 Предыдущая |
Следующая  |
Правовые аспекты
лицензирования
телерадиовещания и телекоммуникаций
Центр "Право и средства массовой
информации"
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 13
Заключительная часть конференции дискуссия
(ведущий: Алексей Кириллович Симонов)СИМОНОВ АЛЕКСЕЙ КИРИЛЛОВИЧ (президент Фонда защиты гласности и бывший заместитель председателя Комиссии по вещанию ФСТР):
На дискуссию вынесена чрезвычайно сложная проблема, так как количество заявленных тем намного превышает наши временные возможности. И мне кажется, что если мы попытаемся одновременно обсудить все то, о чем говорили выступавшие, то нам понадобится, провести здесь пару-тройку серьезных дней а может быть, и ночей. Поэтому я хотел бы спросить, есть ли вопросы к нашим зарубежным коллегам?
ВОПРОС:
Вопросов, как минимум, четыре. И все они по проекту, о котором сегодня неоднократно говорилось и который обсуждается в Государственной Думе. Первый вопрос касается универсальной услуги. Например, оператор имеет лицензию на радиовещание, и он начинает осуществлять это вещание через Интернет. Нужна ему дополнительная лицензия или нет?
ОТВЕТ:
В США – нет. Но возникнут вопросы в отношении авторских прав, которые надо будет решить. Дополнительно лицензии на это в США не надо.
ОТВЕТ:
В европейском законодательстве ничего такого отдельного нет, и насколько я знаю, не нужно будет дополнительной лицензии в соответствии с законодательством Великобритании.
ВОПРОС:
Второй вопрос о количестве лицензий в одних руках. К сожалению, у нас предполагается их ограничение.
ОТВЕТ:
В США мы сейчас либерализируем этот подход. Мы позволяем консолидацию, у нас нет никаких общенациональных ограничений в отношении радиовещания.
Есть ограничения на местном уровне. Запрещено иметь половину радиовещания на местном рынке радиостанций. В отношении телевизионных услуг обычно мы хотим, чтобы была у одной компании одна лицензия на рынке. Мы проводим определенные ограничения для кабельных операторов, владельцев телефонных коммуникационных сетей. Но, тем не менее, мы идем к консолидации, хотя теоретически пытаемся обеспечить конкурентоспособную среду.
ОТВЕТ:
Мы считаем, что в европейском законодательстве нет ограничений, за исключением каких-то особенных обстоятельств. Законодательная позиция такова, что если вы ограничиваете количество лицензий, то вы нарушаете определенные права. Это будет мешать либерализации процесса. Если и будут ограничения, то только в отношении технических возможностей.
ВОПРОС:
Ожидается ли какая-нибудь поддержка отечественных провайдеров, отечественных операторов или поставщиков услуг? Какие-то преференции предусматриваются?
ОТВЕТ:
Когда говорят слово “поддержка” в России, никогда не знаешь, что имеют в виду. Если говорить о вещании в США, то все получают свои частоты через аукцион. Выдача или распределение очень ценных частот позволяет значительно увеличивать доходы государства. Когда мы говорим о провайдерах услуг телекоммуникаций, то — нет, никаких специальных субсидий, поддержки мы не даем. Мы обращаемся с ними так же, как и с другими представителями бизнеса и с другими представителями промышленности. Такой же режим налогообложения, так же, как беспроводные телекоммуникационные провайдеры, они платят на аукционе за определенные частоты. Политики в Штатах определили, что единственный способ изыскать средства – через аукцион.
ВОПРОС:
Если я буду провайдером на рынке, для меня будут какие-то особые условия?
ОТВЕТ:
Как для российского гражданина, вы имеете в виду? Вы сможете их убрать, если позволите нам конкурировать здесь. Это новая политика, до 96-го года у нас было установлено, что иностранцы не могут владеть частотами. Но сейчас мы будем рассматривать возможность разрешить иностранным операторам, провайдерам работать на нашем рынке в том случае, если нам в этой стране, откуда оператор, тоже разрешено работать на рынке. Но поскольку вы не очень хотите, чтобы мы работали на ваших частотах, то маловероятно, что мы позволим вам работать на наших частотах.
ОТВЕТ:
Может ли гражданин другой страны стать провайдером телекоммуникационных услуг? В Великобритании никаких ограничений нет. Никаких ограничений по предоставлению частот для работы у нас в качестве оператора услуг или провайдера услуг нет.
ВОПРОС:
По вашему мнению, полностью ли свободны вещательные лицензиаты в рамках своей лицензии, или они могут быть ограничены в интересах государства? Например, в режиме чрезвычайного положения или еще в каких-то ситуациях.
ОТВЕТ:
Во-первых, правительство США в силу первой поправки к Конституции имеет мало возможностей для того, чтобы вмешиваться в содержание программ, которые предложены операторами. Есть законы, касающиеся политических передач, но это уже другое дело. Есть также законы о тех программах, которые касаются детей, предназначены для детей. Также есть общие положения, связанные с рекламой. Но говоря в целом, если бы наше правительство пыталось заставлять держателей лицензии делать то, что лицензией не предусмотрено, это противоречило бы первой поправке к Конституции. В этом случае они немедленно обратятся в суд и выиграют дело.
С другой стороны, если касаться правил, установленных Федеральной комиссией по связи, то они исходили из того, что определенные меры в экстремальных ситуациях, конечно, могут применяться. Здесь все уже будет диктоваться условиями чрезвычайных обстоятельств – землетрясения, скажем, загрязнения среды, наводнением и так далее. Это — чрезвычайные ситуации, которые регулируются уже другими законами. Конечно, здесь существует проблема. Мы сейчас не требуем, чтобы вещательные станции предоставляли новости. У нас много радиостанций, которые вообще не представляют новостей или делают это в очень ограниченном масштабе. Даже если произойдет какое-то чрезвычайное обстоятельство, то в этих программах даже не предусмотрено освещение этих событий. Я думаю, что не нужно слишком регулировать вещателей, здесь нужно больше надеяться на сотрудничество. Если какой-то общественный деятель обратится к станции и скажет: у нас есть проблемы, проявите сотрудничество с нами, я думаю, что это будет обязанностью каждого вещателя. Это уже вопрос не столько правового регулирования, сколько чисто человеческого сотрудничества, и в определенной степени это вопрос саморегулирования, потому что системы должны быть саморегулирующимися. И в данном случае это саморегулирование в интересах общественности.
ОТВЕТ:
От “Би-би-си” и коммерческих компаний могут потребовать передачу каких-то правительственных заявлений. Но нет никаких ограничений или каких-то определенных условий, которые бы при этом выдвигались в отношении вещателей. В последнее время возникает необходимость сообщать, скажем, об актах терроризма в Ирландии, и политика у нас в этом плане также меняется довольно интересно. Все это связано с проблемой свободы слова. Если правительство все-таки решит настаивать на том, чтобы сделать то или иное заявление, то вещатели имеют право выбора. Здесь нельзя целиком возлагать ответственность на вещателя, потому что он пользуется своими определенными правами, и ему нельзя указывать, чтобы он через свою станцию что-либо осветил. Это может вызвать политическое недовольство.
ВОПРОС:
В некоторых случаях лицензия на теле- или радиовещание представляет собой весьма объемный документ. В связи с этим, интересно, что же входит в эту лицензию, с одной стороны, а с другой - что ограничивает радиостанцию. Мы слышали сегодня из докладов о том, что не всегда только коммерческое предложение играет роль в выборе вещателя, которому будет выдана лицензия, но иногда и те программы, которые он планирует создавать. Что ограничивает радиостанцию, которая, скажем, заявила, что предмет ее особого интереса и большую долю ее программ будут составлять программы для женщин, для инвалидов, для детей, может быть, политические программы, а потом, в связи с изменившейся конъюнктурой, захотела бы изменить свои интересы и начать вещать совершенно другие программы, о которых не было сказано при выдаче лицензии? Может ли это быть прямо отражено в лицензии? Может быть, есть какие-то традиции?
ОТВЕТ:
Если говорить о США, то ответ прост, так как у нас содержание лицензии умещается на открытке, и единственное, что там фиксируется, это то, что владелец лицензии будет следовать закону. Что касается отдельных программ – политических или программ для детей и так далее, - существует ссылка в лицензии. То есть лицензия сама по себе – это просто бумага, которая разрешает вести трансляцию. В России сейчас необходимо довольно активно регулировать содержание программ, а в будущем - возможно, меньше. Мы уже прошли этот этап и переходим к процессу дерегулирования. В настоящее время у нас на одну лицензию всегда бывает более, чем один претендент. Есть десятилетние лицензии, предполагается, что они будут возобновлены, если держатель лицензии проявил себя с положительной стороны за истекший период. Есть возможность также приобрести уже работающую станцию, если нет лицензии, но вещатель обязан прежде всего выполнять законодательство. Что касается содержания программ, это диктуется большей частью рыночной обстановкой и спросом населения. Мы полагаем, что для того, чтобы получить лицензию, надо что-то предлагать. Многие готовы предложить что угодно, чтобы получить лицензию. Поэтому здесь особо сильно уделять внимание содержанию программ нельзя, поскольку обещания могут быть преувеличены. Сегодня много говорилось об отзыве лицензий, о сокращении их сроков и так далее. В США отозвать лицензию возможно, но этого никогда не делалось. Также возможно и не возобновлять лицензию, что также практически никогда не использовалось. У нас есть система штрафов, эти штрафы не очень высоки, но широковещатели больше думают о затратах на судебное рассмотрение, которые могут последовать за какой-либо проблемой. Судебное преследование может привести к гораздо большим расходам, чем налагаемый штраф. Есть также возможность предупреждения о том, что лицензия может быть изъята.
ОТВЕТ:
В Европе ситуация, конечно, отличается от США. Существует заинтересованность сохранить свою культурную, национальную целостность в каждой стране.
ВОПРОС:
Насколько детализировано содержание лицензии, выдаваемой радиовещателям? Какой объем она занимает?
ОТВЕТ:
Лицензии, как правило, содержат общие условия, потому что все они в конечном итоге исходят из статутных положений, и эти условия являются обязательными. Лицензия также имеет ссылки. В случае местного радио идея заключается в том, что новые лицензии должны выдаваться в том случае, когда на рынке ощущается определенный пробел, который необходимо заполнить. Некоторые новые станции штрафовались соответствующими властями, потому что они принимали слишком коммерческий характер и не делали для местного населения того, что обещали делать. Например, вместо, скажем, обсуждения каких-то проблем, просто запускают музыку, потому что это стоит дешевле. Поэтому содержание программ, конечно, носит важный характер при определении того, кому должна быть выдана лицензия.
Содержание лицензии может быть довольно обширным и довольно сложным, и, может быть, не всегда удачно составлено. В девяностых годах, например, это могло быть на десятках страниц. Я составлял опротестование по одному из дел, касающихся лицензии, которая была очень плохо составлена с юридической точки зрения. Там могут содержаться даже ссылки на различные законы. Я видел лицензию на 32-35 страницах, и это можно считать лицензией среднего объема. В целом это сложный документ, который содержит ссылки также на другие законодательные акты.
ВОПРОС:
Могут ли религиозные или политические организации являться держателями лицензий?
ОТВЕТ:
В США религиозным организациям не выдаются лицензии ни на радио, ни на телевидение. Ничто конкретно не запрещает политическим партиям выдавать подобные лицензии, но мне, по крайней мере, неизвестно, чтобы с 20-х годов какая-либо американская партия держала какую-либо вещательную станцию.
Они могут использовать это для пропагандирования своих идей но в США мы об этом перестали беспокоиться. Уже три года после внесения соответствующих изменений в законодательство, мы не стремимся к тому, чтобы были представлены различные мнения. Мы решили, что у нас достаточное число вещательных станций, и люди достаточно различны по своему характеру. Вполне справедливо, чтобы слушатели имели возможность выбора. Поэтому у нас нет каких-либо стандартов по балансу мнений. Мы отдаем самому рынку возможность решить эти вопросы. И результатом является то, что американское радио стало, я полагаю, вносить больший вклад в политические дискуссии в США, чем это было раньше, когда у нас была возможность со стороны правительства обратиться к станции и сказать: вы пристрастны, вы проявляете несбалансированный подход. Станции в таком случае говорили: “Что, нам тогда вообще избегать этих спорных моментов в своих программах?”. Введя новые положения, мы увеличили число различных голосов, которые могут непосредственно обращаться к своей аудитории по радио.
ВОПРОС:
Может ли общественность влиять на решение вопросов о выдаче лицензии, их отзыву, сокращению сроков деятельности и так далее? Если да, то каким образом, и с чем это связано?
ОТВЕТ:
Что касается способа влияния общественного мнения на выдачу лицензий, например, на радиовещание, то здесь заявитель проходит через формальный процесс, и также принимается во внимание мнение людей конкретного района, в котором будет работать эта станция. Поэтому проходят встречи с гражданами, где высказываются мнения, эти мнения выслушиваются. Конечно, сам процесс принятия решения носит закрытый характер, но при принятии окончательного решения, безусловно, все предыдущие мнения принимаются во внимание. Референдум не проводится, но мнение общественности учитывается.
ОТВЕТ:
В США система лицензирования защищает вещателей, и общественности довольно сложно оказать на них влияние. Но кое-что она может сделать. Например, радиостанции должны осуществлять связь с общественностью. То, что они обещали, должно реализовываться. Любой американский гражданин может предъявить претензию, что та или иная станция нарушает такой-то и такой-то закон. Если хорошо оформить эту жалобу, то станция должна будет дать официальный ответ. Любой гражданин США может также высказать свое мнение, оформив его соответствующим образом, по вопросу о продлении, возобновлении лицензии. Безусловно, это будет принято во внимание, и вещатель будет заинтересован внести определенные изменения. Например, группа меньшинств с 60-х годов использовали это для обращения в Комиссию по связи с жалобой на то, что станции недостаточно широко освещают положение национальных меньшинств и что это противоречит закону о меньшинствах. Поэтому станции были вынуждены принять это во внимание и более обстоятельно освещать этот вопрос.
ВОПРОС:
Вопрос к господину Гиббонсу. Если на Англию организовано вещание со спутника, требуется ли вещателю при этом получить национальную лицензию? А если он вещает, например, порнографическую программу или есть какие-то призывы к насилию? Как решается вопрос ответственности?
ОТВЕТ (ГИББОНС):
В Великобритании, и в ЕС тоже, позиция такова, что страны-члены Евросоюза регулируют вещание, которое происходит из их стран. Страны-члены ЕС должны признавать такого рода регулирование, вещание из их стран в другие страны. То есть признаются стандарты и взаимное регулирование. В контексте ЕС, если, например, есть станция где-нибудь в Голландии, которая передает порнографические материалы в Великобританию, в Европу, то санкция такова, что в Голландии предпримут меры, регулирующие работу этой радиостанции. Спутники не соблюдают национальные границы, и нам надо создать постоянную систему регулирования спутникового вещания. Это зависит также от общепризнанных стандартов и норм. Дело в том, что очень трудно перейти к каким-то общим стандартам по порнографии. В Великобритании стандарты одни в отношении порнографического материала, а в Голландии – другие.
ВОПРОС:
Но если, например, господин Жириновский, который хорошо говорит по-английски, купит себе канал спутниковой связи и начнет свои речи ненависти передавать на Англию? Что вы будете делать?
ОТВЕТ:
Я думал, что вы говорите о спутниковой связи, о станции, которая находится где-то в Европе. Даже не знаю, что в этом случае можно сделать. В Англии мы ничего не можем сделать, чтобы остановить такого рода вещание. Может быть, сделать незаконным покупку оборудования, которое будет принимать и декодировать такого рода вещание? Но остановить программу вещания мы не можем. То есть, единственное решение этого вопроса – это международное сотрудничество.
ОТВЕТ:
Позвольте мне ответить на этот вопрос с точки зрения американца. Никто не передает и не вещает на нас. Есть обратный пример. У нас есть несколько станций, которые вещают на Канаду, они могут через спутник передавать свои передачи и на Канаду. Канадцы предпочли бы, чтобы такого рода вещание не происходило. Они начали создавать свои собственные спутниковые сети. Я думаю, мало что можно сделать с точки зрения какой-то одной нации, чтобы остановить такого рода вещание. Но когда мы говорим о вещании в международном смысле, у нас есть международные соглашения по техническим средствам, международные соглашения по финансовым вопросам и вопросам собственности. Надо будет принять во внимание разного рода политику, разного рода традиции. Это уже началось и очень быстро будет развиваться в последующие несколько лет. Пример, когда лицензирование уходит от регулирования, - кабельное телевидение.
ВОПРОС:
Я хочу задать нашим зарубежным коллегам такой вопрос из практики. Я являюсь советником руководителя Федеральной службы по телевидению и радиовещанию, а также директором исследовательского центра телевидения и радио. Положение о лицензировании, которое сейчас действует, готовил и я. Оно было отредактировано в какой-то степени. Но, тем не менее, с 94-го года было выдано полторы тысячи лицензий. Сейчас его критикуют, и критика заключается не только в критике, а в том, что в мае месяце руководитель нашей службы г-н Сеславинский написал письмо в газету “Известия” в ответ на критическую статью наших известных журналистов, сообщив, что вводится мораторий на выдачу лицензий. Никаких полномочий на введение мораториев г-н Сеславинский как руководитель одного из федеральных органов, естественно, не имеет. В положении таких полномочий у этого руководителя нет.
Дальше – больше. Готовится какой-то новый проект положения о лицензировании. Параллельно вводится новый закон о выдаче лицензий. Российская Федерация до сих пор не подписала Европейскую конвенцию о трансграничном вещании и работать по общепринятым мировым нормам не желает. Общественную комиссию по вещанию практически загубили, и она реально не функционирует. Ссылки на суд не принимаются. Я четыре суда выиграл, и судебные решения нашими федеральными органами не выполняются. Как нам могут помочь международные организации в этой ситуации? Как бы вы в своих странах поступили в такой ситуации?
ОТВЕТ:
Как я понимаю, сейчас очень тяжелое время экономического кризиса. Единственное, что может сделать международное сообщество, - постараться объяснить, почему мы выбрали именно те модели, которые сейчас используем. Мы можем объяснить, а вы можете выбрать, взять что-то из нашего опыта, а от чего-то отказаться. Выбрать то, что больше подходит российской традиции, российскому опыту. Конечно, мы можем выступать против всех случаев, где нарушается свобода прессы, свобода слова. Мы не будем навязывать вам наше мнение, но можем оказать какую-то помощь. Проблема этой страны – создать такую систему, которая будет уважаема.
ВОПРОС:
А не могли бы вы Сеславинского пригласить поработать на год в США? Он был бы счастлив.
ОТВЕТ:
Над этим предложением можно поработать.
ВОПРОС (Макагонова Н.В., НТВ, юрисконсульт):
У меня более частный вопрос, который касается такого термина как “скрытая уступка лицензии на вещание”. Все дело в том, что по действующему законодательству лицензия на телевещание может быть отозвана в случае установления факта ее скрытой уступки. Но действующее постановление правительства № 1359 не содержит расшифровки этого термина. Есть несколько точек зрения на определение этого термина. Первая из них – недопустима. Это регистрация лицензии на вещание и дальнейшая переуступка ее кому-то другому, например, физическому или юридическому лицу экстремистской направленности, как-то: фашистская группа, либо что-то другое. Но есть и другая точка зрения, которая рассматривает под фактом скрытой уступки лицензии, например, полную ретрансляцию программ другой вещательной организации. Например, является ли скрытой переуступкой лицензии использование компанией “Космос-ТВ” полностью программ MTV? В данном случае, действительно, вещает MTV. Будет ли рассматриваться такой случай как скрытая уступка вещания? И как вы выходите из подобных ситуаций?
ОТВЕТ:
Ваш вопрос состоит из двух частей. Начнем со второй части. Вы задаете такой вопрос – есть ли какая-то передача контроля? Если одна из станций начинает передавать полностью услуги, например, НТВ начинает полностью передавать MTV. В контексте США любой лицензиат в состоянии выбирать любую программу, если у него только есть права на использование авторских прав той программы, которую он начинает передавать. Там будет только одна проблема – с авторскими правами. Но как мы регулируем собственность? Мы в значительной степени регулируем этот вопрос. У нас есть ежегодные отчеты по собственности. Каждая станция должна заполнить отчет и каждый год отправлять его комиссии по связи. Затем требуется специальный отчет в том случае, если происходит передача собственности или передача контроля. Очень редко, как я сказал, мы отзываем лицензии или налагаем большие штрафы, но мы очень “огорчаемся”, когда происходит передача права собственности, о которой не знает правительство. Если это не заявлено в ежегодном отчете, а потом вокруг обнаружено, то это приведет к потере лицензии. И когда я читаю российскую прессу, у меня всегда вызывает интерес вопрос, кто владеет и чем? У нас это по-другому. Если одна компания покупает другую компанию, которая принадлежит третьей компании, то все равно мы будем об этом знать. Регулирование собственности у нас происходит очень четко.
ОТВЕТ:
Я не уверен, что второй вопрос я понял абсолютно верно. У нас есть определенные ограничения в возможности перемен собственника без уведомления регулирующих органов. Но в любом случае при перемене собственности или при передаче доли собственности вы обязательно должны уведомлять об этом правительство. В контексте Великобритании это выполняется через статью о защите прав. Нельзя полностью транслировать чью-то передачу и передавать собственность без разрешения и уведомления.
ВОПРОС:
А если это все-таки произойдет?
ОТВЕТ:
Абсолютно ясно, что последует отзыв лицензии. Если собственник меняется или происходит переход собственности, и вы об этом не уведомляете, лицензия будет отозвана. Такое, действительно, произошло в Великобритании в 70-х годах, когда без уведомления поменялся собственник на телевизионную станцию. И когда регулирующие органы узнали об этом, они не потребовали отзыва лицензии, но потребовали дальнейшей перепродажи компании, чтобы поменять собственника в третий раз.
Другой аспект вопроса – передача. Когда у вас есть региональные вещатели, то делиться программами – большое преимущество. Они делают свои региональные программы, и каждая программа вносит свой региональный вклад в общую сеть национального вещания. Мы полагаемся в какой-то степени на сеть программ, но лицензия предполагает, что обязательно должен быть вклад от региональных телевизионных и радиовещательных станций.
ВОПРОС (Глисков Александр, Красноярск):
Может ли по вашему законодательству владелец лицензии продавать эфирное время рекламодателю или кому бы то ни было?
ОТВЕТ:
В США можно продавать время. Но все равно лицензиат остается ответственным за содержание программы, которая передается даже в проданное время. То есть, держатель лицензии должен знать, что происходит в это конкретное время. Владелец лицензии всегда несет ответственность за содержание программы, независимо от того, откуда идет программа. У нас нет ограничений на количество рекламы, которую дает телевизионная или радиопрограмма. Предполагается, что если будет слишком много рекламы на станции, то это очень быстро уйдет с этого канала. Можно продавать время. Но это очень детальный, юридический вопрос. Но общий ответ – да, продавать время можно.
ОТВЕТ:
Точно так же в Великобритании. Продавать время можно, но владелец лицензии несет полную ответственность за содержание программы.
ВОПРОС (Волчинская Е.К., Госдума):
Меня очень заинтересовало, кому доступны эти отчеты? Только регуляторам? Или общественность тоже знает, кому принадлежит собственность на ту или иную компанию? И потом, какая-нибудь специальная информация о спонсорах или инвесторах становится доступной общественности или нет?
ОТВЕТ:
Если речь идет о США, то отвечу “да” на все ваши вопросы. В Федеральную комиссию в Вашингтоне отправляется копия отчета о собственности, все регистрируется в специальной системе файлов, которая есть на каждую станцию. И можно посмотреть все эти файлы. Три четверти всех файлов имеют отношение к собственности, к правам собственности на эти станции вещания. Существует также web-страница, где можно посмотреть эти формы.
ОТВЕТ:
В Великобритании, к сожалению, информация не так легко доступна. Регулирующие органы в основном обладают информацией о праве собственности. Общественность должна находить такого рода информацию в соответствующих источниках.
Добавлю по поводу открытых файлов о праве собственности. Компании должны делать копию за свой счет. То есть в случае, например, если копия файла понадобится представителю общественности, то компания выплачивает представителю общественности стоимость копирования этого файла.
ВОПРОС:
Для российских телекомпаний существует проблема привлечения инвесторов и спонсоров. В связи с этим вопрос по спонсорам.
ОТВЕТ:
Есть довольно много ограничений в Великобритании. В ЕС тоже существует ряд ограничений. Они включены в Директиву по вещанию. Спонсорство должно отделяться от содержания программ. У нас есть сложный кодекс - довольно большой документ, очень детально определяющий, какого рода информация может быть посвящена спонсорам. Нельзя, например, давать рекламу своему продукту, если вы выступаете спонсором программы. И есть две причины для такого детального регулирования. Целостность программы и сохранение целостности регулирования в области рекламы. Наше направление – разграничивать рекламу и спонсорство. Различие состоит в том, что спонсорство – это обычно образ, а реклама – это когда вы убеждаете кого-то что-то купить.
ОТВЕТ:
В США, за исключением программ для детей, у нас нет никаких легитимных требований в отношении рекламы в программах для взрослых. В детские программы мы не включаем рекламу. Сейчас мы запрещаем рекламу крепких алкогольных напитков и сигарет, но мы сохраняем право рекламных компаний на свободу слова. Вы, наверное, слышали о большой кампании за запрет рекламы сигарет, которые проходят сейчас в США? Она подразумевает основное правило – не делать ничего, что вводит в заблуждение. Политические организации для освещения точек зрения, которые они поддерживают, могут купить время на телевизионной станции, на радиостанции. Они будут спонсорами, но они должны будут представить себя, чтобы люди знали кто платит за это время, за эту программу.
ВЕДУЩИЙ:
У меня есть предложение. Поскольку нам осталось, в общей сложности, сорок минут, свернуть на обсуждение наших законов и заниматься этим последние сорок минут было бы, по-моему, легкомысленно. Поэтому я предлагаю: по возможности, “выпотрошить” наших гостей по максимуму и на этом завершить конференцию. Это будет самое важное. Если есть желание получить экспертное мнение по поводу каких-то наших позиций - пожалуйста. Но не будем затевать подробное обсуждение.
ВОПРОС (Копейка А.К., Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ):
Я уже минут сорок назад пришел к выводу, что дискуссии у нас сегодня не получится, потому что мы находимся в совершенно разных измерениях. Та сторона, которая сидит в президиуме, имеет развернутое красивое и полное законодательство, и, что самое главное, это законодательство выполняется. Наша аудитория, которая сидит в зале, живет в отсутствие такого законодательства, и даже то, что есть, не выполняется. Поэтому нет смысла разворачивать дискуссию.
Мой вопрос в продолжение темы о собственности и о переуступке лицензии. Допустим, станция имеет лицензию, но при этом станция находится в собственности у некоего то ли физического, то ли юридического лица. Это лицо продает станцию и уведомляет регулирующий орган о том, что она продана. Какие последуют действия? Следует ли за этим изъятие лицензии регулирующим органом? Или он оставляет эту лицензию у другого собственника?
ОТВЕТ:
Если говорить о США – ответ на вопрос простой. Двадцать лет назад, если бы телевидение или радио предложили продать лицензию, возникла бы следующая ситуация. Если владелец уведомил регулирующий орган о решении продать, а новый владелец подал заявку на получение лицензии, то некоторое время Федеральная комиссия не разрешала бы закончить сделку, а подержала бы ее открытой – вдруг окажется лучший покупатель. Эта система не очень хорошо работала, и около двадцати лет назад изменили закон. Теперь происходит следующее. Комиссия проводит исследование, и если предполагаемый потенциальный владелец минимально отвечает требованиям лицензии, тогда принимается решение, что он лучший покупатель. То есть, единственный вопрос, который задается, это соответствует ли новый владелец минимальным требованиям. Если же происходит передача контроля до одобрения государством, правительством, тогда мы сильно огорчаемся, и лицензия отзывается. Но если я хочу купить станцию, я делаю предложение ее купить. И если новый потенциальный владелец соответствует минимальным юридическим требованиям, то сделка происходит. И я думаю, что здесь есть две позиции. Одна – это законная процедура, вторая – коммерческая реальность.
ОТВЕТ:
С точки зрения закона, лицензия может быть передана, но технически лицензию передать невозможно. Как я понимаю этот процесс. Если, например, вещательную компанию кто-то покупает, то первое, куда обращаются, это Министерство торговли и промышленности, то есть туда, где лицензию выдают. Там же задают вопрос, каковы будут последствия передачи лицензии? В 91-м году была организована американская компания в Великобритании, которая хотела получить лицензию. Новой компании должны были передать уже существующую лицензию. Но министр принял решение, что фактически требуется выдача новой лицензии, хотя ее условия были бы те же. Решили, что политически неверно осуществить передачу лицензии, и более верно, с политической точки зрения, осуществить выдачу новой лицензии.
Позиция Великобритании аналогична позиции США. Если не оповещают правительство об изменении собственника, то лицензию изымают.
ВОПРОС (Качкаева А.Г., факультет журналистики МГУ, преподаватель кафедры телевидения, телеобозреватель радиостанции "Свобода"):
Из чего складывается цена лицензии? Мощность передатчика, объем рынка, или есть еще какие-то факторы?
ОТВЕТ:
Я думаю, в США основной фактор – это оптимизм самого покупателя. Цена может быть ограничена только его собственным оптимизмом. Это большей частью связано с тем, какую территорию охватывает передатчик. Также на цену влияет наличие филиалов у этой станции, а также некоторые другие факторы, скажем, характер аудитории. В меньшей степени на цену влияют какие-то физические характеристики станции. Станции в США сами владеют своим оборудованием, это также влияет на цену лицензии. Также учитываются активы и репутация компании. Рыночные цены здесь тоже оказывают влияние: сколько других станций работает на рынке, что представляют из себя группы станций, работающих на рынке. Если вы хотите оформить контракт продажи, то увидите, что значительная часть, стоимости придется на то, что мы называем “репутацией” станции. Также учитывается то, в какой степени владелец нескольких станций может сэкономить расходы. Вот это и есть совокупность факторов, которые влияют на цену лицензии.
ОТВЕТ:
Что касается телевизионного бизнеса Британии, то там действует тенденция к концентрации собственности коммерческих станций, которые стремятся к объединению в более крупные группы. Это дает определенное преимущество и большие возможности продавать рекламное время. Это также ведет к сокращению расходов. Я согласен с мнением, что в некоторых случаях количество денег, которое выплачивается станцией, не пропорционально реальной ситуации. Особенно это относится к радиостанциям.
ВОПРОС (Кравченко Ф.Д.).
Вы сказали, что изменения в составе учредителей организации-держателя лицензии внимательно отслеживаются лицензирующими органами. Но ведь держатель лицензии может быть образован в виде открытого акционерного общества (ОАО). Особенностью таких организаций является то, что их акции свободно обращаются на фондовом рынке. Крупные пакеты и отдельные “распыленные” акции ежедневно перекупаются на бирже. Таким образом, ни само ОАО, ни, тем более, лицензирующий орган не могут сказать, ни кому на данный момент принадлежит это ОАО, ни кому оно будет принадлежать через пять минут. Бессмысленно в этих условиях наказывать держателя лицензии за то, что он “перешел из рук в руки” и лицензия фактически принадлежит другому кругу учредителей. Согласны ли Вы с этим?
ОТВЕТ:
Вы затронули очень интересный вопрос, связанный с регулированием форм собственности. Это связано с корпоративными вопросами. Действительно, собственность перетекает из рук в руки ежедневно и ежечасно. Происходит смена собственников и смена контроля. Поэтому мы требуем уведомления, когда происходят различные смена собственников. Это касается корпораций, в которых происходят значительные перемены собственности. Это, конечно, в значительной степени технический вопрос, но по мере продвижения России по рыночному пути вы также наладите такую систему. Требуется согласие, как мы упоминали, Федеральной комиссии по связи для того, чтобы не допустить этого в целях перехода компаний в нежелательные руки. Это не должно делаться постфактум, это должно делаться в ходе каких-либо изменений в форме собственности. То есть, если я хочу продать более 25 процентов своих акций, я должен уведомить Федеральную комиссию по связи. На деле это выглядит несколько сложнее и зависит от того, ведет ли это к изменению контроля над компанией, если вы продаете или покупаете 25 процентов.
ОТВЕТ:
В британской системе все значительные изменения собственности должны доводиться до сведения регулятора, и у него есть статутные полномочия для того, чтобы задавать любые вопросы, которые связаны с изменением собственности. Он должен иметь полную информацию о том, кто контролирует компанию. Ранее, говоря о собственности, мы обращали внимание на то, что есть контроль над собственниками. Ответственностью компании является– знать о том, кто ее контролирует. Для компании всегда очевидно, кто на самом деле ее контролирует. Для регулятора важно, кто контролирует компанию, поэтому есть определенные полномочия запрашивать информацию. И говоря о регулировании собственности, необходимо давать регулятору определенные полномочия.
ВОПРОС:
В принципе, в Российской Федерации переуступка лицензии не запрещена. В законе о СМИ речь идет только о том, что вещатель лишается лицензии тогда, когда установлен факт скрытой уступки лицензии. То есть, если произошла смена акционеров или учредителей для некоммерческих организаций, достаточно своевременно уведомить лицензирующий орган о том, что такое произошло. Это было неоднократно на практике в Российской Федерации, пример тому – дециметровый канал “Рен-ТВ”, также менялся состав учредителей у ОРТ и так далее. А основанием для лишения лицензии является лишь нарушение лицензионных условий и факт получения лицензии обманным путем. Как это определяется? Видимо, тоже в судебном порядке, а не органом, который выдал лицензию. Поэтому и в самом положении это никак не расшифровывалось. Так что практика такова, что должен быть установлен факт именно скрытой переуступки. Хозяйственные отношения не гарантируют, чтобы был постоянный состав учредителей и акции не продавались. Это единственный комментарий. Большое спасибо.
ОТВЕТ:
Вы гораздо больше продвинуты и развиты, чем мы думали. И более цивилизованны.
ВОПРОС:
Есть у нас ограничения по концентрации?
ОТВЕТ:
Я думаю, что вопрос относится к концентрации собственности, имеется в виду не только концентрация, но и запрещение владельцам крупной собственности покупать средства массовой информации. Насколько я знаю, у нас нет такого рода ограничений. Дело в том, что в лицензии содержатся условия, и они должны соблюдаться. Все равно, кто их соблюдает, главное – чтобы они соблюдались. И это все. Если говорить о США, вещание у нас началось с 20-х годов. И до 90-х годов, в принципе, те же самые лица были владельцами средств вещания, которые были ими и в 20-х годах. В последние шесть лет все изменилось. Думаю, что наше общество выражает беспокойство по этому поводу.
ОТВЕТ:
Если говорить о Великобритания, то здесь, прежде всего, соответствие процесса концентрации общественным интересам. Будет ли это способствовать конкуренции, если, например, гигантские нефтяные компании захотят купить какую-то вещательную компанию или вещательный бизнес в Британии? Кто-то может подать жалобу, что дескать другие нефтяные компании не могут размещать свою рекламу, например. Но такой сценарий маловероятен. Гораздо большие опасения вызывает ситуация, что возникает все больше и больше монополистов, которые хотят прибрать все к рукам. Если говорить о праве собственности в Великобритании, то мы ограничиваем это право 50 процентами собственности. Это ограничение было введено в прошлом году.
ВЕДУЩИЙ:
Подводя итоги нашей дискуссии, я хотел бы воспользоваться своим правом “подставки под микрофон”, поскольку, как известно, в соответствии с российским законодательством, подставка к микрофону и человек, говорящий в этот микрофон, имеют равные права, так как и тот, и другой имеют на это лицензию.
Мне кажется, что суть всей нашей сегодняшней дискуссии, суть всех вопросов и ответов заключается в том, что наши дорогие гости постоянно говорят о доверии к существующему в их странах здравому смыслу партнеров, занятых в этом бизнесе, к здравому смыслу правительства, к здравому смыслу законодателя, вещателя, собственника. Вся наша ситуация строится на недоверии к наличию здравого смысла или к отсутствию этого здравого смысла во всех этих компонентах. К сожалению, именно этот Рубикон мы пока не перешли и еще, видимо, не скоро перейдем, о чем остается только жалеть. Теперь я предоставляю возможность Андрею Рихтеру завершить наше сегодняшнее мероприятие.
РИХТЕР А.Г.:
Я надеялся, что Алексей Кириллович, скажет что-нибудь оптимистическое в конце, но теперь мне приходится говорить хорошее, хотя картина не очень веселая. Я думаю, что выход для нас всех один – в единстве понимания проблемы, в единстве понимания того, что главные интересы, которые должны быть соблюдены при лицензировании, при регулировании телевидения, радиовещания и телекоммуникаций, - это интересы общества, интересы граждан. Все остальное должно быть на втором месте. Я надеюсь, что дискуссия была плодотворной и принесла пользу участникам. Еще раз напоминаю о том, что стенограмма конференции будет опубликована и размещена на web-странице Центра “Право и СМИ” по адресу www.medialaw.ru. Я благодарю всех за участие, особо благодарю переводчиков, которые помогали нам всем понимать содержание дискуссии. И еще раз большое спасибо всем иностранным гостям.