После бурных митингов начала 1990-х, после демократического избрания первого президента Киргизстана общественность страны лелеяла вполне обоснованные ожидания новых законов. В сфере СМИ мы в своих ожиданиях не обманулись. Известный закон Батурина - Федотова - Энтина был не слишком сильно изуродован в процессе адаптации, когда именно его киргизские законодатели взяли за основу для собственного закона «О средствах массовой информации», принятого в июле 1992 года.

Этот закон с незначительными изменениями существует по сегодняшний день. То есть почти 12 лет. Однако новый Уголовный кодекс Кыргызской Республики был введен в действие лишь 1 января 1998 года, а до этого времени действовал закон Киргизской ССР от 1960 года. Статьи 128 и 129 (соответственно, «клевета» и «оскорбление») содержали довольно суровые санкции, включающие лишение свободы за клевету (от 1 года до пяти лет, в зависимости от отягчающих обстоятельств) и исправительные работы на срок до шести месяцев за оскорбление. Это, безусловно, являлось резким диссонансом с довольно либеральным законом о СМИ.

Первым должностным лицом, возбудившим дело о клевете по законам советского времени, но в условиях независимой страны, стал сам Аскар Акаев, Президент КР. Он обиделся на журналистов оппозиционной газеты за предположение о том, что у него якобы есть дома в Швейцарии и Турции. Хотя само по себе владение домами не может рассматриваться как преступное деяние, президент нанял адвоката и обратился в суд. Суд же, по тогдашним правилам, переквалифицировал дело из гражданского в уголовное, и две женщины-журналистки получили условные тюремные сроки (год и полтора года) плюс запрет заниматься журналистской деятельностью сроком на год. Последователи не замедлили воспользоваться примером.

• Замира Сыдыкова и Тамара Слащева (дело о «швейцарской вилле Президента») 1994 год

• Замира Сыдыкова, Марина Сивашова, Александр Алянчиков, Бекташ Шамшиев (дело о «Кыргызалтыне») 1996 год

• Ырысбек Омурзаков (дело о прогнившей сантехнике в заводском общежитии) 1997 год

и другие.

Новый Уголовный кодекс, вопреки ожиданиям многих, не исключил уголовные статьи «клевета» и «оскорбление». Санкции не содержали длительных сроков лишения свободы (максимально за клевету можно получить до трех лет лишения свободы, а за оскорбление - только денежные штрафы). Однако ярлык «судимость» мог закрыть журналисту путь к продвижению по службе и лишить других прав и привилегий. Кодекс был принят 1 октября 1997 года, предусматривался трехмесячный срок для введения его в действие. Под нажимом критики со стороны встревоженной общественности в декабре 1997 года со стороны президента на рассмотрение парламента был внесен проект, который был отклонен в связи с тем, что предусматривал полное исключение из уголовного кодекса норм, устанавливающих уголовную ответственность за клевету и оскорбление. Киргизстанским депутатом такое нововведение показалось слишком роскошным подарком журналистам.

Примерно после 1998 года все споры чиновников с журналистами постепенно переходят в русло гражданского судопроизводства. Слишком много публичности и протестов вызывали тюремные сроки для журналистов. Как раз в это время вступают в силу положения Гражданского кодекса КР, снимающие ограничения с размеров компенсационных выплат и штрафов за причинение ущерба чести, достоинству и деловой репутации.

Из редакционной статьи газеты «Общественный рейтинг» от 23 октября 2003 года:

«…Участившиеся за последние годы случаи многомиллионных исков в защиту чести и достоинства чиновников разного ранга и уровня, оскорбленных ретивостью излишне свободной прессы - яркий тому пример. При этом, как зачастую отмечают в прессе, такое применение судебной машины можно рассматривать и как новый вид «законного» бизнеса, и как оружие борьбы с инакомыслием. Эффективен этот метод и при банальном сведении личных счетов…

Между тем не секрет, что в популяризацию именно такой судебной практики свою определенную, а где-то даже решающую лепту вносит установленная для подобных исков государственная пошлина в размере всего 10 сомов (двадцать три цента. - Н.А.). Причем вне зависимости от суммы, затребованной в качестве материальной компенсации за причиненный моральный вред. Цифры (компенсационные) при этом в исках фигурируют весьма впечатляющие, даже в переводе их из национальной в мировые валюты».

Так что журналисты Киргизии постепенно совершенствуют искусство самоцензуры, находясь между Сциллой уголовного преследования и Харибдой полного банкротства.

Лоббистские группы журналистов и правозащитников сумели убедить юристов из окружения Президента предпринять еще одну попытку прорыва. Сами журналистские организации правом законодательной инициативы не обладают, как известно. Правительство и парламент относятся к этому цеху подозрительно, вот и приходится надеяться на самую авторитарную, но и самую влиятельную властную структуру.

И в 2001 году Президент КР Аскар Акаев внес на рассмотрение парламента проект Закона КР «О некоторых мерах государственной поддержки средств массовой информации». Помимо нормы об исключении из Уголовного кодекса статей 127 (клевета) и 128 (оскорбление), которые традиционно применяются против СМИ в уголовном производстве, законопроект предлагал дополнение в Закон КР «О государственной пошлине». Увеличение суммы пошлины до пяти процентов от суммы требуемого ущерба, по мнению разработчиков, привело бы к равновесию между непомерными исковыми требованиями и наказанию рублем (вернее, сомом) за оскорбительные или ложные высказывания.

Но парламент опять стоял насмерть, а президент особо не настаивал, приобретя лавры защитника прав прессы, что называется, попутно.

3 июня 2003 года состоялось собрание демократической общественности, предложившей властям так называемые «Десять принципов партнерства и стабильности». Среди прочего разговор коснулся астрономических чисел тяжущихся чиновников и исковых сумм. Правозащитники предложили «киргизский принцип Салливана», то есть мораторий на иски со стороны госслужащих против СМИ за публикации о любых, в том числе неблаговидных, сторонах публичной и даже приватной жизни чиновников. В свою очередь, журналисты могли бы установить некие этические цеховые правила, не позволяющие использовать свободу прессы в явно корыстных целях.

13 сентября 2003 года была создана новая журналистская структура - Медиасовет. В Киргизии много журналистских организаций, претендующих на представительство интересов всех СМИ, в том числе и старый пост-советский Союз журналистов. Но никому еще не удавалось реально объединить журналистов, так как не смогли найти тот минимум проблем, по которым было бы единство взглядов, хотя бы на первых порах. Новая организация, несмотря на первоначальное неприятие, на проблемы с представительской легитимностью (Медиасовет был создан на конференции, следовательно, включил только ее участников, что не очень-то демократично), попытался накануне национального Дня прессы 7 ноября (2003 года) предложить коллегам решить основные болевые вопросы - добиться декриминализации клеветы и оскорбления и остановить вакханалию гражданских исков о защите чести и достоинства. Для чего направил соответствующие предложения в парламент и администрацию президента.

19 декабря 2003 года Чолпонкул Арабаев, представитель президента в Законодательном собрании (нижняя палата парламента) объявил, что президент А. Акаев продолжит добиваться отмены уголовного преследования журналистов за клевету и оскорбление в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах. В парламент направлен законопроект об исключении из Уголовного кодекса норм, устанавливающих уголовную ответственность за клевету, оскорбление чести и достоинства личности, выраженных в публично выставленном произведении или средствах массовой информации. Этим же законопроектом предлагается внесение дополнений в Закон КР «О государственной пошлине» в части определения размера государственной пошлины, вносимой при обвинении и подаче в суды исков о защите чести физических лиц и юридических лиц, что направлено на ограждение судебной защитой граждан и юридических лиц от неправомерных и необоснованных обвинений.

Однако все может повториться. Кабай Карабеков, либеральный депутат, в прошлом журналист, считает, что многие члены парламента до сих пор злы на проправительственную прессу, развязавшую кампанию против первой ветви власти, и могут провалить законопроект. Оппозиционный левый депутат Николай Байло полагает, что депутатов критикуют в печати слишком зло и слишком часто по сравнению с исполнительной ветвью властью, и это не случайно. Кубатбек Байболов, центрист, считает, что многие предпочтут быть побитыми, нежели ошельмованными в СМИ. Однако он также считает, что суды должны быть более независимыми, чтобы не страдали честные журналисты, пишущие правдивые критические статьи. Карабеков, возглавляющий в парламенте профильный комитет по СМИ, подсчитал, что Уголовный кодекс Кыргызской Республики содержит в два раза больше статей, предусматривающих тюремные сроки, чем аналогичные законы других стран СНГ. Это надо менять, так как клевета вовсе не будет безнаказанной, ведь есть гражданская ответственность.

Зайнидин Курманов, депутат от правоцентристкой партии «Моя страна», считает недопустимым, что сейчас человек может за клевету попасть в тюрьму и одновременно получить наказание в виде денежного штрафа.( Мнения депутатов приведены по материалам газеты «The Bishkek Observer» от 20 января 2004 года.)

То есть шансы на отклонение и на одобрение поправок, примерно, равны. Журналисты с волнением ожидают результата почти десятилетней борьбы. Некоторые из них предлагают открытое голосование транслировать по национальному телевидению, чтобы запомнить тех, кто до сих пор желает запрятать их за решетку.