Оглавление

А.Е.Воинов

Возможность доступа к общественно значимой информации является фундаментом для всякого реального участия граждан в управлении делами государства и контроля за деятельностью органов власти и общественных организаций, а также важной гарантией прав на благоприятную окружающую среду, на государственную, в том числе и судебную, защиту и целого ряда других.

В то же время, именно право на поиск и получение информации наименее защищено законом, прежде всего против косвенных форм контроля, о которых немного говорилось в общей характеристике законодательства, и которые представляют собой, по существу, новый вариант цензуры, который пришел на смену более традиционному, запрещенному во всех республиканских законах о средствах массовой информации.

Вопрос, с которого следует начать, говоря о доступе к информации - ее правовой режим.

На сегодняшний день лишь в одной республике - Башкоторстане существует собственное законодательство по данному вопросу, которое, правда, базируется на нормах федерального и не сильно от него отличается.

Речь идет о подписанном 22 апреля 1997 года Законе Республики Башкоторстан “Об участии Республики Башкоторстан в международном информационном обмене”. Проблемы правового режима информации занимают в этом акте второстепенное место, однако, принципы, на которых основывается закон в этом вопросе, обозначены очень четко.

Стержнем является объявление документированной, то есть существующей на любом материальном носителе, информации товаром и объектом права собственности (статья 6 башкирского закона).

Положение, об информации как о товаре, основано на нормах статьи 128 Гражданского Кодекса Российской Федерации, где, наряду с другими объектами гражданских прав, говориться и об информации. Из этого следует, что в отношении информации могут совершаться гражданско-правовые сделки, которые не противоречат существу информации, как объекта права. Например, следует признать противоречащими существу информации сделки купли продажи информации, так как правовым результатам таких сделок является переход права собственности, которое на информацию установлено быть не может о чем мы поговорим ниже.

Однако, очевидно, что существует большая категория информации исключенной из гражданского оборота. Речь идет об охраняемых законом тайнах (за исключением коммерческой тайны, которая, единственная из всех тайн, регулируется гражданским законодательством, и может при определенных условиях стать объектом гражданских сделок). Существуют и случаи, когда информация должна предоставляться не по гражданско - правовым договорам, а в силу закона (и бесплатно) - речь идет о запросе редакцией и журналистом информации из государственных органов и органов общественных организаций, и о запросе информации у негосударственных организаций, когда закон обязывает их предоставлять информацию гражданам.

Положение башкирского закона о праве собственности на информацию представляет гораздо больший интерес. Суть этой нормы (позаимствованной из федерального закона “Об информации, информатизации и защиты информации”) раскрывается в статьях 6 и 11 Закона Республики Башкоторстан “Об участии Республики Башкоторстан в международном информационном обмене”. Если резюмировать их содержание, то они закрепляют то, что получение документированной информации осуществляется гражданами и юридическими лицами только с разрешения ее собственника или владельца и в том порядке, который установлен ими. Разительная разница в подходе к проблеме доступа к информации между Конституцией Башкоторстана и Кодексом Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации”, с одной стороны, и Законом Республики Башкоторстан “Об участии Республики Башкоторстан в международном информационном обмене”, с другой, очевидна, что, впрочем, не слишком смущало авторов последнего закона, которые в статье 1 распространили его действие и на массовую информацию.

О невозможности отнесения информации к объектам права собственности с точки зрения действующего федерального законодательства (да и с точки зрения здравого смысла) уже говорилось, когда речь шла об общей характеристике республиканского законодательства и здесь на этом останавливаться не стоит. Важно лишь отметить, что отнесение документированной информации к объектам права собственности ставит под сомнение само существование свободы массовой информации и возможность свободно получать информацию о деятельности государственных органов и общественных организаций, поскольку закон заменяется волей собственника, чье право на документированную информацию - право собственности, абсолютно, который вправе не только запрещать получение и распространение документированную информации, коль скоро он не только владеет, но и пользуется и распоряжается ею, но и истребовать ее из чужого незаконного владения (например от редакции или журналиста, которые получили ее из других источников).

Еще об одном случае, когда информация может стать объектом исключительных прав определенного лица на определенный срок - о так называемых объектах промышленной собственности - изобретениях, полезных моделях и промышленных образцах, которые охраняются патентным законодательством и неправомерное разглашение информации о которых может повлечь для журналиста ответственность, республиканские законы говорят скупо, лишь с позиции возложения на редакции и журналистов обязанности соблюдать право интеллектуальной собственности. Об этом речь идет в статье 15 адыгейского закона “О печати и других средствах массовой информации”, в статье 52 башкирского Кодекса “О средствах массовой информации”, в статье 48 кабардино-балкарского и в статье 44 удмуртского законов “О средствах массовой информации”.

Следующая проблема, которая представляет интерес - это статус журналиста.

Республиканские власти не выдержали какого-либо определенного подхода к статусу журналиста в процессе поиска и получения информации. Иногда, как, например, в случае с доступом в зал суда, журналист не выделяется законодателем в отдельную категорию и обладает такими же правами, как и всякий гражданин, в других случаях, как, например, при запросе информации или в случае доступа на место аварии или катастрофы, журналисты выделены в привилегированную группу, которая имеет больше прав, по сравнению с остальными гражданами - не журналистами.

Подобная двойственность возникла из уже отмеченного несовпадения принципов информационной политики, заложенных в конституциях республик и в республиканских законах о средствах массовой информации. Речь в данном случае идет только о тех четырех республиках, которые имеет и конституцию и соответствующий закон. Что же касается Татарстана, то там подходы, содержащиеся в конституции и в проекте закона о средствах массовой информации полностью совпадают, правда, не в пользу граждан.

Федеральное законодательство проводит существенное различие между порядком получения информации в государственных органах (учреждениях, организациях), общественных объединениях, с одной стороны, и в частных коммерческих и некоммерческих организациях, с другой. В последнем случае информация, которой располагают частные лица и организации, как правило, предоставляется лишь с их разрешения, за исключением трех случаев, предусмотренных федеральными законами: запрос информации о применяемых мерах по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия и их результатах, о качестве выпускаемых товаров народного потребления и питьевой воды, о состоянии среды обитания, эпидемиологической обстановке и действующих санитарных правилах; запрос определенной информации у банка и на рынке ценных бумаг.

В отличии от такого подхода федеральных властей, в республиканских законах, кроме удмуртского, обязанность предоставлять сведения о своей деятельности возлагается как на государственные органы и организации, органы местного самоуправления, общественные объединения и их должностных лиц, так и на негосударственные организации (статья 31 Закона Республики Адыгея "О печати и других средствах массовой информации", статьи 49, 50 Кодекса Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации”, статья 45 Закона Кабардино-Балкарии “О средствах массовой информации”).

Следовательно, на те коммерческие и некоммерческие организации, которые расположены на территории республик и находятся под их юрисдикцией, возложены такие же обязанности по предоставлению информации, как и на государственные органы, органы местного самоуправления и общественные организации. На частные предприятия, следовательно, распространяются и все нормы, касающиеся запроса информации, которые предусмотрены в республиканских законах о средствах массовой информации применительно и к государственным органам и организациям, чего, опять таки нет в федеральном законодательстве, которое оставляет установление порядка предоставления частными организациями информации, в том числе и сроков предоставления и оснований отказа в предоставлении, на усмотрение последних.

Эта норма законодательства республик в составе Российской Федерации, хотя может быть и спорный, тем не менее представляет определенный прогресс, по сравнению с общероссийскими правилами на сей счет, которые, по существу не оставляют у журналиста серьезных надежд на получение информации из частных источников легальным путем. Интересно, что в подготовленном проекте федерального закона “О праве на информацию” содержится тот же принцип, что и в республиканском законодательстве - уравнивание обязанностей государственных и негосударственных организаций. Это, пожалуй, единственный случай, когда не республики следуют за федеральными законодательными веяниями, а наоборот, федерация заимствует законодательный опыт республик.

Статья 50 Кодекса Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации”, статья 45 Закона Кабардино-Балкарии “О средствах массовой информации” и статья 40 Закона Республики Удмуртия “О средствах массовой информации” предусматривают способы, которыми государственные и негосударственные организации могут предоставляться общественности информацию. К таковым относятся: ответы на запросы информации, проведение пресс-конференций, рассылка справочных и статистических материалов. сведения могут предоставляться и иными путями.

Бывают случаи, когда должностные лица не удовлетворенные тем, что закон возлагает на них слишком обременительные обязанности по предоставлению информации, стараются придумать правила, “облегчающие” этот свой труд. К примеру, на вопрос, почему редакция газеты “Коммунист Кабардино-Балкарии” не получает приглашения на брифинги и пресс-конференции, заместитель министра печати и информации Н. М. Ляпин заявил, что для этого необходимо, что бы газета выходила как минимум еженедельно.

В Татарстане популярной стала практика иного рода. Там назначают специальных лиц, которым предоставляют право задавать вопросы на пресс-конференциях и встречах с руководителями республики и иностранных государств. Так было на пресс-конференции по итогам визита Премьер-министра Франции Алена Жюппе в Казань 18 февраля 1996 года, когда ограничения возможности задавать вопросы было введено “в целях безопасности”, и в передачи “Без ретуши” РТР, с участием Президента республики М. Шаймиева. Журналисты, не попавшие в списки “получивших право” вынуждены были исполнять на этих мероприятиях роль статистов.

Перечисленные методы предоставления информации являются традиционными. Республиканские законодательства ничего не говорят об обязанности государственных органов по созданию доступных для каждого информационных ресурсов (документов и их массивов) по вопросам деятельности данного органа и подведомственных ему организаций, которая содержится в Федеральном законе “Об информации, информатизации и защите информации” и, следовательно, не придают существенного значения расширению возможности получения гражданами необходимой информации через компьютерные информационные сети, отдавая предпочтение обычным способам передачи и распространения информации.

Если по отношению к негосударственным организациям, законы о средствах массовой информации республик избрали отличный от федерального подход, то в вопросе о регулировании запроса информации редакцией и запроса информации журналистом, сохранили ненужную двойственность подхода федерального законодателя, когда права журналиста ставятся “позади” прав редакции.

Порядок запроса информации редакцией и порядок предоставления такой информации подробно описаны в статьях республиканских законов (статья 50 башкирского Кодекса “О средствах массовой информации”, статья 41, 42 удмуртского закона и статья 45, 46 кабардино-балкарского закона “О средствах массовой информации”). Правила же, касающиеся запроса информации журналистом носят разрозненный характер и на запросы от их имени перечисленные статьи законов не распространяются.

Это приводит к тому, что “свободные” журналисты ущемляются в правах по сравнению со “штатными”, которые могут, выступая представителем редакции, пользоваться порядком запроса, предусмотренном для нее.

Запрос информации редакцией.

В соответствии со статьей 49 Кодекса Республики Башкоторстан "О средствах массовой информации" редакция вправе оперативно получать для распространения через средство массовой информации сведений о деятельности органов государственной власти и управления, государственных и негосударственных организаций, учреждений и предприятий и иных общественно-политических и общественных организаций, их объединений и должностных лиц. Аналогичные положения содержаться в статье 45 кабардино-балкарского закона “О средствах массовой информации”, которая, однако, говорит не о праве на оперативное получение, а о праве на запрос информации и дополняет круг органов, обязанных предоставлять информацию по запросам органами местного самоуправления, которые исключены в настоящее время из системы органов государственной власти.

В Удмуртии, как уже говорилось, статьи 41 и 42 говорят только о запросе информации о деятельности государственных органов и организаций, общественных объединений и их должностных лиц. В этой республике получение информации у частных организаций происходит по правилам, аналогичным содержащимся в федеральном законодательстве.

Запрос может быть письменным или устным, однако, следует иметь ввиду, что сроки вручения уведомления об отсрочке или отказе в предоставлении информации исчисляются согласно положениям республиканских законов, только с момента подачи письменного запроса. Так что при устном запросе организация и ее должностные лица могут спокойно “забыть” о сроках, не нарушив при этом положений закона.

Просьба редакции о предоставлении информации может быть обращена к конкретному должностному лицу (руководителю органа или организации, его заместителю или пресс-секретарю) или к органу в целом. Редакция не обязана обосновывать необходимость запрашиваемой информации (статья 50 башкирского кодекса, статья 45 кабардино-балкарского и статья 41 удмуртского законов).

Руководитель органа, организации, общественного объединения, его заместители, работники пресс-службы, в пределах своей компетенции обязаны предоставить запрашиваемую информацию в течении семи дней с момента получения запроса.

В том случае, если объем запрашиваемой информации таков, что она не может быть предоставлена в семидневный срок, ее передача редакции может быть отсрочена на срок, определение которого оставлено на усмотрение органа, которому запрос адресован. Закон не устанавливает никаких предельных сроков, на которые можно отложить предоставление информации. Если информация не может быть сообщена в срок по причинам, которые, по мнению редакции, не являются уважительными, она может обжаловать отсрочку предоставления информации в судебном порядке (статья 70 кабардино-балкарского и статья 93 удмуртского законов). Башкирский кодекс о возможности обжалования ничего не говорит, но право на судебную защиту прав и свобод гарантировано в статье 55 конституции республики.

Письменное уведомление об отсрочке вручается представителю редакции в трехдневный срок с момента получения организацией письменного запроса (в Кабардино-Балкарии и Удмуртии - обязательно, а в Башкоторстане - по просьбе редакции). В уведомлении об отсрочке указывается дата принятия решения об отсрочке, должностное лицо, принявшее это решение, причины по которым требуется дополнительное время для ответа на запрос информации и дата, к которой информация будет предоставлена.

Интерес представляют случаи, когда редакции вправе отказать в предоставлении информации.

В Кабардино-Балкарии и Удмуртии закон предусматривает лишь одну причину - наличие в запрашиваемой информации сведений, отнесенных к государственной или иной охраняемой законом тайне (статья 46 закона Кабардино-Балкарии “О средствах массовой информации” и статья 42 Закона Удмуртской Республики “О средствах массовой информации”). Следует, однако, иметь ввиду, что лицо, которому адресован запрос, обязано предоставить только ту информацию, которая у него уже есть. Нигде в законе на органы и организации не возлагается обязанности производить информацию по запросам редакций и журналистов - то есть проводить какие-то научные, аналитические или иные исследования в результате которых будет получена новая информация, или получать информацию, которой данная организация не располагает от других органов или организаций. Поэтому, если выполнение запроса потребует дополнительных исследований, то редакции могут отказать в предоставлении информации по той причине, что в готовом виде таковой нет.

Кодекс Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” устанавливает куда более широкий перечень оснований отказа в предоставлении запрашиваемой информации.

Статья 50 Кодекса, помимо случая, когда запрашиваемая информация составляет государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну, разрешает не предоставлять информацию, если запрос направлен редакцией вне компетенции органа или организации, или лица, которому он адресован. Возможен отказ в предоставлении информации и если лицо - источник или владелец (хранитель) запрашиваемой информации по причине болезни, длительной командировки или по иным объективным причинам не может предоставить запрашиваемую информацию. Эта норма вызывает удивление, так как логично в таком случае отсрочивать предоставление информации на срок действия причин, препятствующих ее предоставлению, а не отказывать в ней вовсе. Можно, согласно положениям статьи 50 Кодекса, отказать в предоставлении информации, если запрос редакции требует длительной исследовательской или иной специальной работы (об этом уже говорилось выше).

И, наконец, органы, организации и их должностные лица вправе отказать в ответе на запрос, составленный “некорректно”, в форме “оскорбительной для данного должностного лица или организации, учреждения, предприятия, объединения”. Это, последнее основание вызывает наибольшие возражения, так как норма сформулирована таким образом, что допускает произвольное ее толкование лицом, которому адресован запрос, носит чисто оценочный характер, и потому создает благодатную почву для отказа в предоставлении информации, которою, по каким то причинам должностное лицо не хотело бы обнародовать.

Следует также отметить, что расширение перечня оснований к отказу в ответе на запрос ущемляет права редакции и свободу массовой информации и должно соответствовать требованиям статьи 21 Конституции Республики Башкоторстан и статье 55 Конституции Российской Федерации (основаниям ограничения прав и свобод), чего в данном случае нет.

Если организацией, которой направлен запрос, принято решение отказать в предоставлении информации, то уведомление об этом вручается представителю редакции в трехдневный срок с момента получения письменного запроса. В уведомлении должны содержаться причины по которым информация не может быть предоставлена, указание на должностное лицо принявшее решение об отказе и дата принятия этого решения. В Башкоторстане такое уведомление вручается только по просьбе редакции.

Закон Республики Адыгея “О печати и других средствах массовой информации” в статье 14 провозглашает право редакции запрашивать информацию о деятельности “всех государственных, производственных, собственных и иных служб, их должностных лиц”.

По всем вопросам порядка запроса информации, оснований отказа и отсрочки в ее получении, республиканский закон в статье 31 отсылает нас к положениям Закона РФ “О средствах массовой информации”. Здесь в закон Республики Адыгея “О печати и других средствах массовой информации” закрадывается противоречие, вызванное упомянутым несовпадением правил по отношению к предоставлению информации частными организациями, содержащимся в республиканском и федеральном законодательствах. Статьи федерального закона “О средствах массовой информации”, на которые ссылается адыгейский закон, регулируют лишь порядок предоставления информации государственными органами и организациями и органами общественных организаций, в то же время адыгейский закон говорит и о праве на получение информации у негосударственных организаций, предприятий и учреждений. Поэтому не ясно означает ли норма, закрепленная в части второй статьи 14 и в части первой статьи 31 адыгейского закона (о праве на получение информации от коммерческих структур), что в республике предусмотренный федеральным законом порядок распространяется на все случаи запроса.

Запрос информации журналистом.

Правила, касающиеся запроса информации журналистом немногочисленны.

Статья 57 башкирского Кодекса "О средствах массовой информации", так же как и статья 53 кабардино-балкарского Закона “О средствах массовой информации и статья 49 удмуртского Закона “О средствах массовой информации”, предоставляет журналистам право искать, запрашивать и получать информацию, знакомиться с документами и материалами, за исключением фрагментов, составляющих государственную или иную охраняемую законом тайну, а также копировать и публиковать их при условии соблюдения авторских и иных прав на интеллектуальную собственность и, в дополнение, наделяет его правом “быть принятым должностным лицом в связи с запросом информации” (это единственная содержащаяся в законе гарантия для журналиста при запросе информации).

Причинами отказа в предоставлении информации, исходя из положений абзаца шестого статьи 57 башкирского кодекса, пункта 4 статьи 53 кабардино-балкарского закона и пункта 4 статьи 49 удмуртского закона, может быть только наличие в документах или материалах, к которым журналист хочет получить доступ, государственной, коммерческой или иной охраняемой законом тайны.

Больше норм о запросе информации журналистом в республиканском законодательстве о средствах массовой информации нет. Для журналиста (если только тот не может воспользоваться редакционным бланком и подпасть таким образом под действие норм о запросе информации редакцией), закон не устанавливает правил, определяющих срок предоставления информации, порядок отказа и отсрочки в предоставлении информации, оставляя это на усмотрение организации, в которую адресован запрос.

В то же время, журналист, также как и редакция, не обязан обосновывать необходимость получения им информации.

Таким образом, республиканское законодательство о средствах массовой информации говорит о запросе информации “свободным” (внештатным) журналистом не многим более, чем о запросе информации иными гражданами, а мнение о том, что журналисты имеют больше прав при запросе информации, чем иные граждане, справедливо лишь в отношении тех из них, которые работают в редакциях на постоянной основе и могут пользоваться посредством направления запросов от имени редакции, правилами, установленными для работы с редакционными запросами, в остальных случаях это мнение - не более чем миф.

Следует остановиться еще на двух вопросах, касающихся запроса информации как редакцией, так и журналистом: распространяются ли установленные республиканским законодательством правила запроса на случаи получения информации в органах местного самоуправления и может ли взиматься плата за предоставление информации по запросу редакции или журналиста.

Если говорить о Кабардино-Балкарии, то ответ на первый вопрос должен быть утвердительным. Статья 45 республиканского закона “О средствах массовой информации” прямо говорит об этом. В отношении же Башкоторстана и Удмуртии дело обстоит несколько иначе

Проблема состоит в том, что в настоящее время конституции этих республик, так же как и федеральная конституция, исключили органы местного самоуправления из системы органов государственной власти. Это прямо указано в статье 11 Конституции Республики Удмуртия, которая устанавливает, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти. В Республики Башкоторстан прямого указания на это нет, но такой вывод следует из статьи 108 конституции, которая устанавливает два вида местной власти в республике: местное государственное управление и местное самоуправление.

К сожалению в башкирском кодексе и удмуртском законе, последняя редакция которых была принята позднее, чем введены эти конституционные новеллы, их не учли. Из за этого образовался существенный пробел в правовом регулировании запроса информации, который не ликвидирован до сих пор, так как нормы о праве на получение информации в государственных органах, в отличии от ситуации, существовавшей до принятия республиками новых конституций, более не распространяются на случаи запроса информации в органах самоуправления.

Что касается второго вопроса, то в принципе законодательство допускает возможность предоставления информации за плату, так как статья 128 Гражданского Кодекса Российской Федерации относит информацию к объектам гражданских прав, наряду с имуществом и объектами интеллектуальной деятельности. Но, информация может быть товаром за исключением случаев, предусмотренных законодательством.

Таким исключением являются (как это уже говорилось выше) случай реализации гражданами (в том числе и журналистами) и редакциями своих конституционных прав и прав, предоставленных законодательством, которые не могут быть поставлены в зависимость от материального положения журналиста или от финансового положения средства массовой информации. Исходя из этого следует сказать, что в случае с запросом информации законодательство исключает информацию из товарооборота и не допускает ее возмездное представление (что, впрочем, не препятствует взиманию платы за поиск и копирование информации в размере реально понесенных расходов на это).

Проблема доступа к информации не ограничивается лишь получением информации путем запросов или непосредственного ознакомления с документами и материалами. Она гораздо шире и охватывает, в том числе, вопросы, связанные с самостоятельным поиском информации, и гарантиях данной деятельности.

Республиканское законодательство весьма скупо говорит о праве на поиск информации. Исключение составляет случай доступа на заседания избирательных комиссий и комиссий по референдуму, который, как правило, регулируется весьма подробно.

Конституции и законы о средствах массовой информации российских республик исходят из того, что журналист сам вправе избирать любой не запрещенный законом способ сбора информации (статья 57 башкирского кодекса, статья 53 кабардино-балкарского и статья 49 удмуртского законов) и поэтому нет смысла подробно регулировать осуществление этого права.

И все же журналисту прямо предоставлены отдельные права, которые могут облегчит его работу. Так в статье 53 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О средствах массовой информации” закреплено право посещать государственные органы, органы местного самоуправления, коммерческие и некоммерческие организации и учреждения, либо их пресс-службы.

Статья 49 Закона “О средствах массовой информации” Удмуртской Республики говорит, что журналист имеет право посещать государственные органы и организации, предприятия и учреждения, органы общественных объединений и их пресс-службы. Однако, из за такой формулировки пункта 2 статьи 49 удмуртские журналисты, собирая информацию, могут столкнуться с проблемами чисто законодательного характера. Из за того, что удмуртский закон "О средствах массовой информации", в отличии от кабардино-балкарского, воспроизвел без всяких изменений формулировку, содержащуюся в федеральном законе “О средствах массовой информации”, в которую до сих пор не внесены изменения, согласующие его положения с изменившимися социальными реалиями (речь идет о приватизации и появлении частного сектора экономики) и нормами гражданского законодательства, вопрос о том имеет ли журналист в Удмуртии такое же право посещать приватизированные предприятия, какое он имеет в отношении государственных, остаются спорными, что на практике приводит к ограничению прав журналистов.

В Кодексе Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” (статья 57) содержится только общая норма о праве искать информацию. Применительно к посещению государственных и общественных органов и различного рода организаций кодекс специальных норм о правах журналиста не содержит.

Проблемы гласности деятельности органов законодательной, исполнительной власти и местного самоуправления и возможности назначения закрытых заседаний, касаются лишь конституции некоторых республик (Бурятия, Дагестан, Коми и Марий-Эл) и только в отношении заседаний законодательных органов. Что касается органов исполнительной власти, то республиканские законы никак не урегулировали этот вопрос, который в настоящий момент по существу отдан на откуп ведомственным актам и регламентам.

Результатом этого стало то, что посещение журналистами этих органов (что, кстати, гарантировано в республиканских конституциях и законах о средствах массовой информации) поставлено в зависимость от воли руководства ведомства, а, иногда, даже от воли охраны. Так, 25 апреля 1997 года в Йошкар-Оле (Республика Марий-Эл) журналисты не были допущены работниками милиции в Дом правительства, где проходили переговоры между исполняющим обязанности первого заместителя Главы республики Репиным и представителями частных предпринимателей, протестовавших против закрытия “мини рынков”.

На заседания Государственного совета Удмуртской Республики допускают только тех журналистов, за которых высказалось большинство депутатов этого органа.

Гласность в деятельности органов местного самоуправления зафиксирована в статье 13 башкирского закона “О местном самоуправлении и местном хозяйстве Республики Башкоторстан” и в статье 16 закона “О местном самоуправлении в Республики Бурятия”, которые содержат идентичные положения о том, что сессии советов проводятся гласно и носят открытый характер и журналисты имеют право присутствовать на них, хотя за советом остается право назначать закрытые заседания. Порядок посещения сессий устанавливается регламентами местных советов.

Вопрос об открытости разбирательства дел в судах затрагивается только в республиканских конституциях и продолжения в их законодательстве не получил, кроме разбирательства дел в республиканских конституционных судах, там, где они созданы. Однако, из конституционных норм следует, что любой человек, в том числе и журналист, может свободно, без получения аккредитации или какого либо разрешения, посещать заседания судов. Ограничения в настоящее время предусмотрены лишь федеральным законом.

Право на посещение избирательных комиссий и комиссий по референдуму - единственное, которое регулируется даже в тех республиках, где иные вопросы деятельности средств массовой информации оставлены без внимания. Данному вопросу в Башкоторстане посвящены статья 4 Закона Республики Башкоторстан “О выборах Президента Республики Башкоторстан” (в редакции от 4.11.93), статья 18 Закона Республики Башкоторстан “О выборах депутатов Государственного Собрания Республики Башкоторстан”, статья 19 Закона Республики Башкоторстан “О референдуме Республики Башкоторстан”; в Бурятии гласность комиссий по референдуму закреплена в статье 6 Закона Республики Бурятия “О референдуме Республики Бурятия”; в Кабардино-Балкарии право присутствовать на заседаниях избирательных комиссий зафиксировано в статье 18 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О выборах Президента Кабардино-Балкарской Республики”, статье 24 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О выборах депутатов советов местного самоуправления”; в Республике Коми этому вопросу посвящена статья 7 Закона республики Коми “О выборах в органы государственной власти в Республике Коми”; в Республики Марий-Эл - статьи 9 и 18 Закона Республики Марий-Эл “О выборах Президента Республики Марий-Эл”, статьи 10 и 24 Закона Республики Марий-Эл “О выборах депутатов Государственного Собрания Республики Марий-Эл”, статья 19 Закона Республики Марий-Эл “О референдуме Республики Марий-Эл”; в Мордовии гласность деятельности комиссий по референдуму закреплена в статье 6 Закона Республики Мордовия “О референдуме Республики Мордовия”; в Республике Татарстан право присутствовать на заседаниях избирательных комиссий и на участках для голосования гарантировано в статье 18 Закона Республики Татарстан “О выборах президента Республики Татарстан” (в редакции закона от 8.12.95), в статье 8 Закона Республики Татарстан “О выборах народных депутатов Республики Татарстан”, в статье 8 Закона Республики Татарстан “О выборах народных депутатов местных советов народных депутатов Республики Татарстан” и в статье 5 Закона Республики Татарстан “О референдуме Республики Татарстан”; в Удмуртии данные вопросы урегулированы в статье 5 Закона Удмуртской Республики “О выборах Президента Удмуртской Республики”, в статье 6 Закона Удмуртской Республики “О выборах депутатов Государственного Совета Удмуртской Республики” и в статье 6 Закона Удмуртской Республики “О выборах депутатов советов депутатов районов, городов Удмуртской Республики”; в Чувашской Республике вопросы гласности проведения выборов регулируются в статье 9 Закона Чувашской Республики “О выборах Президента Чувашской Республики”, в статье 9 Закона Чувашской Республики “О референдуме Чувашской Республики” и в статье 7 Закона Чувашской Республики “О местном референдуме Чувашской Республики” (в редакции от 5.08.97); и, наконец, в Хакасии эти вопросы затронуты в статье 10 Закона Республики Хакасия “О выборах депутатов Верховного совета Республики Хакасия”.

Не смотря на такое обилие нормативных актов по данному вопросу, регулирование вопросов гласности деятельности избирательных комиссий и комиссий по референдуму в всех республиках одинаково.

Все заседания избирательных комиссий и комиссий по референдуму являются открытыми. Журналисты имеют право посещать все без исключения заседания избирательных комиссий, в том числе и те, на которых происходит регистрация кандидатов на те или иные выборные должности, а также имеют право присутствовать в день голосования, на любых избирательных участках, с момента начала их работы, и до окончания подсчета бюллетеней и определения результатов выборов (референдума) на данном избирательном участке и производить там записи (при условии соблюдения тайны голосования).

При этом для присутствия на заседаниях избирательных комиссий, комиссий по референдуму или на избирательных участках не требуется получения какой либо аккредитации или разрешения.

Кодекс Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” - единственный республиканский законодательный акт, в котором предусмотрена обязанность должностных лиц встречаться с журналистами, не только в связи с запросом информации, но и по другим поводам “необходимым для осуществления его прав и обязанностей” (статья 57).

Среди специальных прав журналиста следует еще отметить и право производить записи в том числе с использованием аудио, видеотехники, кино, фотосъемку, за исключением случаев, предусмотренных законом. При этом статья 58 башкирского кодекса, статья 54 кабардино-балкарского закона и статья 51 удмуртского закона требуют, чтобы журналист ставил в известность о проведении записи граждан и должностных лиц от которых он получает информацию. Таким образом, производство скрытой записи в этом случае будет нарушать обязанности, возложенные на журналиста законом.

При производстве скрытой записи журналист должен принимать меры, против идентификации посторонних лиц (статья 60 башкирского кодекса, статья 59 кабардино-балкарского и статья 52 удмуртского законов).

Республиканское законодательство не предусматривает иных ограничений права производить записи, оставляя, пока, этот вопрос полностью на усмотрение федеральных властей.

Журналистам предоставлено право посещать специально охраняемые места аварий и катастроф и местности в которых объявлено чрезвычайное положение, а в кабардино-балкарском и удмуртском законах и присутствовать на митингах и демонстрациях.

При этом журналисты должны быть допущены к работе в указанных местах даже в случае, если каким либо ведомственным нормативным актом запрещается допускать на такие территории "посторонних лиц" так как они “посторонними” в силу прямого указания закона не являются. В чрезвычайной ситуации на правоохранительные органы ложится обязанность организовать работу журналиста в месте аварии или катастрофы таким образом, чтобы она не мешала проведению спасательных работ или работе криминалистов и следователей и, с другой стороны, обеспечить безопасность журналиста, которому республиканскими законами (статьей 58 башкирского Кодекса "О средствах массовой информации", статьей 54 кабардино-балкарского закона “О средствах массовой информации” и статьей 51 удмуртского закона “О средствах массовой информации”) гарантирована государственная защита его чести, достоинства, жизни и имущества как лицу, исполняющему общественный долг.

Доступ к зарубежной информации

Все без исключения республики, имеющие собственные законы о средствах массовой информации закрепили в них норму, согласно которой власти не препятствуют гражданам в доступе к средствам массовой информации, не зарегистрированным на ее территории и не находящимся под ее юрисдикцией (статья 33 адыгейского закона, статья 63 башкирского кодекса, статья 61 кабардино-балкарского и статья 56 удмуртского законов). При этом декларация о доступности средств массовой информации, зарегистрированным и находящимся за пределами республик в Адыгее, Башкоторстане и Кабардино-Балкарии уживается с установленным разрешительным порядком их распространения в республиках (статья 33 адыгейского закона, статьи 11 и 63 башкирского кодекса и статья 61 кабардино-балкарского закона).

При этом в Кабардино-Балкарии пошли еще дальше, установив необходимость получения разрешения министерства печати и информации республики и для распространения изданий, финансируемых иностранными государствами, юридическими лицами и гражданами (статья 61).

Наиболее развито правовое регулирование международного информационного обмена в Башкоторстане, где по этому вопросу недавно (22 апреля 1997 года) был принят специальный закон.

Выше уже говорилось о том, что этот закон существенно ограничивает право на получения небашкирской документированной (то есть зафиксированной на любом материальном носителе) информации, путем установления права собственности не только на материальный носитель (что совершенно справедливо), но и на саму информацию.

Продолжая эту линию, закон устанавливает, что доступ физических и юридических лиц в Республике Башкортостан к иностранным информационным продуктам осуществляется по правилам, установленным собственником или владельцем этих продуктов в соответствии с законодательством. При этом на “собственника” информации возлагается лишь обязанность обеспечить открытость установленных им правил доступа и возможность ознакомления с ними (статья 11).

Но наибольший интерес, как и наибольшую опасность представляют правила, касающиеся ограничений и запретов на перемещение информации через административную границу Башкоторстана.

Статья 7 закона устанавливает, что ограничения на вывоз информации с территории Республики Башкортостан могут быть установлены в отношении документированной информации, отнесенной к государственной тайне или иной конфиденциальной информации, к республиканскому национальному достоянию к архивному фонду и к иным категориям документированной информации, вывоз которой может быть ограничен законодательством Республики Башкортостан.

Кабинету Министров также предоставлено право устанавливать порядок ввоза на территорию республики иностранных и международных информационных продуктов, которые “могут быть применены для осуществления запрещенных законодательством видов деятельности или промыслов, или иных противоправных действий”.

Как видно из этого перечня объем информации, которая может быть запрещена к вывозу достаточно широк, а с учетом того, что закон использует понятия, допускающие самое широкое толкование (“национальное достояние”, “информационные продукты, которые могут быть применены для осуществления запрещенных законодательством видов деятельности или промыслов, или иных противоправных действий”), и того, что закон устанавливает открытый перечень видов информации распространение которой может быть запрещено, допуская дополнение его иными законодательными и подзаконными актами, он может стать огромным и упразднить саму возможность распространения за пределы республики общественно значимой информации.

Международный информационный обмен может быть приостановлен Кабинетом Министров на любой стадии на срок до двух месяцев в случае противоправных действий при его осуществлении (статья 18).

Таким образом круг оснований ограничения права свободно распространять информацию без вмешательства государственных органов и не зависимо от государственных границ (статья 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод) существенно расширяется башкирским законодателем, а гарантии ставятся в зависимость от усмотрения Кабинета министров республики.

Аккредитация в республиканских законах рассматривается как определенный льготный режим, предоставляющий аккредитованным журналистам более комфортабельные условия для получения информации.

Законы о средствах массовой информации республик (кроме адыгейского, который не регулирует данный вопрос и удмуртского, нормы которого, посвященные аккредитации идентичны федеральным) расширяет сферу применения данного института. Если в Законе РФ “О средствах массовой информации” аккредитация предусмотрена лишь при государственных органах, учреждениях и организациях и органах общественных объединений, то Кодекс Башкоторстана и Закон Кабардино-Балкарии “О средствах массовой информации” допускают аккредитацию и при негосударственных коммерческих и некоммерческих организациях.

Прежде всего аккредитация возлагает определенные обязанности на орган или организацию при котором осуществлена аккредитация, которые должны извещать журналиста о проведении своих заседаний и мероприятий, создавать условия для производства записи и обеспечивать аккредитованных журналистов материалами, стенограммами, протоколами и иные документами (статья 59 башкирского кодекса, статья 58 кабардино-балкарского и статья 50 удмуртского законов).

Журналистам, аккредитованным при государственных органах, коммерческих и некоммерческих организациях и органах общественных объединений предоставляется право присутствовать на всех заседаниях, совещаниях и иных мероприятиях, проводимых аккредитовавшим его органом, за исключением случаев, когда данные мероприятия являются закрытыми.

По смыслу статьи 59 башкирского кодекса, статьи 58 кабардино-балкарского и статьи 50 удмуртского законов, если в государственном органе или в организации отсутствует положение об аккредитации, то они обязаны аккредитовать при себе журналистов без каких либо условий, так как отсутствие положения об аккредитации не лишает редакцию права на аккредитацию своих журналистов.

Общим для всех республик основанием лишения журналиста аккредитации является нарушение им или редакцией, в которой он работает, установленных правил аккредитации.

В Кабардино-Балкарии и Удмуртии лишение аккредитации возможно также если журналистом или редакцией распространены сведения, порочащие честь и достоинство аккредитовавшей его организации, что подтверждено вступившим в силу решением суда.

В этом случае возникает одна загвоздка: в отличии от ранее действовавшего гражданского законодательства (Основ гражданского законодательства Союза ССР), которое наделяло организации такими нематериальными благами, как честь и достоинство, новый Гражданский Кодекс Российской Федерации признает за ними только право на защиту деловой репутации, а по сему, такое основание лишения аккредитации, как опорочение журналистом или редакцией чести и достоинства организации применено в настоящее время быть не может, в связи с отсутствием у организации таковых.

В Кодексе Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” второе основание лишения аккредитации сформулировано но иному и гораздо шире, чем в остальных республиках. Согласно части пятой статьи 59 Кодекса журналист лишается аккредитации если им или редакцией распространены не соответствующие действительности либо нарушающие законные интересы аккредитовавшей инстанции сведения. При такой формулировке не обязателен порочащий характер распространенных сведений и наличие судебного решения. Что же касается “законных интересов” организации, то толкование этого понятия аккредитовавшей организацией может быть весьма широким. Следует отметить, что башкирский кодекс допускает лишение аккредитации, даже в том случае, если распространенные сведения “нарушающие законные интересы” соответствуют действительности.

Законы республик в составе Российской Федерации не много говорят об аккредитации, оставляя подробное регулирование ее порядка и правового режима на усмотрение органов и ведомств, которые принимают собственные правила аккредитации. На практике часто это приводит к тому, что в правила аккредитации включаются положения, ущемляющие права аккредитованных журналистов, или возлагающие на них дополнительные обязанности.

Часть норм, нарушающих права редакции, касается права на получение аккредитации, оснований к отказу в аккредитации или лишения ее.

Так, Правилами аккредитации журналистов средств массовой информации при Парламенте Республики Калмыкия, принятыми в июле 1994 года (пункт 2) запрещается предоставлять аккредитацию журналистам средств массовой информации, учредителями которых являются общественные и коммерческие организации, частные лица. Могут быть аккредитованы, согласно этим Правилам только журналисты изданий, финансируемых из государственного бюджета. Нарушение статьи 48 Закона РФ “О средствах массовой информации” очевидно, так как закон не ставит право редакции на аккредитацию в зависимость от источников финансирования и состава учредителей.

В тех же правилах (пункт 4) установлено, что количество журналистов, подлежащих аккредитации от телерадиовещательной компании Республики Калмыкия определяется “исходя из передач, выпускаемых в эфир на государственных языках республики”, что представляется косвенным вмешательством в вещательную политику компании.

В Положении об аккредитации журналистов при Государственном собрании - Эл Курултай Республики Алтай от 28 марта 1995 года, в пункте 5, среди оснований отказа указаны “определенная тематическая направленность издания, размещение материалов, которые могут нанести моральный или политический ущерб Парламенту Республики”.

Согласно пункту 2 Правил аккредитации представителей средств массовой информации при Государственном Совете Удмуртской Республики от 19 октября 1995 года аккредитация предоставляется представителям средств массовой информации, постоянно занимающимся освещением деятельности органов власти республики, а также местного самоуправления, хотя ни федеральный, ни удмуртский законы никаких ограничений, связанных с содержанием средства массовой информации не установили.

Когда речь заходит об основаниях лишения аккредитации, то нередко, повторяя формулировку о публикации материалов, ущемляющих честь и достоинство организации, опускают ее последнюю часть про необходимость подтверждения данного факта судебным решением, что приводит к тому, что журналиста, распространившего информацию, которая, по мнению аккредитовавшего органа умаляет его честь и достоинство, последний может лишить аккредитации не дожидаясь судебного решения - за “нарушение правил аккредитации”.

Такова ситуация в Положении об аккредитации журналистов при Государственном собрании-Эл Курултай Республики Алтай, где в пункте 11 необходимость судебного установления факта ущемления чести и достоинства Парламента не упоминается. Такая же норма существует и в пункте 8 Положения о порядке аккредитации представителей средств массовой информации при Президиуме Верховного Совета Республики Башкоторстан.

В Правилах аккредитации журналистов средств массовой информации при Парламенте Республики Калмыкия в пункте 6 так же не упоминается необходимость судебного решения. Более того, в этом пункте действие нормы о нарушении чести и достоинства расширяется и журналист мажет быть лишен аккредитации не только за унижение чести и достоинства аккредитовавшего его органа - Парламента республики, но и его отдельных депутатов.

В Правилах (Положениях) об аккредитации содержатся не предусмотренные законом и весьма расплывчатые дополнительные основания лишения аккредитации.

В Положения о порядке аккредитации представителей средств массовой информации при Президиуме Верховного Совета Республики Башкоторстан, помимо указанных в законе оснований лишения аккредитации указано еще и нарушение журналистом “общепринятых норм журналистской этики”. Несоблюдение “общепринятых норм журналистской этики” является основанием для лишения аккредитации и согласно пункту 7 Правил аккредитации представителей средств массовой информации при Государственном Совете Удмуртской Республики.

Основанием для лишения аккредитации, согласно Правилам аккредитации журналистов средств массовой информации при Парламенте Республики Калмыкия, является публикация материалов “искажающих деятельность Парламента Республики Калмыкия”. Последнею норму Правил можно трактовать как угодно, тем более, что для установления факта искажения деятельности Парламента, опять таки не требуется никакого судебного разбирательства.

С применением этого, последнего пункта калмыцких правил связан пожалуй самый серьезный конфликт, произошедший по поводу аккредитации в республиках, который стал поводом для судебного разбирательства. Парламент Калмыкии отказал в аккредитации представителям газеты “Советская Калмыкия” Юдиной Л.А. и Михайловой С.Б. Причиной послужило “необъективное и тенденциозное” освещение ими работы Парламента в статьях Юдиной “Земля и воля Парламента. Заметки с сессии”, опубликованной в газете “Советская Калмыкия” 18.11.93 и Михайловой “Все мы люди и должны оставаться ими до конца”, опубликованной там же 20.11.93. Данные статьи стали предметом рассмотрения Судебной палаты по информационным спорам при Президенте России, которая не согласилась с мнением Парламента (решение № 4 от 17.02.94), но, несмотря на это Элистинский городской суд отказал своим решением от 1.12.94. в удовлетворении жалобы Юдиной Л.А. и Михайловой С.Б. о признании пункта 2 Постановления Парламента Республики Калмыкия “Об аккредитации журналистов средств массовой информации” от 16.12.93 неправомерными.

Положением об аккредитации журналистов при Государственном Совете Чувашской Республики от 28 февраля 1996 года содержится не предусмотренная законом возможность приостановления аккредитации корреспондента, в случае его отказа принести извинения или поместить опровержение на материал, в котором использованы сведения не соответствующие действительности. Судебного подтверждения несоответствия сведений действительности Положение естественно не предусматривает.

В Правилах аккредитации представителей средств массовой информации на сессиях Государственного Совета Республики Татарстан от 25 апреля 1995 года (пункт 7), помимо лишения аккредитации журналиста, предусмотрено и временное лишения редакции права аккредитовать своих представителей на сессиях Государственного совета в случае повторного лишения аккредитации представителя данного средства массовой информации или повторного нарушения редакцией действующего законодательства о средствах массовой информации в связи с освещением деятельности государственного Совета, если ранее по этому поводу редакции делались письменные предупреждения. Закон РФ “О средствах массовой информации” вообще не предусматривает возможности лишения редакции этого права, поэтому подобная “новелла” незаконна и нарушает права редакции.

Иногда правила аккредитации возлагают на аккредитованного журналиста не предусмотренных законом обязанности, касающиеся порядка сбора им информации. Так в уже упомянутом Положении об аккредитации журналиста в Правительстве Республики Адыгея, в пункте 3.5. на журналиста возлагается обязанность “присутствовать на заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, проводимых Правительством Республики Адыгея”.

Но чаще дополнительные обязанности касаются распространения средством массовой информации сообщений. В Положении об аккредитации журналистов в Верховном Совете Республики Адыгея от 22 июля 1992 года, в пункте 3.5. и в Положении об аккредитации журналиста в Правительстве Республики Адыгея от 25 февраля 1993, в пункте 3.4. на редакцию возлагается обязанность “систематически публиковать материалы аккредитованного журналиста о работе Верховного Совета”. Такая же обязанность возложена на редакции в пункте 8 Положения об аккредитации журналистов при Государственном собрании-Эл Курултай Республики Алтай.

Эти правила являются ни чем иным как вмешательством в профессиональную деятельность и нарушением профессиональной самостоятельности редакции, которая сама вправе решать какие материалы и сообщения ей следует, а какие не следует публиковать. Данные нормы Положения об аккредитации фактически являются предшественниками законов о порядке освещения деятельности государственных органов в государственных средствах массовой информации.

Последнее, что необходимо сказать об аккредитации - это то, что ее отсутствие не лишает журналиста его конституционных прав на свободный поиск и получение информации и прав предоставленных ему федеральным и республиканскими законами о средствах массовой информации, как не является аккредитация и предварительным условием для реализации журналистом своих прав. Поэтому, не аккредитованные журналисты так же вправе свободно посещать все открытые заседания государственных органов, органов общественных организаций, государственных и негосударственных организаций (в тех республиках, где право на свободное посещение негосударственных предприятий ему предоставлено) по предъявлении редакционного удостоверения, или иного документа, удостоверяющего его статус. Однако в отношении их никто не несет обязанностей помогать в осуществлении профессиональной деятельности.

Такой подход, в частности, зафиксирован в Положении об аккредитации журналистов при Законодательном Собрании Республики Карелия, которое - одно из немногих не содержит норм, ущемляющих права редакций и журналистов, и, в этом смысле, может являться примером для остальных республик. В пункте 1 Положения указано, что свободные журналисты (которые по закону не могут быть аккредитованы) осуществляют свое право на получение информации в рамках Закона РФ “О средствах массовой информации”, а свободные журналисты - жители Карелии, дополнительно в рамках стать 14 Регламента Законодательного Собрания республики.

Ограничения доступа к информации

Если проанализировать республиканское законодательство в той его части, которая посвящена доступу к информации, то можно выделить три случая, когда отказ или препятствование в поиске и получении информации рассматривается как правомерные.

Во-первых, это случай, когда речь идет о государственных органах, коммерческих и некоммерческих организациях и органах общественных организаций, которые отказывают в доступе к информации об их собственной деятельности, составляющей государственную, коммерческую (служебную) или иную охраняемую законом тайну (в остальных случаях они обязаны ее предоставлять).

Во-вторых, когда не допускают журналистов к информации государственные и негосударственные организации, занимающиеся определенной деятельностью, или представители определенных профессий, которым информация о других лицах стала известна в силу их профессиональной деятельности и которую закон обязывает их хранить в тайне (все случаи “профессиональной” тайны - врачебная, банковская, нотариальная, адвокатская).

И, наконец в-третьих, в случае, когда препятствование получению информации исходит от обладателей исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности).

Республиканское законодательство не много внимания уделяет ограничениям доступа к информации, а говоря об охраняемых законом тайнах, просто ограничиваясь их перечислением. Удмуртия и Хакасия приняли нормативные акты по вопросу защиты государственной тайны: Положение о государственной системе защиты информации в российской Федерации от иностранных технических разведок и от ее утечки по техническим каналам на территории Удмуртской Республики (утверждено Постановлением Совета Министров Удмуртской Республики от 17 февраля 1994 года № 74) и Постановление Президиума Совета Министров Республики Хакасия от 29 августа 1996 года № 222 “О вопросах защиты государственной тайны и информации”, однако, в этих нормативных актах речь идет в основном об организации работы по защите секретной информации и к журналистам они отношения не имеют.

Тем не менее, в республиканских законах предусмотрены как прямые, так и косвенные ограничения права искать и получать информацию. Последние связаны с провозглашением документированной информацией объектом права собственности, о чем много говорилось выше и поэтому нет смысла останавливаться на этом еще раз.

Журналистам запрещается сбор информации в пользу постороннего лица, который рассматривается как злоупотребление ими своими правами (статья 61 башкирского кодекса, статья 57 кабардино-балкарского и статья 53 удмуртского законов).

Также установлены ограничения, связанные с необходимостью защиты неприкосновенности частной жизни (личной и семейной тайны).

В настоящее время ни в одной из республик не принят закон, посвященный охране частной жизни человека. Урегулированы лишь отдельные стороны этого вопроса. С этим связана серьезная проблема, с которой неизбежно сталкиваются журналисты в республиках, - отсутствие законодательного определения того, что относится в "сведениям о частной жизни лица". В настоящее время ответ на этот вопрос оставлен на усмотрение правоохранительных органов.

В Конституциях Башкоторстана, Бурятии, Дагестана, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карелии, Коми, Марий-Эл, Мордовии, Северной Осетии Татарстана, Удмуртии и Хакасии Чувашии и Чечни и других республик гарантирована неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна. Кроме того в конституциях Башкоторстана, Бурятии, Кабардино-Балкарии, Коми, Марий-Эл, Мордовии, Северной Осетии, Удмуртии и Хакасии запрещают сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.

Исключением из последнего правила, согласно пункту 5 статьи 54 Закона Кабардино-Балкарской Республики "О средствах массовой информации" и пункту 5 статьи 51 Закона Удмуртской Республики "О средствах массовой информации", является случай, когда распространение таких сведений необходимо “для защиты общественных интересов”. Вероятно под это правило подпадают сообщения о совершении лицом противоправных или аморальных поступков (более четко пока эту норму нельзя истолковать, поскольку отсутствует практика ее применения).

Следует также отметить, что неясно подразумевается ли в указанных статьях республиканских законов допустимость сбора и хранения информации о частной жизни при наличии “общественного интереса” в ее распространении.

В Кодексе Республики Башкоторстан "О средствах массовой информации" установлено несколько иное правило. Журналист вправе распространять сведения о личной жизни гражданина без его согласия или согласия его законных представителей, если разрешение на это было дано судом (статья 58).

Проект Закона Республики Татарстан “О средствах массовой информации”, в отличии от законов других республик, содержит абсолютный запрет на распространение информации о личной жизни граждан без согласия гражданина или его законных представителей (пункт 5 статьи 52). Такой подход представляется спорным, так как иногда под видом защиты частной жизни пытаются скрыть правонарушения и преступления Например, если существующий в проекте абсолютный запрет сохранится, то информацию о том, что родители систематически избивают своего ребенка, журналист может опубликовать лишь с их согласия.

Сохранение пункта 5 статьи 52 татарского проекта в прежней редакции способно также породить коллизию между ее положениями и положениями следующей статьи, которая рассматривает сокрытие журналистом общественно значимой информации как злоупотребление правами журналиста.

Еще одна норма, имеющая отношение к защите частной жизни, касается использования информации, полученной с использованием скрытой записи. Законы Кабардино-Балкарии и Удмуртии, допуская производство скрытой записи (кроме случая, когда журналист получает информацию непосредственно от гражданина и обязан ставить их в известность о производстве записи), одновременно запрещает распространение сообщений и материалов, полученных с ее использованием, за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов и приняты меры против возможности идентификации третьих лиц, либо когда это не нарушает прав и свобод граждан, либо когда демонстрация проводится по решению суда (статья 59 кабардино-балкарского и статья 52 удмуртского законов).

В Статье 60 Кодекса Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” установлены несколько отличные правила. Там запрещается использование информации подготовленной с использованием скрытой записи, когда совершено вмешательство в личную жизнь человека. Правда, Кодекс воспроизвел и все иные основания, содержащиеся в кабардино-балкарском и удмуртском законах, по которым возможно распространение информации, полученной с применением скрытой записи и съемки. Поэтому не вполне ясно как они соотносится с первым запретом, и прежде всего с необходимостью защиты общественных интересов.

В статье 44 проекта Закона “О средствах массовой информации” Республики Татарстан распространять материалы , в том числе и касающиеся частной жизни, в которых использовалась скрытая запись для защиты общественных интересов не разрешается.

Ограничения поиска и получения информации, установленные в Чеченской Республике сосредоточены в ее Уголовном Кодексе, в котором запрещены: сбор и разглашение секретных документов, разглашение военной информации, проникновение на военные объекты и съемка действий, осуществляемых военными, распространение ложной информации и вторжение в частную жизнь.

Чеченский уголовный закон требует, чтобы лицо (в том числе и журналист), собирающее секретные документы, имеющие отношение к делам государства, или разглашающее эти сведения любому другому лицу имело на это соответствующее разрешение. В противном случае, оно подлежит наказанию в виде тюремного заключения на срок до двух лет или штрафу, размер которого законом не определен, или же обоим наказаниям одновременно.

Таким образом, в отличии от российского уголовного закона, который не предусматривает уголовной ответственности журналиста за разглашение государственной тайны, если он не был допущен к ней в установленном законом порядке, чеченский кодекс не делает никаких различий между лицом, получившем секретную информацию в силу своих служебных обязанностей и лицом, получившем информацию случайно, или не случайно, но вне установленного порядка.

Способы получения и разглашения информации для уголовного закона Чечни значения не имеют. Также не имеет значения удалось ли лицу разгласить информацию.

Разглашение военной информации схоже с предыдущем преступлением, однако, для наступления уголовной ответственности не имеет значения наличие разрешения, но обязательно чтобы лицо сознавало, что разглашение подобных сведений наносит ущерб интересам государства. Следовательно субъективная сторона деяния сложнее, чем в предыдущем составе и включает в себя не только умысел на разглашение информации, но и определенную цель - причинить ущерб интересам государства, в качестве обязательного условия наступления уголовной ответственности.

Статья о проникновении на военные объекты и съемки действий, осуществляемых военными (статья 57) включает в себя два самостоятельных состава: проникновение на военный объект без разрешения или иного законного основания и производство фотосъемки, изготовление чертежа или макета любого военного объекта или фиксация тем же способом действия, осуществляемые военными или позиций, занимаемых ими.

Не имеет значения какие конкретно действия осуществляются военными.

Видеосъемка и киносъемка перечисленных объектов не является уголовно наказуемым деянием, в случае если уголовный кодекс не будет применяться по аналогии, но может составлять составы смежных преступлений - сотрудничества с вражеским государством или шпионажа.

Обязательным элементом объективной стороны преступления является наличие вредных последствий - возможность использования полученной информации в пользу врага или лица, восстающего против государства.

Последнее преступление из этой группы связанно с незаконным вторжением в частную жизнь. Закон предусматривает следующие способы вторжения: проникновение в дом лица без его разрешения, незаконное подслушивание его разговоров (в том числе и осуществляемых по телефону или способом аналогичным телефонной связи), ознакомление с содержанием писем, выведывание его тайн.

Цель преследуемая лицом, даже если она общественно полезная, значения не имеет.

Предыдущая

Следующая

Центр права и средств массовой информации