Оглавление

А.Е.Воинов

Законодательные акты республик в составе Российской Федерации не много дополняют к гарантиям права свободно распространять информацию, зафиксированным в их конституциях.

Возможность распространять массовую информацию закреплена в преамбуле адыгейского закона “О печати и других средствах массовой информации”, в статье 57 башкирского кодекса “О средствах массовой информации”, статьях 1 и 53 кабардино-балкарского закона “О средствах массовой информации” и статьях 2 и 49 удмуртского закона “О средствах массовой информации”.

Также башкирский, кабардино-балкарский и удмуртский законы предоставляют журналисту право излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях, предназначенных для распространения за его подписью, которое является производным от права на свободу мысли и слова, и полежит тем же ограничениям (адыгейский закон по всем вопросам, связанным с правами на распространение информации и идей отсылает к положениям федерального законодательства).

Журналисту предоставлена и возможность снять свою подпись под сообщением или материалом, содержание которого, по его мнению, было искажено в процессе редакционной подготовки, или запретить или иным образом оговорить условия или характер использования такого сообщения и материала, а также право отказаться от подготовки материала, противоречащего его убеждениям, а в Башкоторстане, также и связанного с нарушением законодательства (статья 57 башкирского кодекса, статья 53 кабардино-балкарского и статья 49 удмуртского законов). И это не может рассматриваться как нарушение трудовой дисциплины.

Журналист может распространять информацию и идеи устно, письменно, посредством изображения или любым иным законным способом, независимо от государственных границ или границ субъектов Российской Федерации.

Помимо прав, на журналиста возлагаются определенные обязанности при распространении информации. Он обязан проверять достоверность сообщенной ему информации, если таковая предназначена для распространения в средствах массовой информации, удовлетворять просьбы лиц, предоставивших информацию, об указании на ее источник, а также об авторизации цитируемого высказывания, если оно оглашается впервые, и отказаться от данного ему задания, если оно или его выполнение связано с нарушением закона (статья 58 башкирского кодекса, статья 54 кабардино-балкарского и статья 51 удмуртского законов).

Ограничения права на распространение информации

Запреты, связанные с правом распространять информацию и идеи уже были частично перечислены выше.

Они связаны, во-первых, с ограничениями возможности выражать определенные взгляды (статьи 6 адыгейского закона, 6 башкирского кодекса, 5 кабардино-балкарского и 5 удмуртского законов), во-вторых, с необходимостью защиты охраняемой законом тайны (соответственно статьи 7, 7, 5 и 5), конфиденциальной информации и ее источника (статьи 15, 51 и 58, 47 и 54, 43 и 51), в-третьих, с запретом нарушать неприкосновенность частной жизни и жилища лица и распространять информацию о частной жизни лица без его согласия (статьи 8, 8 и 58, 54 и 51), в-четвертых, с необходимостью защиты чести, достоинства и деловой репутации лица, а также недопустимостью распространения слухов под видом достоверных сообщений (статьи 6, 61, 57 и 53) и, наконец, в-пятых с ограничениями, связанными с правовым режимом интеллектуальной собственности (статьи 15, 52, 48 и 44).

В Республике Адыгея запрещаются призывы к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и целостности Российской Федерации и Республики Адыгея, разжигание национальной, социальной, религиозной нетерпимости или розни, пропаганда войны, порнографии, культа насилия и жестокости (статья 6).

В Республике Башкоторстан перечень несколько иной: запрещаются призывы к насильственному изменению конституционного строя, нарушению территориальной целостности государства, разжиганию межнациональной, религиозной, и иной вражды, вооруженным выступлениям и войнам, а также пропаганда национальной или расовой исключительности, порнографии, культа насилия и жестокости (статья 6).

Статья 5 кабардино-балкарского закона запрещает призывы к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя, посягательства на целостность Российской Федерации и Кабардино-Балкарской Республики, разжигание национальной, классовой, социальной, религиозной нетерпимости или розни, пропаганда войны, распространение порнографических материалов и пропаганды культа насилия и жестокости. Аналогичный перечень содержится и в статье 5 удмуртского закона.

Касаясь проблемы ограничения свободы выражения определенных идей и мнений, республиканское законодательство должно было найти баланс между свободой выражения, которой человек не может быть лишен вовсе, так как в статье 21 Конституции республики Башкоторстан, статье 63. Конституции Кабардино-Балкарской Республики и статье 55 Конституции Удмуртской Республики запрещается издание законов отменяющих или умаляющих права и свободы человека и необходимостью защиты общества от влияния расистских, националистических или шовинистических идей и тоталитарных групп.

Такой баланс был обеспечен путем введения понятий “пропаганда”, “агитация” и “призывы”, наличие или отсутствие которых стало критерием для возложения ответственности. Таким образом, обычное высказывание идей и взглядов, антигосударственного, расистского или националистического характера, или идей, связанных с национальной, религиозной, расовой или социальной исключительностью или неполноценностью, также как и высказывание взглядов, оправдывающих войну, не является наказуемым. Запрещена лишь пропаганда этих мнений или агитация за них.

Закон не дает определения того, что следует понимать под пропагандой, агитацией и призывами.

Правоприменительная практика исходит из того, что под пропагандой и агитацией следует понимать распространение идей, взглядов, представлений и побуждений к действиям, направленных на возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти и вражды и восхваление или оправдание социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства, побуждения к войне, и призывы к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и целостности государства, среди широкого круга лиц. Пропаганда и агитация может быть выражена как в форме призывов (что на практике встречается все реже и реже), так и в более изощренной форме развернутых воззваний, поучений, советов, требований, предостережений и угроз, содержащих отрицательную эмоциональную оценку и выражающих негативную установку в отношении определенной этнической (национальной), расовой (антропологической), конфессиональной (религиозной), социальной или иной группы или отдельных ее членов, подстрекающих к ограничению их прав или насильственным действиям против них.

За пропаганду запрещенных идей и взглядов в средствах массовой информации (которое во всех республиках квалифицируется как злоупотребление свободой массовой информации) в Адыгее и Удмуртии установлена административная ответственность в виде штрафа, а в случае повторного в течение года нарушения, по поводу которого делались письменные предупреждения учредителю, редакции или главному редактору, в виде прекращения деятельности средства массовой информации.

При этом в Удмуртии Региональное управление регистрации и контроля за соблюдением законодательства РФ о средствах массовой информации республики трактует злоупотребление свободой массовой информации шире, чем в удмуртском законе. Ею, в частности, 18 ноября 1996 года было вынесено предупреждение (исх. 79) удмуртской телекомпании “Альфа” “о недопустимости использования средств массовой информации в целях дестабилизации общественного мнения, создания предпосылок для социальной нетерпимости и розни”.

В Башкоторстане административная ответственность за такие правонарушения установлена Указом Президиума Верховного Совета Республики Башкоторстан “Об административной ответственности за действия, направленные против национального равноправия граждан в Республике Башкоторстан”. Этот нормативный акт, помимо штрафов, устанавливает, что в случае, если средства массовой информации распространяют материалы, разжигающие межнациональную рознь и вражду путем агитации или пропаганды повторно в течение года, после привлечения главного редактора к административной ответственности, то деятельность средства массовой информации подлежит прекращению, а имущество редакции конфискуется в пользу Республики Башкоторстан по решению суда.

Ограничения на распространение мнений, установленные в Чеченской Республике, существенно отличаются от тех, с которыми мы имели дело в случае с остальными республиками.

Нормы, касающиеся данного вопроса, как и все остальные, сосредоточены в Уголовном кодексе, который содержит запрет возбуждения ненависти к отдельны группам населения, запрет призывов к сопротивлению властям, подстрекательство к мятежу, дезертирству, вероотступничество и возбуждение недовольства в вооруженных силах.

Наказываются в уголовном порядке попытки возбуждения недовольства среди служащих регулярных сил (армии, полиции и других), подстрекательство к отказу от исполнения этими служащими своего долга, а также подстрекательство таких служащих к дезертирству или к мятежу и выходу из повиновения. В последнем случае, ответственность лицо может нести сразу по двум статьям, предусматривающим ответственность за одно и то же - по статье 58 - “подстрекательства к мятежу” и по статье 62 - возбуждение недовольства в рядах вооруженных сил...”, хотя в действиях отсутствует как реальная, так и идеальная совокупность, а санкции статей существенно различаются.

Статья 63 Кодекса предусматривает ответственность за призывы к оказанию сопротивления властям или к использованию уголовных элементов (в каких целях не указано). В отдельную норму почему-то выделено распространение призывов и пропаганда указанных идей, хотя их отличие и соотношение с первым преступлением из текста статьи не ясно. Исходя из содержания статьи 63, к уголовной ответственности может быть привлечено не только лицо, призывающее к указанным действиям, но и журналист, который такие призывы распространил, вне зависимости от цели, которую он преследовал и от отношения к этим призывам.

Уголовный кодекс предусматривает наказание за любые действия, направленные на разжигание ненависти, презрения или враждебности к любым группам населения на основании различий по расовой принадлежности, цвету кожи или языку, в том числе и за распространение подобной информации (хотя не совсем ясно как информация может служить этим целям, если она соответствует действительности и не подобрана тенденциозно). Разжигание религиозной вражды, в определенных случаях может квалифицироваться как оскорбление вероучений, или вовсе не влечет уголовной ответственности. Обязательно для наступления ответственности то, что подобными действиями должна быть поставлена под угрозу общественная безопасность. В противном случае ответственности не возникает.

Виновным в вероотступничестве может быть признан только мусульманин, пропагандирующий идею отказа от ислама или публично заявляющий о своем отказе от нее. Представители иных конфессий, а также атеисты, пропагандирующие аналогичные идеи уголовной ответственности не подлежат.

Наличие подобной статьи закономерно, если иметь в виду принципы, положенные в основу Уголовного кодекса Ичкерии, но с точки зрения международных документов о правах человека и российской Конституции (статьи 13, 14 и 28), ответственность за вероотступничество не допустима, так как нарушает свободу совести, и принцип отделения церкви от государства и запрет установления обязательной религии.

О регулировании республиканским законодательством вопросов, связанных с охраняемой законом тайны, недопустимостью разглашения конфиденциальной информации и источника информации и с защитой частной жизни говорилось выше, и останавливаться на этом нет необходимости.

Что касается фальсификации общественно значимых сведений, то запрет этот может иметь весьма широкое применение. Так, по решению Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации, таковым было признано многократное завышение размеров резервного фонда председателя Государственного Совета Удмуртии журналистом В. в программе “Nota bene” удмуртской телекомпании “Альфа”.

и деловой репутации, клевета

Конституции Башкирии, Бурятии, Коми, Марий-Эл, Мордовии, Северной Осетии, Удмуртии и Хакасии провозглашают, что достоинство личности охраняется государством. Также в конституциях всех республик, кроме Ингушетии, Карелии, Якутии и Чувашии, закрепляется право на защиту чести и доброго имени. Особняком стоит Татарстан, конституция которого гарантирует защиту чести и достоинства только президенту республики.

Основная часть норм, охраняющих честь и достоинство личности, сосредоточена в федеральном уголовном и гражданском законодательстве. Уголовный кодекс Российской Федерации в настоящее время содержит большой набор норм, предусматривающих ответственность за ущемление чести и достоинства в различных ситуациях: клевета (ст. 129), клевета в отношении судьи, прокурора, лица, производящего расследование, судебного пристава и судебного исполнителя (ст. 298), оскорбление (ст. 130), оскорбление представителя власти (ст. 319) и неуважение к суду (выразившееся в оскорблении участников судебного разбирательства) (ст. 297). Гражданский Кодекс Российской Федерации также содержит положения, согласно которым нематериальные блага, среди которых законодатель выделяет достоинство, честь и доброе имя, могут защищаться гражданско-правовыми способами, перечисленными в статье 12 Гражданского Кодекса РФ, вытекающими из существа нарушенного нематериального права (ст. 150). Среди способов защиты чести и достоинства, к которым в статье 152 Гражданского Кодекса РФ добавлена деловая репутация, относятся, прежде всего, опровержение сведений, ответ, возмещение материального и компенсация морального вреда.

В то же время республиканские законы о средствах массовой информации регулируют некоторые вопросы, связанные с досудебным урегулированием споров (право на опровержение и ответ) и случаи освобождения редакции и журналиста от ответственности.

В вопросах, связанных с защитой чести, достоинства и деловой репутации, федеральное и республиканское законодательство переплетаются теснейшим образом, так как федеральное уголовное и гражданское законодательство действует непосредственно на территориях республик и оказывает решающее влияние на формирующуюся там правоприменительную практику.

Поэтому отделить региональные нормы от федеральных под час не представляется возможным.

Федеральное и республиканские законодательства разделяет случай, когда честь и достоинство лица нарушается путем распространения недостоверной и порочащей его информации и случай, когда унижение чести и достоинства происходит путем выражения фактов и мнений о нем в неприличной форме.

Порочащими, в частности, признаются сведения о нарушении лицом законодательства или моральных принципов (совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и тому подобные), либо иные сведения, умаляющие часть, достоинство и деловую репутацию.

Защита от распространения таких сведений предоставляется лишь в случаях, когда они не соответствуют действительности.

Законодательство предоставляет лицу, чья честь, достоинство или деловая репутация ущемлены, широкий набор способов реагирования. За подобное нарушение установлена как гражданская, так и уголовная ответственность, которые законодательство рассматривает как совершенно самостоятельные и независимые друг от друга и не исключает возможности одновременного или последовательного привлечения лица, ущемившего честь и достоинство к обоим видам ответственности, либо привлечения лица к гражданской ответственности после получения отказа в возбуждении уголовного дела, что имело место, например в Калмыкии, где по делу по иску Кугультонова Д.Н. к редакции газеты “Советская Калмыкия сегодня”, Очирову В.Н. и Юдиной Л.А. Элистинский городской суд в своем решении записал, что отказ в возбуждении уголовного дела по статьям 130 и 131 Уголовного кодекса, а также вынесение приговора не исключают подачи иска о защите чести и достоинства в порядке гражданского производства.

В большинстве случаев выбор того, к какой ответственности привлечь нарушителя принадлежит пострадавшему.

Уголовные дела по статьям 129 (клевета) часть первая и 130 (оскорбление) Уголовного Кодекса РФ относятся к числу немногих, которые в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством относятся к категории дел частного обвинения и возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего. Потерпевший вправе прекратить уголовное преследование на любой стадии дела, за исключением случая, когда в виду особой общественной значимости дела или беспомощного состояния потерпевшего или его зависимости от обвиняемого, при отсутствии жалобы потерпевшего дело возбудил прокурор.

Выбор того подавать ли иск или заявление о возбуждении уголовного дела в порядке частного обвинения является чрезвычайно важным для того, чья честь и достоинство предположительно нарушены, так как в зависимости от того, какой путь был избран, значительно меняется процессуальное положение истца (заявителя) и ответчика (подсудимого).

Если речь идет о привлечении оклеветавшего или оскорбившего к уголовной ответственности, то в силу положений конституций республик в составе российской Федерации, на обвиняемого не может быть возложена обязанность доказывать свою невиновность. Поэтому все бремя доказывания наличия в деяниях подсудимого состава преступления, в том числе несоответствия распространенных сведений действительности, их позорящего характера и прямого умысла на распространение таких сведений (если речь идет о клевете) или неприличной формы унижения чести и достоинства, наличия прямого умысла на унижение чести и достоинства потерпевшего и личных неприязненных отношений и пр. (если речь идет об оскорблении) возлагается на лицо, подавшее жалобу.

Если речь идет о гражданской ответственности, то ответственность могут нести как журналисты, так и редакции средств массовой информации, которые распространили сведения. В случае если материал опубликован без указания имени автора, к ответственности привлекается только редакция, а в случае, если редакция не является юридическим лицом (что допускается Законом "О средствах массовой информации) и заявлено денежное требование, к ответственности привлекается и учредитель средства массовой информации, так законодательство не допускает вынесение решения в отношении лица не участвовавшего в деле, а в этом случае обязанность опубликовать опровержение ложиться на редакцию, а выплата денежных компенсаций - на учредителя.

В гражданском процессе обязанности доказывания распределены совершенно иным образом. По общему правилу каждая сторона должна доказать то, на что ссылается в обоснование своего иска или возражений на иск. Но в случае, если речь идет о защите чести, достоинства и деловой репутации, установлены иные доказательственные презумпции - в соответствии со статьей 151 Гражданского Кодекса Российской Федерации и статьей 53 Кодекса Республики Башкоторстан "О средствах массовой информации", статьей 49 Закона Кабардино-Балкарской Республики "О средствах массовой информации" и статьей 45 Закона Удмуртской Республики "О средствах массовой информации" обязанность доказывания соответствия сведений действительности лежит на ответчике, независимо от того предъявлен ли иск о защите чести и достоинства или об обжаловании отказа в публикации опровержения. Истец обязан доказать лишь сам факт распространения сведений.

Остановимся на тех вопросах, которые возникли в практике защиты чести, достоинства и деловой репутации в республиках.

На долю республик приходится примерно 10 % гражданских дел данной категории от общероссийского количества. В подавляющем большинстве случаев поводом для обращения в суд послужила информация, распространенная в средствах массовой информации (в печати, на телевидении и радио).

При этом существует некоторое качественное отставание практики в республиках, от той, которая складывается в иных субъектах федерации, что, в частности, выражается в том, что многие вопросы, которые уже продолжительное время актуальны для судебных органов краев и областей или уже решены ими определенным образом, в практике республик еще только появляются или пока не возникли.

Одна из проблем, с которой может столкнуться редакция и журналист, как в гражданском, так и в уголовном деле, состоит в определении лица, которому принадлежит право обращаться с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации или заявлением о привлечении к уголовной ответственности в порядке частного обвинения (имеется в виду материальное, а не процессуальное право).

В практике республик возникают две ситуации, в которых этот вопрос должен быть исследован: во-первых, когда речь идет о деловой репутации государственного органа и, во-вторых, когда требование о защите чести, достоинства и деловой репутации поступило в связи с распространением сведений относительно неопределенного круга лиц, объединенных единым признаком.

Примером первой ситуации может служить иск о защите деловой репутации и компенсации морального вреда, поданный Министерством юстиции Республики Калмыкия к газете “Советская Калмыкия”, ее главному редактору Юдиной Л.А., корреспонденту Настаевой Т.М. Поводом для этого послужила опубликованная в газете статья “Глухая защита”, в которой делался вывод о том, что жилищный спор решен Элестинским городским судом в пользу одной из сторон только потому, что она приходится племянницей министра юстиции Манджиева. Элистинский городской суд удовлетворил иск министерства.

Государство (от имени которого выступают государственные органы в пределах своей компетенции) прежде всего, осуществляет государственную власть. При этом возникают отношения, основанные на властном подчинении, к которым гражданское законодательство не применяется (ст. 2 Гражданского Кодекса РФ). Последнее регулирует лишь случаи, когда государство выступает равноправным участником гражданского оборота. Тогда к государству и к муниципальным образованьям применяются нормы, посвященные участию юридических лиц, в отношениях, регулируемых гражданским правом, если иное не вытекает из закона и особенностей данных субъектов (ст. 124 Гражданского Кодекса РФ). Возможность защищать деловую репутацию, в отличие от права на защиту чести, достоинства и доброго имени, предусмотрена исключительно в гражданском праве и не защищена Конституцией. Поэтому, представляется, что если речь не идет об участии государства в гражданском обороте на равных основаниях с иными субъектами, не может защищаться и его деловая репутация. Следовательно, если сведения касаются осуществления государственных функций, а не коммерческой деятельности, статья 152 (п.7) ГК РФ не подлежит применению, и государственные органы не могут требовать защиты своей деловой репутации.

В практике применения законодательства о защите чести, достоинства и деловой репутации в республиках встречаются случаи, когда иски подаются в защиту чести и достоинства неопределенного круга лиц, объединенного общим признаком.

Так иск о защите чести и достоинства ингушского народа и взыскании компенсации морального вреда в сумме один миллиард рублей подала Прокуратура Республики Ингушетия. Поводом послужила статья “Осетино-ингушский конфликт: как это было”, опубликованная в газете “Коммандос” (приложении к газете “Федерация”). Прокуратура потребовала опровержения сведений, содержащихся в статье как “не соответствующих исторической действительности”.

В этой связи возникают два вопроса: защищается ли честь, достоинство и деловая репутация групп и, с другой стороны, может ли отдельный представитель группы защищать собственную честь и достоинство, если не соответствующая действительности и порочащая информация касается всей группы. Последний случай будет рассмотрен ниже, когда речь пойдет об идентификации лица, что же касается первого, то ответ должен быть отрицательным. Ранее действовавшее законодательство предусматривало единственную возможность охраны “коллективной” чести и достоинства - речь идет о части второй статьи 143 Уголовного Кодекса РСФСР - оскорбление чувств и убеждений граждан в связи с их отношением к религии... Характерно, что в отличие от оскорбления конкретной личности, дела об оскорблении чувств и убеждений верующих относились к делам “публичного обвинения”. В настоящее время уголовная ответственность за эти деяния отменена и ныне действующее законодательство рассматривает честь, достоинство, доброе имя и деловую репутацию как личные блага, защищаемые в индивидуальном порядке, и в принципе не допускает возможности защиты нематериальных благ коллектива.

Исходя из изложенного, судам следует отказывать в принятии подобных исковых заявлений.

Законодательство не предусматривает ответственности за распространение не соответствующих действительности, позорящих сведений, если при этом не возможно определить о ком конкретно идет речь. Так запрещено использование прав журналиста на распространение информации с целью опорочить отдельные категории граждан исключительно по признакам пола, возраста, языка, профессии, места жительства и работы и в связи с их политическими убеждениями, однако данные действия не влекут ответственности за ущемление чести и достоинства.

На истца возлагается обязанность доказать факт распространения оспариваемых сведений. Представляется, что, помимо этого, истец должен доказать, что порочащие его сведения распространены именно о нем.

На практике встречаются примеры, когда некое лицо, относящее себя к какой-то группе, предъявляет иск о защите своей чести и достоинства в тех случаях, когда информация касается всей группы, сколь бы многочисленна она не была.

Российское законодательство (в отличии, например, от американского, которое, как правило, не позволяет предъявления подобных исков, если численность группы, о которой распространены сведения, превышает 25 человек) не содержит норм на этот счет. Думается, что обращение в суд в таком случае возможно лишь, когда из контекста видно, что высказывание относятся к каждому представителю группы без исключения. Если речь идет об общих характеристиках или свойствах, приписываемых группе в целом (например, религиозной или профессиональной), то лица, относящие себя к этой общности, не могут привлекать лицо, распространившее сведения, к ответственности за ущемление собственной чести и достоинства.

Так в одной из башкирских газет была опубликована статья, в которой имелась следующая фраза: “... он (Президент Ельцин) в случае победы не будет поднимать вопрос о некомпетентности и взяточничестве нашего незадачливого Президента Рахимова”. Против журналиста было возбуждено уголовное дело по статье 130 УК РСФСР (клевета). Позиция защиты основывалась на том, что в процессе компьютерного набора произошел сбой (его следы действительно были видны в публикации - часть слов была напечатана заглавными буквами, некоторые слова разорваны знаками переноса и пробелами, поля неровные и т.п.) в результате которого смысл текста был искажен и из него пропали слова “в аппарате”, а фраза должна была звучать так: “...вопрос о некомпетентности и взяточничестве в аппарате нашего незадачливого Президента Рахимова”. Следствию были представлены черновики статьи, где речь шла именно об аппарате президента. При такой редакции, состава преступления в действиях журналиста не было.

Но, практика в республиках дает нам примеры и обратного рода, когда за распространение сведений об одном лице, иск подается группой. Министр юстиции Республики Калмыкия Маджиев и Министерство юстиции республики подали иск о защите чести и достоинства и деловой репутации и компенсации морального вреда к газете “Советская Калмыкия”, ее главному редактору Юдиной Л.А., корреспонденту Настаевой Т.М. Поводом для иска послужила опубликованная в газете статья “Глухая защита”, в которой делался вывод о том, что жилищный спор решен Элестинским городским судом в пользу одной из сторон только потому, что она приходится племянницей Манджиева. Элистинский городской суд вынес решение, где указал, что распространение подобной информации о руководителе органа заставило страдать весь коллектив министерства и нанесло урон его деловой репутации, и взыскал в пользу последнего за подрыв деловой репутации компенсацию морального вреда в размере двадцать миллионов рублей с редакции, пяти миллионов - с главного редактора и пяти миллионов с корреспондента.

Аналогичное дело рассматривалось в ноябре 1996 - феврале 1997 годов Московском районном суде города Казани. В газете “Вечерняя Казань” 8 октября 1996 года была опубликована статья журналистки Чернышовой “Новые верующие: образ жизни или массовый психоз”. И хотя в статье затрачивалась чести и достоинство пастора церкви и матери одного их верующих, с иском в суд обратилось само протестантское объединение “Церковь Христа”.

Подобная практика представляется противоречащей процессуальному законодательству, так как с исковыми требованиями в суд может обращаться лицо, чье предполагаемое право нарушено или оспаривается, его законный представитель, а также прокурор или специально уполномоченный законом орган. Ни министерство юстиции, ни религиозное объединение на обращение в суд в защиту своих работников или членов законом не уполномочены.

Нельзя признать и то, что права министерства или религиозного объединения нарушаются в случае распространения недостоверной и порочащей информации в отношении их сотрудников или членов, так как характеристики, приписываемые отдельным членам группы, далеко не всегда характерны для группы в целом.

Лицо не обязательно должно быть поименовано в публикации. Достаточно того, чтобы его можно было безошибочно идентифицировать исходя из данных о нем, которые содержаться в сообщении или материале. Однако есть случаи, когда истец пытается при таких обстоятельствах преложить бремя доказывания на ответчика. Так в Московский суд города Казани обратилась Ш. Поводом для подачи искового заявления послужила статья “И смех, и грех: золотые кирпичи для поклонницы попзвезды” в газете “Вечерняя Казань”. Но в связи с тем, что автор статьи не указал в публикации фамилии и других данных своей героине, узнавшая в ней себя истица, требует от ответчика доказать в суде, что содержание статьи к ней лично не относится.

Один из ключевых вопросов в делах о защите чести, достоинства и деловой репутации - разграничение фактов и мнений. Речь в данном случае идет о соотношении нескольких благ, защищенных конституциями республик. С одной стороны это честь, достоинство и доброе имя, с другой свобода мысли и слова.

Достоинство личности рассматривается в конституциях Башкирии, Бурятии, Коми, Марий-Эл, Мордовии, Северной Осетии, Удмуртии и Хакасии как абсолютная ценность, которая не может быть поставлена под сомнение ни при каких обстоятельствах. В то же время статьи республиканских конституций гарантируют не саму честь и доброе имя, а лишь право на их защиту, которое (право на защиту) не может быть ограничено.

Чрезвычайно важно определить пределы такого ограничения, круг высказываний, которые могут повлечь ответственность за ущемление личных неимущественных прав.

Для того чтобы решить этот вопрос, необходимо проследить цепочку возникновения фактов и мнений. Базой для их появления является событие, существующее, в отличие от фактов и мнений, в объективной действительности. Человек излагает свое знание о событии в виде суждений, которые проверяются на соответствие действительности. Часть оказывается соответствующей действительности - то есть фактами, часть оказывается ложными. При этом остается часть, которая не может быть проверена на соответствие действительности - это оценочные суждения, которые могут оценивать как само событие, так и суждения о нем (факты).

Неоценочные суждения могут быть проверены на соответствие действительности и в случае их ложности опровергнуты. Именно они составляют содержание понятия “сведения”. Оценочные суждения (мнения) не могут быть опровергнуты на основании судебного решения, так как никто не может быть принужден к отказу от своих убеждений (статьи 33 Конституции Республики Башкотарстан, 27 Конституции Республики Бурятия, 30 Конституции Республики Коми и 29 конституций Республики Марий-Эл, Республики Северная Осетия - Алания и Удмуртской Республики, статья 28 Конституции Мордовии и 25 Конституции Республики Хакасия).

Лишь для оскорбления безразлично такое разделение. Унижение чести и достоинства в этом случае достигается использованием неприличной формы, в которой могут быть поданы как сведения, так и оценки.

Исключение мнений и оценок из числа оспариваемых истцом сведений позволяет уточнить круг фактов, достоверность которых подлежит доказыванию и в результате может существенно облегчить положение ответчиков по гражданскому делу (подсудимых - по уголовному) или вовсе привести к отказу в удовлетворении исковых требований или вынесению оправдательного приговора.

Разграничение факта и мнения может осложниться, когда в материалах факты подаются сквозь призму их оценки. Так Президент Чувашии Николай Федоров обратился с иском о защите чести и достоинства и компенсации морального вреда к газете “Советская Чувашия”, которая опубликовала подборку критических писем читателей, часть из которых относились к Президенту. Суд иск Президента удовлетворил. В своем иске Президент оспаривал высказывания типа “приехал сюда из Москвы коттеджи строить, охрану держать”, “люди бедствуют, голодают, а Федоров все деньги тратит на фейерверки, праздники” и т.п. Как видно авторами использовался один из приемов создания стереотипов - сверхобобщение. Но нас интересует правовой аспект дела - а именно, правомерно ли предъявление иска. Представляется, что да. Несмотря на то, что данные высказывания выражают, прежде всего, негативное отношение к фигуре Президента, достигается это приведением сведений, которые (с поправкой на примененный прием сверхобобщения) поддаются проверке на соответствие реальному положению дел.

В республиканской практике встречаются и случаи, когда поводом для судебного рассмотрения становятся публикации, в которых утверждения подаются в завуалированной форме: как версии происшедшего. Например, в Московском районном суде города Казани 17 января 1997 года было рассмотрено дело по иску Григорьева к газете “Ватаным Татарстан” и журналисту Камилю Сагдашину о защите чести и достоинства и компенсации морального вреда. Поводом для обращения в суд послужила публикация “Пускают пыль в глаза”, автор которой, критически разбирая расследование дорожно-транспортного происшествия, участником которого был истец (уголовное дело, по факту которого было прекращено), высказал мнение, что “афганец”, рядовой инспектор ГАИ, на которого был совершен наезд, в результате которого он получил тяжкие телесные повреждения, бессилен против “высокопоставленного работника”, “хозяина Вольво” Григорьева. И хотя речь в статье идет об оценке журналиста, оно может быть проверено на соответствие действительности и, следовательно, являться предметом спора и объектом опровержения.

Интересно еще одно дело, также рассматривавшееся в городе Казани (в Вахитовском суде). С иском о возмещении морального вреда к муниципальному агентству “Эко-Информ” обратился Мустафин А.М. Иск последовал после публикации материала под названием “Откуда уши торчат”, в котором истец обвинялся в шарлатанстве в связи с занятием экстрасенсорной практикой и заявлениями о том, что он является единственным ученым - физиологом, выдвинутым на соискание Нобелевской премии. Истец ссылался на то, что он является автором новой методики определения творческих способностей человека и иных возможностей человеческого организма по форме ушных раковин. Суд совершенно справедливо отказал в иске. Однако следует отметить, что суд мог вовсе не принимать данное исковое заявление к рассмотрению, так как установление истинности или ложности тех или иных научных методов не входит в его компетенцию и не может являться предметом судебного разбирательства в принципе.

Возникает вопрос, возможно ли утверждение о совершении преступления в отсутствии обвинительного приговора. Данный вопрос рассматривался в Элистинском городском суде в деле по иску Кугультинова Д.Н. к редакции газеты “Советская Калмыкия сегодня”, Очирову В.Н. и Юдиной Л.А. Поводом послужило опубликованное газетой интервью заместителя начальника контрольного управления Администрации Президента Российской Федерации Очирова В.Н. “Я честь имею”, где содержалось следующее высказывание: “... да и вот те, кто сейчас вокруг него (Президента Республики Калмыкия - А.В.), начиная от Кугультинова ... , они же живут и едят на ворованные деньги....”. В своем решении Элистинский городской суд от 31 января 1996 года указал, что “... если Генеральной прокуратурой Российской Федерации и возбуждены уголовные дела по фактам хищения денежных средств, это не дает право ответчикам основания брать на себя ответственность самим устанавливать виновность до состоявшегося приговора суда...” и далее “... ответчиками не представлен вступивший в законную силу приговор суда в отношении истца...”.

Наличие приговора может иметь преюдициальное значение в гражданском процессе, освобождать от обязанности доказывания, но не служить “царицей доказательств”. Речь должна идти о наличии достаточных доказательств, указывающих на совершение преступления (не даром ст. 108 Уголовно-процессуального кодекса к поводам к возбуждению уголовного дела относит письма и заявления граждан и заметки, статьи и письма, опубликованные в печати). Если в судебном заседании ответчиком будут представлены доказательства правдивости такого утверждения, должно быть возбуждено уголовное дело, а производство по гражданскому делу должно быть приостановлено по ст. 214 п. 4, до вынесения решения по уголовному делу.

В то же время иногда журналисты оказываются в суде из-за того, что до решения суда называют подозреваемых и обвиняемых преступниками.

Так, 13 марта 1996 года судья Московского районного суда города Казани вынес заочное решение, которым удовлетворил иск Е. к газете “Ватаным Татарстан”, в которой 29 июля 1994 года была опубликована заметка, касающаяся расследования уголовного дела по факту заказного убийства, где подозреваемые (в том числе сын истца) были названы “убийцами”.

Закон не освобождает полностью от гражданско-правовой ответственности, если распространение не соответствующих действительности сведений вызвано добросовестным заблуждением. В таком случае ответчик не может быть принужден к возмещению убытков (ответственность здесь наступает по общим основаниям), но должен будет компенсировать моральный вред (компенсация которого в силу статьи 1100 Гражданского Кодекса РФ осуществляется независимо от вреда).

В соответствии со статьей 64 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О средствах массовой информации и издательской деятельности” редакция, главный редактор, журналист не несут ответственность за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций, либо ущемляющих права и законные интересы граждан, если эти сведения присутствуют в обязательных сообщениях (решениях суда, сообщениях зарегистрировавшего данное средство массовой информации государственного органа, заявлениях учредителя этого средства массовой информации и официальных сообщениях учредителя - государственного органа), получены от информационных агентств, содержатся в ответе на запрос информации либо в материалах пресс - служб государственных органов, органов местного самоуправления, организаций, учреждений, предприятий, органов общественных объединений, являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений депутатов на сессиях Парламента Кабардино-Балкарской Республики и его палат, делегатов съездов, конференций, пленумов общественных объединений, а также официальных выступлений должностных лиц государственных органов, органов местного самоуправления, организаций и общественных объединений, содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответствии с настоящим Законом, являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства о средствах массовой информации. Статья 86 Закона Удмуртской Республики “О средствах массовой информации” содержит аналогичный перечень.

В уже упоминавшимся деле по иску Кугультонова Д.Н. к редакции газеты “Советская Калмыкия сегодня”, Очирову В.Н. и Юдиной Л.А. рассматривался вопрос и о возможности освобождения журналиста и редакции от ответственности. Элистинский городской суд не указывая мотивов своего решения, не нашел оснований для применения статьи 57 Закона "О средствах массовой информации" (так как в Калмыкии нет собственного закона, применяются правила федерального), хотя Очиров В.Н., являясь заместителем начальника контрольного управления Администрации Президента Российской Федерации, давал интервью именно в этом своем качестве, что должно было рассматриваться как его “официальное выступление”.

Однако наличие указанных оснований не исключает подачи иска об опровержении сведений.

Лицо, в отношении которого были распространены не соответствующие действительности, позорящие его сведения, имеет право требовать возмещения причиненных публикацией убытков, как при предъявлении гражданского иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, так и в случае привлечения лица к уголовной ответственности за клевету. Наряду с возмещением ущерба от публикации, лицо вправе требовать компенсации причиненного публикацией морального вреда, под которым понимаются физические или нравственные страдания, переживания, вызванные распространением не соответствующих и порочащих честь, достоинство или деловую репутацию лица сведений, и последствиями распространения таких сведений, в том числе вызванные и физическими страданиями (например, болезнью) (статья 71 кабардино-балкарского и статья 94 удмуртского законов).

Требование о компенсации морального вреда может быть заявлено вместе с требованием о признании сведений не соответствующими действительности и порочащими честь, достоинство и деловую репутацию и требованием об опровержении, либо независимо от них. Возможно также предъявление требований о компенсации морального вреда в уголовном процессе.

Лицо, предъявившее иск о компенсации морального вреда обязано доказать факт причинения физических и нравственных страданий в результате распространения средством массовой информации несоответствующих действительности, порочащих сведений, характер страданий и их степень. Размер компенсации истец доказывать не обязан. Окончательное его определение отнесено к компетенции суда, который обязан при этом учитывать характер и содержание публикации, степень распространения порочащих сведений, степень вины редакции и журналиста, характер и глубину нравственных или физических страданий потерпевшего.

Степень нравственных и физических страданий оценивается судом не только исходя из фактических обстоятельств его причинения, но и исходя из индивидуальных особенностей потерпевшего.

Так, по делу по иску Кугультинова Д.Н. к редакции газеты “Советская Калмыкия сегодня”, Очирову В.Н. и Юдиной Л.А. Элистинский городской суд, среди обстоятельств, которое учитываются им при определении размера подлежащей взысканию с ответчиков компенсации, назвал то, что Кугультинов является народным поэтом Калмыкии, лауреатом государственных премий РСФСР и СССР, Героем Социалистического труда, Вице-президентом ассоциации монголоязычных народов, членом комиссии по государственным премиям в области литературы и искусства при Президенте Российской Федерации, Председателем Совета старейшин при Президенте Республики Калмыкия, бывшим членом Президиума Верховного Совета СССР и то, что его именем названа малая планета 2296. Очевидно, что данный перечень не имеет отношения к индивидуальным особенностям истца, которые должны влиять на размер компенсации. Более того, учет этих обстоятельств судом нарушает принцип равенства граждан перед законом и судом, независимо от должностного положения, принадлежности к общественным объединениям и других обстоятельств (статья 19 федеральной конституции)

На требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется.

Несмотря не то, что компенсация морального вреда производится в денежной форме, моральный вред относится российским законодательством к категории неимущественного вреда и требования о его компенсации оплачиваются государственной пошлиной, установленной в твердой сумме, а не от цены иска, как в случае возмещения ущерба, причиненного распространением недостоверной и порочащей информации. В настоящее время размер государственной пошлины по этим искам составляет 10 % минимального размера оплаты труда.

Встречаются случаи, когда исковые требования о защите чести, достоинства и деловой репутации представляют собой не что иное, как попытку инверсии ответственности, когда иск предъявляется с целью предупредить предъявление претензий к самому истцу. Примером того может служить ситуация с газетой “Красное знамя” (Республика Коми). После публикации 5 апреля 1996 года там фельетона “Одним - Сан-Суси, другим - лапу соси” в котором критиковались действия Администрации Главы Республики Коми, связанные с практикой дорогостоящих, но малоэффективных командировок представителей исполнительной власти за границу, главам администрации городов и районов было разослано письмо за подписью руководителя администрации Главы Республики (№7000336 от 11.07.96), которым тем из глав администраций, которые были в заграничных командировках в ФРГ предписывалось подавать личные исковые заявления “для опровержения сведений, распространенных газетой “Красное знамя” и компенсации морального вреда”, с приложением образца готового искового заявления. Эти действия представителей администрации Главы Республики были квалифицированы Судебной палатой по информационным спорам при Президенте России как “форма давления на редакцию ... с целью выявления источника информации ...” (решение № 17 (100) от 26.09.96).

Аналогичная ситуация возникла в 1995 году в Мордовии с главным редактором Саранской газеты “Сталица-С” Холоповым С.В., против которого, по заявлению Министра внутренних дел Мордовии Косова А.Н. Октябрьским районным народным судом было возбуждено уголовное дело сразу по двум статьям - статье 130 ч. 2 (клевета в средстве массовой информации) и статье 131 ч. 2 (оскорбление в средстве массовой информации) Уголовного кодекса РСФСР. Причиной послужили публикации о применении недозволенных методов ведения следствия органами внутренних дел республики и о пытках заключенных следственных изоляторов.

В Чувашии Руководитель администрации Президента республики обратился в суд с иском о защите чести и достоинства к газете “Республика” (город Чебоксары). Причиной этого стали публикации в газете, в которых рассказывалось о ее преследованиях со стороны властей Чувашии.

Встречаются примеры, когда дела о защите чести и достоинства используются как способ финансового разорения ответчика, с которого “в наказание” за ту или иную статью, возможно получить огромные суммы, рискуя при этом восьмью с половиной тысячами рублей.

Так, по делу по иску Кугультонова Д.Н. к редакции газеты “Советская Калмыкия сегодня”, Очирову В.Н. и Юдиной Л.А. Элистинский городской суд взыскал с ответчиков весьма значительные суммы: с Очирова В.Н. пятьдесят миллионов рублей, с газеты - десять миллионов, а с Юдиной Л.А. три миллиона (всего шестьдесят три миллиона рублей, что можно считать республиканским рекордом).

В этой связи следует помнить, что Россия является членом Совета Европы, и совсем недавно (13 июля 1995 года) Европейский суд по правам человека в деле “Толстой-Милославский против Великобритании” “приняв во внимание размер присужденной суммы, а также учитывая недостаток адекватных и эффективных мер защиты против несоразмерно завышенных сумм” признал непропорционально высокую сумму возмещения вреда за клевету нарушением ст. 10 Европейской конвенции о правах человека.

В чеченском законодательстве за клевету предусмотрена уголовная ответственность. Уголовный Кодекс Чеченской Республики предусмотрел два вида клеветы - “клевета” и “распространение сведений, порочащих честь и достоинство”.

Клевета, в том виде, в котором она определена в Уголовном кодексе Чеченской республики, является частным случаем ущемления чести и достоинства. Вероятно, смысл разграничения этих двух составов состоит в том, что клевета, в отличие от ущемления чести и достоинства, наказывается в соответствии с нормами мусульманского права.

Диспозиция статьи 157 (клевета) достаточно сложна и включает в себя несколько компонентов. Во-первых, должно иметь место распространение ложных, то есть не соответствующих действительности, сведений. Чеченский уголовный закон, в отличие от российского, не исключает уголовной ответственности за неумышленное распространение таких сведений, и в случае добросовестного заблуждения (хотя в последнем случае возможно применение положений статьи 18 Кодекса об ошибке). Во-вторых, сведения должны содержать утверждение или хотя бы намек на совершение лицом строго определенных преступлений - прелюбодеяния, мужеложства, совершения половых сношений с близкими родственниками. Наконец, в-третьих, данные сведения должны касаться “добродетельного” человека, каковым считается лицо не признававшееся никогда виновным в совершении перечисленных преступлений, а также развратных действий.

Способ распространения значения не имеет, причем под распространением понимается не только прямые или косвенные заявления, сделанные в устной или письменной формах, но и намеки, даже сделанные в форме знаков.

Уголовно наказуема клевета и в отношении умершего.

Уголовный кодекс предусматривает четыре случая, когда наказание за клевету (бичевание) не применяется. Два из них могут относиться к журналистской деятельности: случай взаимного обмена клеветническими заявлениями (уголовная ответственность в этом случае исключатся, вероятно, по аналогии с принципом “воздаяния равным”), и случай, когда оклеветанный простил клеветника до суда. Однако и в этих случаях, освобождаясь от ответственности за клевету, журналист может быть привлечен к уголовной ответственности за распространение сведений, порочащих честь и достоинство.

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство, чеченский законодатель понимает не только распространение фактов, но и распространение оценок. Это положение закона является чрезвычайно опасным и не соответствует ни требованиям статьи 19 Пакта о гражданских и политических правах, ни нормам статьи 29 российской Конституции, и может использоваться для произвольного ограничения свободы выражения. Понимая это, законодатель ввел в закон специальную норму, которая исключила ответственность в случае распространения оценок способностей или качества работы в отношении кандидата на государственную должность или человека, который уже занимает государственную должность.

Еще одно опаснейшее положение рассматриваемой статьи, которое ограничивает свободу информации, состоит в том, что для привлечения лица к уголовной ответственности не имеет значения, соответствовали ли сведения действительности.

Обязательным условием привлечения к уголовной ответственности является наличие специальной цели - нанести ущерб репутации лица.

Следует отметить, что уголовная ответственность за распространение сведений, порочащих честь и достоинство, исключается, если сведения распространены в публикации о судебном процессе, где они прозвучали, и их разглашение в суде не выходило за рамки “того, что было необходимо для его (процесса - авт.) осуществления”, если у лица имелся какой либо законный интерес, который не мог быть осуществлен без изложения негативных фактов или оценок, если это предпринято “в интересах всего общества”, если факты излагаемые “с добрыми намерениями” в отношении лица “о котором уже раньше стало известно нечто подобное в силу чего подобные факты, вероятно, могли соответствовать в том, что ему приписывали” и если оценки высказывались о лице “личность или действия которого были представлены на суд общественного мнения”. Данные ограничения ответственности сформулированы весьма туманно, однако их применение позволит журналистам в некоторых случаях избежать ответственности за распространение своих оценок и правдивой, но негативной информации.

Право на опровержение и ответ

Право на опровержение не соответствующих действительности сведений закреплено в статье 53 башкирского Кодекса "О средствах массовой информации”, в статье 49 кабардино-балкарского Закона "О средствах массовой информации и издательской деятельности” и в статье 45 удмуртского Закона "О средствах массовой информации”.

Любое лицо имеет право требовать от редакции средства массовой информации опровержение распространенных ей не соответствующих действительности и порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений. В Башкоторстане опровержение возможно и в отношении сведений, не носящих порочащий характер, что сближает опровержение в башкирском кодексе с ответом.

В случае если сам человек не может в силу каких либо причин потребовать опровержения таких сведений, это могут делать его законные представители. Наследники и иные заинтересованные лица имеют право требовать опровержения также не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию уже умершего человека.

Гражданин или юридическое лицо, требующие опровержения, не обязаны предоставлять какие либо доказательства несоответствия сведений действительности или обосновывать почему данные сведения ущемили его честь, достоинство или деловую репутацию (статья 53 башкирского кодекса, статья 49 кабардино-балкарского и статья 45 удмуртского законов).

Требование об опровержении должно содержать указание на сведения, не соответствующие действительности, которые требуют опровергнуть, а также указание на то в каком средстве массовой информации и когда данные сведения были опубликованы.

Заявители вправе представить текст опровержения, который, не может более чем вдвое превышать объем опровергаемого фрагмента сообщения или материала (статья 54 башкирского кодекса, статья 50 кабардино-балкарского и статья 46 удмуртского законов).

При этом кабардино-балкарским и удмуртским законами установлен минимальный объем опровержения: одна стандартная страница машинописного текста, или, для телевидения и радио, эфирное время, необходимое для прочтения диктором такой страницы.

Кабардино-балкарский и удмуртский законы дают редакции один месяц для решения вопроса об опубликовании опровержения или отказа в его публикации. По истечении этого срока редакция обязана либо уведомить заинтересованное лицо о предполагаемом сроке опровержения, либо об отказе в нем.

Башкирский Кодекс содержит несколько отличное от описанного выше правило. Редакция средства массовой информации обязана в письменной форме сообщить лицу, подавшему требование об опровержении, о принятом решении только в том случае, если она отказывает в распространении опровержения. Срок для направления письменного уведомления установлен в десять дней с момента получения требования об опровержении. При этом Башкоторстан - единственная из республик, где редакции предоставлено право обжаловать в судебном порядке незаконные требования о помещении опровержения.

В случае если редакция не располагает доказательствами соответствия распространенных сведений действительности, она обязана опубликовать опровержение. Отказ в опровержении должен быть мотивирован.

Опровержение должно последовать в течение десяти дней с момента получения редакцией требования об опровержении или его текста, в случае, если средство массовой информации выходит в свет (в эфир, кабельные, информациооно-компьюторные или иные сети) не реже одного раза в неделю или в ближайшем подготавливаемом номере, в случае, если периодичность выхода средства массовой информации в свет (в эфир) более указанного срока.

Редакция обязана опубликовать опровержение в том же средстве массовой информации, которое распространило опровергаемые сведения. Опровержение в печатном издании должно быть набрано тем же шрифтом, что были напечатаны опровергаемые сведения, и помещено под заголовком "опровержение", как правило (в Башкоторстане - обязательно) в том же месте полосы, что и опровергаемые сообщения и материалы. Опровержение по радио и телевидению должно быть передано в то же время суток и, как правило, в той же передачи, что и опровергаемые сведения. В случае если текст опровержения представлен, редакция вправе предоставить лицу, требующему опровержения, право самому зачитать его в прямом эфире или в записи (статья 54 башкирского кодекса, статья 50 кабардино-балкарского и статья 46 удмуртского законов).

Законы Кабардино-Балкарской Республики и Удмуртской Республики различают случаи, когда редакция обязана отказать в опровержении и когда она имеет на это право.

Статья 55 кабардино-балкарского и статья 47 удмуртского законов устанавливаю, что редакция должна отказать в опровержении если лицо пытается посредством опровержения злоупотребить свободой массовой информации. Также редакция обязана отказать в публикации анонимного опровержения и опровержения, противоречащего вступившему в законную силу решения суда. Если редакция, все же опубликовала такое опровержение, то оно может быть привлечено к ответственности за его содержание.

В случаях, когда данные сведения уже были опровергнуты в данном средстве массовой информации, или требование об опровержении поступило по истечении одного года с момента распространения опровергаемых сведений, закон оставляет вопрос об отказе в опровержении на усмотрение самой редакции.

Кодекс Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” исходит из несколько иных посылок. Статья 54 Кодекса устанавливает, что редакция ни в каких случаях не несет ответственности за содержание опровержения, текст которого поступил от лица, в отношении которого были распространены недостоверные сведения. Поэтому разделение между случаями обязательного отказа и отказа по желанию редакции теряет всякое юридическое значение и не содержится в башкирском кодексе.

Статья 55 башкирского кодекса устанавливает, что редакция средства массовой информации вправе отказать в помещении опровержения, если оно по своему содержанию противоречит Кодексу, противоречит вступившему в законную силу решению суда, является анонимным, опровергает сведения, уже опровергнутые данным средством массовой информации, если требование об опровержении либо текст опровержения поступили в редакцию по истечении календарного года со дня распространения опровергаемых сведений (все эти основания есть и в других республиканских законах) и, наконец, если текст опровержения составлен в оскорбительных для автора опровергаемого сообщения, материала или редакции тонах и выражениях.

Отказ в опровержении может быть обжалован в суд в порядке гражданского судопроизводства в течение года со дня распространения опровергаемых сведений (статья 55 башкирского кодекса, статья 51 кабардино-балкарского и статья 47 удмуртского законов).

В связи с этими нормами республиканских законов, следует остановиться на одной проблеме. Статья 208 Гражданского Кодекса РФ устанавливает, что на требования о защите чести, достоинства и деловой репутации не распространяются сроки исковой давности за исключением случаев, установленных законом. В это же время статьи 55 башкирского кодекса, 51 кабардино-балкарского и 47 удмуртского законов “О средствах массовой информации” устанавливает годичный срок, в течение которого лицо может требовать опровержения и обращаться в суд для обжалования отказа в опровержении или нарушения порядка опровержения. На практике возникают сложности с выяснением соотношения этих двух норм.

Законы республик не предусматривают обязательного досудебного обращения за опровержением в средства массовой информации (такая обязанность противоречила бы конституционным положениям о недопустимости ограничивать право на защиту чести и доброго имени. Сокращенный срок установлен лишь в случае обращения в суд для обжалования отказа в опровержении сведений, но не для обращения с опровержением сведений. Ограничение срока обжалования одним годом создало странную ситуацию, при которой в зависимости от того, как сформулированы исковые требования либо будет применяться срок, сокращенный по сравнению с общим сроком исковой давности, установленном в статье 196 Гражданского Кодекса РФ, либо срок давности не будет распространяться на требование вовсе. Более того, если даже истец будет обжаловать отказ в опровержении, то на заявленное одновременно требование о компенсации морального вреда исковая давность не будет распространяться (ст. 208 Гражданского Кодекса РФ).

Право на обращение в суд возникает и тогда, когда, несмотря на отсутствие отказа, редакция нарушила порядок или сроки публикации опровержения. В случае пропуска годичного срока по уважительным причинам он может быть восстановлен судом. В случае неисполнения решения суда об опровержении сведений, на редакцию может быть наложен штраф в размере до двухсот минимальных размеров оплаты труда в России, взыскиваемый в пользу государства, который не освобождает от обязанности публикации опровержения.

Вторым способом досудебного урегулирования разногласий является ответ в том же средстве массовой информации.

В Кабардино-Балкарии и Удмуртии право на ответ принадлежит лицу, в отношении которого распространены не соответствующие действительности сведения, вне зависимости от того порочат ли эти сведения его честь, достоинство или деловую репутацию. Право на ответ у лица возникает также и в том случае, если сведения ущемляют его права и законные интересы, в том числе и не связанные с защитой чести и доброго имени (статья 52 кабардино-балкарского закона и статья 48 удмуртского закона).

Таким образом, право на ответ значительно шире права на опровержение и охватывает также случаи, не относимые законодательством ни к клевете, ни к оскорблению. К праву на ответ в республиках применяются описанные выше правила о порядке опровержения.

Единственное правило, на которое следует обратить внимание и которого не содержится в федеральном законодательстве о средствах массовой информации, касается ограничения возможности комментировать ответ.

Статья 56 Кодекса Республики Башкоторстан “О средствах массовой информации” устанавливает, что помещение какого-либо комментария вместе с ответом (репликой, комментарием) не допускается. Редакция вправе поместить комментарий или иной материал по этим сведениям в следующем выпуске программы, записи программы или номере. Такое же правило зафиксировано в статье 52 Кабардино-Балкарского Закона “О средствах массовой информации и издательской деятельности” и в статье 48 Удмуртского закона “О средствах массовой информации”.

Оскорбление

Оскорбление представляет собой выраженную в неприличной форме отрицательную оценку личности человека, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство.

Это преступление, так же как клевета и гражданский деликт - распространение не соответствующих действительности порочащих сведений, направлено на унижение чести и достоинства, однако, достигается результат способом в корне отличным от применяемых в последних двух случаях.

Для наступления ответственности в этом случае не имеет значения, соответствовали ли сведения или характеристики человека действительности.

Неприличная форма может выражаться в частности в использовании для отрицательной оценки личности ненормативной лексики, в том числе и нецензурной брани, сравнение человека с какими либо одиозными личностями или животными, непристойные жесты и телодвижения.

Однако именно с определением того присутствует ли в конкретном случае неприличная форма, на практике возникают большие сложности. Связано это отчасти с тем, что (как это уже давно признано в социальной психологии и лингвистике) существует ни одна общепринятая норма поведения (в том числе речевого), а система таких норм, которые варьируются в зависимости от конкретных условий и характера общения, системы отношений между участниками, их возраста и пола, а также от того, какие моральные принципы исповедуют в данном обществе (социальной среде). Например, то, что вполне допустимо с точки зрения христианской морали, может оказаться неприличным в регионах, где господствует исламское мировоззрение.

Один из наиболее интересных случаев привлечения журналиста к ответственности за оскорбление имел место в Удмуртии. Удмуртская газета “Золотая провинция” опубликовала коллаж, в котором была изображена фигура Давида вместо головы которого, была голова председателя Госсовета республики В. Текст, составленный в юмористической манере, помещенный рядом с изображением не относился к В., а касался конкурирующего издания, которое объявило конкурс под названием “Секс символ 96”, а когда на нем победил В., переименовало конкурс в “Идеал мужчины 96”.

Председатель Государственного совета подал заявление о возбуждении уголовного дела в органы внутренних дел. Это дело, наверное, одно из немногих (а может быть - единственное) в котором оценивается изображение.

Хотелось бы сказать, что вряд ли подобного рода коллажи можно рассматривать как непристойные или циничные. В данном случае нет самой отрицательной оценки личности - Давид всегда являлся символом мужской красоты, а весьма едкий комментарий, который сопровождает рисунок, касается не В., а конкурирующего издания, которое присудило В. первое место в конкурсе “Идеал мужчины -96”. Нельзя говорить и о том, что В. изображен обнаженным, так как тело не его. Получившийся коллаж вполне пристоен (изображение скульптуры Давида есть во всех учебниках по истории общеобразовательных школ), нет в нем и глумливого отношения к человеку.

В настоящее время уголовное дело по этому факту прекращено.

Одно из самых громких дел, связанных с обвинением в оскорблении, имело место в Кабардино-Балкарии, где, в молодежной газете “Советская молодежь” была опубликована 18 января 1994 года “Горская поэма о Ельцине”, написанная журналистом Булатовым А., в которой, в частности, содержались следующие строки: “Боря в расписной рубашке курицу схватил за ляжки. У него одна напасть - может пьяный он упасть. Он мужицкого сословия и поэтому здоровья Ельцину не занимать. Но от водки устоять, если выпить литра два, он сумеет ли едва”. При характеристике Б.Н. Ельцина также использовались многоточия, заменяющие непечатные слова. Инспекция по защите свободы печати усмотрела в этой поэме оскорбление личности и разжигания межнациональной розни и обратилась в прокуратуру Кабардино-Балкарской Республики с просьбой возбудить по данному факту уголовное дело, что и было в последствии сделано. Главный редактор, согласившись с тем, что поэма попахивает “бульварщиной” в свое оправдание ссылался на то, что она была опубликована на сатирической странице и “рассчитана на молодежь - основных читателей газеты”.

Прокуратура республики (и, вероятно, не безосновательно) усматривала в действиях главного редактора наличие признаков оскорбления. Тем не менее, было решено, что содеянное им не представляет “общественной опасности”. В результате уголовное дело было прекращено по статье 10 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР, с передачей главного редактора на поруки трудовому коллективу его редакции.

Закон Республики Татарстан “О защите чести и достоинства Президента Республики Татарстан” был принят 4 июля 1991 года (вслед за союзным законом). Данный закон практически полностью “посвящен” средствам массовой информации. В нем устанавливается административная ответственность за публичное оскорбление Президента Республики Татарстан в виде штрафа. Если эти действия, совершенные с использованием средств массовой информации, то штрафу может быть подвергнут и журналист (или иной автор) и редакция.

За публикацию материалов, содержащих клевету на Президента, ответственность несет только редакция.

В случае повторного оскорбления Президента или клеветы на него деятельность средства массовой информации может быть прекращена по решению суда. При этом не имеет значения какой период времени минул с первого случая клеветы или оскорбления.

Выше уже говорилось о том, что наличие специального закона, защищающего честь и достоинство одного лица, нарушает равноправие граждан.

Здесь хотелось бы остановиться еще на одном обстоятельстве.

Этот закон не случайно основное внимание уделяет оскорблению. В делах об оскорблении не возникает вопрос о соответствии или несоответствии действительности сведений, которые стали причинами оскорбления, что очень удобно, если речь идет о публикациях, затрагивающих неблаговидные стороны деятельности лица. Такой ход уже имел место на федеральном уровне: в деле по обвинению московского журналиста Поэгли. Дело было возбуждено именно об оскорблении, и бывший министра обороны России избегнул, таким образом, обсуждения вопроса об мерседесах, незаконные операции с которыми, собственно, и составляли содержание публикации, вызвавшей этот конфликт.

Уголовный кодекс Чеченской Республики содержит несколько видов оскорблений: оскорбление и брань, оскорбление должностных лиц, оскорбление вероучений и оскорбление общественной нравственности.

Оскорбление другого человека или брань в отношении его признается преступлением только в случаях, если оскорбляющий преследовал цель унизить другого человека. Наличие личных неприязненных отношений, как этого требует российский Уголовный кодекс, в чеченском кодексе не требуется. Как ни странно, оскорбление должностного лица при исполнении им своих обязанностей влечет более мягкое наказание, чем оскорбление в обычной обстановке (максимальный срок лишения свободы уменьшен в два раза).

Отдельно предусмотрена ответственность любого лица, публично оскорбляющего или унижающего любым способом любую религию, или ее символы или ее вероучение или ее святыни.

Оскорбление общественной нравственности близко к распространению порнографии, но не исчерпывается этим, охватывая иные действия, не соответствующие морально-этическим воззрениям жителей той или иной местности, где совершаются действия. Оскорбление общественной нравственности может выражаться как в распространении соответствующих материалов (в том числе их импорт), так и в их изготовлении или владении ими. Уголовный кодекс обязывает суд принимать решение об уничтожении материалов, оскорбляющих нравственность, и о конфискации аппаратуры на которой они были произведены.

Республиканское законодательство очень мало говорит о рекламе. Этому вопросу в законах посвящено всего по одной статье.

Только Закон Удмуртской Республики в статье 38 запрещает редакции взимание платы за помещение рекламы под видом информационного, редакционного или авторского материала.

В остальном различия касаются только максимального объема рекламы в средствах массовой информации не специализированных на сообщениях рекламного характера.

В Адыгее объем рекламы не может превышать 25 процентов отдельного номера периодического печатного издания и 15 процентов общего объема вещания в эфире (по кабельным, информационно-компьюторным или иным сетям).

В Башкоторстане установлены самые большие возможные объемы рекламы - в неспециализированных периодических печатных изданиях объем может доходить до 50 процентов каждого номера, а в теле, радиовещании, вещании по кабельным, информационно-компьюторным и иным сетям - до 35 процентов объема вещания.

В Кабардино-Балкарии для печатных изданий установлен предел в 40 процентов для каждого номера, а для теле, радиопрограмм - 25 - 30 процентов объема вещания. Интересно, что в республике эти ограничения установлены только для средств массовой информации, учредителями которых являются органы государственной власти и органы местного самоуправления.

С ограничением времени вешания связан иск двух жителей Уфы К. и М. с требованием снизить объем эфирного времени, занимаемого рекламой с 25 до 10-13 процентов на каналах ОРТ, РТР и НТВ, так как большее количество рекламы, по мнению истцов, вредит здоровью телезрителей (исковое заявление направлено в Тверской суд города Москвы).

Более серьезный конфликт произошел в Башкоторстане, где после крушения одной из финансовых пирамид - Башкирской специализированной товарно-сырьевой биржей, которая проводила активную рекламную кампанию в республиканских средствах массовой информации, на свет 20 марта 1995 года появился указ Президента Республики Башкоторстан, в котором ответственность за обман покупателей “срочных контрактов” этой биржи возлагалась на средства массовой информации, предоставлявшие свои газетные площади под рекламу биржи и, в частности, на газету “Вечерняя Уфа”. Уфимскому городскому совету, как учредителю газеты “Вечерняя Уфа” было предложно рассмотреть вопрос об ответственности ее главного редактора.

Главный редактор газеты обратился в Судебную палату по информационным спорам при Президенте Российской Федерации, однако, та в своем решении 3 14 (50) от 25 мая 1995 года отклонила заявление, указав, что усматривает в рекламных объявлениях, печатавшихся в газете нарушение части 2 статьи 36 федерального Закона “О средствах массовой информации”, который запрещает взимание платы за помещение рекламы под видом редакционного, информационного или авторского материала.

При этом проверку законности самого указа Судебная палата сочла находящейся вне своей компетенции.

Правила освещения избирательной кампании и агитации на референдуме регулируются в значительном числе законодательных актов. В Башкоторстане этому посвящены статьи 22 - 26 Закона Республики Башкоторстан “О выборах депутатов Государственного Собрания Республики Башкоторстан”, статья 28 Закона Республики Башкоторстан “О референдуме Республики Башкоторстан”; в Бурятии этот вопрос регулируется в статьях 25-28 Закона “О выборах депутатов Народного Хурала Республики Бурятия” и в статье 5 Закона Республики Бурятия “О референдуме Республики Бурятия”; в Кабардино-Балкарии - в статьях 36 -41 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О выборах Президента Кабардино-Балкарской Республики”, статьях 31 - 35 Закона Кабардино-Балкарской Республики “О выборах депутатов советов местного самоуправления”; в Карелии - в статьях 24 - 28 Закона “О выборах в органы местного самоуправления Республики Карелия, в Республике Коми этому вопросу посвящены статьи 23 и 27 Закона республики Коми “О выборах в органы государственной власти в Республике Коми”; в Республики Марий-Эл - статьи 36 - 39 Закона Республики Марий-Эл “О выборах Президента Республики Марий-Эл”, статьи 39 - 44 Закона Республики Марий-Эл “О выборах депутатов Государственного Собрания Республики Марий-Эл”, статьи 33 - 38 Закона Республики Марий-Эл “О выборах глав местных администраций в Республике Марий-Эл в 1996 году”, статьи 21 - 25 Закона Республики Марий-Эл “О выборах депутатов районного (городского) собрания в Республике Марий-Эл”, статье 28 Закона Республики Марий-Эл “О референдуме Республики Марий-Эл”; в Мордовии вопросам предвыборной агитации и агитации по референдуму посвящены статьи 22 - 24 Закона Республики Мордовия “О выборах депутатов представительных органов местного самоуправления Республики Мордовия”, статья 5 Закона Республики Мордовия “О референдуме Республики Мордовия”; в Республике Татарстан право осуществлять агитацию гарантировано в статьях 36, 37 Закона Республики Татарстан “О выборах президента Республики Татарстан” (в редакции закона от 8.12.95), в статьях 24 - 28 Закона Республики Татарстан “О выборах народных депутатов Республики Татарстан”, в статьях 22, 23 Закона Республики Татарстан “О выборах народных депутатов местных советов народных депутатов Республики Татарстан” и в статьях 4 - 6 Закона Республики Татарстан “О референдуме Республики Татарстан”; в Удмуртии данные вопросы урегулированы в статьях 17 - 21 Закона Удмуртской Республики “О выборах Президента Удмуртской Республики”, в статьях 23 - 27 Закона Удмуртской Республики “О выборах депутатов Государственного Совета Удмуртской Республики” и в статьях 23 - 28 Закона Удмуртской Республики “О выборах депутатов советов депутатов районов, городов Удмуртской Республики”; в Чувашской Республике вопросы предвыборной агитации регулируются в статье 19 Закона Чувашской Республики “О выборах Президента Чувашской Республики”, в статьях 26 - 30 Закона Чувашской Республики “О выборах депутатов Государственного Совета Чувашской Республики”, в статье 31 Закона Чувашской Республики “О выборах депутатов представительных органов местного самоуправления”, в статьях 8, 32 Закона Чувашской Республики “О референдуме Чувашской Республики” и в статье 6 Закона Чувашской Республики “О местном референдуме Чувашской Республики” (в редакции от 5.08.97); и, наконец, в Хакасии эти вопросы затронуты в статьях 31 , 32 Закона Республики Хакасия “О выборах депутатов Верховного совета Республики Хакасия”, статье 24 Закона Республики Хакасия “О выборах главы администрации района, города республиканского значения, главы местного самоуправления в Республике Хакасия” и в статьях 25 и 30 Закона Республики Хакасия “О референдуме Республики Хакасия”.

Несмотря на такое обилие законодательных актов, их нормы практически повторяют друг друга.

Республиканские законодатели исходили из того, что граждане имеют право вести предвыборную агитацию и агитацию за или против вопросов, выносимых на референдум, в том числе используя средства массовой информации.

Это право граждан подлежит таким же ограничениям, что и право распространять обычную информацию, которые, прежде всего, связаны с недопустимостью злоупотребления свободой массовой информации и пропаганды запрещенных идей и взглядов.

При этом кандидатам на выборную должность, избирательным объединениям и общественным объединениям при проведении референдума гарантируется равенство возможностей использования средств массовой информации, учредителями которых являются государственные органы и органы местного самоуправления, а также средств массовой информации полностью или частично финансируемых из государственного или местного бюджетов.

Распределение эфирного времени на каналах государственных теле и радиокомпаний осуществляется республиканскими избирательными комиссиями или комиссиями по референдуму.

Агитация начинается с момента регистрации кандидата (назначения референдума) и заканчивается в ноль часов дня, предшествующего дню голосования. За три дня до дня голосования запрещается публикация опросов общественного мнения, прогнозов результатов выборов или исходя голосования и иных исследований, связанных с выборами.

В период избирательной кампании законодательство налагает на журналиста дополнительные обязанности при распространении информации.

Журналист, как и иной гражданин, вправе вести предвыборную агитацию за или против кандидатов и избирательных объединений, в том числе и через средства массовой информации. Но, если журналист является кандидатом или его доверенным лицом, он не может вести информационные теле и радиопрограммы или иным образом участвовать в освещении избирательной кампании через средства массовой информации.

Журналист не вправе комментировать в информационных теле-, радиопередачах информацию о проведении кандидатами и избирательными объединениями предвыборной агитации.

Специальные правила освещения деятельности государственных органов существуют на сегодняшний момент только в Чувашии, где 30 апреля 1997 года принят Закон “О порядке освещения деятельности органов государственной власти Чувашской Республики в государственных республиканских средствах массовой информации”.

Правила, установленные этим законом, можно разделить на две группы: одни устанавливают обязанности (в основном государственной телерадиокомпании) по распространению определенных сообщений о деятельности государственных органов и принятых ими решениях, а другие регулируют право депутата на опубликование определенных материалов в государственных средствах массовой информации.

Статья 3 Закона обязывает государственное учреждение Телерадиовещательная компания "Чувашия" обеспечить: распространение обращений и заявлений Президента, Государственного Совета и Кабинета Министров Чувашской Республики - в полном объеме; трансляцию торжественной церемонии вступления в должность Президента Чувашской Республики, открытие первой сессии Государственного Совета, открытие первого заседания Кабинета Министров.

Перечисленные теле- и радиопрограммы передаются не позднее, чем через двадцать четыре часа после состоявшегося события.

Эта же статья говорит о том, что государственные республиканские газеты должны печатать полные тексты обращений и заявлений Президента, Государственного Совета, Кабинета Министров Чувашской Республики, репортажи - отчеты с торжественной церемонии вступления в должность Президента Чувашской Республики, открытие первой сессии Государственного Совета и первого заседания Кабинета Министров Чувашской Республики.

Также государственные республиканские средства массовой информации обязаны публиковать и передавать сообщения о решениях и действиях: Президента Чувашской Республики - по обеспечению прав и свобод граждан Чувашской Республики, государственного суверенитета, безопасности и территориальной целостности республики, законности и правопорядка на ее территории; по представлению Чувашской Республики в отношениях с Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации; по обеспечению взаимодействия органов исполнительной власти Чувашской Республики с органами представительной власти Чувашской Республики; по представлению Государственному Совету ежегодных докладов о ходе выполнения законов республики, социально-экономических и иных программ, о положении в республике; по назначению председателя Кабинета Министров, выражению недоверия Правительству Чувашской Республики и приему его отставки, назначения на должность и освобождению от должности заместителей председателя Кабинета Министров, министров и руководителей других республиканских органов исполнительной власти; по роспуску Государственного Совета в случае нарушения Конституции и законов Чувашской Республики, Конституции и законов Российской Федерации на основании заключения Комитета конституционного надзора Чувашской Республики; Государственного Совета Чувашской Республики - по принятию Конституции и законов Чувашской Республики, внесению в них изменений и дополнений; по принятию решений по вопросам национально-государственного и административно-территориального устройства; по утверждению перспективных государственных программ экономического и социального развития, республиканского бюджета Чувашской Республики и по осуществлению контроля за ходом их выполнения; по избранию председателя, его заместителей и председателей комитетов Государственного Совета Чувашской Республики; по принятию решения о проведении референдума Чувашской Республики; по назначению выборов Президента Чувашской Республики, назначению выборов депутатов Государственного Совета Чувашской Республики; по представлению на согласование кандидатур на должности федеральных судей, председателей Верховного суда Чувашской Республики и Арбитражного суда Чувашской Республики и их заместителей; по отрешению от должности Президента Чувашской Республики в связи с нарушением им Конституции и законов Чувашской Республики, Конституции и законов Российской Федерации на основании заключения Комитета конституционного надзора Чувашской Республики (статья 3).

Сообщение о перечисленных решениях и действиях, а также о пресс-конференциях Президента Чувашской Республики, руководителей Государственного Совета Чувашской Республики, Председателя Кабинета Министров Чувашской Республики и выступлениях последнего на заседании Кабинета Министров Чувашской Республики включаются в информационные программы телерадиовещательная компания "Чувашия", как правило, в тот же день, когда состоялось соответствующее событие, а в государственных республиканских газетах публикуются в ближайшем номере.

Сообщения о сессиях Государственного Совета, о проводимых Президентом Чувашской Республики и Кабинетом Министров Чувашской Республики официальных мероприятиях, имеющих важное значение для населения Чувашской Республики, в информационных программах отдельными блоками и сопровождая видеорядом, а государственные республиканские газеты - журналистскими материалами (статья 5).

Телерадиовещательная компания "Чувашия" так же обязана один раз в месяц передавать по телевидению и радио обзорно-информационную программу "Парламентский вестник" о работе Государственного Совета Чувашской Республики, его комитетов и депутатов, продолжительность которой не может быть менее 40 минут (для телепрограммы) и менее 30 минут (для радиопрограммы).

Второй блок нормативных положений касается депутата. Ему предоставлено право выступать в республиканских государственных средствах массовой информации по вопросам депутатской деятельности: не менее одного раза в два месяца - в республиканских государственных газетах, не менее одного раза в три месяца - по телевидению и не менее одного раза в два месяца - по радио. Материал, представляемый депутатом, подлежит обязательному опубликованию в газетах или распространению через телерадиовещание в сроки, согласованные с ним, но не позже семи дней после его обращения в редакции газет и четырнадцати дней - в Государственное учреждение телерадиовещательная компания "Чувашия". По желанию депутата его выступление по республиканскому телерадиовещанию может быть осуществлено в прямом эфире.

Депутату Государственного Совета республики, помимо этого, предоставляется право выступать по вопросам деятельности Государственного Совета и его комитетов в средствах массовой информации муниципальных образований.

Наличие собственного закона, вероятно, активизировало депутатов, так как именно в Чувашии появились конфликты, связанные с требованиями с их стороны к средствам массовой информации об опубликовании тех или иных материалов.

Подобные конфликты появились еще в 1995 году, когда вопросы о праве на опубликование депутатских материалов регулировались Законом Республики Чувашия “О статусе депутата Государственного совета Республики Чувашия”, и стали предметом рассмотрения Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации. В этих конфликтах (а их было два) участвовало одно и то же чувашское издание “Советская Чувашия” и в обоих случаях Судебная палата признавала отказ газеты в публикации материалов, представленных депутатами незаконным, так как среди учредителей издания был Кабинет Министров республики, а представленные материалы касались именно депутатской деятельности обратившихся в редакцию.

средств массовой информации

Статьи 25 и 29 адыгейского Закона “О печати и других средствах массовой информации”, статья 32 башкирского Кодекса “О средствах массовой информации”, статья 34 кабардино-балкарского Закона “О средствах массовой информации и издательской деятельности” и статья 27 удмуртского Закона “О средствах массовой информации” запрещают воспрепятствование осуществляемому на законном основании распространению продукции средств массовой информации. Не следует, однако забывать, что “законным” распространение продукции средств массовой информации, находящихся за пределами этих республик, будет только после разрешения на это со стороны республиканских органов управления в сфере массовой информации.

Наиболее популярное нарушение, связанных с распространением продукции средства массовой информации, изъятие уже отпечатанного тиража. Так 14 и 22 октября 1996 года у башкирской газеты “Отечество” правоохранительными органами (первый раз при задержании курьера, доставлявшего тираж из города Златоуста, а второй, при поисках бомбы в редакции) изъят тираж газеты - 15 тысяч экземпляров, в котором было помещено интервью с депутатом Государственной Думы от республики Арининым, где тот критиковал власти Республики Башкоторстан. По данному факту в настоящее время возбуждено уголовное дело.

В статье 42 башкирского кодекса и статье 29 адыгейского закона раскрывается понятие воспрепятствования вещанию. Под ним понимается создание искусственных помех, препятствующих уверенному приему сигналов в полосе частот, на которых осуществляются вещание и показ по лицензии. Не считаются, согласно положениям этих законов воспрепятствованием распространению продукции средств массовой информации в эфире (кабельных, информационно-компьютерных и иных сетях) индустриальные помехи, возникающие при эксплуатации технических устройств в процессе хозяйственной деятельности, которые подлежат устранению за счет лиц, в собственности (ведении, управлений и т.п.) которых находятся источники помех.

К сожалению, такое узкое определение не позволяет квалифицировать как воспрепятствование вещанию случаи противозаконного прекращения деятельности телерадиокомпаний или распространения их программ, которые на практике имеют место.

В 1996 году решением руководителя Агрызского районного совета Татарстана Гульшат Исмагиловой была закрыта местная районная радиостанция. Причиной называется выступление по радио Равиля Исрафилова, приведшего данные о нарушениях, допущенных на выборах в местные советы.

Аналогичный случай произошел в Хакасии, где 19 февраля 1997 года решением председателя Правительства республики А. Лебедя была закрыта (правда только на одни сутки) единственная негосударственная телекомпания “Саянская”, которая до этого сделала несколько сюжетов о А. Лебеде. Телекомпания возобновила свою работу после вынесения вопроса о правомочности действий председателя Правительства на сессию Верховного Совета Республики.

Распространение продукции средства массовой информации, согласно упомянутым статьям кабардино-балкарского и удмуртского законов может быть прекращено исключительно по решению суда в случае нарушения редакцией, издателем или распространителем имущественных и неимущественных прав авторов и в иных случаях, предусмотренных законом.

Башкирский кодекс, также предусматривая судебный порядок прекращения распространения продукции средства массовой информации, содержит внушительный список оснований для прекращения распространения. Таковыми в соответствии со статьей 35 Кодекса являются: прекращение деятельности данного средства массовой информации, нарушение Устав редакции, распространение продукции средства массовой информации противоречащей действующему законодательству, отсутствие у данного распространителя полномочий от учредителя, редакции, издателя, либо иного распространителя проводить данную деятельность, распространение рекламной, эротической продукции средства массовой информации не в определенных специально для этого местах, не в определенное специально для этого время или в нарушение иных условий распространения, нарушение редакцией и распространителем имущественных либо личных неимущественных прав авторов.

Статья 26 Проекта Закона Республики Татарстан “О средствах массовой информации” предоставляет Министерству информации и печати республики право приостанавливать и прекращать распространение продукции средств массовой информации во внесудебном порядке, что противоречит положениям российского закона и снижает гарантии против незаконного вмешательства в деятельность редакции.

В этой же статье содержится еще одно странное положение: приостановление и прекращение распространения продукции средств массовой информации в судебном порядке возможно лишь по иску Министерства информации и печати. Возникает вопрос: как быть в случаях, когда тираж является контрафактным (то есть его распространение нарушает чьи либо авторские или смежные права). Согласно российскому законодательству в этих случаях подобные иски может предъявлять и автор или обладатель смежных прав и организации, осуществляющие коллективное управление авторскими и смежными правами. Ограничение в проекте права на судебную защиту интеллектуальной собственности прямо нарушает статьи 44-46 Конституции Российской Федерации.

Общее для всех республик ограничение распространения продукции средств массовой информации касается продукции эротического характера, передача которой в эфир (по кабельным, информационно-компьютерным и иным сетям) без кодирования сигнала допускается в Башкоторстане с 23 часов до 5 часов местного времени, в Кабардино-Балкарии с 0 до 4 часов, а в Удмуртии с 23 до 4 часов.

Распространение печатного средства массовой информации эротического характера допускается только в запечатанных прозрачных упаковках и в специально предназначенных для этого местах (статья 47 башкирского кодекса, статья 43 кабардино-балкарского и статья 39 удмуртского законов).

Башкирский Кодекс в статье 34 предусматривает возможность введения органами государственной власти и управления всех уровней ограничений на распространение на отдельных улицах, площадях, в определенных помещениях некоторых видов продукции средств массовой информации рекламного и эротического характера путем определения специальных мест, времени и иных условий распространения. И в то же время в этой статье Кодекса установлено, что никто не вправе полностью запретить распространение такой продукции, если она произведена в соответствии с настоящим Кодексом и иным действующим законодательством.

Предыдущая

Следующая

Центр права и средств массовой информации