А.Е.Воинов
Влияние международных актов по правам человека на республиканское законодательство
Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью правовых систем республик в составе Российской Федерации. При этом если международным договором установлены иные правила, чем предусмотрены республиканскими законами, то применяются правила международного договора. Этот принцип закреплен в конституциях девяти республик, составляющих Российскую Федерацию (в конституции Башкотарстана это статья 16, в конституции Бурятии - статья 13 часть 1, в конституции Кабардино-Балкарской Республики - статья 14 пункт 7, в конституции Карелии - статья 5 пункт 1, в конституции Северной Осетии - статья 14 пункт 4, в конституции Республики Татарстан - статья 59 и в конституции Удмуртской Республики - статья 7 пункт 5).
Конституции Дагестана, Ингушетии, Республики Коми, Республики Марий-Эл, Мордовии, Хакасии, Чечни, Чувашии, Тувы, Якутии подобных норм не содержат, однако, на их территории применяются положения федеральной конституции, в которых вышеописанное правило зафиксировано, как основа конституционного строя России.
До недавнего времени единственным международно-правовым актом, содержащим нормы, касающиеся информационных прав личности, который мог применятся на территориях российских республик, являлся Международный пакт о гражданских и политических правах, статья 19 которого закрепляет право человека на свободное выражение своего мнения, которое включает в себя свободу искать, получать и распространять информацию и идеи устно, письменно, посредством печати или художественных форм выражения и иными способами, независимо от государственных границ.
Эта статья Международного пакта, также как и положения Конституции Российской Федерации, препятствует установлению каких либо ограничений на перемещение информации как через государственную границу России, так и внутри государства - через административные границы республик, а также не позволяет вводить ограничения на получение информации в России через иностранные средства массовой информации ,хотя и не ограничивает право государства подвергать иностранное вещание лицензированию, распоряжаясь таким образом принадлежащими ему частотами.
Статья 19 Пакта содержит определенные гарантии против произвольного ограничения права на доступ к информации. Они заключаются в том, что соответствующими этому международному документу признаются лишь такие ограничения, которые установлены, во-первых, лишь законом, но не подзаконным актом, и, во-вторых, только в целях обеспечения уважения прав и репутации других лиц или охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности населения.
Принятие России в Совет Европы означает, что частью правовой системы России и правовых систем составляющих ее республик стала Европейская Конвенция о защите прав человека, а, в последствии станут и иные документы этой международной организации. Формулировка статьи 10 Конвенции сходна с формулировкой, содержащейся в статье 19 Пакта. Единственным существенным отличием является, содержащийся в Европейской конвенции запрет вмешательства в осуществление права искать, получать и распространять информацию со стороны государственных органов (под который однако не подпадает лицензирование деятельности теле, радио и кинематографических предприятий).
Статья 10 Европейской Конвенции требует, чтобы ограничения свободы выражения были предусмотрены законом, под которым, однако, практика Европейского Суда понимает не только законодательные, но и подзаконные акты, а также обычаи, при условии, что они доступны для лица и последнее уведомлено о возможных последствиях действий, нарушающих эти нормы. Также всякие ограничения этой свободы должны быть “необходимыми в демократическом обществе” и предусмотрены в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступности, защиты здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.
Таким образом перечень целей для достижения которых государство может устанавливать ограничения свободы выражения, несколько шире, чем в Пакте, однако более конкретен, тем более, что содержание перечисленных понятий раскрывается в решениях Европейского Суда.
Основные коррективы эти международные документы и практика, выработанная Европейским Судом должны внести не в республиканские конституции, которые, в основном, соответствуют перечисленным международным требованиям, а в законодательство и правоприменительную практику, которая подчас существенно отличается от правил, предусмотренных законом.
Так, вероятно практика применения республиканских норм о недопустимости злоупотребления свободой массовой информацией, и иных норм, связанных с ограничениями на распространение определенного рода идей и взглядов (в том числе религиозных) должна теперь соотноситься с подходом, прозвучавшим в решении Европейского суда по делу Хендисайд против Великобритании, согласно которому свобода выражения своего мнения касается “не только “информации” и “идей”, которые принимаются благожелательно или расцениваются как безвредные или принимаются с безразличием, но и тех, которые оскорбляют, шокируют или вызывают беспокойство со стороны государства или какой либо части населения. Это - требование плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых не существует “демократического общества”.
Применение санкций (в том числе гражданско-правовых) за критику “общественного деятеля” Европейский Суд расценил как “своего рода цензуру, которая скорее всего лишит его (журналиста) желания выступать с критикой ... в будущем”, поскольку “... пределы приемлемой критики шире в отношении политического деятеля, чем в отношении частного лица. В отличии от частного лица, политический деятель неизбежно и сознательно отдает себя на суд в отношении каждого своего слова и действия как журналистов, так и широкой публики. ...требования такой защиты (репутации - А.В.) должны быть соотнесены с интересами открытого обсуждения политических вопросов...” (Лингенс против Австрии). Очевидно, что по крайней мере один республиканский закон - Закон Республики Татарстан “О защите чести и достоинства Президента республики Татарстан”, не удовлетворяет требованиям, изложенным в упомянутом решении Европейского суда.
Привлечение журналистов к ответственности за мнения, высказанные им при обсуждении хода судебного процесса, если это не связано с обеспечением беспристрастности правосудия, отныне будет нарушать право на “предварительное общественное обсуждение проблем отправления правосудия”, в том числе “в прессе или непосредственно в масштабах общественного мнения”, так как по мнению Европейского суда (дело Санди Таймс против Великобритании) “... суды работают не в безвоздушном пространстве. При том, что они являются местом урегулирования разногласий, это не означает, что не может быть предварительного обсуждения спора в других местах, будь то специализированные газеты, пресса вообще или непосредственно в масштабах общественного мнения....”.
Вероятно необходимо будет внести коррективы в те нормы (сосредоточенные в основном в правилах аккредитации), которые предусматривают в качестве санкции, за распространение информации, порочащей честь и достоинство, ограничения возможности журналисту заниматься своей профессиональной деятельностью. Подобное с точки зрения Европейского Суда “влечет лишение или ограничение права на свободу выражения своего мнения...” и в связи с этим “противоречит самой концепции и методологии Конвенции”.
Только в последнее время суды в республиках по делам по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации стали иногда проводить различие между фактом, который можно доказать и мнением, “которое не может быть подтверждено доказательствами” (дело Лингенс против Австрии).
Но наиболее важным для журналистов, работающих в республиках, является появление механизма международной защиты свободы выражения. Право, в соответствии с международными договорами, обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты зафиксировано во многих конституциях республик в составе Российской Федерации, кроме Дагестана, Ингушетии, Карелии, Татарстана, Тувы, Чечни, Чувашии и Якутии, даже в некоторых из тех, которые не устанавливают верховенства норм и принципов международного права над внутренним законодательством. Об этом праве человека говориться в статье 55 конституции Башкотарстана, статье 44 конституции Бурятии, в статье 50 конституции Республики Коми, статье статья 46 конституции Марий-Эл, статье 45 конституции Мордовии, в статье 57 конституции Кабардино-Балкарской Республики, статье 46 конституции Северной Осетии, статье 42 конституции Хакасии и статье 46 конституции Удмуртской Республики.
Ранее не существовало такого международного органа по защите прав человека, который мог бы рассматривать поступающие из России индивидуальные заявления о нарушении прав человека без согласия государства и решения которого были бы обязательны для исполнения. Теперь такой орган появился - это Европейский Суд по правам человека. Практика обращений туда журналистов из республик в составе Российской Федерации покажет насколько этот новый механизм окажется эффективным.
