Решение Верховного Суда США по делу «Нью-Йорк таймс ко.» против Салливана»

Правовые вопросы журналистики и телекоммуникаций в США

Институт проблем информационного права
Серия "Журналистика и право"
Выпуск 53

Дело
«Нью-Йорк таймс ко.» против Салливана

№ 39
Верховный Суд США
376 U.S. 254

Рассматривалось 6 января 1964 г.

Решение вынесено 9 марта 1964 г.*

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ

Ответчик, выборный чиновник в городе Монтгомери, штат Алабама, подал в суд штата иск, где утверждал, что он был оклеветан в напечатанном в газете корпоративного истца платном объявлении, под которым стоят подписи четырех индивидуальных истцов и многих других людей. В объявлении содержались утверждения, некоторые из них — ложные, о действиях полиции, направленных якобы против студентов, участвовавших в демонстрации за гражданские права, и против лидера движения за гражданские права. Ответчик заявлял, что эти утверждения затрагивают лично его, поскольку в его обязанности входит надзор за деятельностью полицейского управления. Судья, участвовавший в рассмотрении дела, проинструктировал присяжных, что подобные утверждения являются «клеветническими по существу», то есть гражданский вред подразумевается без необходимости доказывать реальный ущерб; а в целях компенсаторных убытков презюмируется злой умысел, так что компенсаторные убытки могут быть взысканы с истцов, если будет доказано, что данные утверждения опубликованы именно ими, и что они имеют отношение к ответчику. Что же касается штрафных убытков, то судья проинструктировал присяжных, что простая небрежность не может служить доказательством фактического злого умысла, а потому не может быть основанием для присуждения штрафных убытков; однако он не разъяснил им, что для присуждения штрафных убытков должно быть доказано действительное намерение причинить вред, или же грубая неосторожность, и что в вердикте присяжных в пользу ответчика должно быть проведено разграничение между компенсаторными и штрафными убытками. Суд присяжных решил дело в пользу ответчика, и Верховный суд штата Алабама утвердил это решение.

Суд постановил:

В соответствии с Первой и Четырнадцатой поправками, штат может присудить общественному служащему убытки за клеветнические утверждения о его официальной деятельности только в том случае, если он сможет доказать, что эти утверждения были сделаны с «фактическим злым умыслом», — то есть, со знанием того, что распространяемые утверждения ложны, или с явным пренебрежением к тому, лживы они или правдивы.1

(a) В соответствии с Четырнадцатой поправкой, применение судом штата правовой нормы, независимо от того, предусмотрена она законом или нет, для вынесения решения по гражданскому делу является «действием властей штата».2

(b) Высказывания не утрачивают соответствующей конституционной защиты только из-за того, что они появляются в форме оплаченного объявления.3 [255]

(c) Фактическая ошибка и/или высказывания, порочащие служебную репутацию, не могут считаться достаточным основанием для присуждения убытков за ложные утверждения, если только не будет доказано, что утверждения были сделаны с «фактическим злым умыслом», — то есть со знанием того, что распространяемые утверждения ложны, или с явным пренебрежением к тому, лживы они или правдивы.4

(d) Решение суда штата, вынесенное на основании генерального вердикта, где не проведено разграничения между штрафными убытками, в отношении которых по законам штата фактический злой умысел должен быть доказан, и генеральными убытками, в отношении которых он просто «презюмируется», препятствует вынесению какого бы то ни было судебного решения относительно основания вердикта и подлежит отмене, ибо презумпция злого умысла не соответствует требованиям федеральной Конституции.5

(e) Представленные свидетельства конституционно недостаточны для вынесения решения в пользу ответчика, поскольку они не доказывают того, что утверждения были сделаны с фактическим злым умыслом, или что они имели отношение к ответчику.6

273 Ala. 656, 144 So.2d 25, решение отменено и дело возвращено для пересмотра. [256]

Судья Бреннан (Justice Brennan) высказал мнение Суда:

В настоящем деле от нас требуется впервые обозначить рамки, которыми конституционная защита слова и прессы ограничивает право штата присуждать убытки в деле по обвинению в клевете, возбужденном общественным служащим против критиков его официальной деятельности.

Ответчик Л.Б. Салливан (L. В. Sullivan) — один из трех избираемых муниципальных уполномоченных города Монтгомери в штате Алабама. Он засвидетельствовал, что является «уполномоченным по общественным службам, и в его обязанности входит надзор за деятельностью полицейского управления, пожарной и кладбищенской служб, а также палаты мер и весов». Данное гражданское дело по обвинению в клевете он возбудил против четырех индивидуальных истцов — негритянских священников в штате Алабама, и против «Нью-Йорк таймс ко.» (New York Times Со.) — нью-йоркской корпорации, выпускающей ежедневную газету «Нью-Йорк таймс». Присяжные окружного суда округа Монтгомери присудили ему всю затребованную им сумму возмещения убытков в размере 500 000 долларов, а Верховный Суд штата Алабама утвердил это решение.7

В иске ответчика указывалось, что 29 марта 1960 года в газете «Нью-Йорк таймс» было напечатано на всю полосу платное объявление, отдельные утверждения которой он считал клеветническими для себя лично. [примечание 1] Объявление было озаглавлено: «Прислушайтесь к растущему голосу протеста» (Heed Their Rising Voices) — и начиналось следующим образом: «Как известно теперь всему миру, тысячи чернокожих студентов на юге страны принимают участие в многочисленных мирных демонстрациях, требуя для себя права на достойную жизнь, гарантированного Конституцией США и Биллем о правах». Далее в объявлении говорилось: «их попытки отстоять эти гарантии наталкиваются на беспрецедентную волну насилия со стороны тех, кто не признает и отвергает тот документ, который весь мир считает основополагающим для современной свободы…». В последующих [257] параграфах описываются отдельные якобы случившиеся события, призванные проиллюстрировать эту «волну насилия». Объявление заканчивалось призывом оказать финансовую поддержку: 1) студенческому движению, 2) «борьбе за право голоса» и 3) делу юридической защиты Мартина Лютера Кинга-младшего (Martin Luther King, Jr.) — лидера движения за гражданские права, против которого тогда в суде Монтгомери было выдвинуто обвинение в лжесвидетельстве.

Под текстом объявления поставили свои подписи 64 человека, многие и них — широко известные общественные, религиозные и профсоюзные деятели, а также деятели культуры и искусства. Ниже, под их подписями и под строкой: «Мы — те на юге, кто ведет постоянную борьбу за человеческое достоинство и свободу — горячо поддерживаем этот призыв» — стояли имена четырех индивидуальных истцов и 16 других лиц, из которых все, кроме двух, были священниками в разных городах на юге страны. Внизу страницы объявление было подписано «Комитетом по защите Мартина Лютера Кинга и борьбе за свободу на юге», после чего следовали имена исполнительных членов Комитета.

Из 10 параграфов текста объявления третий и часть шестого легли в основу иска ответчика о привлечении к ответственности за клевету. В них говорилось:

Третий параграф:

«После того, как студенты в городе Монтгомери, штат Алабама, распевали на ступенях Капитолия штата песню «Америка», лидеров студенческого движения исключили из колледжа, а грузовики с полицейскими, вооруженными дробовиками и баллонами со слезоточивым газом, окружили студенческий городок Алабамского колледжа. Когда все студенты, протестуя против действий властей штата, отказались перерегистрироваться на новый учебный семестр, дверь студенческой столовой была заперта на висячий замок, — тем самым была предпринята попытка голодом сломить сопротивление непослушных».

Шестой параграф:

«Снова и снова правонарушители-южане отвечают запугиванием и насилием на мирные протесты доктора Кинга. Они взорвали бомбу в его доме, едва не убив его жену и ребенка. Они [258] совершили нападение лично на него. Они арестовывали его семь раз — за «превышение скорости», «праздношатание» и аналогичные «правонарушения». А теперь они обвиняют его в «лжесвидетельстве» — тяжком преступлении, за которое они могут упечь его за решетку на десять лет…»

Несмотря на то, что ни в одном из этих параграфов не упоминается имя ответчика, он утверждал, что в третьем параграфе, где речь идет о «полицейских», подразумевается именно он — как муниципальный уполномоченный города Монтгомери, отвечающий за работу полицейского управления. Таким образом, по его словам, именно он обвиняется в том, что полиция «окружила» студенческий городок. Кроме того, он утверждал, что в этом параграфе полиции — а, следовательно, и ему лично — инкриминировалось закрытие студенческой столовой с тем, чтобы подавить сопротивление студентов голодом. [примечание 2] Что касается шестого параграфа, то он доказывал, что поскольку аресты обычно проводятся полицией, то высказывание «они арестовывали [доктора Кинга] семь раз» следует относить к нему лично; кроме того, он утверждал, что те «они», кто проводил аресты, приравниваются к тем «они», кто совершил все прочие упомянутые деяния, а также к «южным правонарушителям». Таким образом, он утверждал, что данный параграф следует понимать как обвинение полиции города Монтгомери и, следовательно, лично его, в ответе «запугиванием и насилием» на мирные протесты доктора Кинга, во взрыве бомбы в его доме, нападении на него и выдвижении против него обвинений в лжесвидетельстве. Ответчик и шестеро других жителей города Монтгомери засвидетельствовали на суде, что они восприняли некоторые или все содержавшиеся в объявлении утверждения как относящиеся именно к нему как муниципальному уполномоченному.

Не оспаривается, что отдельные утверждения в упомянутых параграфах не совсем точно описывают события, происходившие в городе Монтгомери. Негритянские студенты действительно провели демонстрацию на ступеньках здания Капитолия штата, но распевали они при этом не песню «Америка», [259] а национальный гимн. Девять студентов действительно были исключены из колледжа Советом по образованию штата Алабама, но не за участие в демонстрациях, а за то, что совсем в другой день они потребовали обслужить их во внеурочное время в буфете здания окружного суда Монтгомери. Против исключений протестовали отнюдь не все студенты, а лишь большая их часть. К тому же протест их выражался не в отказе зарегистрироваться на новый учебный семестр, а в бойкоте занятий в течение одного дня. Практически все студенты прошли регистрацию на следующий семестр. Столовую в студенческом городке никогда не запирали на замок, и единственными студентами, которым, возможно, запретили ею пользоваться, были те несколько лиц, кто не подал регистрационных заявлений и не заказал временных талонов на питание. Действительно, полицейские трижды прибывали к студенческому городку в большом количестве, однако они никогда его не «окружали», равно как и не приближалась к студенческому городку в связи с демонстрацией на ступеньках Капитолия, как вытекает из третьего параграфа. Доктора Кинга арестовывали не семь раз, а только четыре; и хотя сам он утверждает, что несколькими годами ранее в связи с его задержанием за праздношатание около здания суда на него было совершено нападение, один из производивших задержание офицеров отрицает факт подобного нападения.

Исходя из допущения, что содержащиеся в шестом параграфе обвинения могут быть истолкованы как относящиеся к ответчику, ему было разрешено представить доказательства того, что он не принимал участия в описанных событиях. Хотя дом доктора Кинга действительно дважды пытались взорвать, когда там находились его жена и ребенок, однако оба эти случая произошли до того, как ответчик был избран на должность муниципального уполномоченного; к тому же полиция не только не была причастна к этим преступным акциях, но и приложила все возможные усилия для поимки их исполнителей. Три из четырех арестов доктора Кинга имели место до того, как ответчик заступил на пост муниципального уполномоченного. Хотя доктора Кинга действительно дважды обвиняли (впоследствии он был оправдан) в лжесвидетельстве, что в каждом из случаев могло вылиться для него в тюремном заключении сроком до пяти лет, однако ответчик не имел никакого отношения к выдвижению этих обвинений. [260]

Ответчик не приложил никаких усилий, чтобы доказать, что в результате якобы клеветнического объявления ему нанесен реальный материальный ущерб. [примечание 3] Один из его свидетелей, бывший его работодатель, показал на суде, что если бы он поверил содержащимся в объявлении утверждениям, то он вряд ли бы «захотел иметь дело с человеком, принимавшим участие в действиях, которые описываются в этом рекламном объявлении», и что он не стал бы продлевать контракт с ответчиком, если бы поверил тому, что «при нем полицейское управление занималось теми делами, о которых рассказывалось в объявлении». Но ни этот, ни другие свидетели не сказали, что они на самом деле связывают утверждения газеты с именем ответчика. За публикацию объявления было уплачено приблизительно 4800 долларов, и оно было напечатано газетой «Нью-Йорк таймс» по заказу нью-йоркского рекламного агентства, действовавшего по поручению подписавшего объявления Комитета. Вместе с объявлением агентство прислало сопроводительное письмо от А. Филиппа Рандольфа (А. Philip Randolph), председателя Комитета, в котором подтверждалось согласие всех упомянутых в объявлении лиц на публикацию их подписей. Г-н Рандольф был известен в рекламном отделе газеты как человек ответственный, поэтому, согласно установленной практике, письмо было признано достаточным основанием для публикации платного объявления. Есть свидетельства, что под текстом объявления, присланного в газету вместе с письмом, стояли только 64 подписи, а фраза «Мы — те на юге, кто ведет постоянную борьбу за человеческое достоинство и свободу — горячо поддерживаем этот призыв» вместе со стоящими под ней подписями, в том числе четырех индивидуальных истцов, была дописана позже, уже после получения первой корректуры объявления. Каждый из индивидуальных истцов показал, что он не давал согласия на использование своего имени и ничего не знал обо всем этом, пока не получил от ответчика требование об опровержении. Менеджер рекламного отдела [261] засвидетельствовал, что он дал согласие на публикацию объявление, поскольку не знал ничего, что могло бы заставить его усомниться в достоверности указанных в ней фактов: платное объявление было подписано «многими известными людьми, в чьей репутации» он «не имел причин усомниться». Ни сам он, ни кто-либо другой в «Нью-Йорк таймс» не предприняли попыток проверить изложенные в объявлении факты ни путем сопоставления их с последними материалами газеты, касающимися описанных событий, ни каким-либо иным способом.

Согласно законам штата Алабамы, общественный служащий может требовать возмещения штрафных убытков в деле о клевете, возбужденном в связи с публикацией, касающейся его официальной деятельности, только в том случае, если он предъявит письменное требование о публичном опровержении, а ответчик не выполнит или откажется выполнять такое требование.8 Ответчик вручил такое требование каждому из истцов. Ни один из индивидуальных истцов не ответил на его требование, главным образом потому, что каждый из них полагал, что поскольку он не давал согласия на использование свого имени в платном объявлении, то, следовательно, и не публиковал утверждений, которые были расценены ответчиком как клеветнические. «Нью-Йорк таймс» не опубликовала опровержение в ответ на требование ответчика, но направила ему письмо, в котором, среди прочего, говорилось: «мы… отчасти озадачены тем Вашим предположением, что данные утверждения могут каким-либо образом бросить тень на Вас», а также «позвольте нам узнать, каким образом, на Ваш взгляд, содержащиеся в платном объявлении утверждения могут испортить Вашу репутацию». Ответчик не стал отвечать на это письмо и через несколько дней обратился с иском в суд. Между тем, по прошествии некоторого времени «Нью-Йорк таймс» все же опубликовала опровержение, но сделано это было по требованию губернатора штата Алабама Джона Паттерсона (John Patterson), который посчитал, что публикация обвиняет его, «как губернатора штата Алабама и председателя Совета по образованию штата Алабама, в злостно неправомерном поведении и… ненадлежащих действиях и упущениях». Когда секретаря «Нью-Йорк таймс» спросили, почему газета опубликовала опровержение по требованию губернатора, но не сделала того же по требованию ответчика, он сказал: «Мы поступили так потому, что не хотели, чтобы что-либо опубликованное в нашей газете бросало тень на штат Алабама, а губернатор штата, по нашему мнению, олицетворяет собой штат Алабама и является наиболее подходящим его представителем. Кроме того, к тому времени мы узнали больше фактической информации об изложенных в объявлении событиях. И, наконец, в объявлении говорилось о действиях властей штата и Совета по вопросам образования, председателем которого в силу занимаемой должности является, по-видимому, губернатор…». С другой стороны, секретарь «Нью-Йорк таймс» засвидетельствовал, что он даже не мог предположить, чтобы «какое-либо из приведенных в объявлении утверждений имело отношение к г-ну Салливану».

Судья, участвовавший в рассмотрении дела, передал его на рассмотрение суда присяжных, напутствовав их, что содержащиеся в публикации утверждения являются «клеветническими по существу» и не находятся под защитой привилегии, — из чего следует, что истцы могут быть признаны виновными, если присяжные придут к заключению, что они опубликовали объявление, и что утверждения, о которых идет речь, «имеют непосредственное отношение» к ответчику. До сведения присяжных было также доведено, что поскольку утверждения являются клеветническими по существу, то «закон… предполагает гражданский вред исходя из самого факта публикации», «презюмируются их лживость и наличие злого умысла», «генеральные убытки не нуждаются в доказывании, а презюмируются», а «штрафные убытки могут быть присуждены присяжными даже в том случае, когда сумма реального ущерба не установлена и не доказана». Согласно законам штата Алабама, для присуждения штрафных убытков, — в отличие от «генеральных убытков», которые являются компенсаторными по своему характеру, — требуется доказать злой умысел. В своем заключительном обращении к присяжным судья подчеркнул, что «простая небрежность или неосторожность не являются доказательством фактического злого умысла, и потому не может служить основанием для присуждения штрафных убытков, то есть убытков, присуждаемых в порядке наказания». Тем не менее, в своем обращении он намеренно не указал, что для присуждения таких убытков присяжные должны быть «убеждены» в наличии у авторов публикации злого умысла, в смысле «действительного намерения» причинить вред, или же в «грубой небрежности и неосторожности». Судья не стал также требовать, чтобы в вердикте в пользу ответчика было проведено разграничение между компенсаторными и штрафными убытками. Судья отклонил заявление истцов [263], что его постановления ограничивают свободы слова и прессы, гарантированные Первой и Четырнадцатой поправками.

При утверждении судебного решения, Верховный суд штата Алабама полностью поддержал постановления и напутствия судьи, участвовавшего в рассмотрении дела.9 Он указал, что «когда опубликованные утверждения способны нанести ущерб репутации, профессиональной или коммерческой деятельности оклеветанного в них лица, либо способны выставить его на общественное порицание», то они являются «клеветническими по существу»; что «согласно вышеупомянутой доктрине, обжалуемые материалы являются клеветническими по существу, если они имеют непосредственное отношение к истцу», и что они дают основания для судебного преследования без необходимости «доказывания материального ущерба… ибо таковой ущерб подразумевается».10 Верховный Суд подтвердил также постановление суда первой инстанции в той его части, где присяжным предлагалось установить, имели ли указанные утверждения «непосредственное отношение» к ответчику. В частности, он указал: «Мы считаем общеизвестным любому обывателю, что муниципальные служащие, такие, например, как полицейские, пожарники, и т.п., подконтрольны и подчиняются муниципальному совету; более того, как правило, они подчиняются и находятся под надзором одного уполномоченного лица. При оценке характера действий или недостатков таких служб, хвалебные или критические замечания обычно направляются в адрес чиновника, целиком и полностью отвечающего за деятельность этих служб».11 В поддержку определения суда первой инстанции, что вердикт суда присяжных не был чрезмерным, Верховный Суд штата Алабама подчеркнул, что злой умысел можно вывести из «безответственности» газеты, нашедшей свое выражение в напечатании объявления, тогда как «ранее в самой «Нью-Йорк таймс» было опубликовано немалое число статей, которые опровергают и доказывают несправедливость содержащихся в объявлении утверждений»; из того, что газета отказалась опровергнуть эти утверждения по отношению к ответчику, хотя и сделала то же самое по отношению к губернатору штата, хотя уже тогда ей было известно о несоответствии некоторых утверждений действительности, а «содержащиеся в объявлении факты были одинаково ложными по отношению к обеим сторонам»; равно как и из показаний секретаря «Нью-Йорк таймс», который сказал, что [264], за исключением утверждения, что студенческая столовая была заперта на висячий замок, он считал содержание обоих параграфов «в целом правильным».12 Суд подтвердил также, что «в делах подобного рода размер ущерба не может ограничиваться юридическими актами».13 Суд отклонил ссылки истцов на конституционные гарантии краткими заявлениями, что «Первая поправка к Конституции США не защищает клеветнические публикации», а «Четырнадцатая поправка направлена против действий властей штата, а не против действий частных граждан».14

Учитывая важность затрагиваемых конституционных вопросов, мы удовлетворили отдельные прошения об истребовании дела в вышестоящий в отношении индивидуальных истцов и «Нью-Йорк таймс».15 Мы отменяем судебное решение. Мы считаем, что правовые нормы, которыми руководствовались суды штата Алабама, не отвечает конституционным требованиям из-за того, что они не предоставляют необходимой защиты свободы слова и прессы, как того требуют Первая и Четырнадцатая поправки, при рассмотрении дел о клевете, возбужденных общественным служащим против критиков его официальной деятельности. [примечание 4] Кроме того [265], мы считаем, что при условии обеспечения надлежащей защиты свободы слова и прессы, представленные в данном деле доказательства являются конституционно недостаточными для вынесения решения в пользу ответчика.

Вначале нам хотелось бы отклонить два довода, которые, как утверждается, предохраняют решения судов штата Алабама от проверки на соответствие их конституционным требованиям. Первое — утверждение, на которое ссылается Верховный Суд штата: «Четырнадцатая поправка направлена против действий властей штата, а не против действий частных граждан». Такое утверждение не применимо к настоящему делу. Несмотря на то, что в данном случае имеет место гражданский судебный процесс между частными лицами, суды штата Алабама применяли в нем правовые нормы штата, которые, по утверждениям истцов, накладывают не имеющие юридической силы ограничения на их конституционную свободу слова и прессы. При этом не имеет значения, что указанные правовые нормы применяются в гражданском деле, и что они представляют собой лишь общее право, хотя и дополненное статутом.16 Критерием здесь является не то, в какой форме власти штата воспользовались своими полномочиями, а, независимо от формы, были ли такие полномочия осуществлены ими фактически.17

Второй довод — то, что конституционные гарантии свободы слова и прессы неприменимы в данном случае, по крайней мере, насколько это касается «Нью-Йорк таймс», по той причине, что якобы клеветнические утверждения опубликованы в рамках оплаченного, «коммерческого» объявления. Довод этот базируется на постановлении по делу Валентайн против Крестенсена (Valentine v. Chrestensen)18 , где Суд решил, что распоряжение муниципального органа о запрещении раздачи на улицах города коммерческих рекламных материалов не ограничивает свобод, гарантируемых Первой поправкой, даже если оно применяется по отношению к рекламным листкам, на одной стороне которых помещена коммерческая реклама, а на другой напечатан протест против каких-либо действий официальных властей. Ссылка на это постановление совершенно неуместна. Суд в деле Крестенсен (Chrestensen) еще раз подтвердил конституционную защиту «свободы передачи [266] информации и распространения мнений». Решение его основывалось на фактических заключениях, что рекламные листки были «чисто коммерческой рекламой», а протест против действий официальных властей был добавлен лишь для того, чтобы обойти муниципальное распоряжение.

Что касается объявления в рассматриваемом нами деле, то оно не было «коммерческой рекламой» в том смысле, в каком это выражение употреблено в деле Валентайн против Крестенсена. В нем передавалась информация, выражались мнения, излагались жалобы, заявлялся протест по поводу определенных действий и содержался призыв оказать финансовую поддержку общественному движению, существование и цели которого вызывают огромный интерес и участие в обществе.19 Тот факт, что за публикацию объявления «Нью-Йорк таймс» получила денежное вознаграждение, столь же несуществен в этой связи, как и то, что книги и газеты продаются за деньги.20 Любое иное заключение неминуемо отпугнуло бы газеты от публикации подобной «общественной рекламы» и тем самым лишило бы людей, не являющихся частью журналистского корпуса и не имеющих доступа к газетным площадям, но тем не менее желающих воспользоваться своей свободой слова, чрезвычайно важной возможности для обнародования и распространения своей информации и идей.21 Следствием этого было бы значительное ограничение Первой поправки в той ее части, где речь идет о «как можно более широком распространении информации из разнообразных и зачастую диаметрально противоположных источников».22 Чтобы не допустить подобного ущемления свободы слова, мы постановляем, что если якобы клеветнические утверждения во всем остальном подпадают под конституционную защиту от настоящего решения, то они не лишаются такой защиты только потому, что были опубликованы в форме платного объявления. [примечание 5] [267]

По законодательству штата Алабама в том виде, как оно применялось в данном деле, публикация признается «клеветнической по существу» в том случае, если «опубликованные утверждения способны нанести ущерб репутации… лица, либо способны выставить его на общественное порицание». Окружной суд указал, что этот критерий удовлетворен, если опубликованные утверждения таковы, что они «наносят ему ущерб в его официальной должности, либо вменяют ему в вину нарушение своих служебных обязанностей, служебную недобросовестность или непорядочность…» Присяжные должны установить, что опубликованные в объявлении утверждения имеют «непосредственное отношение» к истцу, однако поскольку истец является общественным служащим, то его положение на государственной служебной лестнице признается достаточным основанием для заключения, что его репутация оказалась подмочена утверждениями, бросающими тень на подчиненные ему муниципальные службы. Как только утверждения признаются «клеветническими по существу», ответчик теряет защиту в отношении опубликованных фактов, если только ему не удастся убедить присяжных, что они были правильными в мельчайших подробностях.23 Его привилегия на «добросовестные комментарии» в случае выражения мнения полностью зависит от истинности фактов, на которых основываются эти комментарии.24 Если только он не представит доказательств их истинности, то генеральные убытки презюмируются и могут быть присуждены без необходимости доказывать материальный ущерб. Необходимым условием взыскания штрафных убытков является демонстрация злого умысла, и ответчик в любом случае может предупредить такую карательную меру, опубликовав опровержение в соответствии с требованиями закона. Благие намерения и вера в истинность утверждений не опровергают вывода о злом умысле и имеют значение только как возможные основания для уменьшения размера штрафных убытков, если суд присяжных признает их весомыми.25 [268]

Перед нами возникает вопрос: а не является ли это правило об ответственности в случае применения его к делу, возбужденному общественным служащим против критиков его официальной деятельности, ущемлением свобод слова и прессы, гарантированных Первой и Четырнадцатой поправками?

Ответчик, как и суды штата Алабама, опирается на заявления настоящего Суда о том, что Конституция не предусматривает защиту клеветнических публикаций. [примечание 6] Однако эти заявления не препятствуют нам заняться сейчас исследованием данного вопроса. Ни по одному из дел применение законодательства о клевете для наложения санкций за критику официальной деятельности общественных служащих не было признано конституционным. Высказывание, прозвучавшее во время рассмотрения дела Пеннекамп против штата Флорида (Pennekamp v. Florida)26 : «Когда утверждения составляют диффамацию, судье предоставляются такие же средства правовой защиты для возмещения убытков за клевету, как и другим государственным служащим» — не содержит указаний на то, какие именно средства правовой защиты могут по Конституции предоставляться общественным служащим. В деле Бохарнэ против штата Иллинойс (Beauharnais v. Illinois)27 , Суд подтвердил конституционность применения статута штата Иллинойс об уголовной клевете к публикации, которая была признана клеветнической по отношению к расовой группе и «способной вызвать общественные беспорядки и повести к насильственным действиям». Но Суд имел осмотрительность отметить, что он «сохраняет за собой право отменять любые решения и действия, которые под предлогом наказания за клевету покушаются на свободу слова»; ибо «общественные деятели являются, так сказать, общественным достоянием» и «обсуждению не должны чиниться препоны, равно как не и должно подавляться право, а также обязанность выступать с критическими заявлениями».28 Только в одном предыдущем деле, где представилась возможность рассмотреть вопрос о конституционных ограничениях на право взыскивать убытки за клевету в адрес общественного служащего, мнения членов суда разделились ровно пополам и вопрос решен не был.29 Поэтому при рассмотрении стоящего перед нами вопроса нет такого прецедента или установки, которые вынуждали бы нас придавать слову «клевета» больше веса, чем другим «простым определениям» законодательства штата.30 Подобно терминам «организация мятежа» [примечание 7], «оскорбление» [примечание 8], «защита преступных деяний» [примечание 9], «нарушение общественного порядка» [примечание 10], «непристойное поведение» [примечание 11], «попытка незаконно повлиять на членов судейского корпуса» [примечание 12] и многим другим формулировкам в оправдание подавления свободы выражения, оспаривавшимся в этом Суде, термин «клевета» не может претендовать на некое волшебное освобождение от конституционных ограничений. Его необходимо рассматривать в соответствии со стандартами, предусмотренными Первой поправкой.

Общий принцип, что свобода выражения по общественно-значимым вопросам защищается Первой поправкой, давно нашел свое выражение в наших решениях. Как мы отмечали ранее, конституционная защита «призвана гарантировать беспрепятственный обмен мнениями для осуществления политических и социальных изменений в интересах народа».31 «Обеспечение возможности свободно обсуждать политические вопросы с тем, чтобы правительство могло лучше реагировать на волю людей, а изменений можно было добиться законными средствами — возможности, жизненно важной для национальной безопасности — является фундаментальным принципом нашей конституционной системы».32 «Многоценное право каждого американца — откровенно, пусть даже и не всегда в безупречных тонах, высказывать свое мнение о любых общественных институтах»,33 и эта возможность должна предоставляться «активной защите» в не меньшей степени, чем какой-либо «абстрактной дискуссии».34 [270] Как подчеркнул судья Лернд Хэнд (Learned Hand), Первая поправка «предполагает, что правильные выводы скорее будут сделаны в результате рассмотрения мнений множества людей, нежели путем какого-то предварительного отбора их некими авторитетными органами. Многим такая позиция представляется и будет представляться безрассудной; однако мы ставим на нее все, что у нас есть».35 Судья Брэндис (Brandeis) в своем совпадающем мнении по делу Уитни против штата Калифорния (Whitney v. California)36 , придал этому принципу его классическую формулировку:

«Те, кто победили в борьбе за нашу независимость, верили… что общественная дискуссия является политической обязанностью; и что это должно быть фундаментальным принципом американской системы правления. Они осознавали опасности, которым подвержены все созданные людьми социальные учреждения. Но они понимали, что порядок невозможно обеспечить только страхом наказания за его нарушение; что крайне опасно отбивать охоту мыслить, надеяться и изобретать; что страх порождает подавление, подавление порождает ненависть, а ненависть угрожает прочности системы правления; что безопасный путь лежит в возможности свободно обсуждать предполагаемые обиды и предлагаемые средства их устранения, и что наилучшим средством против плохих советов служат хорошие советы. Веря в силу разума применительно к общественной дискуссии, они остерегались молчания, навязанного законом — аргумента силы в наихудшей ее форме. Предвидя возможность случаев тирании со стороны правящего большинства, они дополнили Конституцию поправками, призванными обеспечить защиту свободы слова и собраний».

Таким образом, мы рассматриваем это дело, исходя из того принципа, что обсуждение общественно-значимых вопросов должно быть беспрепятственным, живым и открытым и временами может включать в себя резкие, язвительные, а иногда и нелицеприятные выпады в адрес государственных и общественных служащих.37 [271] Настоящее объявление является выражением недовольства и протеста по одному из важнейших вопросов современной общественной жизни, а поэтому, вне всякого сомнения, подпадает под конституционную защиту. Вопрос теперь заключается в том, а не утрачивает ли оно эту защиту из-за недостоверности некоторых изложенных в нем фактов и из-за якобы клеветнического характера его по отношению к ответчику?

Авторитетные толкования гарантий Первой поправки последовательно отказываются признавать исключения в связи с проверкой справедливости утверждений, независимо от того, кто ее применяет — будь то судьи, присяжные или государственные служащие — и особенно такой, когда бремя доказывания справедливости утверждений возлагается на произнесшего их человека.38 Предоставление конституционной защиты не зависит от «истинности, популярности или общественной полезности предлагаемых идей и мнений».39 Как отметил Мэдисон (Madison), «с надлежащим использованием всякой вещи неразрывно связана некоторая степень злоупотреблений; особенно справедливо это в отношении прессы».40 В деле Кантвелл против штата Коннектикут (Cantwell v. Connecticut)41 , Суд провозгласил:

«В сфере религиозной веры, как и в сфере политических убеждений, возникают острые разногласия. В обеих этих областях принципы, проповедуемые одним человеком, могут казаться его соседу вопиюще ошибочными. Для того, чтобы убедить других в справедливости собственной точки зрения, человек, как нам всем хорошо известно, иногда прибегает к преувеличениям и к поношению людей, которые считались или считаются выдающимися деятелями церкви или государства, и даже к ложным утверждениям. Однако граждане нашей страны, оглядываясь на пройденный исторический путь, предопределили, что невзирая на возможные недоразумения и злоупотребления, данные свободы являются в конечном итоге важнейшим условием просвещенности мнений и надлежащего поведения граждан демократического общества».

То, что ошибочные утверждения неизбежны в свободной дискуссии и их следует защищать, чтобы свободам слова [272] «легче дышалось» и чтобы они «могли выжить»42 , было признано и Апелляционным судом округа Колумбия в деле Свини против Паттерсона (Sweeney v. Patterson)43 . Судья Эдгертон (Edgerton) огласил тогда единогласно вынесенное судом решение об отклонении иска конгрессмена США по делу о клевете, основывавшегося на статье в газете, где его обвинили в антисемитизме в связи с тем, что он не согласился утвердить некоторое юридическое назначение. Судья Эдгертон, в частности, сказал:

«Случаи привлечения к ответственности за ошибочные сообщения о политической деятельности должностных лиц отражают устаревшую доктрину, согласно которой подчиненные не должны критиковать своих руководителей… Интересы общества в данном случае перевешивают интересы подателя апелляции или любого другого лица. Защита интересов общества требует не просто обсуждения, но и информации. Конгрессменам постоянно приписывают те или иные политические взгляды и действия, которые у одних уважаемых людей встречают поддержку, у других же — осуждение. При этом неизбежны и фактические ошибки, особенно такие, что касаются психического состояния человека и протекающих в нем мыслительных процессов… Все, что добавляется в сферу клеветы, неминуемо отнимается из сферы свободной дискуссии». [примечание 13]

Причинение вреда служебной репутации дает не большие основания для ущемления свободы слова, которая в противном случае была бы полной, нежели фактическая ошибка. Когда дело касается судебных служащих, Суд постановил, что забота о поддержании достоинства и [273] репутации судов не может служить основанием для уголовного наказания за критику судьи или вынесенного им решения.44 Это верно даже в том случае, когда высказывание содержит «полуправду» или «дезинформацию».45 Ущемление свободы слова если и может быть чем-то оправдано, то только в случае явной и неминуемой угрозы процессу отправления правосудия.46 И если судьи считаются «стойкими мужами, способными успешно действовать при самых сложных обстоятельствах»47 , то очевидно, что то же самое верно и в отношении других государственных служащих, таких, например, как избираемые муниципальные уполномоченные. [примечание 14] Критика их официальной деятельности не теряет конституционной защиты только из-за того, что она является действенной и, следовательно, вредит их служебной репутации.

Таким образом, если ни фактическая ошибка, ни клеветнический характер утверждения не лишают критику официальной деятельности конституционной защиты, то не лишает ее такой защиты и комбинация двух этих элементов. Это тот урок, который нужно извлечь из острой полемики вокруг Закона о подстрекательстве 1798 г.48 , в ходе которой впервые в национальном масштабе оформилось понимание основополагающего значения Первой поправки.49 Согласно этому статуту, считается преступлением и наказывается штрафом в размере 5000 долларов и лишением свободы сроком на пять лет, «если кто-то напишет, напечатает, произнесет или опубликует… какое-либо ложное, злонамеренно бесчестящее [274] произведение или произведения против правительства Соединенных Штатов, какой-либо из палат Конгресса… или Президента с целью опозорить их… либо вызвать к ним неуважение, дискредитировать их доброе имя, либо возбудить к ним ненависть народа Соединенных Штатов». Закон предоставлял в распоряжение ответчиков такое средство защиты, как доказывание истинности своих утверждений, и предусматривал, что присяжные должны в равной мере опираться на положения законодательства и на фактические обстоятельства дела. Но несмотря на эти оговорки, под совместным натиском Джефферсона и Мэдисона (Jefferson и Madison) Закон был признан неконституционным. В знаменитых Вирджинских резолюциях (Virginia Resolutions) 1798 г. Генеральная ассамблея штата Вирджиния постановила, что она «особо возражает против очевидных и вызывающих беспокойство случаев нарушения Конституции в положениях Законов об иностранцах и о подстрекательстве (Alien and Sedition Acts), принятых на последней сессии Конгресса. [Закон о подстрекательстве] осуществляет… правомочия, которые не только не делегированы ему Конституцией, но и четко и прямо запрещаются одной из поправок к ней — полномочия, которые больше, чем какие-либо другие, должны вызывать тревогу, ибо они направлены против права свободно рассматривать действия и поведение общественных деятелей и против свободы обмениваться такой информацией с другими людьми, то есть против прав, которые всегда и не без основания считались эффективной гарантией соблюдения всех остальных прав».50

Мэдисон подготовил Доклад в поддержку этого возражения. В основу его была положена мысль, что Конституция предусматривает форму правления, при которой «абсолютным суверенитетом обладает не правительство, а народ». Распределение полномочий между разными ветвями власти отражало недоверие людей к централизованной власти и концентрации власти как таковой на всех ее уровнях. Такая система была «абсолютно отличной» от британской формы правления, при которой сувереном является королевская власть, а народ считается ее подданными. «При столь отличающихся обстоятельствах, — задавался вопросом Мэдисон, — не является ли естественным и необходимым [275] предусмотреть иную меру свободы использования прессы?»51 Ранее, выступая на заседании в Палате Представителей, Мэдисон заявил: «Если мы рассмотрим суть республиканской формы правления, то мы обнаружим, что цензорскими полномочиями обладает лишь народ по отношению к правительству, а не наоборот».52 Что касается до использования таких полномочий прессой, в Докладе подчеркивалось: «В каждом отдельном штате и, вероятно, в рамках Соединенных Штатов Америки в целом, пресса получила право свободно обсуждать достоинства и недостатки общественных деятелей любого уровня, которое не ограничивается строгими рамками общего права. Именно это было и остается одной из главных основ свободы прессы…».53 [примечание 15] Право свободного общественного обсуждения действий общественных служащих было, по мнению Мэдисона, фундаментальным принципом американской формы правления.

Хотя вопрос о конституционности Закона о подстрекательстве никогда не рассматривался настоящим Судом, [примечание 16] оспаривание его законности одержало победу на суде истории. Штрафы, наложенные в результате его применения, были по Акту Конгресса возвращены в связи с тем, что Закон был признан неконституционным.54 Калхун (Calhoun) в своем докладе Сенату 4 февраля 1836 года заявил, что незаконность Закона «не вызывает ни у кого сомнений».55 Президент Джефферсон издал приказ о помиловании всех тех, кто был привлечен к ответственности и осужден по положениям указанного Закона, и приказал освободить их от уплаты штрафов. При этом он писал: «Я снимаю обвинение с каждого человека, который отбывает наказание или находится под судом по Закону о подстрекательстве, потому что я считал и считаю, что закон этот не имеет юридической силы с той же очевидностью, как если бы Конгресс приказал нам пасть ниц и поклоняться золотому тельцу…».56 Незаконность Закона была признана и судьями данного Суда.57 Все эти взгляды отражают общее мнение, что Закон противоречил положениям Первой поправки из-за того, что накладывал ограничения на критику правительства и общественных служащих.

Аргумент ответчика, по которому конституционные ограничения, неявно выраженные в истории Закона о подстрекательстве, применимы только по отношению к Конгрессу, но никак не к отдельным штатам, нельзя признать удовлетворительным. Действительно, Первая поправка изначально распространялась только на действия федерального правительства и [277], к примеру, Джефферсон, отрицая право Конгресса «контролировать свободу прессы», признавал такое право за штатами.58 Однако это различие было устранено после принятия Четырнадцатой Поправки и распространения ограничений Первой поправки на отдельные штаты.59

То, что штат не может конституционным образом осуществить посредством уголовного закона, тем более находится вне досягаемости его гражданского законодательства о клевете. [примечание 17] Страх перед необходимостью возмещать убытки по правовой норме, вроде той, что была применена судами штата Алабама, может быть намного сильнее страха судебного преследования по уголовному законодательству.60 К примеру, по уголовному законодательству штата Алабама к судебной ответственности за клевету можно привлечь «любое лицо, которое в устной, письменной или печатной форме злоумышленно выдвигает в отношении другого лица несправедливое обвинение в совершении им уголовного преступления или другого противозаконного аморального деяния, за которое предусматривается преследование по закону», а в случае признания вины — взыскать с него штраф в размере до 500 долларов и определить как меру наказания лишение свободы сроком на шесть месяцев.61 Каждое лицо, против которого выдвинуто обвинение в нарушении положений этого закона, пользуется всеми гарантиями, предусмотренными обычным уголовным правом, — такими, как требования о предъявлении обвинительного акта и доказанности при отсутствии обоснованного в ней сомнения. Подобные гарантии не предоставляются ответчику в гражданском процессе. Вынесенное по рассматриваемому делу наказание — без какого бы то ни было доказывания реального материального ущерба — в тысячу раз превысило максимальный штраф, предусмотренный уголовным кодексом Алабамы, и в сто раз — штраф, предусмотренный Законом о подстрекательстве [278]. А поскольку в гражданском праве нет запрета на то, чтобы дважды привлекать к ответственности за одно и то же преступление, то это не последнее и не единственное судебное решение, которое может быть вынесено против истцов за ту же самую публикацию. [примечание 18] И независимо от того, в состоянии ли газета выдержать ряд подобных судебных решений или нет, нагнетание страха на тех, кто осмеливается предоставлять трибуну для публичной критики, создает атмосферу, в которой гарантированные Первой поправкой свободы существовать не могут. Очевидно, что законодательство штата Алабама о клевете содержит «правовые нормы, которые в значительно большей степени угрожают конституционным свободам, нежели уголовное законодательство».62

Правовые нормы штата не могут быть защищены и тем, что они допускают такое средство судебной защиты, как доказывание истинности своих утверждений. Защита ошибочных утверждений, которые были сделаны с искренней верой в их правдивость, не менее существенна здесь, чем требование доказывания вмененной в вину заведомости, которую в деле Смит против штата Калифорния (Smith v. California)63 мы признали необходимым условием для юридически безупречного осуждения книготорговца за продажу книг непристойного содержания. Мы сказали тогда:

«Если книготорговец привлекается к уголовной ответственности, не имея представления о содержании книг… то он будет стараться сократить ассортимент продаваемых книг, ограничиваясь только теми изданиями, какие он лично проверил; и поэтому получится так, что штат накладывает ограничение на распространение как конституционно защищенной, так и непристойной литературы… Бремя продавца становится общественным бременем, потому что накладывая ограничения на продавца, штат ограничивает доступ общественности к печатным материалам… Страх продавца перед безусловной уголовной ответственностью будет способствовать ограничению доступа общественности к разнообразным формам печатного слова, которые штат в соответствии с Конституцией [279] не вправе запретить напрямую. Самоцензура книготорговца, к коей его побуждают законы штата, отразится на развитии общества в целом, причем она не становится менее опасной из-за того, что осуществляется частным образом. Именно из-за самоцензуры может быть ограничено распространение книг любого содержания — как пристойного, так и непристойного».64

К сопоставимой «самоцензуре» ведет и правило, обязывающее критика официальной деятельности гарантировать правдивость всех его фактических утверждений, — под страхом быть обвиненным в клевете и быть вынужденным выплатить компенсацию, практически не ограниченную в размерах. Допущение такого средства защиты, как доказывание истинности своих утверждений, с возложением бремени доказывания на ответчика, не означает того, что наказаны будут только несправедливые высказывания. [примечание 19] Даже суды, принимающие эту защиту как адекватную, признают, насколько юридически трудно бывает привести доказательства того, что якобы клеветнические утверждения абсолютно правильны в малейших фактических деталях.65 Из-за наличия подобных правил потенциальные критики официальной деятельности могут воздерживаться от высказывания своих критических замечаний даже тогда, когда они уверены в их правильности и даже тогда, когда они действительно являются правильными, — из-за сомнений по поводу того, смогут ли они доказать их истинность в суде либо из-за страха возможных судебных расходов. Они будут стараться делать только такие комментарии, которые «находятся на заметном отдалении от сферы действия закона о клевете».66 Таким образом, подобные правила подавляют желание принимать участие в общественном обсуждении и ограничивают рамки такого обсуждения, что не соответствует положениям Первой и Четырнадцатой поправок.

Мы считаем, что конституционные гарантии означают необходимость принятия общефедеральной нормы, которая запрещала бы присуждать общественным служащим денежную компенсацию вреда от клеветнических утверждений в средствах массовой информации, связанных с их официальной деятельностью, если только они не докажут, что эти утверждения были сделаны [280] с «фактическим злым умыслом», — то есть, со знанием того, что распространяемые утверждения ложны, или с явным пренебрежением к тому, лживы они или правдивы. Часто цитируемая формулировка подобного правила, которое было принято целым рядом судов штатов [примечание 20], содержится в постановлении суда штата Канзас по делу Коулман против Макленнана (Coleman v. MacLennan).67 Главный прокурор штата, который был кандидатом на переизбрание и членом комиссии, занимавшейся управлением фондами учебных заведений штата, возбудил против издателя газеты судебное дело о клевете на основании газетной статьи, где излагались факты, касающиеся его официальной деятельности в связи с одной финансовой сделкой. Ответчик попросил для себя соответствующих привилегий и судья процесса, несмотря на возражения истца, проинформировал присяжных о том, что «если статья публикуется и распространяется среди избирателей с единственной целью ознакомить их с тем, что, по мнению ответчика [281] является правдивой информацией о кандидате на общественную должность, — с тем, чтобы дать избирателям возможность сделать более осмысленный выбор, — и все это делается добросовестно и без злого умысла, то статья подпадает под защиту привилегии, даже если содержащиеся в ней материалы фактически неверны и оскорбительны по отношению к истцу. В таком случае, бремя доказывания фактического злого умысла в опубликованной статье возлагается на истца».

Отвечая на частный вопрос, суд присяжных решил, что истец не смог доказать злого умысла, вследствие чего общий вердикт был вынесен в пользу ответчика. Истец опротестовал это решение в суде высшей инстанции. Верховный суд штата Канзас в лице судьи Берча (Burch) изложил следующее суждение68 :

«Мы исходим из непреложного правила граждан свободно обсуждать личные и профессиональные качества кандидатов на выборные должности. Значение такой дискуссии для государства и общества столь велико, а преимущества ее столь очевидны, что они более чем компенсируют неудобства, доставляемые отдельным лицам из-за проявления к ним такого рода внимания. Даже возможность случайного причинения вреда репутации отдельных лиц не должна считаться угрожающей по сравнению с интересами общества, хотя временами такой вред может оказаться весьма значительным. Общественная польза от гласности настолько велика, а шанс нанести вред частному лицу настолько незначителен, что подобные обсуждения должны находиться под защитой привилегии».

Таким образом, суд поддержал напутствие судьи присяжным как соответствующее правильному пониманию закона, отметив:

«В таком деле обстоятельства дают повод для привилегии, определяемой следующим образом: всякий, кто утверждает, что он был оклеветан каким-то сообщением в средствах массовой информации, должен доказать фактический злой умысел или же не иметь никаких возражений по этому поводу. Данная привилегия распространяется на целый ряд вопросов, в том числе на обсуждение [282] общественно-значимых вопросов, общественных деятелей и кандидатов на выборные должности».69

Такая привилегия на критику официальной деятельности [примечание 21] аналогична защите, предоставляемой общественному служащему, когда какое-либо частное лицо возбуждает против него иск по обвинению в клевете. В деле Барр против Маттео (Barr v. Matteo)70 настоящий Суд постановил, что высказывание федерального служащего находится под абсолютной защитой привилегии, если оно сделано «в рамках» его служебных обязанностей. Штаты предоставляют такую же неприкосновенность высказываниям, сделанным высшими должностными лицами, хотя в некоторых из них существуют другие правила в отношении должностных лиц, занимающих более низкое положение, которые обусловливают для них предоставление этой привилегии. [примечание 22] Впрочем, все они считают, что все государственные служащие защищены этой привилегией, если только не будет доказан фактический злой умысел. Причина существования привилегии в защите официальных лиц объясняется тем, что в противном случае угроза возбуждения дел по возмещению морального вреда «препятствовала бы бесстрашному, решительному и эффективному проведению государственной политики» и «охлаждала бы пыл всех, кроме самых решительных или самых безответственных, твердо и неукоснительно выполнять свои служебные обязанности».71 Аналогичные же соображения лежат в основе привилегии граждан критиковать правительство. Критика действий правительства — такая же обязанность для гражданина, как выполнение административных функций для официального лица.72 Как сказал Мэдисон73 , «цензорскими полномочиями обладает лишь народ по отношению к правительству, а не наоборот». Если бы критики официальной деятельности должностных лиц [283] не обладали справедливым эквивалентом неприкосновенности, предоставляемой государственным служащим, то это давало бы государственным служащим неоправданные преимущества перед народом, которому они служат.

Мы делаем вывод, что необходимость такой привилегии вытекает из Первой и Четырнадцатой поправок.

III

Мы признали сегодня, что Конституция ограничивает полномочия штатов по присуждению убытков в делах о клевете, возбужденных общественными служащими против критиков их официальной деятельности. Поскольку рассматриваемое нами теперь дело относится к такого рода делам, [примечание 23] то к нему применимо правило об обязательности доказывания фактического злого умысла. Хотя законодательство штата Алабама требует доказывания фактического злого умысла для присуждения штрафных убытков, [примечание 24] оно же «презюмирует» злой умысел, когда речь заходит о генеральных убытках. Такая презумпция [284] не соответствует федеральным нормам. «Право создавать презумпции не может служить средством обхода конституционных ограничений»74 ; «наличие злого умысла, необходимого для отмены привилегии, не может просто презюмироваться, но должно быть доказано истцом…»75 . [примечание 25] Так как судья, участвовавший в рассмотрении дела, не проинструктировал присяжных о необходимости провести разграничение между генеральными и штрафными убытками, то вполне может оказаться, что вердикт присяжных был целиком присуждением либо тех, либо других. Однако теперь это уже невозможно установить ввиду того, что был вынесен общий вердикт. Из-за этой неопределенности решение должно быть отменено, а дело возвращено в первоначальную инстанцию.76

Поскольку ответчик может добиваться нового судебного разбирательства, то мы считаем, что соображения эффективности юридической системы требуют от нас рассмотрения представленных в данном деле доказательств, чтобы определить конституционность вынесенного в пользу ответчика решения. Обязанности настоящего Суда не ограничиваются только разработкой конституционных принципов; в соответствующих случаях мы должны также рассматривать и доказательства, чтобы удостовериться в конституционности применения этих принципов. Рассматриваемое дело относится к такого рода случаям, поскольку в нем на первый план выходит вопрос о предполагаемом переходе «грани между безоговорочно гарантированными высказываниями и высказываниями, которые могут подлежать регулированию на законных основаниях».77 В тех делах, где необходимо установить эту грань, следует пользоваться следующим правилом: «необходимо проверить утверждения, о которых идет речь, и обстоятельства, при которых они были сделаны… и установить, подпадают ли они под защиту принципов Первой поправки, как они сформулированы в пункте Четырнадцатой поправки о надлежащей правовой процедуре».78 Мы должны «провести независимое рассмотрение всех материалов дела»79 , дабы убедиться в том, что судебное решение не является запрещенным вторжением в область свободы слова. [примечание 26]

Применяя эти принципы, мы полагаем, что представленные доказательства фактического злого умысла не могут быть признаны достаточно убедительными [286], как того требуют конституционные стандарты и, следовательно, при надлежащем применении правовых норм они не могут служить конституционной опорой решения в пользу ответчика. Дело частных истцов выглядит довольно просто. Даже допуская возможность доказательства того, что они дали согласие на использование своих имен в объявлении, у нас нет никаких свидетельств того, что они знали об ошибочности каких-либо из содержавшихся в объявлении утверждений или же проявили в этой связи какую бы то ни было опрометчивость. Таким образом, решение против них лишено конституционной опоры.

Что касается газеты «Нью-Йорк таймс», то мы также заключаем, что имеющиеся факты не подтверждают вывода о наличии фактического злого умысла. Показания секретаря «Нью-Йорк таймс», заявившего, что за исключением утверждения о якобы имевшем место случае запирания студенческой столовой на замок, он считал объявление «в целом правдивым», не дают конституционных оснований для сделанного Верховным судом штата Алабама вывода о том, что «именно бесцеремонное игнорирование лживости платного объявления убедило присяжных в недобросовестности «Нью-Йорк таймс» и выводимого отсюда наличия у нее злого умысла». Его слова не свидетельствуют о наличии злого умысла на момент публикации. Даже если объявление не было «в целом правдивым», — хотя представленные ответчиком доказательства свидетельствуют как раз об обратном, — это мнение было по меньшей мере разумным, и нет оснований подвергать сомнению добросовестность свидетеля. Нежелание «Нью-Йорк таймс» опровергнуть содержание объявления по требованию ответчика, хотя позднее газета сделала то же самое по требованию губернатора Паттерсона, также не является надлежащим доказательством злого умысла с точки зрения Конституции. Независимо от того, может ли вообще при каких-либо условиях отказ опубликовать опровержение служить такого рода доказательством, есть две причины, по которым он не может считаться доказательством в рассматриваемом случае. Во-первых, в написанном «Нью-Йорк таймс» письме отражалось обоснованное сомнение газеты, что вообще имеются какие-либо основания относить объявление к ответчику. Во-вторых, письмо не было окончательным отказом, поскольку в нем содержалось предложение ответчику дать разъяснения по этому поводу, — предложение, которое тот предпочел проигнорировать. Не может служить необходимым доказательством и то, что газета опубликовала опровержение по требованию губернатора [287]. Очень сомнительно, чтобы отказ от публикации опровержения, который сам по себе не является доказательством злого умысла, мог впоследствии стать таковым в силу опубликования опровержения по требованию кого-либо еще. Но в любом случае, этого не произошло в данном случае, потому что секретарь «Нью-Йорк таймс» дал ясные разъяснения относительно различного подхода газеты к требованиям ответчика и губернатора, и у нас нет никаких причин подвергать сомнению их добросовестность.

И, наконец, имеются подтверждения того, что «Нью-Йорк таймс» опубликовала объявление, не проверив его достоверность путем сопоставления со своими собственными публикациями по той же теме. Один лишь факт наличия в подшивках или архивах «Нью-Йорк таймс» таких материалов, конечно же, не свидетельствует о том, что газета «знала» о несоответствии действительности платного объявления, поскольку в таком случае необходимо было бы уличить сотрудников газеты, отвечавших за публикацию объявления, в преступном намерении, необходимом для такого фактического злого умысла. Что касается того, что эти сотрудники не стали проверять содержащиеся в объявлении факты, то из материалов дела становится ясно, что они полагались при этом на хорошую репутацию многих людей, чьи имена были указаны в объявлении, а также на сопроводительное письмо А. Филиппа Рандольфа, который был известен им как человек ответственный, где указывалось, что все подписавшиеся согласны с текстом объявления. По показаниям свидетелей, лица, отвечавшие за публикацию объявления, не нашли в нем ничего такого, что делало бы его неприемлемым для публикации в соответствии с проводимой газетой политикой отказа от публикации объявлений, содержащих «нападки личного характера». [примечание 27] То, что они не стали отказывать в публикации объявления на этом основании, представляется вполне справедливым. Мы полагаем [288], что представленные против «Нью-Йорк таймс» обвинительные доказательства подтверждают, самое большее, вывод о небрежности газеты, выразившейся в ее нежелании проверить правильность содержащихся в объявлении утверждений, но не являются достаточными с точки зрения Конституции для того, чтобы продемонстрировать грубую неосторожность, которая необходима для признания фактического злого умысла.80

Мы также считаем, что доказательства были конституционно недостаточными еще в одном отношении: они не смогли подтвердить заключение суда присяжных о том, что якобы клеветнические утверждения имели «непосредственное отношение» к ответчику. Для установления связи между объявлением и им самим ответчик ссылается на текст объявления и на показания шестерых свидетелей. Так, в своем кратком обращении к настоящему Суду он заявляет:

«Объявление недвусмысленно указывает на ответчика как муниципального уполномоченного, отвечающего за работу полиции. К тому же присяжные заслушали показания редактора газеты… агента по недвижимости, а по совместительству страхового агента… менеджера по продажам в магазине мужской одежды… работника компании, поставляющей оборудование для продовольственных магазинов… оператора станции сервисного обслуживания… и оператора линии сборки грузовиков, которые раньше были работодателями ответчика… Каждый из этих свидетелей заявил, что содержащиеся в объявлении утверждения ассоциируются в его понимании с ответчиком…» (Ссылки на материалы дела опущены.)

В объявлении не было никаких указаний на ответчика: не упоминались ни его имя, ни официальная должность. Ряд якобы клеветнических утверждений: обвинения в том, что столовая была заперта на замок, что в дом доктора Кинга закладывалась бомба, а на него самого были совершены нападения, и возбужденное против него уголовное преследование по обвинению в лжесвидетельстве — даже не касались полиции; несмотря на искусность аргументов, при помощи которых предпринимается попытка придать такое значение слову «они», совершенно ясно, что данные утверждения не могут быть истолкованы как обвинения ответчика в личном участии в событиях [289], о которых идет речь. В качестве относящихся к нему высказываний ответчик ссылается главным образом на два содержащиеся в объявлении утверждения, касающиеся полиции и ее действий: то, что «грузовики с полицейскими… окружили студенческий городок Алабамского колледжа» после демонстрации на ступеньках Капитолия штата, и то, что доктора Кинга «арестовывали… семь раз». Эти утверждения были неправдой только в том, что полицейские не «окружили» студенческий городок, а «расположились неподалеку» от него, и что прибыли они туда вовсе не в связи с демонстрацией возле Капитолия, а также в том, что доктора Кинга арестовывали только четыре раза. Решение о том, что эти расхождения между правдой и тем, что было написано в объявлении, могут быть признаны достаточными для того, чтобы причинить ущерб репутации ответчика, само по себе вызывает вопросы о его конституционности, но мы не станем рассматривать их здесь. Хотя утверждения и можно считать ссылкой на полицию, они даже косвенно не касаются личности ответчика. Доказательства того, что объявление указывало на ответчика, следовательно, нужно искать в показаниях свидетелей со стороны ответчика. Но никто из них не привел никаких других оснований для предположения о том, что в объявлении содержались нападки именно на ответчика, кроме того обстоятельства, что он полностью отвечал за полицейское управление и, следовательно, нес официальную ответственность за действия полицейских; доходило даже до того, что некоторые свидетели считали ответчика причастным к отданию приказов или санкционированию действий полицейских, или же какой-либо иной причастности его к этим событиям, основывая это мнение не на конкретных содержавшихся в объявлении утверждениях и не на доказательствах того, что он действительно принимал участие в этих событиях, но исключительно на своих личных ничем не обоснованных предположениях, что благодаря своей официальной должности он должен был принимать участие в указанных событиях. [примечание 28] Именно такая опора на голый факт [290] служебного положения ответчика [примечание 29] нашла свое отражение в решении Верховного суда штата Алабама. Признавая, что окружной суд «не ошибся, когда отклонил возражения (газеты «Нью-Йорк таймс») в отношении того, что клеветнические [291] материалы не имели непосредственного отношения к истцу», Верховный суд штата Алабама основал свое постановление на следующем положении:

«Мы считаем, что большинство людей знает, что муниципальные службы (полиция, пожарные и т.п.) находятся под контролем и руководством муниципалитета, а более конкретно — под контролем и руководством одного уполномоченного. При оценке деятельности таких групп похвала или критика обычно адресуются тому чиновнику, который полностью контролирует деятельность данной службы».81

Такое определение имеет угрожающие последствия для критики деятельности официальных властей. По веским причинам, «ни один из судов последней инстанции в этой стране никогда не признавал и даже не предполагал, что уголовное преследование за клевету в адрес властей может иметь какое-то место в американской системе юриспруденции».82 [292] Настоящее определение позволяло бы обойти это препятствие путем перевода критики в адрес власти, какой бы обезличенной она не казалась, в ранг личностных нападок, а следовательно, и в ранг потенциальной клеветы на чиновников, из которых состоят органы управления. Нет таких юридических механизмов, при помощи которых штат мог бы создать основание иска, не имеющего во всем остальном никаких правовых перспектив, в отношении публикации, которая, как сказал об объявлении сам ответчик, «бросает тень не только на меня лично, но и на других муниципальных уполномоченных, да и на общество в целом». Увеличивая вероятность наказания за добросовестную критику в адрес органов управления, положение, на которое опирались суды штата Алабама, ударяет в самый центр конституционно защищенной области свободы слова. [примечание 30] Мы считаем, что такое положение не может в соответствии с Конституцией использоваться для заключения о том, что во всех иных отношениях обезличенная критика действий правительства является клеветой на отдельного служащего, ответственного за такие действия. Поскольку это положение было единственным в этом деле, и в отсутствие других свидетельств связи содержащихся в объявлении утверждений с ответчиком, представленных доказательств конституционно недостаточно для того, чтобы признать связь между опубликованными утверждениями и ответчиком.

Решение Верховного суда штата Алабама аннулируется, а дело возвращается в этот суд для повторного рассмотрения с учетом всех высказанных замечаний.

Аннулировано и возращено в первоначальную инстанцию. [293]

Совпадающее мнение судьи Блэка (Black),
к которому присоединился судья Дуглас (Douglas).

Я согласен с отменой судебного решения о взыскании полумиллиона долларов с компании «Нью-Йорк таймс ко.» (New York Times Company) и четырех индивидуальных ответчиков. При этом настоящий Суд постановил, что «Конституция ограничивает полномочия штатов по присуждению убытков в делах о клевете, возбужденных общественными служащими против критиков их официальной деятельности».83 Свое мнение о необходимости отмены указанного решения я основываю на том, что Первая и Четырнадцатая поправки не просто «ограничивают» полномочия штатов в деле присуждения убытков «общественным служащим по искам, возбужденных ими против критиков их официальной деятельности», но и полностью отказывают штатам в осуществлении таких полномочий. Суд продолжает считать, что штат может взыскать с таких критиков возмещение убытков только в том случае, если в их отношении будет доказан «фактический злой умысел». «Злой умысел» даже в том виде, как он определяется судом — понятие неоднозначное и абстрактное, которое трудно доказать и трудно опровергнуть. Требование о необходимости доказывания злого умысла предоставляет, в лучшем случае, эфемерную защиту права критически обсуждать общественные дела и, конечно же, не согласуется с твердой гарантией, воплощенной в Первой поправке. В отличие от Суда я голосую за отмену решения исключительно на том основании, что «Нью-Йорк таймс» и индивидуальные ответчики имели абсолютное, безусловное конституционное право обнародовать в газетном объявлении свою критику муниципальных служб и чиновников города Монтгомери. Однако, выступая за отмену этого решения, я руководствуюсь при этом отнюдь не недоказанностью того факта, что индивидуальные ответчики поставили свои подписи под этим объявлением, или же что их критика работы полицейского управления была направлена против истца Салливана, который в то время был муниципальным уполномоченным Монтгомери, осуществляющим контроль над деятельностью городской полиции. В настоящем случае я полагаю, что эти обстоятельства были доказаны. Не считаю я основанием для отмены решения и присужденные убытки в размере полумиллиона долларов, как ни велика эта сумма. Если штат Алабама имеет конституционные полномочия использовать свое гражданское законодательство о клевете для взыскания с прессы возмещения убытков за критику того, как общественные служащие выполняют или не выполняют [294] свои служебные обязанности, то я не знаю ни одного положения в федеральной Конституции, которое препятствовало бы штату — прямо или косвенно — устанавливать размер такой компенсации.

В то же время, полумиллионный вердикт является драматическим доказательством того, что законы штатов о клевете угрожают самому существованию американской прессы — достаточно мужественной, чтобы публиковать непопулярные точки зрения на общественные дела, и достаточно смелой, чтобы критиковать деятельность общественных служащих. Обстоятельства данного дела подчеркивают опасность и чудовищность этой угрозы. Один из острейших и наиболее болезненных вопросов нашего общества проистекает из усилий многих людей, в том числе некоторых общественных служащих, сохранить в неприкосновенности поддерживаемую на государственном уровне расовую сегрегацию в государственных школах и других общественных местах, невзирая на ряд наших постановлений о несоответствии подобных действий положениям Четырнадцатой поправки. Город Монтгомери — одно из тех мест, где проявила себя широко распространенная враждебность к ликвидации сегрегации. Эта враждебность зачастую выплескивается и на лиц, которые выступают за ликвидацию сегрегации, особенно на так называемых «сторонних агитаторов», к которым можно отнести и публикуемую в Нью-Йорке газету «Нью-Йорк таймс». Недостаток свидетельств в поддержку того, что уполномоченный Салливан вообще понес какой-то реальный ущерб, дает основания предположить, что подобные чувства враждебности повлияли на вынесение полумиллионного вердикта в не меньшей степени, чем соображения оценки нанесенного ущерба. Если взглянуть на материалы дела с реалистической точки зрения, то становится очевидным, что опубликованное в «Нью-Йорк таймс» объявление не только не повредило политической, общественной и финансовой репутации муниципального уполномоченного Салливана, но, напротив, даже способствовало росту его авторитета. Кроме того, второй вердикт на полмиллиона долларов по иску о клевете против «Нью-Йорк таймс», который основывался на том же самом объявлении, уже был вынесен в пользу еще одного муниципального уполномоченного. Присяжные снова присудили всю истребованную сумму целиком. Нет причин полагать, что в дальнейшем не будет новых подобных огромных вердиктов в отношении «Нью-Йорк таймс» или других газет либо вещателей, которые [295] осмелятся критиковать общественных служащих. Фактически же, имеющиеся в нашем распоряжении сведения свидетельствуют, что на рассмотрении судов Алабамы сейчас находится одиннадцать исков о клевете, поданных местными и государственными чиновниками против «Нью-Йорк таймс», на общую сумму 5 600 000 долларов, и еще пять аналогичных исков против телекомпании Си-Би-Эс (Columbia Broadcasting System — CBS), на общую сумму 1 700 000 долларов. Более того, подобная техника унижения и наказания свободной прессы — а теперь мы уже знаем, что она возможна — отнюдь не ограничивается сферой межрасовых отношений. Она может быть применена и в других областях, где общественные настроения могут сделать местные или сторонние газеты легкой добычей для тех, кто добивается возмещения убытков по законодательству о клевете.

С моей точки зрения, федеральная Конституция справилась с этой чрезвычайной опасностью, стоящей перед прессой, единственно возможным способом — не оставляя свободную прессу на произвол судьбы, а предоставив прессе полный иммунитет за критику того, как общественные служащие выполняют свои служебные обязанности.84 Временные меры вроде тех, что принимает Суд, в моем понимании, явно не достаточны. Материалы дела очевидно не указывают на то, что по данному делу мог бы быть вынесен какой-либо иной вердикт, если бы Суд проинструктировал присяжных относительно таких юридических терминов, как «злой умысел», «истинность утверждений», «добрые побуждения», «оправданные цели», или любых других юридических понятий, которые теоретически защищают прессу. Не указывают материалы дела и на то, что какой-либо из этих правовых терминов мог бы заставить упомянутые суды аннулировать вердикт или хотя бы на йоту уменьшить сумму возмещения убытков в полмиллиона долларов.

Я согласен с мнением Суда, что Четырнадцатая поправка распространила действие Первой поправки на штаты. [примечание 1] Для меня это означает, что с момента принятия Четырнадцатой поправки штат имеет не большие по сравнению с федеральным правительством полномочия использовать гражданское законодательство о клевете или любое другое законодательство для присуждения убытков всего лишь за обсуждение общественных вопросов или за критику общественных служащих. На мой взгляд, полномочия Соединенных [296] Штатов в этом отношении равны нулю. Таковой была общая точка зрения на момент принятия Первой поправки; таковой остается она и по сей день. [примечание 2] Конгресс никогда не предпринимал попыток оспорить эту точку зрения принятием какого бы то ни было гражданского законодательства о клевете. В 1789 году [примечание 3] он действительно принял Закон о подстрекательстве, по которому объявлялось уголовно наказуемым преступлением — «мятежным пасквилем» — критика федеральных чиновников или федерального правительства. Однако, как справедливо отмечено во мнении Суда85 , этот Закон вскоре канул в лету, оставшись позорной страницей нашей истории: он был признан ничем не обоснованным и вызывающим сожаления нарушением Первой поправки. Поскольку с принятием Четырнадцатой поправки действие Первой поправки распространяется теперь и на штаты, то согласно последней штатам разрешается присуждать убытки по делам о клевете не в большей степени, чем это разрешено федеральному правительству.

Мы, я думаю, наиболее верно истолкуем Первую поправку, если скажем, что по меньшей мере она разрешает людям и прессе свободно критиковать чиновников и безнаказанно обсуждать общественные дела. Наш народ избирает многих важных своих представителей власти; также обстоит дело и в штатах, муниципалитетах, округах, и даже многих маленьких поселениях. Эти представители отвечают перед людьми за то, как они выполняют свои обязанности. Хотя наш Суд признал ранее, что некоторые виды высказываний и письменных произведений, таких, например, как «непристойность»86 , и «побуждения к насилию»87 , не подпадают под защиту Первой поправки, [примечание 4] свобода обсуждать общественные дела и общественных служащих [297] бесспорно, как признал сегодня Суд, является теми видами высказываний, для защиты которых в рамках ведения свободной дискуссии и была в первую очередь разработана Первая поправка. Наказывать за осуществление права обсуждать общественные вопросы или карать за него при помощи законодательства о клевете означало бы запретить или ограничить возможность обсуждения именно тех проблем, какие вызывает наибольший общественный интерес. Я думаю, что эта страна может жить в мире и согласии и в отсутствие исков по делам о клевете, основывающихся на публичном обсуждении общественных вопросов и общественных служащих. Но я сомневаюсь, что страна может быть свободной, если ее граждан можно заставить страдать физически или материально за критику собственного правительства, его действий или его представителей. «Ибо представительная демократия перестает существовать в тот момент, когда публичные должностные лица каким-либо образом освобождаются от ответственности перед своими избирателями; а это случается всякий раз, когда у избирателя отбирают хотя бы на йоту возможность высказывать, письменно излагать или публиковать свое мнение о каком-либо важном для общества решении или о поведении тех, от кого зависит принятие или исполнение такого решения». [примечание 5] Минимальной гарантией, предоставляемой Первой поправкой, я считаю именно безоговорочное право высказывать свое мнение по общественно-значимым проблемам. [примечание 6]

Сожалею, что Суду не хватило духа высказаться по этому вопросу, столь необходимому для спасения нашей свободной прессы от угрозы разорения.

Совпадающее мнение судьи Голдберга (Goldberg),
к которому присоединился судья Дуглас (Douglas)

Сегодня Суд устанавливает конституционный стандарт, запрещающий общественному служащему требовать возмещения ущерба, нанесенного ему клеветническими ложными утверждениями по поводу его официальной деятельности, если только он не докажет, что эти утверждения были сделаны [298] с «фактическим злым умыслом», — со знанием того, что распространяемые утверждения ложны, или с явным пренебрежением к тому, лживы они или правдивы».88 Суд таким образом постановляет, что Конституция дает гражданам и газетам «условную привилегию», которая защищает иммунитетом незлонамеренные ложные заявления о фактах, имеющие отношение к официальной деятельности государственного чиновника. Однако значительный исторический опыт [примечание 1] и установленный нашим Судом прецедент укрепляют мою убежденность в том, что Конституция предоставляет гражданам и прессе большую защиту при осуществлении ими своего права на публичную критику, чем та, что предусмотрена указанным стандартом Суда.

С моей точки зрения, Первая и Четырнадцатая поправки к Конституции дают гражданину и прессе абсолютную, безусловную привилегию критиковать деятельность официальных служащих, невзирая на ущерб, который может вытекать из возможных преувеличений и злоупотреблений. Знаменитое американское право «откровенно высказывать свою точку зрения»89 об общественных служащих и делах нуждается в «соответствующей атмосфере, чтобы выжить».90 Данное право не должно зависеть от исследования присяжными мотивов, [примечание 2] которыми руководствуются при этом граждане или пресса. Суть [299] нашей Конституции заключается в том, что каждый гражданин может сказать всё, что он думает, а каждая газета может выразить свою точку зрения по вопросам, представляющим общественный интерес; и при этом они не могут быть ограничены в свободе высказывать или публиковать свое мнение только из-за того, что власть предержащие считают, что сказанное или написанное ими неблагоразумно, несправедливо, ложно или злонамеренно. В демократическом обществе тот, кто принимает решение представлять интересы граждан в исполнительной, законодательной или судебной ветвях власти, должен быть готов к тому, что его официальная деятельность будет подвергаться комментированию и критике. По моему мнению, такая критика не должна зажиматься или охлаждаться судами по просьбе общественных служащих под ярлыком дел о клевете.

Было признано, что «судебное преследование за клевету на правительство не имеет места в американской системе юриспруденции».91 Я полностью согласен с этим положением. Правительство, однако, вовсе не абстракция; оно состоит из отдельных людей — руководителей, которые несут ответственность перед теми, кем они руководят. В демократическом обществе, где люди свободны путем голосования сместить тех, кто находится у власти, любые критические высказывания в адрес действий правительства имеют «непосредственное отношение» к руководителям, а любые критические высказывания в адрес официальной деятельности руководителей имеют «непосредственное отношение» к правительству. Если мы хотим, чтобы правило о несоответствии преследования за клевету на правительство нашей Конституции имело реальный смысл, то в таком случае мы должны признать и то, что не соответствует Конституции и преследование за клевету в отношении официальной деятельности руководителей.

Мы должны признать, что мы пишем с чистого листа. [примечание 3] Как отмечает Суд [300], несмотря на предыдущие «заявления настоящего Суда о том, что Конституция не предусматривает защиту клеветнических публикаций… ни по одному из дел применение законодательства о клевете для наложения санкций за критику официальной деятельности общественных служащих не было признано конституционным».92 Именно поэтому мы должны быть особенно внимательными в том, что касается обеспечения надлежащей защиты свобод, воплощенных в Первой и Четырнадцатой поправках. Могут сказать, что умышленно и злонамеренно ложные утверждения не подпадают под защиту свободы слова. Подобное замечание, впрочем, не имеет никакого отношения к реальному вопросу, разбираемому в настоящем деле, а именно: будет ли та свобода слова, которая, по всеобщему согласию, гарантируется Конституцией, эффективно защищена правилом, допускающим возможность наложения ответственности на основании вывода присяжных о вероятных намерениях автора утверждения. Если отдельные граждане могут быть признаны виновными и вынуждены будут компенсировать ущерб за нелицеприятную критику, которую присяжные признают ложной и злонамеренной, то несомненно, что общественная дискуссия и защита общественных интересов будут существенно ограничены. И если газеты, печатающие на своих страницах платные объявления по вопросам общественной жизни, будут испытывать страх наказания в связи с публикацией подобных объявлений, то можно не сомневаться в том, что возможности групп меньшинств добиться обнародования своих взглядов на волнующие общество проблемы и искать поддержки своего дела, будут в значительной мере ограничены.93 Мнение Суда убедительно демонстрирует расхолаживающий эффект закона о клевете штата Алабама на гарантированные Первой поправкой свободы [301] в сфере межрасовых отношений. Американские колонисты не желали, как не должны желать и мы, рисковать тем, чтобы «те, кто притесняет и угнетает людей, находящихся под их управлением, тем самым вынуждая их во всеуслышание объявлять о своих недовольствах и жалобах», получили еще и возможность «воспользоваться этими проявлениями недовольства и жалобами как поводом для новых гонений и притеснений.»94 Привлечение к ответственности за критические, пусть даже ошибочные или злонамеренные, комментарии по поводу официальной деятельности чиновников способствовало бы возрождению «устаревшей доктрины, согласно которой руководимые не должны критиковать своих руководителей».95

Накопленный нашей страной опыт учит нас, что подавление порождают ненависть, а «ненависть угрожает прочности системы правления».96 Не следует нам забывать и мудрый совет Верховного судьи Хьюза (Hughes):

«Для сохранения возможности вести свободную политическую дискуссию крайне необходимо обеспечить неприкосновенность конституционных прав свободы слова, свободы прессы и свободы собраний, ибо только таким образом можно заставить правительство откликаться на нужды своего народа, и только в таком случае желаемых изменений можно будет достигнуть мирными средствами. На этом покоится национальная безопасность Республики — главная опора конституционной власти».97

Это не означает, что Конституция защищает клеветнические утверждения, направленные против частного поведения общественного служащего или частного лица. Свобода прессы и слова гарантирует, что власть будет отзываться на чаяния народа, а изменений можно будет добиться мирными средствами. Чисто частная диффамация имеет мало общего с политическими целями самоуправляющегося общества. Привлечение к ответственности за диффамацию частного характера [302] не умаляет свободы слова или любой другой свободы, гарантируемой Первой поправкой. [примечание 4] Разумеется, этого нельзя сказать о случаях, «когда дело касается общественных служащих, или когда затронуты вопросы общественной жизни… Одна из основных функций Первой поправки — обеспечить людям широкие возможности для постановки и разрешения общественно-значимых вопросов. Поэтому по всем вопросам, касающимся общественных интересов, сомнения должны разрешаться в пользу свободы слова, а не против нее».98

Во многих юрисдикциях представители законодательной, судебной и исполнительной ветвей власти наделены абсолютным иммунитетом от ответственности за диффамирующие высказывания, произнесенные ими при исполнении своих служебных обязанностей.99 Судья Лернд Хэнд (Judge Learned Hand) удачно высказался по поводу политики, лежащей в основе этого правила:

«Не стоит и говорить, что чиновник, который фактически виновен в использовании своих полномочий для того, чтобы сорвать свою злобу на других людях, или по каким-либо иным персональным мотивам, не касающимся общественного блага, не должен избежать ответственности за ущерб, который он может причинить таким своим поведением; и если бы на практике можно было ограничить подобную ответственность только лицами виновными, то было бы попросту чудовищно отрицать возможность возмещения ущерба. Оправдать такую политику можно тем, что до проведения судебного разбирательства [303] невозможно знать, обоснован ли иск, а подвергать всех чиновников, как виновных, так и невиновных, опасности судебного преследования и возможных нежелательных его последствий, означало бы охлаждать пыл всех их, кроме самых решительных, или самых безответственных, твердо и неукоснительно выполнять свои служебные обязанности. И снова общественные интересы требуют судебного процесса, который может оказаться основанным на случайной ошибке, перед лицом которой чиновнику часто бывает очень трудно убедить присяжных в своей добросовестности. Действительно, должны быть предусмотрены способы наказания общественных служащих, недобросовестно исполняющих свои служебные обязанности; однако это в корне отличается от того, чтобы подвергать тех, кто допустил добросовестную ошибку, судебному преследованию со стороны пострадавших в результате этой ошибки. Как это часто случается, ответ нужно искать в уравновешивании зол, неизбежно присущих каждой из альтернатив. Что касается рассматриваемого случая, то в конечном счете было решено, что лучше оставить без наказания неблаговидные поступки отдельных непорядочных чиновников, чем ставить под постоянную угрозу возможной расправы тех, кто старается честно выполнять свои служебные обязанности…

Как правило, решения всегда касались ограничения неприкосновенности чиновников в рамках их официальных полномочий и основывались на том, что официальные полномочия, которые даются для обслуживания интересов общества, не могут быть использованы в других целях; то есть речь может идти о недопущении превышения собственных полномочий тем или иным служащим. В этом контексте можно признать, что какие-либо другие ограничения не могут быть установлены, не нарушив доктрины в целом. Когда говорится о том, что чиновник должен действовать в рамках своих полномочий, то имеется в виду, что в каждом отдельном случае ему следует использовать данную ему власть только для решения тех вопросов, которые касаются его профессиональных обязанностей».100 [304]

Если для того, чтобы не охлаждать пыл государственных чиновников в служении обществу и не создавать препятствий «бесстрашному, решительному и эффективному проведению государственной политики», они должны обладать иммунитетом от преследования за клевету101 , то и граждане и пресса также должны быть защищены от привлечения к судебной ответственности за критику официальной деятельности государственных чиновников. Таким образом, их гражданское рвение не охлаждалось бы, а сами они были бы свободны «высказывать благожелательные или критические взгляды на официальные действия государственных служащих всех уровней — от низшего до самого высокого» [примечание 5] Но если будет предусмотрена ответственность за политическую критику, поскольку она может навредить репутации общественного служащего именно как общественного служащего, то создастся ситуация, при которой ни один критически настроенный гражданин не сможет без опасений высказать вслух ничего, кроме славословий в адрес власти и ее представителей. Точно так же и энергичная критика в адрес правительства и государственных служащих со стороны прессы и граждан уступит место молчанию, если власть имущие вместо того, чтобы отвечать на критические замечания, будут стремиться задушить такую критику, опираясь на дружественное расположение к себе суда присяжных. [примечание 6]

Вывод, что Конституция предоставляет гражданам и прессе абсолютную привилегию на критику официальной деятельности общественных служащих, не оставляет последних беззащитными перед безосновательными заявлениями или предумышленными ложными утверждениями. «Мы имеем такую форму правления, при которой инструментами для разрешения этих вопросов служат контраргументы и широкая информированность, а не для ограничения… свободы слова…»102 Общественный [305] служащий, несомненно, обладает не меньшим, а то и большим доступом к средствам массовой информации, что и большинство частных граждан. В любом случае, невзирая даже на то, что отдельные недоразумения и злоупотребления могут остаться без судебной защиты, мы должны признать, что «люди нашей страны, оглядываясь на пройденный исторический путь, предопределили, что, несмотря на возможные недоразумения и злоупотребления, эти свободы в конечном итоге являются важнейшим условием просвещенности мнений и надлежащего поведения граждан демократического общества».103 Как верно подметил судья Брэндис (Brandeis), «наилучшим дезинфицирующим средством остается солнечный свет.» [примечание 7]

Исходя из этих соображений, я твердо уверен, что Конституция предоставляет гражданам и прессе безусловную свободу подвергать критике официальную деятельность общественных служащих. Отсюда неизбежно следует, что в случаях вроде рассматриваемого, когда все согласны с тем, что якобы клеветнические утверждения касаются официальной деятельности служащего, уголовное наказание за клевету не может быть конституционно оправдано.

Примечания к мнению большинства

Примечание 1. Текст платного объявления воспроизведен в Приложении [опущено].

Примечание 2. Ответчик не считал, что обвинение в исключении студентов из колледжа относится к нему лично, поскольку «ответственность за такие действия возлагается на Департамент образования штата».

Примечание 3. В штате Алабама было распространено приблизительно 394 экземпляра выпуска «Нью-Йорк таймс» с платным объявлением, о котором идет речь. Из них примерно 35 экземпляров было распространено в округе Монтгомери. Совокупный тираж «Нью-Йорк таймс» в тот день составил приблизительно 650 тысяч экземпляров.

Примечание 4. Поскольку мы поддерживаем претензии всех истцов по гарантиям Первой поправки о свободе слова и прессы, применимым по отношению к штатам на основании Четырнадцатой поправки, то мы не станем заниматься рассмотрением вопросов, возникающих по другим претензиям относительно нарушения Четырнадцатой поправки. Индивидуальные истцы утверждают, что вынесенное в их отношении судебное решение нарушает пункт о надлежащей правовой процедуре, поскольку не было представлено никаких доказательств того, что они опубликовали или дали согласие на публикацию якобы клеветнических материалов; кроме того, они утверждают, что пункты о надлежащей правовой процедуре и о равной защите законом были нарушены и вследствие расовой сегрегации и расовых предрассудков в зале суда. «Нью-Йорк таймс» утверждает, что принятие на себя судами штата Алабама юрисдикции над ней как юридическим лицом выходит за территориальные рамки пункта о надлежащей правовой процедуре. Последняя претензия исключается из сферы нашего рассмотрения на основании определения судов штата Алабама, что «Нью-Йорк таймс» продемонстрировала безоговорочное, полное подчинение юрисдикции суда в этом процессе, отказавшись тем самым от своего возражения по поводу юрисдикции. Мы не можем сказать, что этому определению недостает «справедливых или существенных оснований» в предыдущих решениях судов штата Алабама.104

Примечание 5. См. Американский институт права, Свод гражданских правонарушений (American Law Institute, Restatement of Torts), § 593, комментарий b (1938).

Примечание 6. Кенигсберг против коллегии адвокатов штата Калифорния (Konigsberg v. State Bar of California)105 ; Таймс филм корп. против города Чикаго (Times Film Corp. v. City of Chicago)106 ; Рот против Соединенных Штатов (Roth v. United States)107 ; Бохарнэ против штата Иллинойс (Beauharnais v. Illinois)108 ; Пеннекамп против штата Флорида (Pennekamp v. Florida)109 ; Чаплинский против штата Нью-Гемпшир (Chaplinsky v. New Hampshire)110 ; Ниар против штата Миннесота (Near v. Minnesota)111 .

Примечание 7. Херндон против Лоури (Herndon v. Lowry).112

Примечание 8. Бриджес против штата Калифорния (Bridges v. California)113 ; Пеннекамп против штата Флорида (Pennekamp v. Florida).114

Примечание 9. Де Джонг против штата Орегон (De Jonge v. Oregon).115

Примечание 10. Эдвардс против штата Южная Каролина (Edwards v. South Carolina)116 .

Примечание 11. Рот против Соединенных Штатов (Roth v. United States)117 .

Примечание 12. NAACP против Баттона (NAACP v. Button)118 .

Примечание 13. См. также: Милль, О свободе (Mill, On Liberty, Oxford: Blackwell, 1947), на стр. 47: «…изощренность речей, умалчивание фактов и доказательств, искажение элементов дела или неправильное освещение противоположных мнений и утверждений… — всё это, причем нередко в наихудших своих проявлениях, столь часто наблюдается нами со стороны совершенно уверенных в своей добросовестности людей, которые не считаются и во многих других отношениях не заслуживает того, чтобы их считали невежественными или некомпетентными, что их мало когда возможно на достаточных основаниях назвать нравственно предосудительными; и в еще меньшей степени можно было бы предполагать какие-то формы вмешательства закона в такого рода спорное ненадлежащее поведение».

Примечание 14. Атмосферу, в которой приходится работать общественным служащим, особенно во время проведения политических кампаний, один из комментаторов представил следующим образом: «Воздух потрясают обвинения в вопиющей некомпетентности, пренебрежительном отношении к общественным интересам, симпатиях к коммунистам, и тому подобное, причем весьма нередки и намеки на взяточничество, разворовывание государственных средств и другие уголовные преступления».119 Точно такой же была ситуация и 60 лет до того.120

Примечание 15. В Докладе по Вирджинским резолюциям (Virginia Resolutions) говорилось далее:

«Однозначно невозможно наказывать намерение повредить репутации государственных служащих или вызвать к ним неуважение, не ударяя при этом по праву свободно обсуждать общественных деятелей и их действия; … что опять же равнозначно защите руководителей, если они заслуживают в какой-либо момент неуважения и даже ненависти со стороны народа, от проявлений такого неуважения или ненависти посредством свободного порицания их репутации и действий. Не может быть сомнения…, что правительство, оградившее себя при помощи уголовных законов от справедливых и естественных последствий своего предосудительного поведения, легко уклонится от ответственности, которая существенно необходима для того, чтобы оно добросовестно исполняло свои обязанности.

Стоит еще раз напомнить, что право народа избирать членов своих правящих органов является, по сути, основой основ свободной и ответственной формы правления. Ценность и эффективность данного права зависит от знания сравнительных достоинств и недостатков кандидатов на общественную должность, а следовательно, и от равной свободы анализировать и обсуждать эти достоинства и недостатки».121

Примечание 16. Закон утратил свою силу в 1801 г.

Примечание 17. Ср. «Фармерс юнион» против «Дабл-ю-дэй» (Farmers Union v. WDAY)122 .

Примечание 18. «Нью-Йорк таймс» указывает, что другими муниципальными уполномоченными округа Монтгомери и губернатором штата Алабама против газеты было возбуждено еще 4 дела по обвинению в клевете, основывавшихся на том же объявлении; что лишь по одному из этих дел, судебный процесс по которому к тому времени завершился, были присуждены убытки в размере 500 тысяч долларов; общая же сумма запрошенной компенсации по трем другим искам составляла 2 миллиона долларов.

Примечание 19. Даже ложное утверждение можно быть признано ценным вкладом в общественную дискуссию, поскольку оно способствует «более ясному уяснению и более яркому восприятию истины, возникающему в результате столкновения ее с ошибкой».123

Примечание 20. Например: Пондер против Кобба (Ponder v. Cobb)124 ; Лоренс против Фокс (Lawrence v. Fox)125 ; Стайс против «Бикон ньюспейперс корп.» (Stice v. Beacon Newspaper Corp.)126 ; Бэйли против «Чарльстон мэйл ассошиэйшн» (Bailey v. Charleston Mail Assn.)127 ; Сэлинджер против Коулза (Salinger v. Cowles)128 ; Снайвли против «Рекорд паблишинг ко.» (Snively v. Record Publishing Co.)129 ; Маклин против Мерримана (McLean v. Merriman)130 . Примеры применения того же правила к кандидатам на государственные должности см: «Феникс ньюспейперс» против Чойсера (Phoenix Newspapers v. Choisser)131 ; Фриделл против «Блэйкли принтинг ко.» (Friedell v. Blakely Printing Co.)132 . См. также: Шаньон против «Юнион-лидер корп.» (Chagnon v. Union-Leader Corp.)133 .

Представители ученых кругов, очевидно, придерживаются изложенного здесь правила.134

Примечание 21. Привилегию, защищающую иммунитетом добросовестные ложные утверждения о фактах, часто называют «условной» в отличие от «абсолютной» привилегии, признаваемой в практике ведения судебных, законодательных, административных и исполнительных процессов. См., напр.: Проссер, Гражданские правонарушения (Prosser, Torts) (2d ed., 1955), § 95.

Примечание 22. См.: Харпер и Джеймс, Гражданские правонарушения (Harper and James, Torts), § 5.23, на стр. 429-430 (1956); Проссер, Гражданские правонарушения (Prosser, Torts), (2d ed., 1955), на стр. 612-613; Американский институт права, Свод гражданских правонарушений (American Law Institute, Restatement of Torts), (1938), § 591.

Примечание 23. Мы не имеем сейчас возможности заниматься установлением того, насколько глубоко вниз по служебной иерархической лестнице простирается понятие «общественный служащий» в целях данного правила, или каким-либо иным образом определять категории лиц, подпадающих или не подпадающих под это понятие.135 Не нуждаемся мы здесь и в определении границ понятия «официальной деятельности». Для рассматриваемого случая достаточно и того, что должность ответчика как избранного муниципального уполномоченного несомненно позволяет причислить его к общественным служащим, а содержавшиеся в объявлении утверждения касались того, что якобы было его официальной деятельностью в качестве муниципального уполномоченного, отвечающего за работу полицейского управления. Что же касается утверждений о нападении на доктора Кинга и организации взрыва бомбы в его доме, то несущественно, что их нельзя рассматривать как имеющие отношение к официальной деятельности ответчика, если сам он был обвинен в совершении нападения и организации взрыва. Ответчик не заявляет, что содержавшиеся в объявлении утверждения обвиняют лично его в этих деяниях. Его аргумент заключается в том, что объявление связывает его с ними только в его роли уполномоченного, отвечающего за работу полиции, и базируется на том предположении, что под теми «они,» кто осуществил нападение на Кинга и его дом, следует понимать именно полицию. Таким образом, если эти утверждения могут быть истолкованы как имеющие какое-то отношение к ответчику, то их следует характеризовать как описание исполнения им своих служебных обязанностей.

Примечание 24. «Джонсон паблишинг ко.» против Дэвиса (Johnson Publishing Co. v. Davis)136 . Так, судья проинструктировал присяжных, что «простая небрежность или неосторожность не являются доказательством фактического злого умысла, и потому не может служить основанием для присуждения штрафных убытков, то есть убытков, присуждаемых в порядке наказания. Суд, однако, отказался довести до сведения присяжных следующее наставление, предлагавшееся представителем «Нью-Йорк таймс»:

«Я довожу до вашего сведения… что штрафные убытки, как понятно из самого их названия, имеют целью наказать ответчика, корпорацию «Нью-Йорк таймс ко.» (New York Times Company), и других ответчиков по данному делу… Я также довожу до вашего сведения, что такие штрафные убытки могут присуждаться только в том случае, если перевесом доказательств вы, присяжные, будете убеждены в том, что ответчик… руководствовался в своих действиях личным злым умыслом, то есть действительным намерением причинить истцу вред, или же что при публикации обжалуемого материала ответчик… виновен не в простой небрежности или неосторожности, а в грубой небрежности и неосторожности, свидетельствующих о беспричинном пренебрежении правами истца».

Ошибка судьи, заключавшаяся в том, что он не настоял на предъявлении доказательств фактического злого умысла в целях присуждения генеральных убытков, делает необязательным для нас рассматривать вопрос о достаточности по федеральному стандарту наставлений относительно понятия фактического злого умысла, которые были даны присяжным в отношении штрафных убытков.

Примечание 25. Коулман против Макленнана (Coleman v. MacLennan)137 ; Гаф против «Трибьюн-джорнал ко.» (Gough v. Tribune-Journal Co.)138 .

Примечание 26. Седьмая поправка не исключает, как утверждает ответчик, возможности подобного рассмотрения нашим Судом. Эта поправка, предусматривающая, что «ни один факт, рассмотренный присяжными, не может быть пересмотрен каким-либо судом Соединенных Штатов иначе, как в соответствии с нормами общего нрава», применима к рассматриваемым здесь преступлениям по законодательству штата.139 Но содержащийся в ней запрет на пересмотр фактов не препятствует нам проверить, были ли главенствующие правила федерального законодательства правильно применены к имеющимся фактам. «Настоящий Суд пересмотрит установленные судом штата фактические обстоятельства… в тех случаях, когда сделанные судом юридические выводы в отношении федерального права и установленные по делу факты оказываются настолько перемешанными, что для вынесения решения по вопросу, относящемуся к федеральной компетенции, становится необходимо проанализировать представленные факты».140

Примечание 27. «Нью-Йорк таймс» изложила в отдельной брошюре свои «Критерии приемлемости рекламных объявлений». Среди запрещенных для публикации в газете типов рекламы: «обманчивая или вводящая в заблуждение», «допускающая двоякое толкование и… способная направить по неверному пути» и «содержащая нападки личного характера». Отвечая в суде на письменные вопросы ответчика, секретарь «Нью-Йорк таймс» заявил, что «поскольку рекламное объявление не содержало нападок личного характера в адрес какого-либо конкретного лица, а во всех других отношениях соответствовало обнародованным критериям приемлемости рекламных объявлений», то оно получило разрешение на публикацию.

Примечание 28. Ответчик лично засвидетельствовал следующее: «в качестве муниципального уполномоченного, я выполняю ряд обязательств, в число коих входит надзор за деятельностью полицейского управления; и я безусловно считаю, что содержащееся в объявлении утверждение имеет ко мне непосредственное отношение — там, где речь идет о действиях полиции». Он считал, что «в силу занимаемой им должности [290] муниципального уполномоченного, отвечающего за работу полиции», на него была возложена ответственность за «все действия полицейского управления». «Когда в нем (объявлении) описываются действия полиции, то я, конечно же, чувствую, что это бросает тень на меня лично». Он добавил также: «Я считаю, что это объявление бросает тень не только на меня, но и на других муниципальных уполномоченных и представителей муниципальной власти». Свидетель Гровер С. Холл (Grover С. Hall) показал, что лично ему при чтении третьего параграфа объявления пришло на ум «правительство города — муниципальные уполномоченные» и, что «теперь, когда вы меня об этом спрашиваете, я естественно подумаю немного больше о муниципальном уполномоченном, осуществляющим надзор над полицейским управлением, ибо именно на него возложена вся ответственность за деятельность городской полиции». На эту мысль его натолкнула «фраза о подавлении сопротивления студентов голодом»; «все остальное существенно меня не затронуло». Свидетель Арнольд Д. Блэквелл (Arnold D. Blackwell) показал, что третий параграф в его понимании ассоциируется с «муниципальным уполномоченным, отвечающим за работу полиции, и с полицией в целом. С людьми, которые работают в полиции». Если бы он поверил тому, что дверь столовой была намеренно заперта на замок, то он подумал бы, что «люди, работающие в нашей полиции, или руководители нашей полиции действовали вне рамок своих полномочий, и поэтому они не соответствуют занимаемой ими должности». «Я бы предположил, что соответствующий приказ отдал уполномоченный, осуществляющий контроль за деятельностью полиции, и следовательно, именно он несет за него ответственность». Свидетель Гарри У. Каминский (Harry W. Kaminsky) показал, что фраза «грузовики с полицейскими» вызвала у него ассоциации с ответчиком, «поскольку тот является муниципальным уполномоченным, отвечающим за работу полиции». Он считал, что содержавшееся в шестом параграфе упоминание об арестах «подразумевает полицейское управление или власти, которые могли сделать это — задержать людей за превышение скорости, праздношатание или что-то в этом роде». На вопрос, возникла ли у него ассоциация с ответчиком при чтении той части объявления, где говорилось, что полиция «избила того-то и того-то или напала на того-то и того-то на улицах Монтгомери», он ответил: «Я не перестаю повторять, что он — уполномоченный, отвечающий за работу полиции, а эти люди работают под его непосредственным руководством, и я, конечно же, подумал бы, что он должен иметь к этому какое-то отношение». В общем же он сказал: «Когда речь идет о полицейском управлении, то у меня перед глазами возникает г-н Салливан». Г.М. Прайс-старший (H. M. Price, Sr.) засвидетельствовал, что он отнес первое предложение третьего параграфа на счет ответчика по следующей причине: «Для меня само собой разумеется, что такого рода действия не могли быть осуществлены без санкции муниципального уполномоченного Монтгомери, отвечающего за работу полиции». Уильям М. Паркер-младший (William M. Parker, Jr.) засвидетельствовал, что он ассоциирует содержащиеся в двух параграфах утверждения с «муниципальными уполномоченными Монтгомери», а поскольку ответчик «является уполномоченным, отвечающим за работу полиции», то «в первую очередь он думает именно о нем». На вопрос адвоката он ответил: «Если бы Вы отвечали за деятельность полиции, то я подумал бы, что речь в объявлении идет именно о Вас». Свидетель Хорас У. Уайт (Horace W. White), бывший работодатель ответчика, показал, что утверждение о «грузовиках с полицейскими» заставило его подумать об ответчике «как руководителе полицейского управления». На вопрос о том, считает ли он, что объявление обвиняет лично ответчика в окружении студенческого городка или наличии у него дробовиков и баллонов со слезоточивым газом, он ответил: «Ну, я подумал, что в этом обвиняется его полицейское управление. А он, как я понимаю, руководит этим управлением». Далее он сказал, что если бы он поверил объявлению, то не стал бы вновь принимать ответчика на работу по той причине, что «тот разрешил полицейским делать те вещи, о которых сообщается в объявлении».

Примечание 29. Ср.: Пондер против Кобба (Ponder v. Cobb).141

Примечание 30. Поскольку это положение означает лишь то, что утверждения о поведении полиции дискредитировали ответчика путем неявно выраженных сомнений в его способности руководить полицейским управлением, взысканию убытков в этом деле препятствует также и доктрина о добросовестном комментарии.142 Поскольку Четырнадцатая поправка требует признания условной привилегии для добросовестных ложных утверждений о фактах, отсюда следует, что защита указанием на добросовестность комментария должна предоставляться искренним выражениям мнения, основывающимся на защищенных привилегией, а также на истинных утверждениях о факте. Обе защиты, конечно же, теряют силу в том случае, если общественный служащий докажет фактический злой умысел, чего не произошло в данном деле.

Примечания к мнению судьи Блэка

Примечание 1. См. дела, собранные в деле Шпейсер против Рэндалла (Speiser v. Randall).143

Примечание 2. См., напр.: 1 Таккер, Комментарии Блэкстоуна (1 Tucker, Blackstone’s Commentaries, 1803), 297-299 (приложение редактора). Джорж Таккер, выдающийся юрист Вирджинии, принимал участие в Конвенте 1786 г. в Аннаполисе, работал как в судах штатов, так и в федеральных судах, и был широко известен как автор книг и статей на судейские и конституционные темы.

Примечание 3. Закон от 14 июля 1798 года.144

Примечание 4. См., однако, Смит против штата Калифорния (Smith v. California)145 ; Рот против Соединенных Штатов (Roth v. United States).146

Примечание 5. 1 Таккер, Комментарии Блэкстоуна (1 Tucker, Blackstone’s Commentaries, 1803), 297 (приложение редактора); ср.: Брэнт, Мятежный пасквиль: мифы и реальность (Brant, Seditious Libel: Myth and Reality), 39 N. Y. U. L. Rev. 1.

Примечание 6. Ср.: Миклджон, Свобода слова и ее отношение к самоуправлению (Meiklejohn, Free Speech and Its Relation to Self-Government, 1948).

Примечания к мнению судьи Голдберга

Примечание 1. Я полностью согласен с Судом в том, что оспаривание законности Закона о подстрекательстве 1798 года147 «одержало победу на суде истории»148 , и что сегодня этот Закон был бы объявлен неконституционным. Тем не менее, необходимо отметить, что Законом о подстрекательстве запрету подлежали произведения «ложные и злонамеренно бесчестящие». В качестве примеров применения Закона о подстрекательстве по обвинению в злом умысле, см., напр.: Процесс над Мэтью Лайоном (Trial of Matthew Lyon, 1798) в книге: Уортон, Сборник постановлений Государственного уголовного суда США (Wharton, State Trials of the United States, 1849), стр. 333; Процесс над Томасом Купером (Trial of Thomas Cooper, 1800), в той же книге, на стр. 659; Процесс над Энтони Хасвеллом (Trial of Anthony Haswell, 1800), там же, на стр. 684; Процесс над Джеймсом Томпсоном Каллендером (Trial of James Thompson Callender, 1800), там же., на стр. 688.

Примечание 2. Требование доказать фактический злой умысел или явное пренебрежение, по мнению присяжных, немногим отличается от требования доказать ложность утверждений, которое не признается Судом в качестве достаточной защиты. Мнение, высказанное судьей Джэксоном (Justice Jackson) в деле Соединенные Штаты против Балларда (United States v. Ballard)149 , актуально и в нашем случае: «Ни с практической, ни с философской точки зрения я не представляю себе, как [299] можно отделить вопрос о том, что предполагается, от соображений по поводу того, что является правдоподобным. Самое убедительное доказательство того, что человек уверен в справедливости своих утверждений — доказать фактическую справедливость таких утверждений. Точно так же, когда необходимо доказать, что кто-то сознательно говорил неправду, лучшим доказательством будет предъявление фактических свидетельств, что сказанное им никогда не происходило на самом деле». См. примечание 4, ниже.

Примечание 3. Только после слушания дела Гитлоу против штата Нью-Йорк (Gitlow v. New York)150 , решенного в 1925 году, было объявлено, что свобода слова, гарантированная [300] Первой поправкой, применима и к штатам на основании Четырнадцатой поправки. Последовали и другие указания. См.: Уитни против штата Калифорния (Whitney v. California)151 ; Фиске против штата Канзас (Fiske v. Kansas)152 . В 1931 г. председатель Верховного суда Хьюз (Chief Justice Hughes), выступая от имени Суда на рассмотрении дела Стромберг против штата Калифорния (Stromberg v. California)153 , провозгласил: «Было установлено, что понятие свободы по пункту Четырнадцатой поправки о надлежащей правовой процедуре включает в себя и право на свободу слова». Таким образом, мы имеем дело с конституционным принципом, провозглашенным менее сорока лет назад, и здесь мы впервые рассматриваем применение этого принципа к вопросам, которые возникают в делах по обвинению в клевете, возбуждаемых по иску государственных служащих».

Примечание 4. В большинстве случаев, как и в рассматриваемом нами теперь деле, бывает довольно просто провести различие между клеветническими высказываниями, относящимися к личной сфере, и клеветническими высказываниями, относящимися к официальной деятельности. Безусловно, я признаю возможность возникновения неопределенности в подобного рода делах. Однако трудности применения критерия «публичное — личное» не имеют ничего общего с разграничением между злоумышленными и незлоумышленными намерениями. Если же конституционный стандарт будет формироваться на основе концепции злого умысла, то обвиняемому в клевете будет угрожать не только то, что суд присяжных может ошибиться в определении его намерений, но и то, что присяжные неверно применят конституционный стандарт, базирующийся на расплывчатой концепции злого умысла. См. примечание 2, выше.

Примечание 5. Судья Блэк (Justice Black) в совпадающем мнении по делу Барр против Маттео (Barr v. Matteo)154 отметил: «Эффективное функционирование свободных органов управления, каковыми являются органы управления в нашей стране, в значительной мере зависит от того, насколько общество информировано об их деятельности. Это требует более глубокого понимания того, насколько хорошо избранные или назначенные государственные чиновники или служащие исполняют свои служебные обязанности. Такое понимание, в свою очередь, зависит от свободы людей высказывать благожелательные или критические взгляды на официальные действия государственных служащих всех уровней — от низшего до самого высокого».

Примечание 6. См. примечания 2, 4, выше.

Примечание 7. См.: Фройнд, Верховный Суд США (Freund, The Supreme Court of the United States, 1949), стр. 61.

Примечания

* Совместно с делом № 40, Абернати и другие против Салливана (Abernathy et al. v. Sullivan), также по истребованию дела в тот же самый суд; рассматривалось 7 января 1964 г.

1 Стр. 265-292.

2 Стр. 265.

3 Стр. 265-266.

4 Стр. 279-283.

5 Стр. 284.

6 Стр. 285-292.

7 273 Ala. 656, 144 So.2d 25.

8 Alabama Code (Кодекс штата Алабама), Tit. 7, § 914.

9 273 Ala. 656, 144 So.2d 25.

10 Id. на стр. 673, 676, 144 So.2d на стр. 37, 41.

11 Id. на стр. 674-675, 144 So.2d на стр. 39.

12 Id. на стр. 686-687, 144 So.2d на стр. 50-51.

13 Id. на стр. 686, 144 So.2d на стр. 50.

14 Id. на стр. 676, 144 So.2d на стр. 40.

15 371 U.S. 946.

16 См., напр., Alabama Code (Кодекс штата Алабама), Tit. 7, §§ 908-917.

17 См. Дело по заявлению штата Вирджиния (Ех parte Virginia), 100 U.S. 339, 346-347; Американская федерация труда против Свинга (American Federation of Labor v. Swing), 312 U.S. 321.

18 316 U.S. 52.

19 См. NAACP против Баттона (NAACP v. Button), 371 U.S. 415, 435.

20 См. Смит против штата Калифорния (Smith v. California), 361 U.S. 147, 150; ср. «Бантам букс, инк.» против Салливана (Bantam Books, Inc., v. Sullivan), 372 U.S. 58, 64, n. 6.

21 Ср. Ловелл против Гриффина (Lovell v. Griffin), 303 U.S. 444, 452; Шнайдер против Государства (Schneider v. State), 308 U.S. 147, 164.

22 «Ассошиэйтед пресс» против Соединенных Штатов (Associated Press v. United States), 326 U.S. 1, 20.

23 «Алабама райд ко.» против Вэнса (Alabama Ride Co. v. Vance), 235 Ala. 263, 178 So. 438 (1938); «Джонсон паблишинг ко.» против Дэвиса (Johnson Publishing Co. v. Davis), 271 Ala. 474, 494 495, 124 So.2d 441, 457-458 (1960).

24 Парсонс против «Эйдж-геральд паблишинг ко.» (Parsons v. Age-Herald Publishing Со.), 181 Ala. 439, 450, 61 So. 345, 350 (1913).

25 «Джонсон паблишинг ко.» против Дэвиса (Johnson Publishing Со. v. Davis), выше, 271 Ala., на стр. 495, 124 So.2d на стр. 458.

26 328 U.S. 331, 348-349.

27 343 U.S. 250.

28 Id., на стр. 263-264, и № 18.

29 «Шенектэди юнион паблишинг ко.» против Свини (Schenectady Union Pub. Co. v. Sweeney), 316 U.S. 642.

30 NААСР против Баттона (NААСР v. Button), 371 U.S 415. 429.

31 Рот против Соединенных Штатов (Roth v. United States), 354 U.S. 476, 484.

32 Стромберг против штата Калифорния (Stromberg v. California), 283 U.S. 359, 369.

33 Бриджес против штата Калифорния (Bridges v. California), 314 U.S 252, 270.

34 NААСP против Баттона (NAACP v. Button), 371 U.S. 415, 429.

35 Соединенные Штаты против «Ассошиэйтед Пресс» (United States v. Associated Press), 52 F.Supp. 362, 372 (D.C.S.D.N.Y.1943).

36 274 U.S. 357, 375-376.

37 См. Терминиелло против штата Чикаго (Terminiello v. Chicago), 337 U.S. 1, 4; Де Джонг против штата Орегон (De Jonge v. Oregon), 299 U.S. 353, 365.

38 Ср. Шпейсер против Рэндалла (Speiser v. Randall), 357 U.S. 513, 525-526.

39 NААСР против Баттона (NAACP v. Button), 371 U.S. 415, 445.

40 Эллиот, 4 Обсуждение положений Федеральной конституции (4 Elliot’s Debates on the Federal Constitution, 1876), стр. 571.

41 310 U.S. 296, 310.

42 NААСР против Баттона (NAACP v. Button), 371 U.S. 415, 433.

43 76 U.S.App.D.C. 23, 24, 128 F.2d 457, 458 (1942), cert. denied, 317 U.S. 678.

44 Бриджес против штата Калифорния (Bridges v. California), 314 U.S. 252.

45 Пеннекамп против штата Флорида (Pennekamp v. Florida), 328 U.S. 331, 342, 343, n. 5, 345.

46 См. также: Крэйг против Харнея (Craig v. Harney), 331 U.S. 367; Вуд против штата Джорджия (Wood v. Georgia), 370 U.S. 375.

47 Крэйг против Харнея (Craig v. Harney), 331 U.S. на стр. 376.

48 Sedition Act, 1 Stat. 596.

49 См.: Леви, Наследие подавления (Levy, Legacy of Suppression, 1960), стр. 258 и посл.; Смит, Путы свободы (Smith, Freedom’s Fetters, 1956), стр. 426, 431 и в других местах.

50 Эллиот, 4 Обсуждение положений Федеральной конституции (4 Elliot’s Debates on the Federal Constitution), выше, стр. 553-554.

51 Id., стр. 569-570.

52 4 Анналы Конгресса (4 Annals of Congress, 1794), стр. 934.

53 Эллиот, 4 Обсуждение положений Федеральной конституции (4 Elliot’s Debates on the Federal Constitution), выше, стр. 570.

54 См., напр.: Акт от 4 июля 1840 года, c. 45, 6 Stat. 802, accompanied by H.R.Rep. No. 86, 26th Cong., 1st Sess. (1840).

55 Доклад по поводу внесенного в Сенат законопроекта № 122 (Report with Senate bill No. 122), 24th Cong., 1st Sess., стр. 3.

56 Письмо к миссис Адамс от 22 июля 1804 года — Собрание сочинений Джефферсона, Вашингтон (Letter to Mrs. Adams, July 22, 1804, 4 Jefferson’s Works (Washington ed.), стр. 555, 556.

57 См.: особое мнение судьи Холмса (Holms) и присоединившегося к нему Брэндиса (Brandeis) в деле Абрамс против Соединенных Штатов (Abrams v. United States), 250 U.S. 616, 630; особое мнение судьи Джэксона (Jackson) в деле Бохарнэ против штата Иллинойс (Beauharnais v. Illinois), 343 U.S. 250, 288-289; Дуглас, «Право народа» (Douglas, The Right of the People, 1958) стр. 47. См. также: Кули, «Конституционные ограничения» (Cooley, Constitutional Limitations, 8th ed., Carrington, 1927) стр. 899-900; Шафе, «Свобода слова в Соединенных Штатах» (Chafee, Free Speech in the United States, 1942), стр.27-28.

58 См.: письмо к Абигайль Адамс 1804 г. (Abigail Adams), приведенное в деле Деннис против Соединенных Штатов (Dennis v. United States), 341 U.S. 494, 522, n. 4 (совпадающее мнение).

59 См.: Гитлоу против штата Нью-Йорк (Gitlow v. New York), 268 U.S. 652, 666; Шнайдер против Правительства (Schneider v. State), 308 U.S. 147, 160; Бриджес против штата Калифорния (Bridges v. California), 314 U.S. 252, 268; Эдвардс против штата Южная Каролина (Edwards v. South Carolina), 372 U.S. 229, 235.

60 См.: Город Чикаго против «Трибьюн ко.» (City of Chicago v. Tribune Co.), 307 Ill. 595, 607, 139 N.E. 86, 90 (1923).

61 Кодекс штата Алабама (Alabama Code), Tit. 14, § 350

62 «Бантам букс, инк.» против Салливана (Bantam Books, Inc. v. Sullivan), 372 U.S. 58, 70.

63 361 U.S. 147.

64 361 U.S. 147, 153-154.

65 См., напр., «Пост паблишинг ко.,» против Халлэма (Post Publishing Со., v. Hallam), 59 F. 530, 540 (C.A. 6th Cir. 1893); см. также: Ноэль, «Клевета на общественных служащих и кандидатов» (Noel, Defamation of Public Officers and Candidates), 49 Col.L.Rev. 875, 892 (1949).

66 Шпейсер против Рэндалла (Speiser v. Randall), выше, 357 U.S. на стр. 526.

67 78 Kan. 711, 98 P. 281 (1908).

68 78 Kan., на стр. 724, 98 P. на стр. 286.

69 78 Kan. на стр. 723, 98 P. на стр. 285.

70 360 U.S. 564, 575.

71 Барр против Маттео (Barr v. Matteo), выше, 360 U.S. на стр. 571.

72 См. Уитни против штата Калифорния (Whitney v. California), 274 U.S. 357, 375 (совпадающее мнение судьи Брэндиса (Brandeis), цитировано выше, стр. 270.

73 См. выше, стр. 275.

74 Бэйли против штата Алабама (Bailey v. Alabama), 219 U.S. 219, 239.

75 Лоренс против Фокс (Lawrence v. Fox), 357 Mich. 134, 146, 97 N.W.2d 719, 725 (1959).

76 Стромберг против штата Калифорния (Stromberg v. California), 283 U.S. 359, 367-368; Уильямс против штата Северная Каролина (Williams v. North Carolina), 317 U.S. 287, 291-292; см. Йетс против Соединенных Штатов (Yates v. United States), 354 U.S. 298, 311-312; Крамер против Соединенных Штатов (Cramer v. United States), 325 U.S. 1, 36, n. 45.

77 Шпейсер против Рэндалла (Speiser v. Randall), 357 U.S. 513, 525.

78 Пеннекамп против штата Флорида (Pennekamp v. Florida), 328 U.S. 331, 335; см. также «Ван, инк.» против Олесена (One, Inc., v. Olesen), 355 U.S. 371; «Саншайн бук ко.» против Саммерфилда (Sunshine Book Co. v. Summerfield), 355 U.S. 372.

79 Эдвардс против штата Южная Каролина (Edwards v. South Carolina), 372 U.S. 229, 235.

80 Ср. «Чарльз Паркер ко.» против «Силвер сити кристал ко.» (Charles Parker Co. v. Silver City Crystal Co.), 142 Conn. 605, 618, 116 A.2d 440, 446 (1955); «Феникс ньюспейперс, инк.» против Чойсера (Phoenix Newspapers, Inc., v. Choisser), 82 Ariz. 271, 277-278, 312 P.2d 150, 154-155 (1957).

81 273 Ala., на стр. 674-675, 144 So.2d на стр. 39.

82 Город Чикаго против «Трибьюн ко.» (City of Chicago v. Tribune Co.), 307 Ill. 595, 601, 139 N.E. 86, 88 (1923).

83 Выше, стр. 283.

84 Ср.: Барр против Маттео (Barr v. Matteo), 360 U.S. 564.

85 Выше, стр. 273-276,

86 Рот против Соединенных Штатов (Roth v. United States), 354 U.S. 476.

87 Чаплинский против штата Нью-Гемпшир (Chaplinsky v. New Hampshire), 315 U.S. 568.

88 Выше, стр. 279-280.

89 Ср. Бриджес против штата Калифорния (Bridges v. California), 314 U.S. 252, 270.

90 NAACP против Баттона (N. A. A. C. P. v. Button), 371 U.S. 415, 433.

91 Город Чикаго против «Трибьюн ко.» (City of Chicago v. Tribune Co.), 307 Ill. 595, 601, 139 N. E. 86, 88.

92 Выше, на стр. 268.

93 Ср.: «Фармерс эдьюкейшнл энд кооп. юнион» против «Дабл-ю-дэй, инк.» (Farmers Educational & Coop. Union v. WDAY, Inc.), 360 U.S. 525, 530.

94 Суд над Джоном Питером Зингером (The Trial of John Peter Zenger), 17 Howell’s St. Tr. 675, 721-722 (1735) (аргумент советника суда присяжных).

95 Ср.: Свини против Паттерсона (Sweeney v. Patterson), 76 U.S. App. D.C. 23, 24, 128 F.2d 457, 458.

96 См.: Уитни против штата Калифорния (Whitney v. California), 274 U.S. 357, 375 (совпадающее мнение судьи Брэндиса).

97 См.: Де Джонг против штата Орегон (De Jonge v. Oregon), 299 U.S. 353, 365.

98 Дуглас, Право народа (Douglas, The Right of the People, 1958), стр. 41.

99 См., напр.: Барр против Маттео (Barr v. Matteo), 360 U.S. 564; город Чикаго против «Трибьюн ко.» (City of Chicago v. Tribune Co.), 307 Ill., на стр. 610, 139 N.

100 Грегуар против Биддла (Gregoire v. Biddle), 177 F.2d 579, 581.

101 Барр против Маттео (Barr v. Matteo), выше, на стр. 571.

102 Вуд против штата Джорджия (Wood v. Georgia), 370 U.S. 375, 389.

103 Кантвелл против штата Коннектикут (Cantwell v. Connecticut), 310 U.S. 296, 310.

104 См.: Томпсон против Уилсона (Thompson v. Wilson), 224 Ala. 299, 140 So. 439 (1932); ср.: NААСР против штата Алабама (NAACP v. Alabama), 357 U.S. 449, 454-458.

105 366 U.S. 36, 49, и n. 10.

106 365 U.S. 43, 48.

107 354 U.S. 476, 486-487.

108 343 U.S. 250, 266.

109 328 U.S. 331, 348-349.

110 315 U.S. 568, 572.

111 283 U.S. 697, 715.

112 301 U.S. 242.

113 314 U.S. 252.

114 328 U.S. 331.

115 299 U.S. 353.

116 372 U.S. 229.

117 354 U.S. 476.

118 371 U.S. 415

119 Ноэль, Диффамация общественных служащих и кандидатов на выборные должности (Noel, Defamation of Public Officers and Candidates), 49 Col.L.Rev. 875 (1949).

120 См.: Чейз, Критика общественных служащих и кандидатов на государственную должность (Criticism of Public Officers and Candidates for Office), 23 Am.L.Rev. 346 (1889).

121 Эллиот, 4 Обсуждение положений Федеральной конституции (Elliot’s Debates on the Federal Constitution), выше, стр. 575.

122 360 U.S. 525, 535

123 Милль, О свободе (Mill, On Liberty) (Oxford: Blackwell, 1947), на стр. 15; см. также Мильтон, Ареопагитика, в собрании сочинений (Milton, Areopagitica, in Prose Works) (Yale, 1959), Vol. II, на стр. 561.

124 257 N.C. 281, 299, 126 S.E.2d 67, 80 (1962).

125 357 Mich. 134, 146, 97 N.W.2d 719, 725 (1959).

126 185 Kan. 61, 65-67, 340 P.2d 396, 400-401 (1959).

127 126 W.Va. 292, 307, 27 S.E.2d 837, 844 (1943).

128 195 Iowa 873, 889, 191 N.W. 167, 174 (1922).

129 185 Cal. 565, 571-576, 198 P. 1 (1921).

130 42 S.D. 394, 175 N.W. 878 (1920).

131 82 Ariz. 271, 276-277, 312 P.2d 150, 154 (1957).

132 163 Minn. 226, 230, 203 N.W. 974, 975 (1925).

133 103 N.H. 426, 438, 174 A.2d 825, 833 (1961), cert. denied, 369 U.S. 830.

134 Напр.: Харпер и Джеймс, Гражданские правонарушения (Harper and James, Torts), § 5.26, на стр. 449-450 (1956); Ноэль, Диффамация общественных служащих и кандидатов на выборные должности (Noel, Defamation of Public Officers and Candidates), 49 Col.L.Rev. 875, 891-895, 897, 903 (1949); Халлен, Справедливые комментарии (Hallen, Fair Comment), 8 Tex.L.Rev. 41, 61 (1929); Смит, Обвинения против кандидатов (Smith, Charges Against Candidates), 18 Mich.L.Rev. 1, 115 (1919); Чейз, Критика общественных служащих и кандидатов на государственную должность (Chase, Criticism of Public Officers and Candidates for Office), 23 Am.L.Rev. 346, 367-371 (1889); Кули, Конституционные ограничения (Cooley, Constitutional Limitations) (7th ed., Lane, 1903), на стр. 604, 616-628. Однако см., напр.: Американский институт права, Свод гражданских правонарушений (American Law Institute, Restatement of Torts), § 598, комментарий a (1938) (во изменение позиции, изложенной во Временном Проекте 13, § 1041(2) (1936); Видер, Свобода общественной дискуссии, (Veeder, Freedom of Public Discussion), 23 Harv.L.Rev. 413, 419 (1910).

135 Ср. Барр против Маттео (Barr v. Matteo), 360 U.S. 564, 573-575.

136 271 Ala. 474, 487, 124 So.2d 441, 450 (1960).

137 Выше, 78 Kan., на стр. 741, 98 P. на стр. 292

138 75 Idaho 502, 510, 275 P.2d 663, 668 (1954).

139 «Чикаго, B&Q.R. ко.» против штата Чикаго (Chicago, B. & Q. R. Co. v. Chicago), 166 U.S. 226, 242-243; ср. Суд против Мюррея (Justices v. Murray), 9 Wall. 274.

140 Фиске против штата Канзас (Fiske v. Kansas), 274 U.S. 380, 385-386. См. также: Хэйнс против штата Вашингтон (Haynes v. Washington), 373 U.S. 503, 515-516.

141 257 N.C. 281, 126 S.E.2d 67 (1962).

142 См. Американский институт права, Свод гражданских правонарушений (American Law Institute, Restatement of Torts, 1938), § 607.

143 357 U.S. 513, 530 (совпадающее мнение).

144 Act of July 14, 1798, 1 Stat. 596.

145 361 U.S. 147, 155 (совпадающее мнение).

146 354 U.S. 476, 508 (несовпадающее особое мнение).

147 Sedition Act of 1798, 1 Stat. 596.

148 Выше, на стр. 276.

149 322 U.S. 78, 92-93.

150 268 U.S. 652.

151 274 U.S. 357.

152 274 U.S. 380.

153 283 U.S. 359, 368.

154 360 U.S. 577.

(Перевод Института проблем информационного права)