста является данное обстоятельство.
Для России представляется актуальным и то, что наличие действенных органов саморегулирования положит конец попыткам исполнительной власти навязать журналистскому сообществу свое мнение. Журналистам, связанным этическим кодексом в единую корпорацию, легче будет отстаивать свои права и принимать участие в разработке и принятии законодательных актов о СМИ как на федеративном, так и региональном уровнях.
Итак, создание институтов саморегулирования приносит реальные выгоды: материальные, моральные, этические. Для более четкого понимания вопроса читайте книгу, которую мы вам сегодня привезли. (раздает экземпляры).
Данило Леонарди:
— Обратите внимание, что в данной книге опубликована статья как ваших, так и моих коллег Анжелики Синеок и Эдуарда Пшеничного на тему саморегулирования. Позвольте поздравить их с таким успехом и пожелать применения их теоретических разработок на практике.
Анжелика Синеок:
— В порядке юмора могу добавить, что я настолько вошла во вкус, что сейчас работаю над докторской диссертацией на тему саморегулирования СМИ. Однако чтобы научная работа получилась добротной, мне бы хотелось услышать мнение практиков-профессионалов о моделях третейского информационного суда у нас, в Ростовской области. Нам есть что сказать. С одного фланга здесь собрались специалисты в области права, с другого фланга — специалисты в сфере журналистики и общественных отношений. Это добрый знак. Такая встреча, объединившая нас за одним круглым столом, рано или поздно должна была произойти. Юристы и журналисты сегодня близко увидели друг друга, проникнуться друг к другу доверием.
Если говорить очень сжато и быстро, то структура третейского информационного суда видится для меня следующим образом. В состав ТИС должны войти руководители творческих журналистских союзов, представители академической науки, представитель областной прокуратуры Тамара Егоровна Медведева, бывший судья общей юрисдикции, бывший судья Арбитражного суда. Важно видеть в составе ТИС и представителя Законодательного собрания Ростовской области. Свое согласие дал руководитель комитета по связям с общественностью и СМИ Александр Ищенко; он сегодня болен и не смог присутствовать лично.
При Третейском информационном суде, на наш взгляд, должен существовать Консультативный Совет, состоящий из редакторов, который обладает правом первичной инициативы в рассмотрении тех или иных дел, осуществлении экспертиз. Консультативный Совет должен представлять собой совесть журналистского сообщества. Выношу свои размышления на ваш суд.
В зале наблюдается оживление. Затем следует предложение согласиться с такой структурой ТИС.
Анжелика Синеок:
— Сегодня очень много говорили журналисты. Давайте дадим возможность выступить представителям юридического сообщества и академической юридической науки. Слово предоставляется доктору юридических наук Сергею Ивановичу Улезько.
Сергей Улезько:
— Я специально занимался изучением вопроса накануне «круглого стола». Вот Манана сказала, что существует определенные противоречия в журналистском сообществе и что без достижения консенсуса создание третейского информационного суда обречено на провал. Это не совсем справедливо. Сама природа третейского разбирательства позволяет оценивать все возникающие споры, на какой бы основе — экономической, финансовой, бытовой, этической — они бы не возникали. Просто каждая редакция в своем договоре с ТИС прописывает те случаи конфликтов, которые она хотела бы решать в данном третейском суде. И не важно, согласятся с существованием такого суда пять или пятьдесят редакций.
Манана Асламазян:
— Но компетенцию суда все равно кто-то из журналистов должен признать. Если ее не признает никто, то ТИС будет обречен на закрытие. Извините за грубость, но если компетенцию суда будут признавать две-три редакции, то я, как жалобщик, лучше обращусь в суд общей юрисдикции.
Сергей Улезько:
— Абсолютно верно. Но журналистская задача состоит все-таки в воспитании общественного мнения. Пусть один не согласен с юрисдикцией, а второй согласен. Так давайте же рассмотрим в ТИС дело журналиста, согласного с юрисдикцией, и опубликуем решение на страницах СМИ. Это даст свой положительный воспитательный результат. Поэтому в любом случае, я считаю, нужно создавать третейский информационный суд.
Вторая немаловажная проблема. Кто может, а кто не может являться третейским судьей. Я держу в руках закон РФ «О Третейских судах», подписанный Президентом 24 июля 2002 года. Зачитаю некоторые его положения: «Третейским судьей не может быть физическое лицо, которое в соответствии с его должностным статусом, определенным федеральным законом, не может быть избрано и назначено третейским судьей». Я знаю, что организаторы встречи по просьбам журналистов хотели подтянуть к осуществлению судейских обязанностей арбитражных судей, председателя областного суда… Это сделать будет невозможно. Нужно смириться с мыслью, что в составе ТИС будут просто авторитетные уважаемые люди. Люди, пользующиеся уважением в обществе или пользующиеся уважением среди журналистов. Но это, повторюсь, не будут представители государственных органов. Решения Третейского суда могут быть оспорены, если они противоречат законам Российской Федерации.
Опять обращаюсь к Манане, потому что ее выступление — меня задело. Прошу вспомнить слова английских гостей, которые говорили о том, что обращение в третейские суды позволяет экономить деньги. У нас в стране очень много бедных людей. Сколько вы вспомните случаев, когда бедный человек обращался в суд, чтобы отстоять свои честь и достоинство?! Я много помогал в написании исков в суд своим друзьям. Хотя все они люди обеспеченные, скажу, что даже им нелегко было принять решение обратиться в обыкновенный суд, написать жалобу в прокуратуру и т.д.
Если сейчас будет принято решение о создании третейского информационного суда или, условно говоря, комиссии по жалобам на прессу, то будет, по меньшей мере, выполнен социальный заказ для бедных. Говорю кратко, стараясь отойти от специфической юридической терминологии. Готовясь к выступлению на этом «круглом столе», я поинтересовался, какие в Ростовской области существуют третейские суды, и обнаружил, что существует третейский суд чести при юридическом сообществе, при Союзе юристов. Этот суд рассмотрел около двухсот дел. Информацию по ним я не поднимал.
Но я поднял интересную информацию по банковскому сообществу. Через третейские суды по банковским спорам пропущено около 20% всех исков. И руководители банков весьма довольны деятельностью своих третейских судов. Это сэкономило и деньги, и время. Сейчас суды общей юрисдикции и арбитражные суды настолько завалены всевозможными делами, что очередь до рассмотрения последнего по времени подачи заявления может подойти только через несколько месяцев. Создайте третейский информационный суд, избавьте суды общей юрисдикции от этого огромного «информационного» балласта. Пусть хоть какие-то дела будут решаться самим журналистским сообществом.
Несколько слов о законе РФ «О третейских судах». Мой вам совет. Не нужно подверстывать создание и функционирование третейского информационного суда под этот закон. Это уведет вас от тех целей, которые вы преследуете, говоря о журналистском саморегулировании. Та форма третейского суда, которая прописана в законе, не позволяет рассматривать весь спектр информационных споров. Вы вынуждены будете работать лишь в рамках третейского соглашения с редакциями. А вам важно, чтобы в «суд чести СМИ» мог обратиться любой гражданин.
Далее выступил Алексей Скляров, который поддержал идею создания органа саморегулирования СМИ в Ростовской области, выразил готовность сотрудничать с ним. Вместе с тем, Алексей Михайлович отметил, что очень важно продумать механизмы организационного и материального обеспечения деятельности Третейского информационного суда. Если этого не будет, то самые прекрасные идеи останутся лишь мечтами.
Анжелика Синеок от имени РРЦ «Право и СМИ» выразила готовность взять на себя все организационные хлопоты, а также серьезно продумать материально-техническую сторону функционирования третейского информационного суда:
— Мы готовы выполнить поручение сегодняшнего собрания и разработать проект положения, регламент Третейского информационного суда, раздать эти материалы участникам нашей сегодняшней встречи. Затем соберем все поправки, дополним ими первоначальный вариант, организуем «слушания» — и примем эти необходимые документы. Мы также берем на себя заботу о помещении для заседаний, оборудовании; сумеем наладить работу секретариата.
«Суд чести СМИ» должен быть беспошлинным, бесплатным. Уже сейчас необходимо думать о привлечении спонсоров; наработки по этой части имеются.
Далее слово взяла Татьяна Селедцова.
— Мне кажется, важнее всего определить назначение Третейского информационного суда. Я не могу согласиться с Сергеем Улезько, что его назначение — дать возможность бедным защитить свои права. Как показывает наша практика, бедные никуда не обращаются, их это меньше всего волнует. Я думаю, первая задача Третейского информационного суда — это решать внутрицеховые, этические проблемы. Нам нужна консолидация именно на этом направлении. К сожалению, мы повсеместно наблюдаем факты нравственного невежества журналистов. При Союзе журналистов, МедиаСоюзе имеются конфликтные комиссии. Должен быть выбор, куда обращаться. Вопрос заключается в том, кто окажется более дееспособным, современным, профессиональным, компетентным.
Манана Асламазян:
— Союз журналистов России 2 года назад создал Третейский суд, но, по большому счету, он так и не заработал. Там еще есть Большое жюри. Оно, кстати, работает. Это две различные формы саморегулирования, но их недостаточно.
Далее слово взял Эдуард Умуршутян. Он сказал, что журналистское сообщество сегодня расколото и выразил надежду на то, что нынешнюю попытку консолидировать его вокруг создания Третейского информационного суда необходимо поддержать.
Далее участники «круглого стола» активно обмениваются мнениями по поводу организационно-правовой формы, порядка работы, компетенции, составе органа саморегулирования
Андрей Рихтер:
— Любой орган саморегулирования должен выносить решение на основании кодекса, документа, с которым все согласны. Положение, Устав — дело второе. Главное — кодекс, в котором заложены критерии оценки выступлений СМИ.
В ответ прозвучала реплика:
— Имеете ввиду формализацию на уровне параметров эффективности?
Манана Асламазян — Сергею Улезько:
— А юридической общественности было бы интересно в таком суде участвовать?
Сергей Улезько — Манане Асламазян:
— Татьяна Николаевна Селедцова правильно сказала: «Органов много, какой заработает?». Много у нас комиссий, хороших и разных. Давайте попробуем вместе создать орган, который по-настоящему будет работать. Мы готовы принять участие в этом новом для нас деле.
Андрей Рихтер:
— Москвичи будут помогать, если надо.
Эдуард Пшеничный:
— У нас на Дону есть три журналистских объединения: региональный Союз журналистов России, представительство МедиаСоюза, Союз журналистов Дона. Если бы журналисты ладили между собой, то трех организаций не создавали. Мы, журналисты, работаем на читателя, зрителя, слушателя. В глазах обывателя мы не принадлежим к различным организациям, мы — единый цех. На почве диалога с внешней средой, аудиторией наша душа, наши помыслы едины. И это должно воплотиться, материализоваться в работе Третейского информационного суда.
Андрей Рихтер:
— Три часа назад я узнал, что организаторы встречи подготовили программное заявление. Наверное, имеет смысл обратиться к нему.
Анжелика Синеок зачитывает заявление:
«О Третейском Информационном Суде в Ростовской области
Руководствуясь необходимостью укрепления идеалов гражданского общества, развития конструктивного диалога между СМИ, обществом и государством, содействия в обеспечении информационных прав граждан, закрепленных Ст. 29 Конституции Российской Федерации, стимулирования социальной ответственности СМИ представители журналистского и юридического сообщества, законодательной, исполнительной и судебной власти Ростовской области и Северо-Кавказского региона приняли решение о создании Третейского информационного суда (ТИС).
В данном суде предполагается рассматривать весь спектр информационных споров и конфликтов, связанных с деятельностью СМИ, будь то злоупотребления свободой массовой информации, административно-финансовые споры или категории дел, связанных с доступом к информации; защитой чести, достоинства, деловой репутации, избирательным процессом. ТИС принимает обращения физических и юридических лиц, формирует решения, выступает с рекомендациями, заявлениями, экспертными заключениями, а также дает этическую и правовую оценку деятельности СМИ в регионе, содействует разработке и продвижению нравственных стандартов в сфере журналистской практики.
Обратиться в «суд чести СМИ» имеет право каждый гражданин».
Далее Анжелика Синеок:
— Это, как говорится, рыба, которая должна обрасти дополнениями.
Сергей Улезько:
— Я бы хотел внести ясность по поводу формы Третейского информационного суда. Можно сохранить либо это название, либо назваться Большим Жюри (как угодно!). Главное, следует начать с создания авторитетной нравственной инстанции, решения которой сперва будут носить рекомендательный характер. Со временем она может перерасти в орган, который подпадает под определения, изложенные в законе РФ «О третейских судах» и решения которого имеют, по сути, обязательный характер. Итак, сначала — «суд чести» с общепризнанным авторитетом, в которым поступало бы большое количество обращений граждан и журналистов, потом — компетенция третейского суда как ее определяет законодательство о третейском суде. Если общество поверит в действенность такой нравственной комиссии, тогда можно Третейский информационный суд зарегистрировать официально.