Частному телерадиовещанию посвящены §§19-32 Государственного договора. Они определяют правовую форму, основные принципы программной политики, финансирование и положения о рекламе. Для поддержания национальных ТРК премьер-министры федеральных земель внесли ряд изменений и доработок в Государственный договор[1]. И хотя принципиальное решение о его подписании было достигнуто 5 июля 1996 г. [2], новые правила вступили в силу 1 января 1997 г.[3], считается, что новые положения не доработаны. В результате стало возможно, что два крупнейших монополиста в области электронных СМИ — группа Кирха и концерн Бертельсмана — могут практически без ограничений делить между собой все немецкие каналы, за исключением общественно-правовых телерадиокомпаний.

Согласно принятым в Государственном договоре изменениям, один концерн, во-первых, имеет право самостоятельно владеть и управлять телеканалом, во-вторых, количество программ, которые будет выпускать в эфир одна корпорация, не ограничено. Компаниям, занимающимся электронными СМИ, может быть отказано в выдаче лицензии на новый, либо на покупку уже существующего канала лишь в том случае, если их общая доля на рынке превысит 30 %. В то же время общая доля принадлежавших группе Кирха ТРК (“CAT-1”, “Дойчес Шпортфернзеен”, “ПРО 7”, “Кабель 1”, “Премьере”, “ДФ-1”) достигла на немецком рынке 27,4 %. Телекомпании, полностью или частично принадлежащие люксембургскому концерну CLT и компании УФА, дочернему предприятию Бертельсмана (“РТЛ”, “МЕТЛ-2”, “Супер РТЛ”, “ВОКС”, “Премьере”) — 26,6 % [4].

Все частные телерадиокомпании располагают в финансовой сфере двумя основными составляющими: базовым (учредительным) капиталом и прибылью. Частные немецкие ТРК имеют, как правило, правовую форму GmbH (Gesellschaft mit beschrankter Haftung) — общество с ограниченной ответственностью. Их основной фонд образуется за счет пайщиков. Пайщики во многом определяют структурную политику.

Государственный договор о телерадиовещании предусматривал, что минимум три программы частного телевидения должны распространяться на всей территории Германии. При этом все три должны были иметь разных владельцев. Обеспечить техническую возможность приема устойчивого сигнала хотя бы половиной немецких семей, имеющих телевизор, предполагалось на государственном уровне.

При наблюдении за частными телерадиокомпаниями сложность заключается в том, что земельные комитеты по СМИ базируются на местном законодательстве, тогда как многие частные каналы распространяют свои программы на территории всей страны. Для регулирования этого вопроса в 1987 г. была создана Конференция директоров земельных комитетов по СМИ. Эта Конференция определяет общие линии политики в отношении частных электронных средств массовой информации. В качестве главных задач Конференция директоров определяет защиту прав молодежи и вопросы рекламы.

Учитывая характерные особенности телерадиовещания, в Государственном договоре прежней редакции государство ограничивало давление “хозяев” ТРК на творческий процесс, а через него и на массового зрителя. Третий раздел Государственного договора по радио и телевидению предписывал частным телерадиокомпаниям иметь в качестве своих владельцев несколько юридических и физических лиц для того, чтобы “...ни один из них не мог оказывать решающего влияния (то есть не имел 50 и более процентов)” [5].

Многие крупные концерны, использовали лазейки в законодательстве, смогли завоевать огромное влияние на информационном рынке. Как уже говорилось, концерн Л. Кирха и его сына Томаса даже в условиях имел значительные доли капитала в нескольких крупных телесетях. С точки зрения права это было грубым нарушением §21 Договора о телевидении и радиовещании, в котором говорилось: “Компания имеет право транслировать в Федеративной Республике Германия по радио или телевидению на всю территорию федерации до двух программ (каналов — Г.В.) каждого типа вещания, среди них на каждый тип вещания только одну полную программу или программу — раздел [6] с акцентом на информацию” [7].

Этот параграф Договора ограничивал влияние лица, имеющего от 25 до 50% капитала, или права голоса в одном из каналов, возможностью участия только в двух других компаниях и то менее чем на 25%. Примером применения этого договора явилось изменение соотношения владельцев у ТРК “ПРО-7”. С юридической стороны договор не нарушен, так как формальным владельцем “ПРО 7” стал не Л. Кирх, а его сын.

В некоторых земельных законах также закреплено ограничение на распространение нескольких каналов на общенациональном уровне. Прежде чем выдать группе, уже имеющей лицензии на трансляцию двух и более каналов, разрешение на открытие очередной телекомпании, проводится ряд проверок на соответствие такого решения общим законам и законодательным актам о СМИ.

В конце 1989 г. — начале 90-х годов группа Кирха и информационный конгломерат Бертельсмана, не менее активно завоевывавший аудиовизуальный рынок, о чем говорилось в предыдущих главах, не смогли занять монопольное положение на телерынке. Менее крупные корпорации, например, издательская группа “Франкфуртер альгемайне”, имевшее долю в частных телесетях “CAT-1” и “РТЛ”, были не в состоянии без дополнительной финансовой помощи содержать телекомпании. Частному телевидению требовалось все больше инвестиций, поскольку затраты на производство передач и покупку фильмов стремительно росли. Некоторые мелкие компании объединились с более крупными, многие из них желали объединиться с группой Кирха или концерном Бертельсмана. Однако дальнейшее расширение двух крупнейших владений было ограничено законодательством. В этом случае издателям и другим компаниям пришлось искать партнеров за границей. В последние несколько лет образовалось множество межнациональных и международных концернов, контролировать деятельность которых Федеральному комитету по борьбе с монополиями становится все сложнее. К тому же подобные корпорации транслируют в основном телевизионную продукцию, произведенную вне Германии.

Согласно третьей редакции Государственного договора были дополнены и дифференцированы §§ 20-24 о выдаче лицензий и допуске к телерадиовещанию. Теперь в нем содержится положение о том, что любые телеслужбы вправе получить разрешение на создание телерадиопрограмм. Вопрос о том, соответствуют ли они статусу ТРК, должны решать земельные комитеты по СМИ. Более того, предусмотрено, что материальная база и содержательная части должны подпадать под регулирование Государственного договора. Исследователи считают такое положение проблематичным, так как размываются границы между ТРК и телеслужбой [8].

Принципы допуска к телерадиовещанию по-прежнему регулирует §21. Желающий получить лицензию на вещание должен письменно обосновать цель своего будущего детища, подкрепив заявление доказательствами материального благополучия. Таким образом, не в последнюю очередь из-за желания ограничить деятельности иностранных компаний на телевизионном рынке Германии, усилилась концентрация СМИ внутри страны. Политики и наблюдатели говорят о том, что новые правила противоречат немецкому антимонопольному законодательству.

Очевидно, что премьер-министры пытались ограничить владения Л. Кирха. Но результат оказался обратным. Группа Кирха и концерн Бертельсмана в течение многих лет добивались либерализации Государственного договора как раз в разделе Ш. Непременным условием для принятия нового Государственного договора должно было стать признание Кирхом телекомпаний сына Томаса своими. Несмотря на то, что они этого не добились, договор все же вступил в силу. Вскоре после принятия CLT и УФА официально заявили о своем слиянии, хотя уже на протяжении нескольких лет тесно сотрудничали друг с другом. В результате этой сделки на европейском рынке появилась новая крупнейшая телевизионная компания CLT/Ufa с официальным ежегодным оборотом более 5 млрд. марок [9].

Единственной оговоркой в новой редакции Государственного договора осталось, что в случае, если доля Лео и Томаса Кирха превысит 30 % от общего количества зрителей в Германии [10], монополисту все же придётся расстаться с частью своих компаний. Однако эту 30 процентную границу любому владельцу аудиовизуального СМИ почти что разрешено перешагнуть, так как не оговаривается доля его участия в других видах — печати, рекламном бизнесе и т. д. Более того, он может доказать обратное и потребовать, согласно §31, время вещания для так называемого “третьего независимого” источника. Кирх фактически остался самым влиятельным человеком на немецком телевизионном рынке [11].

Несмотря на усилившуюся концентрацию электронных средств массовой информации и упрочение позиций двух гигантов — группы Кирха и компании “CLT/Ufa” (большинством акций владеет Бертельсман), премьер-министры федеральных земель достигли и определённого успеха. Во-первых, принятые в Договоре поправки позволяют лучше контролировать крупных монополистов, поскольку последним не имеет теперь смысла скрывать своё участие в нескольких телекомпаниях. Во-вторых, усложнился путь на немецкий телерынок иностранных корпораций и возросла конкурентоспособность немецких кинофильмов и сериалов. Эту тенденцию находят положительной не только Германия, но и Европейский Союз в целом.

Государственный договор не позволяет земельным комиссиям по СМИ или по новым СМИ (в разных землях они называются по-разному — Г.B.), которые контролируют концентрацию, вмешиваться в переплетения между уже существующими предприятиями. Они смогли реально действовать на этом поприще лишь в 1992 г., когда концернам пришлось обращаться за получением или продлением лицензии на вещание. Так, после преобразования телеканала “Теле 5” в “Дойчес шпортфернзеен” группа Кирха обратилась за получением лицензии на эту программу. В то время, как баварский земельный центр по делам новых СМИ удовлетворил этот запрос, совет по делам СМИ земли Берлин-Бранденбург его отклонил. Он сослался на §25 Государственного договора о телерадиовещании, заявив, что реальное влияние группы Кирха на каналы “ПРО 7”, “Кабельканаль 1” и “ОСФ” является настолько значительным, что оно может быть сравнимо с влиянием объединенного предприятия. В случае получения права на трансляцию программы “ОСФ” группа обрела бы без проверки ее связей с каналом “САТ-1”) влиятельную позицию в трех программах, а это не допускалось Государственным договором.

До сих пор окончательно не решен в Федеративной Республике вопрос о так называемой “горизонтальной концентрации”. Тот же Кирх обладает эксклюзивным правом на почти 80 % фильмов и сериалов, используемых в телевещании. “Кирх, таким образом, оказывается как бы по обе стороны рынка, на стороне предложения и на стороне спроса...”, — констатирует Майн [12].

1 Sueddeutsche Zeitung. 1997. № 6 (9. Jan.).

2 Dег Spiegel. 1996. № 26 (15. Juli).

3 Sueddeutsche Zeitung. 1997. № 6 (9. Jan.).

4 Focus. 1997. № 2.

5 Rundfunkrecht in RuЯland: Auf dem Weg zu einer neuen Medienordnung. /?раво радио и телевидения в России. (Hrsg. W.Hoffmann-Riem, V.Monachov). Baden-Baden/Hamburgl St. Petersburg, 1994. S. 452. (Далее — Rundfunkrecht in RuЯland, 1994).

6 Специальный канал с единой тематикой, например, спортивной или музыкальной.

7 Rundfunkrecht in RuЯ1and, 1994. S. 453.

8 Stuiber, 1998. S. 361-362.

9 Germany-Live. 1997. 16. Juli.

10 Stuiber, 1998. Б. 363.

11 Dег Spiegel. 1996. № 26. (15. Juli).

12 Майн, 1995. С. 17.

(Из книги Г.Ф.Вороненковой “Путь длиною в пять столетий: от рукописного листка до информационного общества (национальное своеобразие средств массовой информации Германии)” /Языки русской культуры, Москва, 1999, с.581-586. Печатается с разрешения автора)