 Предыдущая |
Следующая
 |
| Исследовательская
группа Российско-американского информационного пресс-центра |
- 3.2. Различия в подходах
А. Обнаружены следующие различия в позициях СМИ по поводу освещения конфликта в Чечне. Их можно обобщить, сгруппировав по нескольким позициям:
1. Наблюдалась различная частота упоминания одних и тех же фактов (а порой и игнорирование некоторых из них), отличался способ их подачи и источники информации.
2. Не совпадали приоритеты, отдаваемые различным темам в разных изданиях и программах.
3. Изменения в характере освещения конфликта со временем у различных СМИ происходили в разных направлениях.
4. Отличались между собой наборы всевозможных деятелей, чаще всего фигурировавших в различных изданиях и программах.
5. В различных пропорциях использовались аргументация "за" и "против" военных действий, а также мнения по вопросам (цитируемые и собственные) приводимые разными СМИ; кроме того отличались критерии и стандарты, к которым они преимущественно апеллировали для обоснования этих мнений.
6. Отдавалось предпочтение различным формулировкам ключевых терминов (субъектов и событий).
7. Имелись различия в редакционных позициях по рассматриваемым вопросам и в отношении ко всей проблеме в целом, что находило проявление в субъективной оценке происходящего и характеристике участников событий.
Б. Наиболее существенные из указанных различий нашли свое конкретное проявление в следующем:
3.2.1. Несмотря на присущее всем изданиям значительное внимание, уделяемое освещению событий в Чечене, оказались выявлены и некоторые особенности (2.2.1., табл. 8). Так, больше всего материалов по теме на I этапе было опубликовано в СГ (23%), а меньше — в МК (10%), на II этапе — соответственно в РГ (24%) и МК (8%).
Наибольшую долю редакционной площади под материалы о Чечне на I этапе выделила ПР (24%), а на II — КЗ (56%), наименьшую — СГ на обоих этапах (10% и 11% соответственно).
Среди телепрограмм, “Время”отличалась меньшей долей в объеме передач при большой абсолютной продолжжительности освещения событий в Чечне.
3.2.2. На I этапе сбалансированнее других на действия противоборствующих сил (табл. 9) обращала внимание КЗ — уменьшение ниже среднего абсолютного числа упоминаний о действиях армии сопровождалось здесь соответствующим увеличением выше среднего числа упоминаний о действиях дудаевцев. Первое, очевидно, объясняется относительным игнорированием фактов, выставляющих армию в неприглядном свете, а второе — стремлением представить дудаевцев серьезным и опасным противником, а также необходимостью удовлетворять профессиональный интерес к действиям противной стороны.
Увеличенный выше среднего интерес к действиям армии проявляли ИЗ и МК за счет массы критических материалов.
На II этапе при сохранении прежних пропорций наиболее активной в описании военных действий стала КЗ, а ИЗ увеличили внимание к действиям дудаевских сил, показывая их эффективность. В остальном же тенденция не изменилась.
На I этапе значительно больше других о всевозможных потерях и жертвах (табл. 10) писала МК. Интенсивностью описаний потерь армии отличалась ПР, использующая этот аргумент как упрек властям (в т.ч. военным) в преступном пренебрежении жизнями своих защитников превращенных в "пушечное мясо", и в несколько меньшей степени — ИЗ ("армия проигрывает чеченскому ополчению в эффективности").
О жертвах среди мирного населения все газеты, кроме РГ, писали значительно чаще, чем о потерях боевиков; РГ же, как правительственный орган, стремилась избежать представления гибели нонкомбатантов основным достижением армии. Максимальная же интенсивность упоминания о жертвах среди мирных жителей по сравнению с потерями дудаевцев и армии характерна для ПР, вскрывающей тем самым "антинародную сущность режима" и "карательный характер акции". Всего две газеты — РГ и КЗ — писали о потерях армии чаще, чем о гибели мирного населения; первая — поскольку, вероятно, армия как государственный институт для правительственной газеты представляет больший интерес, чем простые подданные государства, а вторая — из профессиональных соображений.
Во втором анализируемом периоде КЗ и ИЗ сравнялись с МК по общему объему публикаций о всех потерях, что можно объяснить ростом самих потерь и усилением этого фактора в создании антивоенных настроений в обществе. Последним же объясняется по-прежнему низкое внимание в данной проблеме РГ, старающейся ее не поднимать.
В то же время изменились лидеры в интенсивности освещения потерь армии по сравнению с потерями дудаевцев: на смену ПР и ИЗ пришли МК и РГ. Однако, если вторая газета стремилась показом жертвенности армии оградить ее от критики, то первая — напротив, делала акцент на ее слабостях.
Изменения произошли и в описании жертв среди мирного населения. Из всех газет теперь уже МК писала о них значительно чаще, чем о потерях боевиков, создавая тем самым впечатление, что армия не столько воюет с вооруженными формированиями, сколько устраивает бойню среди мирных жителей. Остальные тенденции существенных изменений не претерпели.
В описании жестокости сторон (табл. 11) РГ и КЗ на I этапе значительно больше внимания уделяли антигуманности чеченской стороны, облагораживая армию и демонизируя противника. Обратное соотношение у ИЗ, СГ, МК, причем из трех названных МК больше всех писала о жестокости вообще и имеет максимальное из всей выборки число публикаций о жестокости со стороны армии. Это объясняется большим интересом, проявляемым данным изданием к темам насилия и его "особым" отношением к руководству армии (см. 1.1). Наиболее сбалансированным в рассматриваемом отношении изданием выступает ПР ("чума на оба ваших дома").
В дальнейшем РГ, ПР и КЗ практически перестали писать о жестокости армии, увеличив частоту описаний жестокостей дудаевцев, как бы оправдывающих жесткие действия федеральных сил. ИЗ и СГ стали писать сбалансированнее за счет увеличения описаний жестокостей дудаевцев, а МК, в отличие от I этапа, стала значительно активнее уделять внимание жестокостям чеченской стороны. В целом увеличение публикаций о "зверствах дудаевцев" вызвано ожесточением дудаевской стороны по мере увеличения успехов федеральных войск.
Из программ новостей "Вести" меньше остальных описывала действия сторон (табл. 38), однако действия армии эта программа освещала с большей частотой, чем действия дудаевцев за счет большого количества критических по отношению к армии материалов.
Это видно из явно большего по сравнению с другими программами внимания "Вестей" к нарушению прав человека со стороны армии и в более осторожном, чем во "Времени" и "Сегодня", упоминании о таких же нарушениях дудаевцами (табл. 38). У "Времени", лишь единожды назвавшей нарушителем армию, противоположное соотношение, в то время как у "Сегодня" более сбалансированное. Характерно, что на втором этапе все программы заметно снизили число упоминаний о прегрешениях "оккупационной" армии (очевидно, после "окрика" сверху).
Теме потерь армии преимущественное внимание уделяла "Сегодня" (сопровождая дикторский текст "картинкой", сделавшей бы честь любому триллеру); эта же программа существенно чаще других говорила о потерях дудаевцев, однако ни разу не сопроводив такое сообщением видеорядом. Не столь подавляюще преимущество "Сегодня" в частоте упоминаний о жертвах среди мирных жителей: тут все программы практически на одной позиции. Судя по ним, практически все жертвы среди населения — русские, поэтому когда на втором этапе интенсивность описания потерь дудаевцев заметно снизилась, при сохранении частоты упоминаний потерь армии и жертв жителей, это могло создать впечатление этнически чистого истребления или жертвоприношения.
Анализируя на I этапе позицию населения Чечни (табл. 12), все газеты, кроме сбалансированной в этом вопросе РГ, выявили превышение фактов сопротивления населения над сведениями о его поддержке российских войск. Здесь доминировали МК, СЕГ и особенно ПР. Тем самым читатель подводился к мысли о том, что практически все чеченское население поддерживает Дудаева. Причем ПР, не приведя практически ни одного случая поддержки населением армии, фактически переводит конфликт в разряд борьбы народа с правительством, т.е. в подобие гражданской войны.
Любопытно, что только МК обнаружила факты нейтрального отношения населения к событиям, которые можно интерпретировать как то, что конфликт представляет интерес только для его непосредственных участников ("пусть наши руководители сами между собой разбираются").
Характерна одинокая попытка КЗ познакомить читателей с примерами установления в Чечне мира и порядка еще в самом начале конфликта: здесь, очевидно, дали о себе знать старые рефлексы, выработанные во время освещения начала войны в Афганистане.
Во второй части исследования нормализацию жизни в Чечне кроме КЗ стали также освещать РГ, ИЗ, ПР, хотя ИЗ и ПР при этом вообще перестали замечать поддержку и нейтральную позицию населения, без которых казалось бы установление указанного мира и порядка проблематично.
При освещении позиции населения Чечни телепрограммами "Сегодня" и "Вести" чаще останавливались на фактах сопротивления населения, а "Время" — наоборот, на примерах поддержки населением российских войск (табл. 38). В то же время следует отметить, что при сопоставлении с акцентами в освещении жертв мирных жителей и нарушений прав человека (см. выше), указание на поддержку при этом населением действий армии выглядело не совсем правдоподобно.
"Время" единственная из программ, сообщавшая о восстановлении мира и порядка в сочетании с экранными изображениями тел погибших и картин разрушенного города, вносила в сообщения из Чечни элементы "черного юмора".
На первом этапе чаще всех освещала тему российской помощи беженцам и поставки из России гуманитарной помощи (табл. 13) КЗ. Впоследствии же лидерство у нее перехватили РГ и МК. Первая акцентировала внимание на масштабность поддержки государством и населением попавших в беду сограждан, а вторая, значительно чаще других газет писавшая на эту тему (упоминая также о поставках помощи из-за рубежа и помощи, оказываемой другими кавказскими республиками), старалась подчеркнуть масштабы трагедии мирных жителей, вызванной действиями армии и правительства.
Среди программ новостей "Время" выделяется повышенным вниманием к сообщениям о помощи беженцам и гуманитарной помощи из России (табл. 38), — оказывается помимо "кнута" был припасен еще и "пряник".
Говоря на I этапе о поддержке или отмежевании различных сил от Дудаева (табл. 14), газеты по-разному трактовали одни и те же факты. Так, поддержку Дудаева со стороны отметили все газеты, однако, если РГ ограничилась сухой констатацией фактов и при этом единственная из всех больше места уделила, напротив, фактам отмежевания от чеченского лидера, то КЗ, проявив наибольшую активность в освещении данного вопроса, упор сделала на оправдании значительностью этой поддержки начальных неудач армии. Остальные же газеты, занимая среднюю между РГ и КЗ позицию в частоте упоминаний о поддержке Дудаева, создают впечатление, что последний не одинок в своей борьбе с правительством России, причем имеет сторонников и в своем регионе, и за рубежом, и в Москве, что сеет сомнения в его полной неправоте.
Что касается антидудаевской оппозиции, то о ней ничего не пишет РГ, — видимо, отмежевывая ее как скомпрометированную прошлыми неудачами от правительственных сил. Судя же по КЗ, оппозиция однозначно поддерживает армию, и совсем наоборот — в соответствии с СЕГ ("армия даже оппозицию сумела настроить против себя"). У остальных — "баланс".
Со временем же только ИЗ уделила внимание оппозиции, — и довольно много, — написав о ее поддержке правительственной армии. Сопоставляя это с полученными из этой же газеты в то же самое время сведениями о почти поголовном сопротивлении населения Чечни армии (см. табл.12), неизбежно приходишь к однозначному выводу, что в оппозиции действует противопоставляющая себя остальному населению незначительная по величине группа чеченского народа.
Также на втором этапе газеты практически оставили тему поддержки Дудаева и отмежевания от него (а МК — так и вовсе потеряла интерес к теме), сконцентрировав данную проблему в более конкретном понятии “наемники” и выделяя в ней либо аспект помощи Дудаеву со стороны (преимущественно ИЗ, СГ), либо упирая на преступность наемничества как явления (РГ, КЗ).
Армейские проблемы (табл. 15) также были освещены с разных точек зрения. Если КЗ обращала внимание на положительные стороны армейской жизни, гуманизм военных, пропагандировала уважение к армии, то ИЗ, СГ, МК и ПР, — наоборот, чаще останавливались на негативных сторонах и проблемах армейской жизни. И только одна РГ практически отошла от обсуждения этой проблемы, по-видимому дистанцируя правительство от армии в период ее неудач.
Однако спустя некоторое время, по мере выправления положения федеральных войск в зоне боевых действий, РГ, наряду с примкнувшей СГ и упрочившей свою позицию КЗ, превращается в сторонника армии и защитника ее от нападок. В другом "лагере" (не изменившем свой состав за вычетом "переметнувшейся" СГ) также произошла более четкая кристаллизация позиции: все внимание ИЗ, ПР и МК теперь концентрируется исключительно на негативных сторонах действий армии и ее внутренней жизни, причем какие-либо другие мнения практически полностью отсутствуют. Интересно, что непрофессионализм военных, брожение и недовольство в армии, ее антигуманность трактуются МК по преимуществу как порок самой армии, ПР — как следствие порочности власти, а ИЗ — совмещает обе эти точки зрения. Кстати, ИЗ была единственной, наряду с КЗ, газетой, уделившей внимание на этом этапе проблеме пленных российских солдат. Однако, если КЗ акцентировала внимание на трагедии этих людей, то ИЗ, помимо этого, старалась подчеркнуть гуманизм чеченцев по отношению к пленным, что несомненно способствовало росту у читателей симпатий к дудаевцам.
О фактах брожения, недовольства в армии (табл. 38) чаще других программ новостей сообщала "Сегодня", делая особенный акцент на разладе в высшем руководстве вооруженных сил и формировании "военной оппозиции". "Вести", на II этапе почти догнавшие по этому показателю "Сегодня", при освещении данной темы выделяла информацию об отказах выполнять приказ, дезертирстве, дисциплинарных нарушениях.
Из всех газет только ПР в начальный период почти полностью игнорировала мирные инициативы (табл. 16) правительства РФ и полностью — Дудаева, в то же время уделив немало внимания мирным инициативам парламента и субъектов Федерации. Тем самым правительство и Дудаев как бы предстают не способными к диалогу, а частично противостоящие Ельцину парламент и регионы — выступают в роли миротворцев (здесь сказываются попытки коммунистической оппозиции использовать противоречия между центральной исполнительной властью и провинцией, а также Думой, в своей борьбе с Кремлем).
"Зеркально противоположны" предпочтения ИЗ: большое внимание инициативам правительства и Дудаева при полном отсутствии упоминаний об инициативах субъектов Федерации и парламента.
Остальные же газеты достаточно широко представляли информацию об инициативах всех сторон, причем РГ делала акцент на инициативах центральных властей, КЗ — российской стороны в целом (тем самым объясняя жестокость армии несговорчивостью Дудаева), а СГ и МК — в равной степени всех сторон (что, учитывая постоянные неудачи переговоров, позволяло думать о лицемерии хотя бы одной стороны, — вероятно, сильнейшей, — или же о наличии мешающей мирному исходу "третьей силы"; МК это косвенно подтвердила, равно часто упомянув о срывах переговоров как по вине Дудаева, так и российской стороны).
Во втором периоде приоритеты некоторых газет существенно изменились. Теперь РГ, ПР, МК, и КЗ в качестве единственного инициатора переговорного процесса видят только правительство России (с которым, естественно, и связаны все успехи или неудачи переговоров), а ИЗ и СГ, уделяя дудаевским мирным инициативам сопоставимое место с правительственными, повышают тем самым статус чеченского лидера. В то же время, все газеты стали гораздо чаще писать о срывах Дудаевым мирных переговоров, развеивая последние иллюзии относительно его миролюбия.
Уделяя, как и все другие издания, внимание угрозам чеченского террора (табл. 17.), ПР и ИЗ склонны были недооценивать принимаемые в ответ меры безопасности, причем у ПР это подкрепляется и отсутствием опровержения реальности этих угроз, а также упоминанием о панике и страхе населения. Последнее предстает тем самым в виде жертвы неразумной политики правительства, приведшей к опасности для жизни простых людей в тылу.
Примечательно, что РГ, единственная, кроме ПР, не опровергающая самой возможности этой опасности, старается показать этим с каким жестоким и подлым противником приходится иметь дело правительству.
Любопытно, что кроме ПР, только МК находит у населения признаки паники и страха, предоставляя своим читателям очередную возможность "пощекотать" себе нервы.
Впоследствии интерес к этой теме заметно падает у всех газет, кроме, в небольшой степени, ИЗ и СГ, пытающихся представить опасность террора как еще один аргумент в пользу необходимости "замирения", и РГ — в целях "античеченской пропаганды".
Из всех газет только ИЗ значительно выделялась по частоте рассмотрения и степени разработки всего комплекса проблем, связанных с трудностями, с которыми приходится сталкиваться СМИ (табл. 18) при освещении событий в Чечне, в то время как РГ старалась вообще не поднимать данного вопроса на своих страницах.
Что же касается публикования правительственных сообщений, то здесь активны были РГ и КЗ при почти полной пассивности ИЗ, ПР, СГ. Также публиковала правительственные сообщения МК, однако в основном для того, чтобы иметь материал для разоблачений официальных источников (табл. 19), — в чем, надо признать, МК занимала лидирующее положение, причем с большим отрывом от следующих за ней ИЗ и СГ. В дальнейшем работа почти всех газет с официальными сообщениями свелась исключительно к их дезавуированию. Это не относится только к РГ и КЗ, которые предпочли вообще не касаться столь невыигрышной для правительства и армии темы.
Такие газеты, как РГ, СГ, МК и КЗ уделяли внимание обвинениям СМИ во лжи и их продудаевской позиции. При этом, если РГ и КЗ писали об этом в прямом смысле, негодуя по поводу "удара в спину", то СГ и МК — скорее в опровергающем контексте, как пример несправедливых нападок правительства и армии и поиск ими виновных на стороне ("с больной головы на здоровую"). ИЗ и ПР практически вообще не касались темы: первая оберегала честь прессы от любых "грязных" намеков, а вторая о прессе вообще ничего не писала, т.к., с одной стороны, пресса — "пособница антинародного режима", а с другой — ПР как бы сама относится к этой славной корпорации.
Среди телепрограмм "Сегодня" меньше двух других обращалась к правительственным сообщениям. Эта же программа, наряду с "Вестями", на 1 этапе обошла "Время" по частоте упоминаний о давлении на прессу (табл. 38). Очевидно, первое объясняется негосударственным статусом "Сегодня", второе — пробными "наездами" на НТВ и РТВ высших лиц правительства.
Освещая реакцию на события (табл. 20, 21) различных общественно-политических сил, газеты наибольшее внимание уделили реакции Запада, причем характерно, что с большим преимуществом лидировала ПР. Оно и понятно: аргументацию Запада "за" можно трактовать как прозападничество правительства РФ, а "против" — как возможность "побить врага его же собственным оружием" ("даже ваши вас не одобряют").
Меньше всех о поддержке правительства вначале писала СГ, а впоследствии — ИЗ и МК (последняя — вообще ничего).
Из высказываний "против" (здесь безоговорочный лидер ПР) превалировали ссылки на реакцию Запада и общественные акции протеста. При этом вначале своей пассивностью выделяется РГ, а в впоследствии к ней присоединяется и КЗ. Интересно, что если ПР видит в участниках этих акций прежде всего "простой трудовой люд", то МК и СГ (как и ПР — лидеры в данной позиции) — "демократическую общественность".
Активнее других программ "Вести" освещали общественные акции протеста (табл. 38), видя в них антиправительственный vox populi и стараясь частотой упоминания компенсировать их маломощность и редкость.
"Время" чаще других программ упоминала, напротив о поддержке ввода войск субъектами РФ, как бы демонстрирующей единство центральной власти и регионов в борьбе с "паршивой овцой" из рядов последних, а также эффективность преподанного другим, тайным "сепаратистам" урока.
Кроме того, "Время" делает акцент на понимании Западом ситуации.
К теме кризиса российской власти (табл. 22), ее внутренних противоречий и распрей, ее "поправления" и опасности ее "национал-фашизации" с большим вниманием отнеслись ИЗ, СГ и МК. Причем если поначалу в этом критическом хоре не слышно было ПР, то впоследствии она с лихвой наверстала упущенное, однако, в отличие от названных изданий, делая при этом вывод о полном банкротстве демократической идеи.
Что же касается РГ и КЗ, то они вместо копания в "грязном белье" власти сконцентрировали свое внимание на вскрытии продудаевской позиции интеллигенции и демократов ("пятой колонне"). При этом РГ делало упор на антиправительственном аспекте данной позиции, а КЗ — на антиармейском.
Из всех газет только МК мало интересовало влияние на экономику России войны, а также возможное будущее Чечни, (табл. 23). Из других же газет РГ и КЗ писали об экономических трудностях России как о неизбежной плате за восстановление должного порядка, ИЗ и СГ — как о плате за непрофессионализм и безответственность политиков, а ПР — как о неизбежном итоге провалившегося правительственного курса.
Более всех остальных газет были заняты поиском исторических аналогий (табл. 24) ПР и МК, обе выделяя при этом ввод войск в Афганистан, события октября 1993 г., кавказские войны середины прошлого века и депортацию чеченцев при Сталине. Однако если в первых двух случаях ПР делает акцент на преступные решения властей (отмежевываясь от "старокоммунистических" функционеров и противопоставляя себя функционерам "новодемократическим"), то МК в обоих случаях в основном рассматривает репрессивную роль армии. В других двух темах ПР реализует свой антимонархизм и дистанцируется от компрометирующего комдвижение "культа личности", а МК прослеживает преемственность современной национальной политики РФ от царской России и СССР (т.е. намекает на то, что независимо от социально-политической системы, сущность этой политики неизменна).
Из других газет КЗ особенно заинтересовал опыт России в кавказской войне, а также США — во Вьетнаме и в Ираке (очевидно, тут играет роль профессиональный интерес к действиям "коллег" и предшественников), а ИЗ делала акцент на актуальные примеры из до — и послереволюционного "российско-имперского" прошлого и на роль прессы в освещении военных конфликтов 20 века. Что же касается РГ и СГ, то те практически устранились от исторических экскурсов, хотя СГ в начале конфликта отдала должное критике вечных "имперских наклонностей" России.
Сравним информационные приоритеты (табл. 25) различных изданий.
Как видно, действия армии больше всего интересовали всю отобранную прессу на I этапе исследований. Различия в приоритетах начинают проявляться при рейтинговом распределении остальных тем.
Так, и РГ, и КЗ, помимо действий армии, наибольшее внимание уделяют действиям дудаевских сил и армейским потерям, причем РГ делает акцент на жестокости дудаевцев, а КЗ обходится более нейтральным описанием боевых действий. Очевидно, что тем самым РГ демонизирует противную сторону, а КЗ хотя и уделяет внимание теме жестокости противника, указывая на нарушение им законов и обычаев ведения войны, тем не менее не склонна драматизировать ситуацию: "на войне как на войне",— тем более, что и со стороны правительственных войск не все чисто. Потери же здесь стороны неизбежны, а их величина объясняется трудностью поставленной задачи и жестокостью противника.
Следом у РГ и КЗ выделяется "официоз": правительственные сообщения, мирные инициативы парламента, а у РГ к тому же меры безопасности в связи с угрозами терактов.
Другие информационные приоритеты у ИЗ. На 2-3 местах здесь, как, кстати, и в ПР, расположены темы потерь армии и жертв среди мирного населения как кровавой платы за неразумную политику властей. Однако, если ИЗ возлагает вину за эти жертвы на отдельных политиков, пытающихся сбить руководство страны с демократического курса, то ПР, напротив, видит здесь закономерный итог самого этого курса.
Далее у ИЗ следует комплекс тем, связанных с трудностями, возникшими у прессы в деле освещения конфликта, и со своим видением действий дудаевских сил в противовес "официальной дезинформации", в то время как ПР продолжает делать акцент на общегосударственном кризисе, выделяя в нем внешнеполитический и внутриармейский аспекты.
Для СГ характерно, что уделяя повышенное внимание описанию бесплодных мирных переговоров, действий сторон, вызванные ими жертвами среди мирного населения, потерям армии и брожениям внутри нее, эта газета делает акцент на бездарности всего дела: от замысла до исполнения, — хотя по мысли СГ, можно было найти и другие пути достижения желаемой цели.
Как и КЗ, МК много внимания уделяет описанию непосредственно боевых действий и всевозможных потерь и жертв. Однако, в противоположность КЗ, симпатии МК не на стороне армии, что следует из подчеркивания масштабов потерь армии и жертв ее действий среди мирного населения, внутренних конфликтов и брожении в армии, ложности официальных сообщений и т.п. По степени освещенности проблем, касающихся СМИ, МК близка к ИЗ.
Во второй период РГ стала реже обращаться к вызывающим критику действиям армии, не желая присоединиться к критическому хору и одновременно избегая апологетизирования этих действий. В то же время на ее страницах выросло количество призывов уважать армию, помогать ей. Возникла и набрала силу новая тема — экономические трудности, а также тема "пятой колонны".
Среди изменений, произошедших в информационных приоритетах ИЗ, следует отметить, что от констатации низкого качества официальной информации и чинимых властями трудностей в области освещения событий, газета перешла к "критике делом" — увеличению приоритета, отдаваемому описанию действий дудаевских сил. Видимо этим вызвано и появление среди лидеров ранее замалчиваемой темы потерь среди дудаевских сил, которая даже обошла снизившую свой рейтинг тему жертв среди мирного населения. Другая новая тема — экономические трудности, — дополняет собой комплекс затрагиваемых на страницах газеты основных разрушительных последствий военной акции.
Некоторые изменения произошли и в тематических предпочтениях ПР. Темы действий армии и жертв мирного населения "поменялись местами" с темой обеспокоенности Запада ("нет пророка в своем отечестве"), а обличения властей облеклись в более конкретные формы внутреннего правительственного кризиса.
В газете СГ на втором этапе повысился интерес к армейским потерям, а упавший интерес к безрезультатным переговорам сменился вниманием к роли дудаевской стороны в их постоянных срывах. Характерно усиление в СГ тем кризиса власти и лжи официальных источников, — развивающих тему бездарности руководства страной.
Среди изменений, произошедших в МК, следует отметить исчезновение из лидеров темы разоблачения лжи официальных источников и концентрации в критике армии на вопросах ее непрофессионализма, а в критике дудаевской стороны — на ее коварстве и жестокости.
Меньше всего изменений произошло в приоритетах КЗ. Тема мирных инициатив, так и не увенчавшихся успехом, мягко перетекла в тему срыва Дудаевым переговоров как причине этих неудач, а место правительственных сообщений в рейтинге заняли призывы уважать, защищать и оберегать армию.
В освещении на I этапе аргументации ввода войск (табл. 26) у КЗ аргументы сторонников этой акции значительно превалируют над аргументами противоположной стороны. Лишь немного отстает от нее РГ, в которой соотношение аргументов "за" к "против" не столь подавляюще, хотя и достаточно велико. Кроме этого количественного различия в позициях двух газет присутствует еще один нюанс: РГ делает акцент на правильности политического решения применить войска в Чечне, а КЗ — на применение армии, как единственной силе, способной разрубить "чеченский узел".
На другом полюсе расположилась ПР, уделившая свое внимание преимущественно аргументации против использования армии для решения внутреннего конфликта. Здесь, видимо, сказывается "октябрьский (1993 г.) синдром" и та роковая роль, которую сыграла армия, приняв участие в разрешении тогдашнего конфликта в Москве.
Из остальных же газет ИЗ и СГ представили аргументацию сторонников и противников использования силы в равной пропорции, а позиция МК, лишь незначительно отличаясь от позиций двух названных газет, соответствует распределению аргументов "за" и "против" по исследуемой выборке в целом. Однако говоря о подходе к освещению темы в этих трех газетах, следует отметить, что здесь аргументы "за" довольно часто приводились в опровергающем контексте, играя роль "затравки" для полемики, что, к сожалению, являясь существенным моментом, не поддавалось формальному фиксированию.
Во втором периоде КЗ и РГ сохранили прежние тенденции, однако КЗ чуть уменьшила интенсивность аргументации "за" (по-видимому, вследствие январских неудач армии и затягивании всей кампании), а РГ, напротив, увеличила еще больше, давая понять, что при всех колоссальных минусах, такое решение все равно было неизбежно).
В то же время ПР, СГ и МК усилили на своих страницах приоритет противников силовой акции, подкрепляя такую позицию выводами о поражении силовой политики правительства ("не надо было браться за оружие"). На прежней позиции осталась ИЗ, практически в равной степени представляя аргументы как "contra", так и "pro", — последние, в основном, для того, чтобы на их незамедлительном опровержении оттачивать полемическое мастерство своих обозревателей.
Следует также отметить, что у РГ, КЗ и МК во второй период резко снизился общий интерес к теме: во первых, "поезд уже ушел", и последствия принятия "силового" решения стали необратимыми; во-вторых, для КЗ и РГ характерно стремление вообще избежать обсуждения "неудобной" темы, а МК, полностью отказавшись от упоминания аргументов сторонников ввода войск, получила возможность сохранить определенность своей позиции даже при относительно нечастом внимании и к аргументам противников этой акции, тем самым добившись существенно экономии газетного места без ущерба смыслу.
Частотное распределение различных конкретных аргументов "за" практически не отличалось (табл. 27) между изданиями. Интерес представляют лишь следующие моменты. При явно выделяющемся повышенном внимании ко всему комплексу аргументов КЗ на I этапе проигнорировала выигрышную, казалось бы, тему спасения русского населения. Очевидно, это связано с ежедневными сообщениями СМИ о массовых жертвах среди оставшегося в Грозном местного населения — преимущественно русского, — на фоне которых эта тема звучала бы лицемерно (или цинично: "бей своих, чтобы чужие боялись").
На II этапе выделяются лишь КЗ своим пристальным вниманием к "за"-аргументации, МК — ее игнорированием и ИЗ — повышенном вниманием к гипотетическим "продемократическим" дивидендам от акции.
Среди конкретных аргументов против ввода войск (табл. 28) ИЗ на I этапе особо выделяла угрозу демократии в России, а также правовой аспект проблемы; ПР — примерно в равной степени всей аргументации, а особенно — неисчерпанности политических средств; СГ — в большей степени возможности эскалации конфликта, развалу страны, разрушению экономики и армии; МК — угрозе развала Федерации. Тем самым ИЗ обнаруживает свои либеральные и демократические приоритеты, ПР косвенно дает понять о политической бездарности руководства страны, СГ, МК исподволь подводят к мысли, что в будущем неизбежном распаде страны и развале ее основных государственных институтов окажутся виноваты отказавшиеся от союза с демократами власти. Что же касается РГ и КЗ, то первая лишь в незначительной степени касается данной темы (точнее, ее государственно-политического аспекта) в порядке самополемики с "alter ego", а вторая, игнорируя тему в целом, делает исключение лишь для угрозы установления в России авторитарного режима, с тоской предчувствуя, какая неблаговидная роль будет при этом отведена армии.
Во втором периоде существенного изменения тенденций не произошло, лишь ПР и СГ перенесли акценты на опасность становления авторитаризма, усматривая в этом в первую очередь угрозу: первая — "легальной оппозиции", а вторая — свободе предпринимательства и демократии.
Для освещения аргументов чеченской стороны (естественно, "против") характерны следующие особенности (табл. 29). Об угрозе порабощения относительно чаще писала ПР и практически не писала — КЗ. В первом случае можно говорить об атавистическом пролетарском интернационализме идейных наследников КПСС, а во втором — о нежелании даже упоминать несправедливо позорящую армию тему оккупации и карательного смысла операции. Абсолютно противоположная картина с темой угрозы депортации: ПР эту тему игнорирует, опасаясь нежелательных реминисценций из относительно недавнего прошлого СССР, дискредитирующих обновленных последователей КПСС; а КЗ, напротив, к этой теме сводит практически всю аргументацию чеченской стороны, давая тем самым понять, что в принципе идея не лишена некоторого смысла и тут есть, что пообсуждать.
В дальнейшем происходит практически полное угасание интереса газет к аргументации чеченской стороны: война, набрав обороты и втягивая в свою орбиту все больше участников из местного населения, стала развиваться по собственным законам, — когда основным мотивом вовлечения новых участников в вооруженную борьбу становится жажда отмщения врагу за последствия боевых действий независимо от причины их начала.
На I этапе все телепрограммы уделили большое внимание аргументации как противников, так и сторонников силовой акции (табл. 39). При этом у "Времени" аргументы "за" преобладали над аргументами "против", у "Вестей" было обратное соотношение, а "Сегодня" представляла обе стороны в равной степени. Следует учесть, что у "Вестей" аргументы сторонников ввода войск зачастую приводились в опровергающем контексте. Эта же программа, как и "Сегодня", уделила внимание аргументации чеченской стороны, как правило, используя ее же формулировки, что внешне выглядело как проявление солидарности программ с этими точками зрения.
Конкретизируя аргументацию сторонников ввода войск (табл. 40), "Время" акцентировала, в частности, внимание на исчерпанности политических средств, в то время, как "Вести" практически не уделили внимание этому аргументу, напротив, всемерно освещая проблему переговоров (см. выше и табл. 38). Все программы, а особенно часто "Время", обращались к такому доводу, как спасение конституционного строя. Однако "Вести" и "Сегодня" не считали, что средства достижения этой цели были адекватны, поскольку сами, в свою очередь, сомнительны с точки зрения соответствия Конституции.
То же самое можно отметить и в отношении аргумента, касающегося необходимости ликвидации криминальной зоны, — "Вести" и "Сегодня" сопровождали этот аргумент напоминаниями (как явными, так и скрытыми) о наличии в стране многих других, не менее криминальных зон, борьба с которыми ведется обычными милицейскими методами и силами. К тому же все программы за исключением в какой-то мере "Времени" практически не использовали при этом материал о фальшивых авизо, наркобизнесе, контрабанде золотом, оружием и другими товарами, подделке денежных знаков, грабеже поездов и населения — обо всей "уголовщине", которая пышным цветом расцвела в период "чеченского суверенитета".
Спасение народа Чечни и ее русского населения как аргумент необходимости ввода войск на всех программах звучало неубедительно. У "Вестей" и "Сегодня" это положение опровергалось описаниями жертв среди мирного населения, в большинстве своем русских, и картинами поголовного сопротивления чеченцев армии (см. выше и табл. 38).
Все программы отдали должное аргументу, касающемуся условий демократического выбора населения Чечни. Однако характер сообщений о потерях дудаевцев и жертвах среди мирного населения, — особенно у "Вестей" и "Сегодня" (см. выше и табл. 38), — порождал сомнения в том, что к окончанию боевых действий останется в живых хоть один субъект этого выбора.
Пассивно освещали все программы аргументы, связанные с мировыми прецедентами, — такими как действия в подобной ситуации армии Великобритании в Ольстере, французской жандармерии — на Новой Каледонии, Испании — в Стране Басков, не говоря уже о Мексике, Индии, Китае и т.п. или военных операциях США в своих "зонах влияния".
В это же время телепрограммами уделялось много внимания противоположной по характеру аргументации (табл. 41). Так, "Вести" отличало внимание к общедемократическому комплексу аргументов: нарушению прав человека, Конституции, угрозе авторитарного переворота и возможной международной изоляции России. Кроме того, "Вести" предрекала грядущий развал экономики и армии как следствие принятия ошибочного решения о вводе войск. "Сегодня" больше других обращала внимание на формально-правовые нарушения Конституции. "Время" больше остальных акцентировала внимание на "государственных" аргументах: угрозе развала страны, эскалации конфликта за пределы Чечни, антипрезидентском заговоре "в верхах". Наконец, все программы приводили аргументы о неисчерпанности политических средств, при этом "Вести" и "Сегодня" выглядели более последовательными в этом вопросе (ср. табл. 40).
На аргументы чеченской стороны больше всех обращала внимание "Вести" (табл. 42), приводя их к тому же зачастую без комментариев в чеченских же формулировках. "Время", напротив, игнорировала аргумент об угрозе порабощения; аргумент об угрозе новой депортации (как явно бредовый); а также аргумент об угрозе большой войны ("не запугаете"). "Сегодня" уделила внимание лишь защите достоинства и угрозе порабощения, — скорее для того, чтобы привести точки зрения всех сторон.
В целом приведенные особенности характерны лишь для I периода, т.к. в январе освещение аргументации всеми программами практически сошло на нет (табл. 39-42), — видимо, в силу потери темой своей актуальности.
Среди имен наиболее часто упоминавшихся в прессе политиков (табл. 30) несомненные лидеры — Дудаев и Ельцин; причем первый, ни разу не уступая по частоте появления второму, в ряде случаев упоминается существенно чаще (РГ и особенно КЗ). Это связано с тем, что в Дудаеве в большей степени персонифицируется чеченская сторона конфликта, в то время как центральные власти более дифференцированы и наряду с президентом представлены широким спектром политиков.
Однако на этом общее в предпочтениях различных изданий, исчерпывается, и остальные политические фигуры следуют за оторвавшейся от всех "сладкой парочки" в разных газетах в различной последовательности.
Так, РГ характеризуется строгим соблюдением политической иерархии: за Ельциным следует "кавказский наместник" президента Егоров, далее — Черномырдин и Сосковец, потом силовые министры и после — критически относящиеся к действиям власти депутаты.
В то же время почти не упоминался С. Ковалев: давать его точку зрения без комментариев — вредить правительству, а часто критиковать — видимо не хотелось. В ИЗ и СГ чаще всех после Ельцина можно было встретить Егорова, Грачева, Сосковца — в основном, как объектов критики, — и С. Ковалева с Гайдаром, — как олицетворении всех либеральных оппонентов силовой акции. Примерно столько же упоминались Черномырдин и Шумейко, — как политики первого плана, воздержавшиеся от открытой поддержки военной акции, но и не спешащие осуждать ее.
Для ПР оказалось характерным большое внимание, уделяемое следующему сразу после Ельцина Грачеву. Очевидно, что газета полностью использовала предоставленную возможность "поквитаться" с министром обороны за октябрь 1993 г. Частое упоминание следующего следом Гайдара связано не только с его позицией критика действий правительства (еще больший критик С. Ковалев значительно уступает ему по частоте упоминаний), а с его возможной ролью в становлении режима Дудаева. Так же часто в этой газете можно было встретить имя Черномырдина, который своим загадочным поведением давал повод для самых различных предположений относительно его позиции в данном вопросе. Гораздо меньше пишет газета о Егорове, хотя он и напоминает тех политиков, на которых ПР хотела бы делать ставку: слишком слабо он себя проявил, а о таких людях, как и о мертвых, — "хорошо, либо ничего".
Остался верен себе МК: наиболее высокий рейтинг (после Дудаева и Ельцина) здесь был у Грачева — "антигероя" газеты на протяжении последних месяцев. Воплощение в этой фигуре причины всех неудач и бед армии сказалось на практически полном игнорировании газетой Егорова — не последнего лица в руководстве военными действиями. Не изменила МК своим привязанностям и в отношении к Жириновскому: сделав его имя синонимом всего антидемократического, газета успешно занимается высмеиванием отдельных высказываний этого лидера (следует признать, что последний предоставляет для этих целей довольно богатый материал), делая это часто и с явным удовольствием. С такой же частотой упоминался и Юшенков — "злой гений" злополучного Грачева ("просто" критик властей и армии С. Ковалев, не имеющий ярко выраженной "антиграчевской" специфики, отстал от Юшенкова на три позиции).
Наконец, КЗ отличается тем, что здесь относительно редко упоминается Ельцин, и до скандального мало — Грачев (последний — даже реже Ковалева с Гайдаром, которые и сами-то не часто присутствовали на страницах этого издания), что, вообще-то говоря, определенным образом характеризует отношение основной армейской газеты к верховному главнокомандующему и министру обороны. А то, что КЗ в принципе не чужда армейской субординации, следует из высокого рейтинга непосредственного официального руководителя военной операции Егорова (который лишь немногим уступает Ельцину, занимая третью строчку), — и это невзирая на то, что если Дудаева с большой натяжкой и можно назвать "вторым Шамилем", то уж Егоров-то на "нового Ермолова" нисколько "не тянет". Далее следуют Черномырдин и Козырев: политические фигуры первого плана, которые и военных не критикуют, и чьи имена одновременно с этим, в отличие от президента и от "силовиков", не связаны на прямую с втягиванием армии в неблагоприятную для нее ситуацию. Совсем не видно Юшенкова, выпады которого против армии газета предпочитает просто игнорировать, не "опускаясь" до полемики.
Во втором периоде произошли некоторые изменения в распределении частоты упоминаний политиков. В частности, во всех газетах, кроме КЗ, выросла роль Черномырдина как ведущего "свою игру" политика, при этом в СГ он вообще стал лидером, вытеснив с 1-х мест обоих президентов. Одновременно РГ дистанцировалась от "силовых" министров, став довольно редко их упоминать, и вместо этого повысив интерес к С. Ковалеву, "подтянувшись" до общего уровня. ИЗ и ПР вовсю обсуждали роль Гайдара и его "команды" в укреплении режима Дудаева (первая — в опровергающем контексте, вторая — в прямом), в то время как СГ и КЗ вообще избегали упоминания о нем ( у первой, судя по высокому рейтингу Черномырдина, на примете другие политические фигуры из демократического лагеря, а вторая старалась не затрагивать тему вооружения Дудаева из-за двусмысленной роли армейского начальства в этом процессе). Что же касается МК, то та, не выпуская Грачева, принялась параллельно за обанкротившегося Егорова, составив в усиленной критике последнего компанию газете ИЗ.
Частота появления фигур крупного плана различной политической ориентации на телеэкране на первый взгляд не позволяет судить о явных пристрастиях программ (2.4.4.). Тем не менее при более детальном анализе можно выявить, что во "Времени" предпочтение отдается официальным лицам и политикам, поддерживающим линию властей, — несмотря на то, что и их противникам находится место на экране. Для "Вестей" характерно более внимательное отношение к позиции и высказываниям противников силовой акции, а точка зрения правительственной стороны хотя и приводится, однако зачастую с дезавуирующим комментарием или противоположным по смыслу видеорядом. Наконец, "Сегодня", в стремлении привести все точки зрения и получить информацию "из первых рук", старалась максимально широко охватить своим вниманием весь политический истеблишмент.
Воюющие стороны в Чечне и их действия описывались в различных СМИ с помощью следующих понятий.
Наиболее часто допускали "лобовое" наименование сторон конфликта КЗ (табл. 31, 32), а ИЗ и СГ старались уклониться от прямых определений, обойтись эвфемизмами. Наиболее характерны для КЗ, РГ, МК пары "российские правительственные войска" — "незаконные вооруженные формирования, боевики". Для ИЗ, ПР и в большей степени СГ, кроме этого, характерно использование для дудаевских сил наименования "бандформирования, экстремисты, сепаратисты" (у ИЗ и СГ — нередко в ироническом контексте).
Хотя для изданий при упоминании российских войск вообще-то характерно стремление не выходить за рамки нейтрально окрашенных понятий, в то же время КЗ попыталась использовать термины "освободители" и "защитники", а МК — отдали должное экспрессивно окрашенному "оккупанты". Одновременно, со страниц тех же газет звучали также термины "наши войска", причем если для первой — это естественное проявление армейского братства, то у второй, в сочетании с ее "оккупантами", выглядело странно и двусмысленно.
Для действий российских сил (табл. 33) все, кроме ПР, предпочли термин "военная силовая операция", последняя же часто останавливалась на "вторжение, оккупация, агрессия", подчеркивая тем самым преступный по ее мнению характер российской власти. Впоследствии же и она перешла, как и все, на нейтрально окрашенные термины, в то время как МК выбрала броско звучащие "расправа, произвол, бандитизм". Действия же противоположной стороны (табл. 34) РГ, ПР и КЗ определили преимущественно как "террор, провокация, противоправные действия, бандитизм", а КЗ вдобавок часто использовала термин "сопротивление", звучащий "по-военному". Что же касается ИЗ и СГ, то те избегая на I этапе определенности в понятиях, на втором, — так и не сумев сделать выбор, — стали употреблять все понемногу, а МК же, поэкспериментировав вначале с понятиями "оборона, защита и сопротивление", впоследствии их отбросила, заменив на "террор, бандитизм и т.п." В сочетании с точно такими же аттестациями действий российских войск (ср. табл. 33), весь конфликт принял в этой газете вид мафиозной "разборки" между своими.
При наименовании сторон конфликта и их действий (табл. 43), телепрограммы также сделали различный выбор терминов. Так, федеральную сторону чаще называли нейтральным "российские войска", при этом "Время" не избегало солидаризации с армией, называя войска "нашими". При упоминании противостоящей стороны все программы отдали должное стереотипному "незаконные вооруженные формирования", однако помимо этого "Сегодня" пользовалась обтекаемыми "вооруженные силы", а "Вести" и "Время" более определенными "бандформирования, боевики Дудаева", причем "Время" сверх этого использовала и более решительное "противник, враг".
Действия армии все программы посчитали "военной, силовой операцией", и только "Вести" к этому добавила эмоционально окрашенные "вторжение, оккупация". Больший разброс был выявлен при характеристике действий другой стороны: здесь "Время" использовала термины "оборона, защита, "сопротивление", "Сегодня" — "сопротивление, террор, провокация", а "Вести" — все три группы терминов.
Впоследствии поиск адекватной терминологии продолжился за счет экспериментов с терминами "федеральные войска", "правительственные войска", "российская армия"; "ополчение", "сепаратисты", "чеченская сторона"; "очистка территории", "восстановление конституционного порядка", "нейтрализация очагов сопротивления", "расширение зоны контроля", "разоружение незаконных формирований"; "противоправные действия", "вооруженный мятеж" и т.п. Однако для полной систематизации терминологии и выявлении каких-либо закономерностей необходимо было проанализировать весь период конфликта, что выходило за рамки нашего исследования.
Всевозможные источники сообщений были использованы газетами с различной частотой (табл. 35).
Больше всего собственной информации было на страницах МК и КЗ. Второй, как армейской газете, — сам Бог велел, а молодежная МК всегда славилась своими репортерскими кадрами. Меньше всего собственная информация представлена в РГ и ПР. У первой — за счет большого удельного веса сообщений президентской и правительственной пресс-служб и государственных информационных агентств, а у второй — ссылками на сообщения зарубежных агентств и СМИ, что объясняется наличием еще со "старых времен" у ПР охватывающей весь мир широкой сети собкоров. Выделялись ИЗ и СГ ссылками на негосударственные агентства; ПР, игнорирующая таинственные "компетентные источники" (сказалась старая журналистская школа), а также ПР и РГ, не ссылающиеся ни на другие российские СМИ, ни на чеченские источники.
В дальнейшем различия в частоте использования собственной информации между изданиями практически сошли на нет. Официальным источникам в большей степени не доверяли ИЗ и МК, а ПР и РГ присоединились к российским СМИ, ссылающимся друг на друга. При этом ИЗ и СГ стали выделяться на общем фоне многозначительными ссылками на "компетентные источники", что как бы намекало на допуск дынных изданий к тайнам и секретам "политической кухни".
Анализ ссылок на различные источники выявил разную степень использования каждого из них телепрограммами (2.4.6., табл. 44). Больше всех пользовалась собственной информацией "Время", меньше — "Вести", что отражает возможности соответствующих телекомпаний.
С различной тональностью освещались проблемы чеченской кампании в разных газетах (табл. 36). В тех редких случаях, когда сложившаяся в связи с конфликтом в Чечне ситуация не просто констатировалась, а интерпретировалась с точки зрения возможного исхода, оптимистами выглядят РГ, СГ и КЗ (хотя каждая, очевидно, радовалась чему-то своему). Пессимистично смотрят на положение вещей мудрая ИЗ и склонная всегда излишне драматизировать ситуацию МК. Что же касается ПР, то она, в целом не ожидающая ничего хорошего от развития событий, все-таки оставляет место для надежды на лучшее, — совсем в духе "социалистического реализма".
Впоследствии же, по мере запутывания и усложнения ситуации, ПР и МК вообще оставили попытки делать прогнозы, у РГ и СГ появились сомнения в благополучном исходе дела, а ИЗ и КЗ лишь укрепились в своих первоначальных мнениях об ожидаемых перспективах — пессимистическом и оптимистическом соответственно.
В. Выводы
Из проделанного анализа следует, что исследуемые издания по-разному подошли к освещению событий в Чечне, при этом выявился ряд особенностей.
Так, РГ конкретизировала свой "официальный" статус, отождествляя свою позицию с властью центральной в противовес властям "на местах".
Отсюда следует поддержка газетой принятого "силового" решения и ее же дистанцирование от неудач армии, а также слишком пассивное участие в ограждении силовых министров от нападок. В этом "отстраненном" отношении сквозит нежелание отождествления правительства с компрометирующими его структурами и политиками.
Изображая сторонников конфликта, РГ стремилась демонизировать противника и показать бесперспективность его сопротивления, одновременно с этим правительственная сторона предстает защитником государственности и порядка, вынужденным пойти на жесткие меры исключительно в силу крайних обстоятельств.
Газета старается не акцентировать внимание читателей на "скользкой" теме поддержки действий власти населением, этому же подчинено малое внимание, уделяемое жертвам среди мирного населения, в то время как много пишется о гуманитарной помощи последнему.
Вполне определенно передает газета отношение власти к "предателям" из стана вчерашних (и, кто знает, может быть и завтрашних) союзников — демократов и сочувствующих им СМИ.
В целом такая позиция соответствует установкам тех политических сил, которые опираются на национально-ориентированный капитал (в том числе ВПК), т.е. капитал, возникший на основе внутреннего производства и стремящийся оградить внутренний рынок от завоевания иностранным капиталом, а в перспективе — и к собственной внешнеэкономической экспансии. Ясно, что для этого они должны опираться на сильное государство, способное воспрепятствовать развалу страны и народнохозяйственного комплекса, а также готовое защитить их интересы, обеспечив развитие и диверсифицирование производства внутри России. Отсюда вытекает их цель — укрепление России и возвращение ее в число мировых лидеров. Поэтому, испытывая принципиальную необходимость в наведении порядка и укреплении государства, они считают приемлемой любую цену за достижение этой цели. Из этого следует и их отношение к армии как к основному инструменту такой политики: отдавая должное весомости силовых аргументов, к армии проявляется известная настороженность, объясняемая опасением выхода ее из-под контроля властей и "мести" тем, кто ее руками "таскал каштаны из огня".
Самоопределяющая, как и РГ, свой статус, КЗ имеет свою картину происходящего. Уделяя в целом большое внимание непосредственно боевым действиям, КЗ оценивает их с профессиональной точки зрения, чем сильно отличается от других изданий, грешащих при освещении специфических военных вопросов некомпетентностью и скоропалительностью выводов. У этой же газеты явно выражено пристрастное отношение к "своим" и "врагу", что вполне объяснимо внутриармейской солидарностью. Стараясь вызвать сочувствие к той неблагодарной работе, которую вынуждена делать для некомпетентных политиков армия для исправления допущенных ими политических ошибок, КЗ много внимания уделяет потерям среди бойцов — цене, которую платит армия по чужим счетам, — а также трудностям, с которыми сталкивается обделенная вниманием и заботой государства и общественности армия.
Гуманизируя российские вооруженные силы, КЗ старается замалчивать сообщения о множественности жертв среди мирного населения, о нарушениях военными прав человека, не упускает возможности упомянуть о редких случаях поддержки армии местным населением и т.п. В то же время ее противник со страниц газеты предстает изуверски жестоким, беспринципным и коварным врагом, не желающим мирного решения проблемы и не брезгующим пользоваться "запрещенными" приемами и услугами наемников. Одновременно КЗ делает акцент на поддержку армии местной оппозицией, что косвенно снимает обвинения в оккупационном характере действий российских войск. Едва ли не большим, чем дудаевцы, врагом КЗ считает прессу и демократическую общественность.
В то же время газета дает понять, что несмотря на все трудности, армия с честью выполнит полученный приказ независимо от своего отношения к нему, поскольку именно армия — единственная сила, еще способная что-либо решить в России и способная к самопожертвованию.
Что же касается слабо выраженной в газете защите скомпрометированной фигуры Грачева, то "министры обороны приходят и уходят, а армия остается". Отношение же к существующей власти вообще довольно двойственное: с одной стороны, армейская дисциплина и субординация, а с другой — глухой ропот недовольства постоянно "подставляющими" армию политиками.
В целом КЗ представляет собой хороший образчик военной профессиональной газеты, защищающей исключительно интересы своей корпорации и не претендующей на звание сбалансированной: конфликт предстает здесь борьбой "хороших парней" с "плохими парнями". Эта корпорация, как следует из ее "профсоюзной" газеты, хотя и сохранила часть своей былой мощи, однако, ей совершенно не свойственен "латиноамериканский комплекс", — очевидно, что стать самостоятельной политической силой с властными претензиями российская армия не стремится.
Единственное, чего бы она желала (на манер перманентно бастующих шахтеров), — это сполна получить обещанные средства из бюджета (этому должна способствовать демонстрация "язв", обнаженных чеченской кампанией), да чтобы, к тому же, "статские" не вмешивались в ее внутреннюю жизнь со своими советами и критикой.
О чем бы не заходила речь в посвященных Чечне публикациях ПР, газета,оправдывая свой оппозиционный статус, сводила все к критике правительства и провала его внутренней и внешней политики. Стремление подчеркнуть антинародную сущность власти выражалось в акцентировании внимания читателей на жертвах среди мирного населения, в большинстве своем "простых людей", в стремлении поставить в вину властям использование армии для выполнения полицейских функций, в подчеркивании сопротивления местного населения. Истоки конфликта видятся в развале СССР и принятии курса на суверенизацию "национальных" регионов, а нынешний кризис российской государственности напрямую связывается с демократизацией и псевдорыночными" реформами.
Характерно, что сосредотачивая основной огонь своей критики не только на президенте и правительстве, но также и на "ходивших во власть", а нынче отставленных от нее и оппозиционных президентскому окружению демократах, ПР тем самым игнорирует принцип "враг моего врага — мой друг". В парламенте же и субъектах Федерации ПР видит союзников в своем противостоянии центральной власти.
Таким образом, ПР полностью соответствует своему "оппозиционному" статусу, однако газета выражает взгляды отнюдь не всякой оппозиции, а той части "новой левой", которая, сохранив приверженность социалистическим идеалам, отказавшись при этом от наиболее одиозных моментов в теории и практике КПСС и добавив очищенного от "националистичности" патриотизма, стремится стать системной, т.е. войти в политический истеблишмент, выполняя его правила политической игры. Это подтверждается и активным освещением участия в парламентской деятельности коммунистов, и частыми ссылками на мнение Запада (что придает добавочной респектабельности и "цивилизованности"), и дистанцированием от "непримиримых". В целом же "розово-коммунистическая" оппозиции, чьи взгляды отражает ПР, близка к тому, чтобы занять политическую нишу, отведенную в "развитых странах" для социал-демократии "левого" толка.
Позицию СГ можно с некоторыми оговорками назвать наиболее сбалансированной из всех: газете, ориентированной на солидную публику, крайности в оценках противопоказаны. Тем не менее можно выявить и некоторые особенности. Так, критикуя в целом действия руководства России, газета делает акцент на некомпетентности власти и бездарности выполнения политических решений армией. При этом российские власти, судя по материалам в СГ, проигрывают даже в сравнении с Дудаевым: в отличие от них последний использовал все ошибки противной стороны, сумел в отведенные ему 3 года подготовиться к войне, обеспечил информационно-пропагандисткую поддержку своим действиям и т.п.
Кроме того, судя по СГ, Дудаев всегда был готов вести мирные переговоры, и российской стороне следовало бы пойти навстречу, даже признав этим легитимный статус последнего. Тем самым дается понять, что "худой мир лучше доброй ссоры", а в суверенности Чечни нет большой беды, — гораздо опаснее угроза авторитаризма. Характерно также повышенное внимание газеты при освещении ситуации в Чечне к фигуре Черномырдина, — казалось бы, старающегося держаться в стороне от этого дела.
В целом позиция этой газеты соответствует интересам тех социально-экономических структур, которые ориентированы на сырьевые производства, главным образом энергодобычу и энергоэкспорт, — и импорт продукции, а также задействованный в этой области крупный банковский капитал. Они заинтересованы в консервации сырьевой ориентации нашей экономики и сохранении высоких объемов ввоза товаров из-за рубежа. Отсюда вытекает их цель: недопущение усиления государственного вмешательства в экономику; ослабление государства до "оптимального" уровня, обеспечивающего, с одной стороны, создание условий для свободного функционирования названных структур и, с другой, — поддержание контролируемого "вялотекущего" социально-экономического кризиса в России, обеспечивающего ее зависимость от импорта.
Разумеется, этот кризис должен быть управляемым, а развал не может заходить слишком далеко, иначе не гарантировано не только получение сверхприбыли этими структурами, но и само их существование. Отсюда следует, что нынешнее политическое руководство страны, по их мнению, "не ловит мышей". Не способное обеспечить сохранение минимальной социально-экономической стабильности, оно держит страну и деловых людей в политической неопределенности и тянет за собой на дно всю правящую элиту, чем вызывает у названных структур резкую критику и желание помочь уйти Ельцину, дабы он уступил свое место компетентным, предсказуемым и "понимающим" их интересы политикам — "крепким хозяйственникам" и "прагматикам".
В этих же интересах воспрепятствовать "излишней" дезинтеграции страны, поскольку в таком случае уменьшается политическая и экономическая зависимость обособленных разделом регионов России от "сырьевиков" и концентрирующегося в Москве крупного банковского капитала.
Поэтому армия, по мнению этих сил, должна обеспечивать гражданский мир в России там, где его нарушение может привести к взрывам социального недовольства и политической нестабильности (т.е. преимущественно в крупных городах), а также пресекать любые сепаратистские поползновения, — т.е. выполнять роль профессиональной жандармерии. Неадекватные же действия вооруженных сил в Чечне показали, что пока армия к выполнению этой задачи не готова. Этим обстоятельством определяется принципиальная необходимость ее реформирования в сторону профессионализации и "внутренней" специализации.
Вполне определенный по отношению к событиям в Чечне настрой можно отметить у ИЗ. Не особенно беспокоясь о соблюдении формального "баланса" в оценках, газета заняла бескомпромиссную позицию критика как решения властей применить войска, так и характера выполнения этого решения.
Приводя аргументы сторонников ввода войск, газет умело построенным контекстом дезавуирует их, в то время как аргументы противников применения силы звучат весомо и неоспоримо. В своем подавляющем большинстве это угрозы либеральным стандартам: демократии, гуманизму, правам человека.
Весь этот набор конкретизируется в описаниях действий политиков и армии, причем их "кровожадность" поначалу особенно выделяется на фоне нейтральных или симпатизирующих описаний чеченской стороны.
Как итог авантюры газета отмечает рост политических распрей в Кремле, брожение армии, угрозу развала страны и экономики, нарастание протестов общественности, не говоря уже об огромных людских и материальных потерях. Заявляя, что все это, безусловно, слишком высокая плата за наведение порядка и сохранение единства Федерации, газета, более того, дает понять читателю, что переустройство государства на конфедеративной основе не только терпимо, но и даже желательно, тем более, если судить по газете, такова воля не только всего чеченского народа (здесь ИЗ неявно ссылается на ленинский принцип "право наций на самоопределение вплоть до отделения"), но и большинства россиян ("пусть себе катятся с Богом"). Поэтому армия, по мнению ИЗ, влезла не свое дело и спутала все карты своей уже не ожидаемой "прытью", чем и вызвала раздражение газеты.
Среди явных "антиперсон" газеты — "силовики", а на сошедшего с демократического пути президента как бы махнули рукой, лишь в силу признания его прошлых заслуг и надежд на "исправление" переводя адресованную ему яростную критику на его окружение. При этом мысль о необходимости смены политической элиты не скрывается. С другой стороны, признание за Дудаевым целого ряда прегрешений как бы компенсируется аргументом "зато его поддерживает народ".
С особой остротой газета переживает притеснения, которыми подвергаются СМИ со стороны властей в связи с попытками прессы и ТВ дать полное освещение конфликта. При этом много своей площади газета посвятила дезавуированию правительственных сообщений, делом доказывая свою приверженность принципам "информационной свободы".
В целом позицию ИЗ можно назвать либерально ориентированной (у нас соответствующую систему взглядов принято называть демократической). Эта позиция выражает интересы сил, стремящихся подключить Россию к происходящему становлению нового мирового порядка. Разумеется, для того, чтобы Россия смогла принять участие в этом процессе, ее системообразующие элементы подлежат унификации с западными. В экономической области это означает абсолютное торжество частной собственности и полную свободу рынка, в культурно-политической — примат идеологии общечеловеческих ценностей, торжество индивидуализма. В целом на примере ИЗ видно, какую антиимперскую, антиэтатистскую, антинационалистическую, антисоциалистическую, антитрадиционалистскую роль играет пресса.
Выделяя своеобразие МК в освещении конфликта в Чечне, следует отметить, что относительно малое количество публикаций по теме газета компенсирует "точечными ударами", как теперь принято говорить, по отдельным узловым темам и категориям.
Таким явным приоритетом пользуются темы боевых действий, всевозможных потерь и жертв, нарушение прав человека армией, сопротивление местного населения войскам и поддержка Дудаева, угрозы терактов, разоблачение лжи официальных источников, общественные акции протеста, возможность скорого развала государства, экономики, армии.
Так, если газета берет в оборот такую политическую фигуру как Грачев, то, не распыляя своего критического пафоса, концентрирует на этой цели весь огонь своей уничижительной критики. Исключение делается лишь для "enfant terrible" российской политики Жириновского.
Достается от газеты и обеим воюющим сторонам: в отношении действий и тех и других (разумеется, помимо более нейтральных характеристик) используются термины "террор, бандитизм, расправа", а сами стороны на страницах газеты нередко предстают "оккупантами" (армия) и "врагами" (дудаевцы).
Такая безаппеляционность в суждениях, и хлесткость в эпитетах, тяга к изображению смертей, мучений, жестокости и разрушений, не стесненная в выражениях травля "выпавших из демократической обоймы" или "чужих", стремление представить объект критики в окарикатуренном виде, низвержение авторитетов, схематизация процессов, — сдобренное большой дозой "здорового цинизма" и пессимизма, -обладает особой привлекательностью для людей с еще неустоявшимся мировоззрением или уже потерявших жизненные ориентиры и жаждущих радикального изменения опостылевшей действительности.
В чем-то молодежный задор газеты перекликается с комсомольской бесшабашностью молодых разрушителей старого мира в первое послереволюционное время, а в чем-то — с бунтарским нигилизмом и тягой к самоуничтожению "рассерженного поколения" 60-х годов. В то же время характерно отсутствие в позиции газеты антибуржуазного пафоса обоих явлений.
Можно сказать, что газетой ведется работа по формированию "нового человека" с менталитетом, коренным образом отличающимся от существующего (в терминах СМИ — "совкового"), для того, чтобы сделать принципиально возможным вхождение России в культурно-историческое поле западной цивилизации, устранив перед этим мешающие этому различия в мировоззрении. Именно поэтому основную ставку газета делает на молодежную аудиторию как наименее обремененную стереотипами.
Анализируя различия в подходах телепрограмм к освещению конфликта в Чечне, следует прежде всего отметить несоответствие "Времени" и "Вестей" своим формальным статусам. Так, первая, принадлежа готовящейся стать "общественной" компании "Останкино", занимала скорее "официальную" позицию, в то время как "Вести" государственной телекомпании "Россия" предлагали, наоборот, критическую по отношению к позиции правительства и соответствующую доминирующей в обществе точку зрения.
С другой стороны, необходимо предостеречь от скоропалительных выводов. Несмотря на внешне "проправительственную" ориентацию "Времени", последняя никак не может называться пропагандистской программой, и уж никак не "проельцинской". Разумеется, в условиях гласности невозможно игнорировать факты и демонстрировать явную предвзятость мнений. Однако, пусть и с учетом таких обстоятельств, эта телепрограмма проявляла пассивность и нерешительность даже в тех случаях, когда, казалось бы, сами факты давали ей "карты в руки". В результате такая защита точки зрения самого президента и его окружения оказывалась для последних едва ли не плачевней, чем откровенная критика в других программах (см. 1.4, 2.4.4. и табл. 46 и 47) (что, на наш взгляд, вовсе не обязательно свидетельствует о непрофессионализме программы). Из этих соображений следует, что отожествлять позицию "Времени" с позицией РГ и КЗ можно лишь на основе внешних признаков и с известными оговорками.
Позиция "Вестей" более откровенна в своем критическом отношении к Ельцину и "силовикам", хотя ее формально-государственный статус порой вынуждал программу выполнять определенные обязательства перед высокопоставленным "патроном". Это заставляло "Вести" прятать свой "кукиш" в карман, хотя в целом программа не слишком скрывала свою оппозиционность силовой акции. Причем программа выражала это не только "прямым текстом", высказывая свое или цитируя соответствующее чужое мнение. Не менее часто свое отношение к критикуемым "Вести" проявляли также и косвенным образом: показывая противоречивость их позиции, не соответствие фактам их утверждений, собственным комментарием к видеоряду или наоборот, сопровождая правительственное сообщение показом дезавуирующей его "картинки".
Следует добавить, что недостаток носящих иллюстративный характер видеоматериалов, "Вести" компенсировали повышенной эмоциональностью своих ведущих, которые при помощи мимики, голосовых модуляций и саркастических междометий добавляли выразительности сообщению. В целом позиция "Вестей" сходна с ИЗ, однако с поправкой на свою "подневольность", ограничивающую свободу самовыражения.
Из всех анализируемых телепрограмм "Сегодня" наиболее сбалансированна. Стремясь предоставить аудитории возможность самим сделать вывод, знакомя его со всем спектром мнений, высказываний точек зрения и т.п., обходясь при этом минимумом комментариев и максимумом репортажности, "Сегодня", тем не менее, умело построенным контекстом программы ненавязчиво подталкивает своего зрителя к определенному взгляду на события. Из анализа этой программы новостей следует, что ее собственная позиция близка к позиции одноименной газеты.
Как видно, исследуемые издания и программы при освещении событий в Чечне помимо указанных общих моментов (см. 3.1.) предлагают в целом различные подходы к описанию происходящего и по-разному его оценивают. В результате посредством формирования и навязывания стереотипов и мифов, происходит выражение различных, не совпадающих у разных изданий систем взглядов, обосновывающих определенные идеи и способы их реализации, т.е. другими словами различных идеологий. Их различие объясняется разными позициями конкретных органов массовой информации, поскольку они выражают интересы несовпадающих социальных групп и слоев населения. Т.о. вслед за дифференциацией общества произошли соответствующие изменения в политической направленности различных СМИ в зависимости от взглядов той части аудитории, на которую данное СМИ ориентировано. Поэтому события в Чечне, послужившие поводом для "выяснения отношений" между различными социально-политическими силами России, получили такое разное освещение в прессе, отразившей, как в зеркале, борьбу на российском политическом Олимпе.