А.Е.Воинов
Конституционные положения
Конституции республик по-разному подходят к вопросу о конституционном закреплении свободы информации. Их можно разделить на три неравные группы.
Некоторые республики (такие как Башкоторстан, Бурятия, Коми Марий-Эл, Мордовия, Северная Осетия - Алания, Удмуртия и Хакасия) следуют той модели, которая содержится в федеральной конституции.
В конституциях этих республик имеется целый ряд статей, содержащих нормы, касающиеся свободы информации и ее ограничений.
Важнейшие нормы сосредоточены в республиканских аналогах статьи 29 федеральной Конституции (в конституции Башкотарстана это статья 33, в конституции Бурятии - статья 27, в конституции Республики Коми - статья 30, в конституции Республики Марий-Эл - статья 29, в конституции Мордовии - статья 28, в конституции Северной Осетии - статья 29, в конституции Удмуртской Республики - статья 29 и в конституции Республики Хакасия - статья 25), в которых упоминаются три самостоятельных свободы в сфере коммуникации - это свобода мысли и слова, свобода информации (точнее право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию) и свобода массовой информации.
Несмотря на то, что три перечисленных понятия по тексту конституций выступают как самостоятельные, они тесно связаны друг с другом.
Свобода массовой информации поставлена в текстах упомянутых статей республиканских конституций после свободы мысли и слова и права на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации не случайно. Она представляет собой необходимое условие и важнейшую гарантию реализации иных прав и свобод в сфере информации, которые, в то же время, в значительной степени определяют содержание и пределы свободы массовой информации.
Свобода мысли и слова, которая представляет собой, во-первых, возможность свободного определения своего отношения к событиям и явлениям окружающей действительности (свобода мысли) и, во-вторых возможность выражать данное отношение устно, письменно, с использованием изобразительных приемов или иным способом, или воздержаться от его выражения во вне (свобода слова) и является элементом идеологического и религиозного многообразия, закрепленного в статье 7 Конституции Бурятии, статье 6 Конституции Республики Коми, статьях 12 и 13 Конституции Северной Осетии - Алании и статьях 13 и 14 Конституции Башкоторстана, в статьях 12 и 13 конституции Марий-Эл, статье 12 конституции Мордовии, статьях 14 и 15 конституции Удмуртии и статье 11 конституции Республики Хакасия, и представляет собой и условие существования свободы массовой информации.
Развивая положение о возможности по собственному усмотрению распространять собственные мысли, мнения и убеждения, конституции всех перечисленных республик запрещают принуждать человека к их выражению к отказу от них.
Далее республиканские конституции говорят о праве свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.
В отличии от международных документов, таких как Международный пакт о гражданских и политических правах (статья 19), Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (статья 10), перечисленные права не выступают по тексту статей конституций этой группы российских республик в качестве составляющих свободы выражения (мысли и слова), хотя они прежде всего и гарантируют возможность человека свободно формировать свое отношение к действительности и в этом качестве выступают необходимой предпосылкой свободы мысли, а свобода слова должна включать возможность получать, передавать и распространять не только идеи, мнения и взгляды, но и иную связанную с ними информацию.
То, что право искать, получать, производить и распространять информацию рассматривается республиканскими законодателями как самостоятельная категория вряд ли связано с чем либо другим, нежели с желанием подражать федеральной конституции. Российское законодательство об информации (которое, несомненно, оказывают влияние и на толкование республиканских конституционных норм) определяет информацию как сведения о лицах, предметах фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления. И, несмотря на то, что зафиксированное в частях третьих статей 33 Конституции Республики Башкотарстан, 27 Конституции Республики Бурятия, 30 Конституции Республики Коми и 29 конституций Республики Марий-Эл, Республики Северная Осетия - Алания и Удмуртской Республики и статей 28 Конституции Мордовии и 25 Конституции Республики Хакасия право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию подчас лишь косвенно относится к свободе мысли и слова так как не охватывает возможность свободно искать, получать, передавать и распространять идеи, все же охватывается ее рамками.
Свобода массовой информации является в определенном смысле частным случаем свободы информации. Однако, их нельзя полностью отождествлять, по целому ряду причин. Во-первых, часть пятая упомянутых выше статей республиканских конституций - это единственная конституционная норма, которая в одинаковой мере относится и к гражданам (речь, конечно, в основном идет о журналистах) и к редакциям средств массовой информации. Во-вторых, как и в федеральном, так и в республиканских законодательствах журналистам предоставляется ряд дополнительных прав, которые на остальных граждан не распространяются. В-третьих, содержание свободы массовой информации включает в себя не только права, но и гарантии, призванные обеспечить их нормальное осуществление. Речь идет о возможности учреждать средства массовой информации, владеть, пользоваться и распоряжаться ими и возможность изготовливатьь, приобретать, хранить и эксплуатировать технические устройства и оборудование, сырье и материалы, предназначенные для производства и распространения продукции средств массовой информации. И, наконец, в-четвертых, само понятие массовая информация законом (это в одинаковой степени характерно как для законов республик, где они существуют, так и для федерального закона) сформулировано шире, чем просто информация - как предназначенные для неограниченного круга лиц сообщения и материалы, которые могут включать в себя мнения, оценки и комментарии, Таким образом, свобода массовой информации, в полной мере относится и гарантирует не только свободу мысли, но и свободу слова.
Нормы, касающиеся информационных прав граждан, содержаться и в других статьях республиканских конституций. Так статья 82 Конституции Республики Бурятия закрепляет открытость заседаний Народного Хурала - парламента республики, аналогичные положения содержаться, в статье 77 Конституции Республики Коми и статьях 71 Конституции Марий-Эл. Конституции Башкирии, Мордовии, Северной Осетии, Удмуртии и Хакасии подобных норм не содержат.
Гласность судебных заседаний гарантирована статьей 140 Конституции Башкоторстана, статьей 98 Конституции Бурятии, статьей 99 Конституции Коми, статьей 91 Конституции Марий-Эл, статьей 101 Конституции Северной Осетии, статьей 100 Конституции Удмуртии и статьей 117 Конституции Хакасии. В конституции Республики Мордовия вопрос об открытости деятельности судов в республики не поднимается.
Статьи 49 башкирской конституции, 40 конституции Бурятии, 43 конституции Коми, статьи 42 конституции Марий-Эл, Удмуртии и конституции Северной Осетии, статья 41 конституции Мордовии и статья 38 конституции Хакасии закрепляют также право на получение информации о состоянии окружающей среды. При этом впервые конституции вводят требование достоверности данной информации, как необходимое составляющее этого права, а конституция Башкоторстана, единственная в этой группе республик, провозглашает ответственность должностных лиц за сокрытие фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей.
Ограничения информационных прав граждан, содержащиеся в конституциях данной группы российских республик также схожи между собой.
Все конституции содержат статьи, устанавливающие общие основания ограничения прав и свобод человека, конкретизируют их в виде прямых запретов, касающихся свободы слова и информации, и содержат набор прав и свобод, которые ограничивают свободу слова и информации.
В Конституции Республики Башкотарстан общие основания ограничения прав и свобод граждан зафиксированы в статье 21, помещенной в главе об общих положениях о правах и свободах граждан. К таковым башкирская конституция относит необходимость защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, необходимость обеспечения обороны и безопасности государства.
Идентичные перечни содержаться и в статьях 53 бурятской конституции, 18 Конституции Республики Коми и 55 конституций Марий-Эл Удмуртии и Северной Осетии, статье 54 конституции Мордовии и статье 51 конституции Хакасии.
Эти положения текстуально повторяют и положения зафиксированные в статье 55 федеральной конституции. Схожи и конкретные ограничения.
Наиболее существенные запреты касаются не информации как таковой, а ее интерпретаций, оценок и мнений и относятся к свободе слова в целом. Республиканские конституции запрещают пропаганду и агитацию, направленную на возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти и вражды и пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.
В конституции Башкотарстана данный запрет повторен дважды: в статье 33, которая посвящена свободе слова и информации и в статье 18, которая говорит об общих положениях, относящихся ко всем правам и свободам, и запрещает использовать их в перечисленных целях (помимо свободы слова, данное ограничение может относиться и к свободе собраний и некоторым иным). В отличии от других конституций, в башкирской, запрещена пропаганда насилия и войны и использование свободы слова для насильственного устранения конституционного строя республики (данные запреты так же повторяются дважды).
Еще одно ограничение, прямо установленное в республиканских конституциях, касается запрета собирать, хранить и распространять информацию о частной жизни лица без его согласия (статьи 30 Конституции Башкотарствана, 22 конституции Бурятии, 25 конституции Коми и статьи 24 конституций Марий-Эл, Северной Осетии и Удмуртии, статья 23 конституции Мордовии и статья 20 конституции Хакасии).
Кроме того, подобно федеральной, республиканские конституции устанавливают, что некоторые сведения могут составлять государственную тайну (в башкирской конституции это статья 33, в бурятской - статья 27, в конституции Коми - статья 30, в конституции Северной Осетии - статья 29, в конституции Республики Марий-Эл - статья 29, в конституции Мордовии - статья 28, в конституции Удмуртской Республики - статья 29 и в конституции Республики Хакасия - статья 25), личную и семейную тайну, а также гарантирует тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (соответственно статьи 29, 21, 24, 23, 23, 22, 23 и 19 республиканских конституций).
Все конституции предусматривают возможность введения ограничений свободы массовой информации в период чрезвычайного положения, однако какие именно это ограничения не понятно, так как ни конституции, ни республиканское законодательство конкретных запретов, которые могли бы иметь место в чрезвычайных ситуациях не содержат.
Как уже говорилось, помимо прямых запретов, на содержание свободы массовой информации влияние оказывают иные права и свободы граждан, которые устанавливают пределы осуществления лицом принадлежащих ему информационных прав.
Республиканские конституции устанавливают, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 18 конституции Республики Башкотарстван, статья 15 конституции Бурятии, статья 15 конституции Республики Коми, статья 17 конституции Марий-Эл, статья 16 конституции Мордовии, статья 19 конституции Северной Осетии - Алании, статья 17 конституции Удмуртии и статья 14 конституции Хакасии).
Речь идет прежде всего о праве на неприкосновенность частной жизни, о неприкосновенности жилища, о праве на защиту чести и доброго имени человека и ряде других, гарантированных конституциями, а также о недопустимости дискриминации по признакам расы, пола и т.п. в сообщениях, в том числе и рекламного характера.
Также конституционные нормы ограничивают лицо и в выборе способов, поиска и получения информации, требуя, чтобы они были законными.
Среди гарантий свободы массовой информации, зафиксированных в конституциях, помимо общих для всех прав и свобод - права на государственную и судебную защиту, право на получение квалифицированной юридической помощи и пр., следует отметить конституционный запрет цензуры. Конституция не содержит определения данного понятия, однако, республиканские законы о средствах массовой информации (там, где они приняты) понимают под ней всякое адресованное редакции требование со стороны должностного лица государственных органов, организаций и учреждений и общественных объединений, не являющихся авторами или интервьюируемыми, предварительно согласовывать сообщения и материалы, равно наложение запрета на их распространение. Важно отметить, что на законодательном уровне (использовав представившуюся возможность) республиканские власти, как и федеральные, сузили понятие цензуры, употребленное в конституциях. Нетрудно заметить, что из этого определения следует, что аналогичные требования, обращенные не к редакции, а к конкретным журналистам (что на практике широко распространено), хотя и рассматриваются как “ущемление свободы массовой информации”, но в “узкое” понятие цензуры не укладывается.
Таким образом использование отсылочных норм в текстах конституций этой группы республик в тех случаях, когда речь идет о свободе массовой информации позволяют не меняя текста конституции значительно урезать эту свободу в законах о печати или средствах массовой информации, что существенно снижает уровень и значимость конституционных гарантий.
Вторая, и более значительная группа республик (Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карелия, Якутия, Татарстан, Тува, Чеченская Республика и Чувашия) в своих конституциях по иному, чем федеральная, сформулировала нормы о свободе слова и информации.
Несмотря на все разнообразие подходов к конституционному закреплению свободы слова и массовой информации, все же существуют определенные общие моменты на которые необходимо обратить внимание.
Первое, что бросается в глаза, то, что более чем в половине перечисленных республик (в пяти из девяти - Ингушетии, Карелии, Якутии Чувашии и Татарстане) на конституционном уровне не закреплено идеологическое многообразие, которое вне всякого сомнения служит базисом для всех прав человека в сфере информации, а в особенности для свободы слова.
Второй существенный момент состоит в том, что в конституциях этих республик весьма редки прямые запреты, которые касались бы средств массовой информации. Гораздо чаще законодатель лишь перечисляет основания, по которым возможно ограничения свободы слова и информации, оставляя введение конкретных запретов на усмотрение закона.
Третьей характерной особенностью является отсутствие в подавляющем большинстве конституций запрета цензуры. Эта важнейшая гарантия свободы массовой информации встречается лишь в конституциях трех (из девяти) республик - Кабардино-Балкарии, Якутии и Тувы.
Ингушетия
Среди всех республик, включенных в данную группу, особенно хочется отметить Ингушетию. В ее конституции вопросы массовой информации включены не в раздел о правах человека, а отнесены к основам конституционного строя (схожее положение существует в Чеченской республике, где нормы, связанные со свободой слова и информации содержаться как в разделе об основах конституционного строя, так и в разделе о правах человека, хотя принципы, из которых исходили авторы основного закона Чечни в корне отличаются от тех, которым следует законодатель Ингушетии). То, что некоторые нормы, касающиеся средств массовой информации были отнесены к основам конституционного строя этих двух республик, возможно, связано с тем, что когда то они составляли единое целое.
Статья 13 конституции Республики Ингушетия гарантирует свободу массовой информации. В конституции нет запрета цензуры, однако, содержаться две другие важные гарантии деятельности средств массовой информации, которых, к сожалению нет ни в федеральной конституции, ни в конституциях первой группы республик - это запрещение монополизации средств массовой информации и запрет принудительного приостановления или прекращения деятельности средства массовой информации иначе как в случаях, предусмотренных законом (последнее конституционное положение, перекликающееся со статьей 58 Закона Российской Федерации “О средствах массовой информации”, как показывает практика чрезвычайно актуально, так как, к сожалению, случаи, когда незаконное прекращение деятельности средств массовой информации имеет место встречаются в практике отношений между властями и прессой ряда республик).
Конституция Республики Ингушетия не закрепляет идеологического многообразия в республики, но в статье 36 гарантирует свободу масли и слова, возможность беспрепятственного выражения своих мнений (это положение отчасти компенсирует отсутствие гарантий для идеологического плюрализма) и свободу поиска, получения, передачи, производства и распространения информации любым законным способом.
Хотя статья 20 ингушской конституции предусматривает возможность ограничения прав и свобод граждан в интересах государственной и общественной безопасности, защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, в ней не содержится прямых запретов, относящихся к свободе информации, не упоминается и государственная тайна. Нет в ней и запретов пропаганды каких либо идей или взглядов.
Среди прав и свобод, ограничивающих возможности осуществления свободы слова и информации конституция называет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, право на тайну переписки и переговоров (статья 26) и неприкосновенность жилища (статья 25). Право на защиту чести и достоинства конституция Ингушетии не гарантирует.
Конституция Ингушетии закрепляет принцип открытости разбирательства дел в судах (статья 80), однако, аналогичных норм по поводу заседаний Народного Собрания не содержит.
Дагестан
В Конституции Республики Дагестан правам и свободам человека в сфере информации посвящена статья 29.
Главной особенностью данной статьи является то, что конституционная норма не только не содержит запрета цензуры, но и вообще не гарантирует свободу массовой информации. В конституции вообще нет ни слова о средствах массовой информации.
Остальные элементы, присутствующие в статье 29 федеральной конституции, есть и в статье 29 конституции Дагестана.
Свобода слова и право искать, получать, производить и распространять информацию, подобно тому как это было в предыдущей группе республик и закреплено в федеральной конституции, рассматриваются как самостоятельные понятия и способ их закрепления не содержит принципиальных отличий, по сравнению с предыдущей группой республик.
Интерес представляет то, каким образом определяются в конституции Дагестана случаи возможного ограничения свободы слова и права на информацию.
Статья 29 Конституции республики перечисляет цели, в которых законодатель может вводить ограничения свободы слова и информационных прав. Это охрана частной жизни, личной, семейной профессиональной, коммерческой и государственной тайны, общественной морали и свободы совести. Интересно, что свобода совести рассматривается законодателем не только с точки зрения свободы, которая ограничивает пределы реализации права на поиск, получение и распространение информации (что характерно для федеральной конституции и конституций предыдущей группы республик), но и как основание для установления прямых запретов, которые могут относиться как к праву на информацию, так и к свободе выражения своего мнения.
Но, в статье 21, нормы которой касаются всех прав и свобод, гарантированных в конституции республики, содержится еще один перечень ограничений, который в основном относится именно к свободе слова.
Там запрещается использование прав и свобод для насильственного устранения и изменения конституционного строя, пропаганды и разжигания национальной, социальной и религиозной вражды и ненависти, насилия, совершения безнравственных поступков и общественно опасных деяний. Не трудно заметить, что перечень этот шире, чем тот, который содержится в части второй статьи 29 Конституции Российской Федерации и аналогичных пунктах в конституциях первой группы республик. Запрет насильственного устранения или изменения конституционного строя (а точнее пропаганды подробных действий) хотя и не знаком федеральной конституции, но зафиксирован в статье 4 Закона российской Федерации “О средствах массовой информации”. Что касается запрета использовать права для совершения безнравственных поступков и общественно опасных деяний, то с этим ситуация сложнее. В общем данные ограничения укладываются в критерии, определенные в статье 55 федеральной конституции, если речь идет об основаниях ограничения, однако, не соответствуют закрепленным ею правилам, относительно уровня акта, которым могут быть ограничены права: Конституция Российской Федерации совершенно определенно требует, чтобы таким актом был федеральный закон. В той части, в какой “безнравственный поступок” совпадает с “порнографией”, а “общественно опасное деяние” с “уголовно наказуемым деянием”, ограничения, установленные дагестанской конституцией находят свою поддержку в федеральном законодательстве, а в той части, в какой они выходят за рамки понятий, которыми оперируют федеральная конституция и федеральный закон “О средствах массовой информации”, эти ограничения являются неконституционными.
В той же 21 статье конституции Дагестана ограничиваются и пределы правомерного осуществления прав и свобод человека. Если в федеральной конституции границей при осуществлении одного права является лишь другое право (статья 17 Конституции Российской Федерации), то в Дагестане осуществление прав и свобод так же не должно наносить ущерба интересам общества и окружающей среде. Таким образом мы опять сталкиваемся с правилами, не предусмотренными федеральной конституцией и не знакомые конституциям предыдущей группы республик.
Помимо перечисленных, конституция Республики Дагестан содержит и традиционные ограничения права искать, получать и распространять информацию, связанные с необходимостью защиты некоторых тайн.
Среди перечисленных в конституции тайн следует упомянуть государственную тайну (статья 29) и неприкосновенность частной жизни (статья 26). Конституция Дагестана не гарантирует защиту личной и семейной тайны, хотя и предусматривает возможность ограничения свободы информации в целях ее охраны, вероятно в статье 26 Конституции эти тайны включаются в понятие частной жизни, не смотря на то, что в статье 29 они выступают как самостоятельные категории. Далее, на конституционном уровне закреплена тайна переписки, телефонных, телеграфных и иных сообщений (статья 26).
Статья 26 конституции Дагестана запрещает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия. Там же гражданам гарантируется защита их чести и достоинства. Конституция Дагестана не знает упомянутого федеральной конституцией понятия “доброе имя” и не содержит, как, впрочем и Конституция России, норм, защищающих деловую репутацию лица.
В Основном законе Республики Дагестан закрепляется принцип открытости заседаний Народного собрания, с оговоркой о возможности объявления закрытых заседаний по основаниям, предусмотренным в регламенте законодательного органа (статья 77) и устанавливается, что разбирательство дел во всех судах республики является открытым, за исключением случаев, предусмотренных в законе (статья 119 конституции).
Кабардино-Балкария
Нормы Конституции (Основного закона) Кабардино-Балкарской Республики, посвященные информационным отношениям очень близки с федеральными. В основном они сосредоточены в статье 40 Конституции, которая, как и на федеральном уровне, провозглашает свободу мысли и слова, право свободно искать, получать, производить, передавать и распространять информацию и гарантирует свободу массовой информации.
Базой для осуществления этих прав является закрепленное в статьях 12 и 13 Основного закона идеологическое и религиозное многообразие.
Интересны ограничения, установленные кабардино-балкарской конституцией. Помимо традиционного запрета пропаганды и агитации, возбуждающей социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду, и пропаганды социального, расового, национального или религиозного превосходства (пункт 3 статьи 40), в пункте 5 этой же статьи запрещено распространение информации, “несовместимой с морально-нравственными и национальными традициями и устоями народов Кабардино-Балкарии.
Последняя норма представляет интерес с нескольких точек зрения. Во-первых, речь в ней идет об информации, а не о мнениях и идеях, что представляется в высшей степени опасным. Запрет пропаганды определенных взглядов направлен, в основном против тоталитарных групп и представляется “необходимым злом” гарантирующим сохранение фундаментальных ценностей, на которых базируется государство: демократической формы правления, примата прав человека и верховенства закона. Запрет же распространения информации - есть ничто иное, как цензура (поданная, правда не под идеологическим, а под “морально-нравственным” соусом, что не меняет ее негативный смысл), ограничивающая не возможность злоупотребления свободой, а возможность ею пользоваться.
Второе, на что хотелось бы обратить внимание - это на неизбирательный характер запрета. Конституция Кабардино-Балкарии, как и конституция России, предусматривает ряд ценностей, во имя которых возможно ограничение прав и свобод граждан. Это защита конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод других лиц, обеспечение обороны и безопасности государства. Возможность применения ограничения, установленного в пункте 5 статьи 40 конституции гораздо шире.
В данном случае, речь идет не о запрете распространения недостоверной или тенденциозно подобранной информации, что не редко используется для пропаганды расистских или националистических идей, выступая завуалированной формой их пропаганды, и поэтому, охватывается запретом, предусмотренным пунктом 3 статьи 40 конституции Кабардино-Балкарии. Не укладывается запрет, предусмотренный основным законом республики, и в рамки ограничений, связанных с недопустимостью распространения порнографической продукции и пропаганды культа насилия и жестокости.
В-третьих, чрезвычайно опасным с точки зрения возможности расширения сферы применения данного запрета является то, что в норме конституции употреблены термины с неопределенным содержанием: “морально-нравственные традиции”, “национальные традиции и устои”, которые, при желании, можно толковать настолько широко, что под него подпадет всякая информация, мешающая политике властей, национальных или религиозных лидеров.
Конституция республики гарантирует неприкосновенность частной жизни и запрещает сбор, хранение, использование и распространение сведений о частной жизни лица без его согласия.
Среди тайн, в основном законе упомянуты государственная, тайна личной и семейной жизни, тайна переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений.
Гарантии, предусмотренные конституцией, традиционны: запрет принуждения к выражению своих мнений или отказу от них, запрет цензуры и право на достоверную информацию о состоянии окружающей природной среды.
Карелия
В конституции Республики Карелия права, связанные с информацией, помещены в одну статью с правом на проведение уличных шествий, демонстраций и митингов (статья 25) и сформулированы очень лаконично.
Как и в случае с Ингушетией, отсутствие конституционных гарантий идеологического многообразия в известной степени компенсируется предоставлением права беспрепятственно выражать свои убеждения, которое упоминается наряду со свободой слова (хотя не вполне ясно их различие).
Среди информационных прав конституция упоминает только право на получение и свободное распространение информации. Такой скромный набор прав, предоставляемых гражданам может объясняться тем, что карельские законодатели следовали тому же подходу, который имеет место в российском Законе “О средствах массовой информации”, где выделена привилегированная группа субъектов информационных прав - журналисты, которым предоставлены весьма широкие права, в то время, как прочим гражданам, как раз и досталось лишь право “ на оперативное получение через средства массовой информации достоверных сведений о деятельности государственных органов и организаций, общественных объединений и их должностных лиц” (статья 38 Закона РФ “О средствах массовой информации”).
Очевидно, что такой подход облегчает государству и его чиновникам возможности контроля за информацией и манипулирования ею, так как они имеют дело не со всеми гражданами, наделенными одинаковыми правами на сбор информации, а с узким слоем профессиональных журналистов и редакторов.
Каких либо прямых запретов, относящихся к свободе слова и информации, как и в случае с Ингушетией, конституция Карелии не содержит.
Роднит карельский основной закон с ингушским и то, что и там и там среди прав и свобод, влияющих на реализацию информационных прав (перечень которых одинаков в обеих конституциях), нет упоминания о возможности защиты человеком своей чести и достоинства.
Конституция Республики Карелия ничего не говорит об открытости заседаний Законодательного Собрания. Гласность осуществления правосудия зафиксирована в статье 95 основного закона республики.
Саха (Якутия)
Конституция Республики Саха (Якутия) упоминает свободу убеждений, свободу слова и информационного обмена первой среди всех остальных прав и свобод человека (статья 13). Наряду с перечисленными в этой же статье гарантируется и свобода совести, вероисповеданий и ассоциаций, право объединяться в политические партии и массовые движения.
Каких либо конкретных прав граждан в процессе информационного обмена конституция не закрепляет, как не содержит она и каких либо ограничений этих прав или свободы слова (за исключением только неприкосновенности жилища, которое гарантировано в статье 24 конституции).
Среди гарантий свободы массовой информации (которая также в конституции не упоминается) закрепляется запрет цензуры и преследования за убеждения и запрет монополизации средств массовой информации.
Открытость судопроизводства установлена статьей 108 конституции Республики Саха (Якутия).
Более конституция Якутии не содержит никаких норм, имеющих отношение к информационным правам граждан.
Татарстан
В конституции Республики Татарстан содержаться две статьи, посвященные правам и свободам человека в сфере информации.
Статья 35 конституции гарантирует свободу слова, печати, мнений и убеждений, их беспрепятственное выражение и распространение. Статья 40 закрепляет за гражданами право свободно получать и распространять достоверную информацию о всех сферах внутригосударственной и международной жизни, включая вопросы правового статуса личности.
Интерес представляют два обстоятельства. Во-первых, конституция Республики Татарстан не гарантирует свободу телевизионного и радиовещания, ограничиваясь лишь свободой печати. Во-вторых, конституция (статья 40) включает требование о достоверности информации в качестве элемента, необходимого для предоставления праву граждан на получение и распространение информации конституционной защиты.
Подобный подход представляется уникальным, т. к. среди всех остальных республик, которые, предоставляя конституционные гарантии для права искать и распространять информацию, делают это без подобных оговорок.
Как и в случае с Карелией, татарские законодатели предпочли оставить у граждан лишь право получать достоверную информацию (эта формулировка статьи 40 Конституции Республики Татарстан еще сильнее перекликается с нормой статьи 38 федерального Закона “О средствах массовой информации”, чем ее карельской аналог), лишив конституционной защиты возможность гражданам самостоятельно искать информацию, не прибегая к посредничеству печати.
Ни в статье 35, ни в статье 40 татарской конституции не упомянуто каких либо запретов, касающихся свободы слова, печати и права получать и распространять информацию. Эти запреты рассеяны по статьям, касающимся общественно-политической системы и иных прав человека.
Так статья 8 конституции запрещает в республике пропаганду войны.
В статье 29, посвященной вопросам свободы совести, содержится запрет возбуждения вражды, ненависти и национальной розни в связи с религиозными верованиями. При этом пропаганда национальной вражды и розни, если она не связана с религиозными воззрениями, равно как и пропаганда расовой и социальной вражды на конституционном уровне не запрещены.
Статья 30 конституции провозглашает, что семейная жизнь граждан охраняется законом. Хотя в конституции и не употребляются такие понятия как охрана частной жизни или личная и семейная тайна, на основании упомянутой нормы, законом могут быть введены ограничения, подобные связанным с режимом этих тайн.
Статья 27 конституции Республики Татарстан гарантирует неприкосновенность жилища, а статья 28 тайну переписки, телефонных переговоров, телеграфных и иных сообщений.
Каких либо конституционных гарантий, связанных со сбором, использованием и распространением информации о частной жизни лица и с защитой чести и достоинства человека конституция не содержит. Исключение, однако, сделано для Президента Республики Татарстан, честь и достоинство которого, в соответствии со статьей 113 конституции, охраняются законом.
Данное положение представляется тем более странным, что согласно статье 3 Конституции республики Татарстан, государство обязано обеспечить равноправие граждан во всех областях политической, экономической, социальной и культурной жизни, а статья 20 конституции устанавливает, что все граждане республики имеют равные права и равные обязанности и все они имеют право на защиту со стороны государства, вне зависимости от характера их занятий и иных обстоятельств.
Представляется, что предоставление Президенту каких либо привилегий, касающихся статуса личности является отходом от этих основополагающих принципов конституции Республики Татарстан.
Татарская конституция, как и большинство других конституций этой группы республик, не содержит норм об открытости заседаний каких либо органов государственной власти, кроме судов. Гласность деятельности последних закреплена в статье 137 конституции.
Чувашия
Конституция (Основной закон) Чувашской Республики представляет собой один из редких сохранившихся до сих пор в России реликтов советских времен.
Это обстоятельство наложило определенный отпечаток и на те нормы, которые посвящены информационным отношениям.
Статья 44 чувашской Конституции устанавливает, что в республики гарантируются свобода слова и печати. О свободе теле- и радиовещания в Основном законе нет ни слова. Среди положений, призванных гарантировать указанные свободы, в той же статье 44 называются “широкое распространение информации” и “возможность использовать печать, телевидение и радио”, а в статье 43 устанавливается недопустимость преследования за критику.
Чувашский Основной закон содержит лишь два прямых ограничения, относящихся к свободе слова: статья 46 запрещает возбуждать вражду и ненависть в связи с религиозными верованиями и статья 69 запрещает пропаганду войны. Также гражданам республики гарантируется неприкосновенность жилища (статья 49) и тайна личной жизни, переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений.
Последняя, из относящихся к средствам массовой информации, норма содержится с статье 146 конституции, которая устанавливает принцип открытости разбирательства в судах.
Тува
Конституция Республики Тува одна из немногих в данной группе, которая среди основ своего конституционного строя упоминает об идеологическом многообразии, на основе которого осуществляется демократия в республике (статья 10).
Свобода слова и выражения гарантируется сразу в двух статьях тувинской конституции. В статье 36 она только упоминается среди других, родственных ей свобод, таких как свобода совести и убеждений, свобода и неприкосновенность личности.
В следующей, 37 статье, содержатся развернутые нормы, касающиеся как свободы слова, так и права на информацию и свободы массовой информации.
По своей структуре и по содержащимся в ней элементам статья 37 похожа на свой аналог в Конституции Российской Федерации.
Так же как и в федеральной конституции, в конституции Республики Тува выделены три основных самостоятельных элемента: свобода мысли и слова (тувинская конституция далее раскрывает содержание свободы слова, гарантируя беспрепятственное выражение мнений, убеждений и возможность отказа от них), право искать, получать, производить, передавать и распространять информацию любым законным способом и свобода массовой информации, гарантированная запрещением цензуры.
Отличие состоит в том, что в самой статье 37 конституции Республики Тува не содержится запретов, касающихся перечисленных прав и свобод, но предусматривается возможность их ограничения законом Республики Тува. Подобное положение вызывает весьма серьезные сомнения в связи с содержащимся в статье 55 Конституции Российской Федерации прямым и категорическим запретом ограничивать права каким либо иным актом, помимо федерального закона.
В принципе данная норма федеральной конституции создает возможность признания неконституционными даже тех ограничений, установленных законом республики - субъекта федерации, которые базируются или повторяют ограничения, установленные федеральным законом.
Единственный, содержащийся в тувинской конституции, запрет касается пропаганды войны и помещен он в главе об основах государственного устройства республики (статья 3).
Права и свободы, ограничивающие свободу массовой информации (как и право на поиск, получение и распространение информации) сосредоточены в основном в статье 35. Прежде всего данная статья гарантирует неприкосновенность частной жизни и связанные с ней личную и семейную тайны, а также тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых и иных сообщений. Там же содержится и норма о недопустимости сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия и гарантируется защита чести и достоинства граждан. Неприкосновенность жилища провозглашена статьей 38 конституции Республики Тува.
Интересно отметить, что среди тайн, перечисляемых в конституции нет упоминания о государственной тайне.
Чечня
То, что в конституции Чеченской Республики в разделе, посвященном основам конституционного строя, есть статья, посвященная средствам массовой информации, пожалуй единственное, что роднит ее с конституцией Республики Ингушетия. Чеченские законодатели в целом придерживались концепции, более сходной с той, которую мы встретили в конституциях Карелии и Татарстана, хотя нечеткость некоторых формулировок чеченской конституции, при определенном их толковании, способна сблизить чеченский и ингушский подходы к информационным правам и свободам.
Нормы, посвященные свободе слова и информации и деятельности средств массовой информации, рассеяны по четырем статьям конституции Чеченской республики.
Статья, помещенная в главу “основы конституционного строя” отнюдь не является “базовой”, а посвящена регулированию частных моментов. “Базовые” нормы содержаться в статье 50 (раздел “Права, свободы и обязанности граждан”) в которой гарантированы свобода слова, мнений, убеждений и возможность их беспрепятственного выражения и распространения. Данные положения перекликаются со статьей 4 чеченской конституции, закрепляющей идеологическое многообразие и устанавливающей запрет провозглашения какой либо идеологии официальной.
Статья 48 основного закона перечисляет права граждан в сфере информационных отношений. Она гласит, что граждане имеют право на информацию о положении дел во всех сферах государственной, общественной и международной жизни, а также на информацию по вопросам их прав, законных интересов и обязанностей. Что скрывается за этим положением? Нетрудно заметить схожесть этой формулировки с той, которая содержится в статье 38 российского Закона “О средствах массовой информации”, хотя чеченская конституция не указывает источник получения информации, что может служить поводом для иного, более широкого толкования конституционной нормы, как предоставляющей гражданам возможность искать и получать информацию самостоятельно и без чьего либо посредничества. В любом случае выбор того или иного толкования зависит от законодателя и правоприменителя, что ставит журналиста скорее в положение просителя, чем обладателя прав.
Стоит отметить и то, что конституция Чечни гарантирует право получать лишь определенные виды информации. Установление подобного закрытого перечня следует рассматривать как существенное ограничение права на информацию.
Деятельности средств массовой информации посвящена статья 49 чеченского основного закона.
Конституцией гарантируется свобода печати. Что касается телевидения и радиовещания, то чеченский законодатель ничего не говорит об их свободе, предлагая несколько иную модель отношений в этой сфере. С одной стороны, гарантируется гражданам право пользоваться государственными радио и телевидением в порядке установленном законом (эта норма повторена в статье 49 дважды подряд, но один раз только в отношении государственных средств массовой информации, а второй в отношении всех, в том числе и частных телевидения и радио, если предположить, что конституция республики допускает их существование). С другой стороны, сами средства массовой информации действуют в условиях гласности (статья 7), что означает, в частности, наличия у них возможности получать интересующую их информацию от государственных и общественных органов и организаций.
В остальном права и обязанности средств массовой информации устанавливаются законом (статья 7 конституции).
Набор ограничений прав и свобод достаточно традиционен. Конституция запрещает публичные призывы к насильственному свержению конституционного строя или его изменению способом, противоречащим конституции (статья 50). Последнее положение вызывает интерес. И не только с точки зрения того, что как правило запрещаются только призывы к насильственным методам изменения конституционного строя. Дело в том, что чеченская конституция не содержит никаких положений, относительно легального способа изменения основного закона (если не считать перечисления субъектов, которые могут выступать с подобными предложениями). Таким образом действительные границы запрета остаются неясными, более того, реальным представляется ситуация, при которой данное положение конституции может трактоваться как ограничивающее возможность высказывания гражданами, не принадлежащими к кругу должностных лиц, наделенных конституцией соответствующими полномочиями, своего мнения о необходимости реформирования государственной политики и нормативного регулирования тех или иных сторон государственной или общественной жизни, упомянутых в разделе первом (“основы конституционного строя”) конституции Чеченской Республики.
Та же статья 50 конституции Чечни содержит запрет разжигания социальной, классовой, национальной и религиозной вражды. Чеченская республика - единственная в которой на конституционном уровне запрещены публичные призывы к терроризму.
Еще одно ограничение, установленное все той же статьей 50 конституции, касается недопустимости оскорбления чести и достоинства. Государственная защита чести и достоинства гарантирована в статье 39 конституции Чечни, которая, в это же время, совершенно справедливо помещает запрет оскорбления в статье, посвященной свободе мнений и слова, отделяя его тем самым от иных случаев защиты чести и достоинства, которые ограничивают не мнения, а возможность распространения недостоверной информации.
Ограничения права на информацию традиционно связаны с недопустимостью разглашения государственной и иной охраняемой законом тайны (статья 48), с необходимостью охраны неприкосновенности жилища (статья 42), тайны переписки, телефонных разговоров, телеграфных и иных сообщений (статья 41) и с недопустимостью произвольного вмешательства в частную жизнь человека (статья 39).
Еще один запрет может в равной степени относиться и к свободе слова и к праву на информацию и сформулирован он в статье 15, находящейся в разделе “Основы конституционного строя”. Эта статья запрещает распространение произведений, подрывающих нравственные устои общества. С учетом того влияния, который ислам оказывает на все стороны жизни чеченского общества, на моральные нормы и правила поведения, следует признать, что данная норма может иметь гораздо более широкое применение, чем то, на которое может рассчитывать запрещение распространение порнографических изданий и произведений, содержащийся в федеральном законодательстве. Это нетрудно заметить, если обратиться к положениям чеченского уголовного кодекса, о котором речь пойдет ниже.
Чеченская конституция содержит развернутую систему гарантий информационных прав и свобод граждан и средств массовой информации, набор которых, однако, традиционен - запрет преследования за мнения (статья 50), декларирование ответственности за воспрепятствование осуществлению права граждан на информацию, которая должна быть впоследствии установлена законом (статья 48).
Нормы охраняющие деятельность средств массовой информации менее стандартны и более конкретны. Они сосредоточены в статье 7 Конституции, находящейся в разделе “Основы конституционного строя”, и, следовательно к таковым относятся. Данная статья говорит, что средства массовой информации свободны от цензуры, запрещает монополизацию средств массовой информации государственными органами, общественными объединениями, политическими партиями, группами и отдельными гражданами. Помимо этих гарантий, встречающихся в некоторых конституциях других республик, конституция Чеченской республики содержит еще одну весьма важную, но уникальную для российской практики регулирования деятельности средств массовой информации гарантию, устанавливая, что средства массовой информации действуют в условиях гласности. Выше мы уже касались одного из аспектов данного конституционного положения, здесь для нас важна другая сторона - гласность деятельности средств массовой информации, как условие защиты интересов граждан - потребителей информации против манипулирования информацией, завуалированное навязывание взглядов, которых придерживаются владельцы тех или иных периодических печатных изданий, теле или радиостанций.
Война, которая отделила нас от времени, когда была принята конституция Чеченской Республики, оказала самое непосредственное и негативное влияние на применение конституционных норм о деятельности журналистов и средств массовой информации, которые в период боевых действий фактически утратили какое бы то ни было значение, и не восстановили его до сих пор. Отсутствие в республики собственного законодательства о средствах массовой информации, при том, что федеральные законы там фактически не действуют, приводит к тому, что многие конституционные положения, посвященные информационным правам повисают в воздухе, ставятся в зависимость от воли властей или полевых командиров.
Калмыкия
Особняком в череде республик стоит Калмыкия в конституции которой не упоминается ни свободы слова, ни свободы массовой информации. Оправданием такого подхода могла бы служить ссылка на строгое соблюдение требований федеральной конституции, запрещающей ограничение свободы массовой информации региональными конституциями и законодательством, однако, к сожалению, практика общения властей с газетой “Советская Калмыкия” вынуждает усомниться в правильности данного предположения и рассматривать отсутствие свободы слова в ряду перечисленных в статье 21 Степного уложения прав и свобод как конституционное выражение политики властей Калмыкии по отношению к средствам массовой информации республики.
