Этот аналитический материал – не академическое исследование. Здесь почти не обсуждаются теоретические вопросы концентрации и монополизации СМИ в России. Это исследование – попытка осмыслить логику процесса концентрации в сфере масс-медиа – этого сложнейшего и неоднозначного процесса для информационного рынка любой страны. В России это явление особенно актуально, поскольку здесь медиа-среда в последние годы находится в состоянии постоянной трансформации. Причем информационный пейзаж меняется так стремительно, что общество, ученые, а нередко и сами участники процесса не успевают осознавать в каком направлении движется развитие российских СМИ и теоретически осмысливать происходящие здесь изменения. Тем временем, за последнее десятилетие в сфере СМИ произошли кардинальные изменения экономического и организационного характера: ранее подчиненная государству система средств массовой информации и пропаганды постепенно ушла из-под тотального контроля, у государства по отношении к массовой коммуникации осталась лишь одна функция – регулятивная.

Приступая к этому исследованию, мы отдавали себе отчет в том, что процесс концентрации масс-медиа носит объективный характер, в том числе и в России: становясь элементом рыночной системы, отдельные СМИ начинают подчиняться законам ее функционирования и стремятся к завоеванию господствующего положения среди себе подобных. Логика такого стремления к укреплению своих позиций на рынке информационных услуг приводит отдельные, наиболее успешно функционирующие медиа-структуры к сосредоточению в своих руках все большей массы финансовых, организационных, технических и т.п. факторов производства. Это происходит двояким образом: во-первых, за счет слияния нескольких изданий или телерадиокомпаний в одно более крупное, и во-вторых, за счет капитализации прибыли отдельных предприятий масс-медиа.

Естественно, “слабый” при этом вытесняется с рынка – таков закон конкуренции, – а “сильный” получает за счет концентрации капитала дополнительные преимущества. В таких жестких конкурентных условиях желающие выжить СМИ не могут полноценно функционировать без чьей либо поддержки, будь то общественные институты, органы власти или частный собственник. И здесь дело не только в возможности привлечения дополнительных финансовых средств, – новейшие информационные технологии создают объективные условия для интеграции всех средств массовой информации в единую систему, что, в свою очередь, настоятельно требует соответствующих организационных и юридических форм. Поэтому не только экономика и финансы, но и структура новейшей технологии в области СМИ способствует появлению доминирующих субъектов информационного рынка.

И здесь нас не должен обманывать видимый плюрализм современных российских СМИ – зачастую он скрывает монополистический контроль в сфере массовой информации и развлечения. В таком положении, помимо явных преимуществ, вытекающих из экономико-организационного роста и отраслевой диверсификации крупных медиа-структур, таится также и опасность установления системы монопольного диктата цен на рынке информации, несправедливой конкуренции между субъектами массовых информационных отношений и необоснованной закрытости от общественного контроля всей медиа-среды.

Не случайно Совет Европы в рекомендациях “О мерах обеспечения прозрачности СМИ” напоминает, что “концентрация СМИ на национальном и международном уровнях может иметь не только позитивное, но и пагубное воздействие на плюрализм и разнородность СМИ”. Это противоречие между настоятельной потребностью в организационно-финансовом укрупнении отдельных медиа-структур для их более успешного функционирования, с одной стороны, и борьбой с монополизмом в сфере СМИ как непременного условия для обеспечения свободного развития и справедливой конкуренции в системе масс-медиа – с другой, носит объективный характер и в западных странах разрешается по-разному, в зависимости от традиций, от состояния правовой и законодательной базы.

В России пока что нет ни традиции, ни правовой базы для регулирования концентрации СМИ, ведь общеэкономические регуляторы, в частности антимонопольное законодательство, совершенно неприменимы к такой специфической отрасли, как СМИ.

Более того, в России само понятие “концентрация” вызывает неоднозначное восприятие и понимание. Во многом отсутствие теоретической базы и практических наработок в этой области объясняется тем, что для изучения процесса концентрации СМИ в России объективных данных либо нет, либо они недоступны для анализа. Именно поэтому исследователям СМИ приходится в основном работать не с документами, а с конкретными людьми – носителями информации, и описывать этот процесс с их слов. Не случайно поэтому в последние годы не столько ученые, сколько журналисты и политологи стали обращать внимание на то, что в информационной среде происходит объединение СМИ вокруг политических и финансовых групп, а в 1997–1998 годах наступила просто повальная “мода” на информационные холдинги.

Именно этим объясняется тот факт, что в сентябре 1997 года на сайте радиостанции “Свобода” (www.svoboda.org) впервые появилось подробное описание “российских информационных империй СМИ”, хотя авторы – Флориана Фоссато и Анна Качкаева – понимали, что новые объединения российских медиа лишь с натяжкой можно называть “империями”. Такова уж всем известная особенность российской медиа-среды, что “олигархи – владельцы СМИ” в России – это лишь “люди, похожие на олигархов”, да и “общественное телевидение” – не совсем общественное. Тем не менее, в течение четырех раз за минувшие два года авторам удавалось обновлять это описание, по возможности фиксируя все перемены, происходящие со СМИ того или иного “олигарха”, финансово-промышленной группы или государства. В настоящее время эти наблюдения позволяют утверждать, что в постоянном “брожении” рынка общенациональных и столичных медиа уже начинают просматриваться все виды грядущей концентрации СМИ – и горизонтальной, и вертикальной, и многоотраслевой.

Углубление процесса концентрации масс-медиа сопровождается усилением финансовой непрозрачности СМИ, которая в России пока что является нормой. Манипуляции со “скрытой” рекламой и налогами, бартерная реклама, выплаты неучтенными средствами, “приписки” тиражей и т.п. не позволяют всерьез говорить о прозрачности рынка СМИ, в том числе рекламного. Многие сведения, связанные с учредителями, реальными владельцами безо всяких оснований считаются коммерческой тайной. Никакой конкретной информации о том, кто в действительности стоит за многочисленными ООО, ТОО и ЗАО, из типовых уставов не получишь. Совершенно очевидно, что все эти явления способны поставить под сомнение перспективы развития свободных СМИ в России.

Наконец, двусмысленное положение многих так называемых “государственных СМИ” или “СМИ с государственным участием” еще больше запутывает ситуацию. Как правило, в этом случае, предприятие (редакция) по форме собственности – частное (ООО – это лишь организационно-правовая форма). А вот СМИ, которое учреждает такое ООО, обычно имеет среди учредителей какую-нибудь администрацию. Тех же компаний, которые занимаются информационным бизнесом и которые при этом зарегистрированы как акционерные общества открытого типа, среди СМИ – явное меньшинство. Поэтому исследователи СМИ, располагая лишь отрывочными сведениями об истинных владельцах СМИ, пытаются сопоставить информацию из разных “осведомленных”, но неофициальных источников, из открытой печати, из интервью и неформальных бесед с владельцами и руководителями СМИ и тому подобных неформальных источников информации. Естественно, такую информацию трудно отнести к научно-проверенным данным.

При этом положение с прозрачностью масс-медиа по России в целом отличается существенной неоднородностью. Если говорить о Москве, то в столице все-таки вырисовывается хоть какая-то картинка, – несмотря на то, что объективный анализ процессов концентрации СМИ здесь так же, как и во всей стране, чрезвычайно затруднен. Совсем другое дело региональный рынок СМИ – огромный, рыхлый, неисследованный, традиционно недоверчивый к столичным веяниям. Объективные данные здесь практически недоступны для изучения. Именно поэтому в рамках исследования было решено провести опрос руководителей СМИ в девяти регионах России, предложив им ответить на вопросы анкеты “Концентрация СМИ в России”, разработанной в рамках исследовательского проекта Центра “Право и СМИ” и Программы сравнительного права и политики СМИ Оксфордского университета. Анализ полученных при этом ответов ста руководителей региональных СМИ представляет собой реальную возможность впервые приблизиться к пониманию того, насколько процесс “концентрации и монополизации СМИ” затронул российские регионы, насколько этот процесс опасен, есть ли у него какие-то специфические особенности.

Опрос руководителей СМИ проводился в девяти городах России в течение декабря 1998 – января 1999 года. На вопросы анкеты ответили более 100 редакторов газет, директоров (председателей) радиостанций и телекомпаний. По регионам число респондентов распределилось следующим образом: в Воронеже – 14 респондентов, Красноярске – 12, Нижнем Новгороде – 10, Самаре – 11, Екатеринбурге – 13, Ростове-на-Дону – 12, Владивостоке – 7, Новосибирске – 10, Санкт-Петербурге и Ленинградской области – 10. Кроме того, выборочно – только руководители телекомпаний – анкету заполнили директоры телекомпаний из Тульской, Ростовской областей, городов Рыбинска, Горно-Алтайска, Иркутска. Следует отметить, что в опросе принимали участие руководители как государственных, так и негосударственных СМИ.

При выборе СМИ региона соблюдался принцип максимального разнообразия региональной медиа-среды. В каждом регионе выбирались: 6-7 газет, 2-4 радиостанции, 2-3 телекомпании, причем в опросе представлены мнения руководителей старых и новых изданий, имеющих разные тиражи (от 5 тыс. до 2 млн.экз.) и аудиторию (от 20 тыс. до 6 млн.человек).

В массив интервью включены как интервью с главными редакторами изданий, не являющимися одновременно собственниками издания, так и интервью с редакторами, владеющими изданиями (группами изданий). Владельцев или совладельцев в среднем по 2-4 среди опрошенных в каждом из регионов, а всего – 34 человека.

Опросный лист содержал в себе несколько блоков вопросов (см. Приложение), ответы на которые позволили получить представление о состоянии проблемы концентрации и прозрачности СМИ в регионах России.

По свидетельству интервьюеров, да судя и по содержанию ответов на вопросы анкеты, в ряде регионов респонденты легко давали согласие на беседу, свободно и заинтересованно отвечали на вопросы (например, в Петербурге, Ростове-на-Дону, Новосибирске, Екатеринбурге). В других регионах ответить на все вопросы анкеты соглашалась только часть руководителей (например, во Владивостоке анкета была предложена 11 респондентам, но на все вопросы ответили только семеро из них, а четверо, по оценке интервьюера, не пожелали “светиться”). В Самаре и Нижнем Новгороде основная масса респондентов ответила довольно односложно, и только в одной анкете – президента телерадиокомпании “СКАТ” (г. Самара), которой, кстати, принадлежат в регионе несколько телеканалов и газета, – есть развернутые ответы.

Любопытно, что только в Нижнем Новгороде – городе, считавшемся до недавних пор символом демократических реформ, – оказались респонденты, которые категорически отказались отвечать на вопрос “Чью точку зрения или чьи политические и финансовые интересы отражают наиболее влиятельные издания вашего региона?”. Причем в графе ответа не значилось обтекаемое “не знаю”, а было написано вполне определенно – “не буду отвечать”. Такую реакцию саму по себе можно считать знаковой, характеризующей уровень прозрачности в пресловутом “бастионе рыночных реформ”.

Некоторые респонденты на упомянутый вопрос отвечали “разумно” – “Отражает точку зрения своих учредителей”, – но от дальнейших уточнений большинство уклонились, ограничившись констатацией расхожей формулы: “Кто платит – тот и заказывает…”. В ряде анкет в качестве наиболее влиятельных сил, точку зрения которых выражают те или иные СМИ региона, перечислены конкретно: Законодательное собрание и губернатор, мэр, местный банк. Часть опрошенных “не знает” основных, наиболее влиятельных СМИ региона (вряд ли это действительно так, скорее здесь можно говорить о своего рода чувстве ревности к более удачливым конкурентам). Почему-то некоторые из руководителей СМИ посчитали нескромным вопрос о потенциальной аудитории региона и об аудитории своего издания – очевидно, при сопоставлении эти величины сильно разнятся. Тем более “некорректным” показался им вопрос о публикации коммерческих отчетов возглавляемых ими организаций СМИ.

Интересно, что наиболее откровенные и свободные суждения высказывали директора радиостанций. Газетчики, в большинстве своем, были гораздо более сдержанны, а настроение их ответов отличалось пессимизмом. Представители телевидения были более категоричны в суждениях и более нетерпимы к конкурентам. К тому же при анализе ответов на вопросы анкету возникает ощущение, что значительная часть ответивших к откровенности не только не стремится, но и вообще с подозрениям и опаской относится к такого рода опросам. Что, впрочем, вполне объяснимо, если учесть экономическую и политическую ситуацию и конкурентное состояние среды, а также уровень криминализации нашего общества.

После предварительного анализа материалов опроса стало понятно, что некоторые пункты анкеты, в частности, связанные с вопросами учредительства, прозрачности в деятельности медиа-компаний, взаимоотношений владельцев и журналистов и т.п. вызывают просто неподдельное раздражение многих респондентов, а некоторые (Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород) посчитали “опасными” и “бестактными” вопросы о “черном нале”. На многие вопросы этих разделов анкеты, участники опроса либо не захотели отвечать вовсе, либо ответили уклончиво. Показательно, что даже весьма осторожный интерес интервьюера к финансовой жизни компании воспринимается рядом руководителей СМИ с подозрением и обидой, – не исключено, что требование “прозрачности”, если таковое возникнет, будет воспринято многими руководителями СМИ с нескрываемым возмущением.

Первое и общее соображение: региональный рынок СМИ чрезвычайно разнообразен; к описанию всех девяти регионов трудно подобрать единые характеристики. В последние 5-6 лет наблюдается постоянный рост числа новых СМИ, происходят изменения в самой структуре медиа-среды.

Почти во всех регионах количество СМИ по сравнению с 1991-1992 гг. увеличилось примерно в три раза. Например, только в Приморском крае ежегодно регистрируется до 15 новых изданий, – правда, столько же в течение того же периода прекращают свое существование. Но точных данных о том, сколько из вновь образованных СМИ действительно функционируют, в регионах нет (особенно это касается аудиовизуальных СМИ, которые получив лицензии, могут не вещать по два и более года). В том же Владивостоке, к примеру, зарегистрировано 60 изданий, а выходят только 38 из них. Тем более, что практически невозможно установить, сколько первоначальных владельцев и учредителей СМИ сохранили контроль за учрежденными 5-6 лет назад СМИ, поскольку существует практика, когда новый владелец не афиширует своего вхождения в медиа-бизнес и, рассчитавшись с прежним владельцем наличными в качестве “отступного”, становится фактическим собственником, ничего не меняя в учредительных документах. Таким образом, у СМИ сохраняется старая торговая марка, остается прежним формальный учредитель или владелец, а на самом деле издание или компания уже принадлежит другому издателю и хозяину.

Вынесенная в подзаголовок цитата одного из интервью весьма красноречиво описывает ситуацию. В большинстве регионах опрошенные четко выделяют лидеров местного рынка, перечисляя влиятельные газеты и телекомпании. По мнению большинства опрошенных, рекламно-информационная пресса и бесплатные издания обходят все печатные СМИ по тиражам и доходам от рекламы. Эта тенденция характерна для всех девяти регионов. При желании можно составить список из пяти самых влиятельных СМИ каждого региона – по количеству упоминаний каждого из них в анкетах, – поскольку здесь отмечается консенсус между респондентами-земляками внутри каждой из региональной групп опрошенных. По-видимому, закономерно, что признанных лидеров СМИ каждого региона всегда точно называют их конкуренты, не говоря уже о самих фаворитах, как правило, не страдающих от излишней скромности. Причиной этому может быть как значительный отрыв лидирующей группы от остальной массы региональных медиа-изданий, так и закрепление в общественном сознании статусности ведущих СМИ региона.

В тех регионах, где явные лидеры СМИ объективно отсутствуют или же их положение в местном рейтинге не безусловно, ситуация другая. Сами-то себе ведущие СМИ цену знают, но вот их менее удачливые коллеги цифры, как правило, не любят и почти всегда, отвечая на вопрос о рейтинге изданий региона, расходятся во мнениях. Причем свое издание, как правило, называют где-то в первых рядах, и, разумеется, ошибаются. Примечательно, что только в двух городах интервьюеры предоставили данные о рейтингах, которые были получены в результате исследований ВЦИОМа и местных консалтинговых фирм – и это дало возможность перепроверки данных опроса. При сравнении ответов из анкет и социологических данных получалось, что редакторы некоторых газет либо по незнанию, либо сознательно сильно преувеличивают значение собственного издания на местном рынке. Стремление некоторых руководителей к “виртуальной влиятельности” своего издания, не подкрепленной экономическими показателями, подтвердили и наши эксперты. В любом случае, какие бы причины не лежали в основе “неосведомленности” руководителей СМИ, такой самообман совсем не способствует адекватному позиционированию субъектов массовых информационных отношений на местном рынке масс-медиа.

В этих словах одного из интервьюируемых заключен справедливый упрек самому себе и своим коллегам в отсутствии перспективного видения возможностей региональных рекламных рынков. В самом деле, большинство руководителей СМИ из Екатеринбурга, Петербурга, Владивостока, Новосибирска, Ростова-на-Дону, Красноярска имеют лишь приблизительные представления об объемах сложившегося на сегодняшний день местного рекламного рынка, а уж о потенциальных возможностях этого рынка руководители СМИ, как правило, даже не задумываются.

Так, для большинства опрошенных в ростовском регионе один из самых сложных вопросов – объем рынка рекламы (оценки колеблются от 1,5 до 5 млн. долларов в год). Часть опрошенных в Ростове не берется определять объем рынка, потому что, по их мнению, это невозможно сделать по двум причинам: “Во-первых, это очень дорогое исследование, во-вторых, отследить динамику невозможно из-за бартера по заниженным ценам, из-за “черной налички” и демпинговых цен” (С.В. Бондаренко, гл. редактор “Радио Ростова”). Кстати, признанные всеми без исключения опрошенными в Ростове-на-Дону в качестве медиа-лидеров ИД “Крестьянин” и ГТРК “Дон” оказались одновременно и самыми осведомленными в вопросе о местном рекламном рынке.

Приблизительность оценок многим мешает в работе, но лишь небольшая часть руководителей СМИ думает о том, как восполнить этот пробел. Своих социологических служб нет нигде. Регулярно заказывают исследования или покупают данные у специализированных агентств многие опрошенные из Екатеринбурга, Красноярска. Так, например, руководители трех станций Екатеринбурга ответили, что пользуются данными УралИНСО и ЭксМедиа. ИД “Крестьянин” из Ростова-на-Дону в нынешнем году проводит социологические исследования совместно с Дортмундским университетом из Германии. Медиа-исследованиями рынка для собственных СМИ занимаются рекламные агентства, входящие в структуры нескольких частных информационных холдингов в Красноярске, Екатеринбурге, Иркутске.

Все участники опроса считают, что реклама в их регионах распределена между различными СМИ неравномерно. В каждом регионе есть очевидные “обиженные” или “аутсайдеры”, которые жалуются на жизнь: дескать, “все вокруг нас душат, не дают развиваться, и мы едва сводим концы с концами”. Причем эти жалобы исходят не только и не столько от оппозиционных изданий, – хотя на вопросы анкеты отвечали два редактора газет КПРФ, которые, действительно делают газеты, что называется, “на коленке”, – но и от конформистски настроенных к властям предержащим газет. Поэтому эмоциональные объяснения отсутствия рекламных заказов и их неравномерного распределения рассматривать не имеет смысла.

Самая часто называемая рациональная причина неравномерного распределения рекламы в печатных СМИ – бурное развитие так называемых бесплатных и информационно-рекламных газет, которые и оттягивают на себя основной объем региональной рекламы. Об этом, в частности, говорится в большинстве анкет из Екатеринбурга, Красноярска, Владивостока, Петербурга.

Никакой особой закономерности в создании бесплатных газет пока не просматривается. Так, бесплатные газеты с большим или меньшим успехом издают городские администрации, причем в качестве учредителей, как правило, выступают городские отделы госкомимущества (распространение – через почтовые ящики). Крупные издательские дома (в составе которых есть рекламные агентства и несколько специализированных изданий) также принимают участие в выпуске бесплатной печатной прессы. Есть даже представители иностранного капитала, которые, например, перенесли свою модель бесплатной газеты “Метро” на российский рынок. В Петербурге шведский медиа-концерн “Кинневик” (в анкете владелец не указан. – Авт.) финансирует проект бесплатной газеты “Метро” – аналог шведской, которая начала выходить в Стокгольме в 1995 году.

Во всем мире появление бесплатных газет – это косвенное свидетельство того, что на рынке увеличивается поток местной рекламы. И в России докризисный бум бесплатных газет в регионах отчасти связан именно с этим обстоятельством. Такие издания понемногу вытесняли традиционные ежедневные газеты из их специфических ниш – программ ТВ, кинозалов, театров, информации о том, как провести свободное время и развлечься вечером в городе – и благодаря этому постоянно увеличивали тираж. По-видимому, и сейчас, при общем падении тиражей и закрытии ряда изданий, бесплатные газеты остаются одними из наиболее тиражных (судя по ответам, ни одна из таких газет не выходит тиражом менее 100.000 – 150.000 экз.).

Другая причина неравномерного распределения рекламы – экспансия местных выпусков центральных газет (“АиФ”, “Комсомольская правда” в регионах, “МК в регионах”; по одному разу также упоминались региональные вкладки – приложения к газетам “Известия”, “Новая газета”, “Общая газета”). По мнению газетчиков, происходит перераспределение рекламного рынка в пользу центральных изданий, “идет откачка средств в центр, потому что доходы от рекламы получают местные отделения центральных газет и их московские партнеры”.

В нескольких регионах, например в Ростове-на-Дону и в Новосибирске, московская издательская группа “Сегодня”, которая вместе с “ Комсомольской правдой” входит в холдинг “Интеррос” (группа ОНЭКСИМ), вместе с местными партнерами издают бесплатную газету “Ва-Банкъ” (тираж – более 200 тысяч экз.). И это обстоятельство весьма беспокоит других издателей и редакторов. Экспансию московских газет считают самой главной проблемой местного рынка и в Воронеже.

Только в Екатеринбурге двое из опрошенных заметили, что у неравномерного распределения рекламы иные причины. Первая – объективная: у всех изданий есть реальные рейтинги, и рекламодатель научился разбираться в них. Вторая – субъективная: наиболее популярные издания проводят агрессивный (“не всегда чистоплотный”, – цитата из анкеты) промоушн.

На телевидении итогом экспансии столичных СМИ стало увеличения региональной рекламы – “бегущей строки” – в эфире общенациональных телеканалов ОРТ и РТР. В отличие от большинства газетчиков, лишь немногие телевизионные коллеги отрицательно относятся к развитию региональных рекламных проектов “больших” телеканалов. Факт довольно странный, потому что в частных беседах руководители региональных телекомпаний все время высказывают свои опасения по поводу продаж рекламных блоков РТР и ОРТ. Очевидно, что в некоторых случаях такие проблемы решаются “полюбовно” к вящему удовлетворению обеих сторон – это единственное объяснение непонятному “миролюбию” обделенных ТРК на местах.

Здесь следует упомянуть о том, что по данным газеты “Рекламный мир” (1999, №4), в 1998 году национальные каналы впервые начали конкурировать с региональными, и это соперничество оказалось не в пользу последних. Например, в Петербурге весь минувший год происходил массовый отток рекламы из программ ГТРК в локальные блоки национальных телеканалов, росли расценки на размещение рекламы в петербургских блоках ОРТ и РТР, весной 1999 года НТВ открыло продажу рекламных спотов в Петербурге. По мнению специалистов, количество платежеспособных рекламодателей на питерском ТВ будет увеличиваться, каналы будут и дальше отбирать заказчиков у своих конкурентов – радио и прессы. Ну а “локальные” метровые каналы, которые до открытия петербургских блоков ОРТ и РТР были первыми по значимости для платежеспособных региональных клиентов, теперь все больше смещаются на второй план. Остальные – дециметровые – все дальше отступают в тень, и перспективы их печальны.

Все это, по мнению исследователей, спровоцирует активный передел местного питерского рынка и привлечет крупные иногородние бюджеты. Для нашей работы эти тенденции на питерском рынке представляют несомненный интерес – как дополнительное свидетельство того, что концентрация приобретает все более отчетливые черты и в регионах.

Хотя 70% респондентов указывают, что в их изданиях преобладает прямая реклама, они, как правило, всегда делают оговорку в отношении коллег, которые, якобы, живут исключительно за счет бартера. В целом же все признают, что на местных рынках присутствуют все виды рекламы: и прямая (когда с изданиями расплачиваются “деньгами”), и бартерная (в том числе – многоступенчатая система взаимозачетов с энергетиками, продавцами горючего и т.д.). Объем спонсорской рекламы невелик; в основном этот вид рекламы существует на телевидении. Респонденты выделяют еще “заказные” публикации, сюжеты и программы (в столице этот вид телевизионной рекламы называют “джинсой”).

Так, например, в преуспевающей газете для потребителей “Золотой Рог” (Владивосток) объем прямой рекламы составляет 86-90% от всего рекламного портфеля, или 35% газетных площадей в целом, спонсорской рекламы нет совсем, бартерная составляет – 10-14%, “заказные” публикации – до 5% дохода.

Из обобщенных количественных данных, содержащихся в ответах на вопросы анкеты, можно сделать вывод о том, что российские СМИ используют разные формы рекламы. При простом арифметическом подсчете количества прямой, бартерной и иных видов рекламы во всех изданиях, руководители которых участвовали в опросе, получается, что в России в целом прямая реклама все-таки не является безусловно преобладающей. Здесь следует учесть. что СМИ тех респондентов, которые не захотели или не сумели ответить на вопрос о преобладании той или иной формы рекламы (их около 30), вряд ли можно отнести к изданиям, которые живут преимущественно за счет прямой рекламы – скорее наоборот.

Есть и прямые свидетельства того, что рынок рекламы не учитывает бартерных сделок, хотя в некоторых СМИ их объем составляет до 30% рекламного бюджета. Вот выдержка из одной анкеты: “Известны и случаи проведения сделок по специальным тарифам, выгодным обеим сторонам. Часто СМИ обмениваются рекламой по договорам о совместном сотрудничестве. Получив время на ТВ, РВ или место в газете, отдел рекламы продает этот товар по цене, которую устанавливает произвольно – на свое усмотрение. Таким образом, очень тяжело определить действительный объем рекламного рынка в ненормальных финансовых отношениях” (ИД “Крестьянин”, Ростов-на-Дону).

Подавляющее большинство владельцев региональных СМИ, выступавших экспертами, также считают, что более 30% рекламы – реклама бартерная и в зависимости от региона соотношение прямой и бартерной рекламы может быть 60 к 30, а то и 50 на 45.

Большинство – 90% опрошенных – признают, что большая часть рекламы приходится на телевидение: до 60% – в Ростове, в Воронеже, Самаре; около 50% – в Екатеринбурге; 40% – в Петербурге и Красноярске.

Правда, если учесть, что многие, как мы знаем, не владеют статистическими данными и данными социологических измерений, то, скорее всего, реклама между газетами, РВ и ТВ распределяется несколько иначе. Что и подтверждают наши эксперты – владельцы не только СМИ, но и рекламных агентств, обслуживающих медиа в своих регионах. По уточненным данным, на газеты приходится приблизительно 35-38% рекламного пирога, на телевидении чуть меньше – 30-32% (в некоторых регионах – поровну), на РВ – 5-10%; наружная реклама – 10-12%, другие виды рекламы – около 15%.

Эти данные, безусловно, варьируют в зависимости от региона, но как видим, даже в таком подправленном виде они вовсе не противоречат представлениям наших респондентов об оттоке рекламы из газет на телевидение: тенденция, действительно, именно такова.

Например, в Воронеже, по социологическим данным, на которые ссылается наш интервьюер, еще в 1996 году объем газетной рекламы (более 80%) намного превышал объем радийной и телевизионной. Сегодня объем газетной рекламы сократился почти вполовину, – на состояние рынка повлиял кризис 17 августа, – однако тенденция распределения рекламы между воронежскими прессой, ТВ и РВ, проявившаяся еще год назад, по-видимому, сохранилась и после кризиса.

Практически все опрошенные говорят о том, что не испытывают серьезного давление со стороны власти – критика в СМИ начальством не пресекается; конфликты между ветвями власти, между мэром и губернатором освещаются в свободном режиме, чаще всего исходя из собственных интересов (суть которых можно выразить в словами “сохранить отношения со всеми властями”).

Эти данные, безусловно, подтверждают одно из главных завоеваний постсоветского периода: грубое давление на СМИ, так называемое “телефонное право” – вроде бы в прошлом. Однако это самое общее соображение, – детали носят не столь радужный характер. Ведь практически эти же руководители – около 90% – признают, что СМИ отражают чью-то точку зрения: владельца, исполнительной или законодательной власти, губернатора, при этом почти все они “точно знают, какое издание кому служит”.

Взаимоотношения власти и СМИ по-разному оценивают даже в одном городе. Часть опрашиваемых – примерно треть в каждом из регионов – считает, что “происходит параллельное существование СМИ и администрации”. Небольшая часть респондентов – 1-2 человека в регионе – убеждены, что, что “главы администрации создают издания, которые полностью от них зависят”. Наконец, среди опрошенных есть и такие, которые раздражены тем, что “администрация не только не хочет искать новые пути взаимодействия со СМИ, но даже не считает нужным кормить те газеты и каналы, учредителями которых она является”. При таком положении дел, считают опрашиваемые, “в острой ситуации СМИ... поддержат сильного” (Н.Чеботарев, “Дон – ТР”). Этим “сильным” не обязательно будет “хозяин” издания, отмечается в анкетах. Например, по данным опроса из Ростова-на-Дону некоторые влиятельные газеты “уже проявляют готовность служить и служат тому, кто больше заплатит… Рынок СМИ к этому готов” (В.Южанская, “Наше время”, Ростов-на-Дону). Из таких ответов можно сделать вывод, что “сильным” или “тем, кто больше заплатит” вполне может стать администрация (однако, добавим, им же может быть и коммерческая структура, и криминалитет).

Вот еще одно мнение: “До кризиса наметилась тенденция становления СМИ как бизнеса и их финансовой и политической независимости, но новая политическая конфронтация общества и финансовый кризис вновь толкнули СМИ в объятия властей и политиков” (Владивосток). В связи с этим всех без исключения опрошенных беспокоит ситуация предстоящих выборов. Даже в анкетах представителей Сибирско-Уральского региона, общий тон и содержание которых указывает на более-менее объективное и взвешенное отношение большинства СМИ к власти, многие из опрашиваемых считают, что в 1999 году в СМИ “будут инъекции – открытые и теневые, и позиция изданий может измениться”. Большинство опрошенных если и упоминают о “концентрации”, то имеют в виду исключительно “концентрацию политическую”, когда “холдинги” властей поддерживаются за счет финансирования из краевого бюджета и аффилированных коммерческих структур”.

Так что в современной России на смену “телефонному праву” (а точнее, “управлению по тенденциям”) пришли иные отношения между властями и СМИ – прежде всего, основанные на финансовой зависимости масс-медиа, гораздо более крепкой, чем пресловутое “телефонное право”. Наш интервьюер из Воронежа делает такой вывод из ответов своих респондентов: “В общем, все опрошенные, ратуя за независимость и свободу прессы, на самом деле состоят на службе у того, кто дает деньги”.

Судя по опросу, практически во всех регионах нет таких СМИ, которые бы в той или иной мере не сотрудничали бы с органами представительной и исполнительной власти. Лишь представители рекламных изданий, музыкальных радиостанций и телегидов, как правило, не имеют контактов с администрацией, – да и то это следует лишь из их собственных слов.

В ряде регионов городская и областная администрации выступают в качестве учредителя или издателя СМИ. В Екатеринбурге, отмечают наши респонденты, СМИ администрации многочисленны, успешны и составляют серьезную конкуренцию негосударственным изданиям. А вот в Новосибирске СМИ, учреждение администрацией, – явление отнюдь не распространенное. Более того, эксперты оценивают опыт участия администрации Новосибирска в поддержке районной печати как неудачный. В Ростове-на-Дону “многие районные газеты находятся на грани закрытия”, а большинство газет муниципального уровня “катастрофически теряют авторитет и поддержку читателей”.

Это, кстати, первое упоминание о читателях – и то, в тексте-резюме интервьюера. Второе и последнее – также в аналитической записке нашего интервьюера – на этот раз из Петербурга. Сами же руководители СМИ, отвечая на вопрос о том, чью точку зрения выражают их издания и называя всевозможные центры определения редакторской политики – от главы местной администрации до крупной коммерческой структуры районного масштаба – вовсе не упоминают о читателях и зрителях (не считая ответов руководителей малотиражных специализированных изданий – газет для охотников или для инвалидов). Возникает закономерный вопрос: неужели руководители наших СМИ считают себя полностью свободными от всяких обязательств перед аудиторией? Печально, если их представления о свободе носят именно такой характер.

Кстати, аудитория и не строит иллюзий по поводу степени независимости и неангажированности наших СМИ. По данным нашего опроса, проведенного Фондом “Общественное мнение”, 49% читателей и зрителей считают, что политическая позиция владельца СМИ безусловно влияет на отбор политических новостей и комментарий к ним в данном СМИ, а еще 24% ответили, что “скорее влияет”. Это означает, что 73% опрошенных не только вполне отдают себе отчет в том, что у СМИ, откуда они чаще всего узнают политические новости, есть какой-то владелец (хотя 57% опрошенных затрудняются сказать, кому именно принадлежит конкретный канал или издание), но и ясно осознают, что именно точка зрения этого лица преподносится данным СМИ как “объективное отражение действительности”.

Большинство руководителей негосударственных СМИ считают, что власть оказывают “своим” СМИ значительную поддержку (дотации, тарифы, взаимозачеты, оклады сотрудникам – обо всем этом см. подробнее ниже), и, например, в Нижнем Новгороде половина опрошенных считают ситуацию “поддержки” нормальной – “кто же как не собственники будут помогать своим СМИ”. Но это скорее исключение, чем правило, а вот в Самаре, Екатеринбурге, Владивостоке, Новосибирске приоритетное внимание властей к “своим” СМИ вызывает у хозяев негосударственных СМИ резко негативную реакцию. Вот мнение одного из “частных” редакторов из Новосибирска: “Я абсолютный противник участия государства в СМИ. То, что они сделали с районными газетами – форменное безобразие. Поддержка “Советской Сибири” и “Ведомостей” – своеобразный связанный кредит: мы вам даем деньги и не просто музыку заказываем, но и ноты даем, по которым нужно играть. Деньги надо распределять или на конкурсной основе, или по честному платить деньги за информацию, которую они (власти. – Авт.) размещают в газетах”.

К законам, призванным регулировать масс-медиа, многие руководители СМИ относятся с подозрением. В лучшем случае они считают, что “нормального законодательства в области СМИ нет”, в худшем – видят в законе повод для ущемления своих прав: “Закон о печати составлен так, что любую газету можно разорить и закрыть за месяц” (Новосибирск).

Большинство респондентов единодушно отмечают слабое развитие правовой базы СМИ в регионах, хотя одновременно в качестве некоторого утешения признают, что в регионах нет законов, ущемляющих прессу. Есть и еще одна точка зрения по поводу причины невнятности законотворческого процесса на местах: “Очень хороший способ на что-то влиять – это не принимать нужных законов”.

Почти везде местные нормативные акты дают льготы по оплате аренды, в ряде регионов действует закон о господдержке СМИ (во Владивостоке, например, в соответствии с Законом, отменили местный налог для всех СМИ, кроме рекламных). Но, как правило, в каждом регионе кто-нибудь из респондентов подчеркивает, что “теоретически господдержка предоставляется всем газетам (снабжение бумагой за счет правительства региона), но практически ее получают не все”. Часть из опрошенных считает, что такая поддержка фактически превращает “подержанные СМИ” в “придворные”. Вот как об этом говорится в анкете генерального директора ИД “Крестьянин” из Ростова-на-Дону: “Нет контроля за соблюдением федерального закона о СМИ, федерального закона о государственной поддержке городской и районной печати. В нарушении Закона дотации выделяются только тем местным изданиям, учредителями которых являются администрации. Более того – средства выделяются газетам не напрямую, а через городские и районные администрации”.

Какая-то чехарда происходит и с местными положениями об аккредитации. В ряде регионов их нет – и нет проблем с доступом к власти и к информации. Во всяком случае, на “деление на своих – не своих” не жалуются в Нижнем Новгороде, Петербурге, Самаре. Правда, в Нижнем Новгороде и Петербурге видна “близость СМИ к администрации”. В Нижнем в состав учредителей изданий большей части респондентов входят администрации, а в отчете нашего петербургского интервьюера сказано: “Практически все опрошенные признают, что СМИ отражают точку зрения исполнительной власти”.

В других регионах, например, в Новосибирске, тоже нет положения об аккредитации, и некоторые участники опроса считают, что “за этим кроется произвол – кого пускать, а кого не пускать, отговорки ищут, рассчитанные на дурачков”.

А вот в Екатеринбурге такое положение есть, но это не помогло избежать конфликтов, потому что аккредитовать можно также по принципу “свои – не свои”. “Намордником на прессу” называет один из редакторов “Положение об аккредитации журналистов при ЗС Ростовской области”. Цитата из его анкеты: “Некоторые пункты этого документа настолько одиозны (требование “объективно освещать” все, что происходит в ЗС, лишение аккредитации за “распространение сведений… ущемляющих права и законные интересы депутатов и должностных лиц аппарата”, указывать в заявке “цель аккредитации и ориентировочный перечень мероприятий, которые намеревается осуществить рекомендуемый журналист” и тому подобное), что ЗС вынуждено было вернуться к обсуждению постановления, признав его поспешным”.

Собственно, и до проведения анкетирования предполагалось, что в регионах преобладают негосударственные издания. Гораздо важнее было понять, сколько среди негосударственных изданий действительно частных изданий (с одним, двумя владельцами) и изданий со смешанной формой собственности (с государственным участием). А самое главное – хотя бы приблизительно проследить, вырисовывается ли вообще “вертикальная” и “горизонтальная” концентрация СМИ в регионах.

Участники опроса не всегда называли учредителей своих изданий, есть случаи, когда владелец упоминался, но не назывался. В отдельных случаях ситуацию проясняли коллеги-конкуренты из этого же региона, не испытывающие комплексов в отношении чужих тайн, или интервьюеры, которые в своих комментариях ответов респондентов ссылались на выходные данные того или иного издания.

Как было отмечено выше, большинство – 61 человек – представляют коммерческие, негосударственные издания. Вот как это большинство представлено в городах, где проводился опрос: в Петербурге – 9 из 10; во Владивостоке – 5 из 7; в Новосибирске – 8 из 10; в Красноярске – 9 из 12; в Ростове-на-Дону – 7 из 12; в Екатеринбурге – 7 из 14; в Самаре – 6 из 13; в Воронеже – 6 из 14; в Нижнем Новгороде – 4 из 10. К категории “частников” были отнесены все те респонденты, которые в своих ответах называли форму собственности своего предприятия “частной”, и тех, кто указав состав акционеров, подчеркивал, что государственные органы не имеют доли в капитале. К сожалению, не во всех анкетах конкретизировано, обществом или предприятиям какого типа являются издания.

Пятерым редакторам, которые не обозначили себя владельцами или совладельцами изданий, но, скорее всего, ими являются, принадлежит и реальный контроль над изданиями.

В Петербурге, например, есть иностранный владелец СМИ: еженедельник “Метро” реально контролирует шведский издательский концерн, который вложил в газету деньги (название концерна отвечающий называть не стал). Любопытно, что главный редактор петербургского издательского дома “Калейдоскоп” М.Н.Лисовский ответил, что реально контролирует издание “руководитель СМИ, потому что номинальным владельцам не до газет”, а главный редактор “МК в Питере” Г.Леонтьева считает, что контроль за ее изданием осуществляют владельцы газеты, которых она не знает.

В крупных промышленных и приморских центрах явно просматривается тенденция к созданию частных информационных холдингов. Так, например, в открытое акционерное общество “Золотой Рог” (Владивосток) входят четыре самостоятельных предприятия. Это – газета “Золотой Рог” (ЗАО), “Владивосток новости” – газета “Владивосток” (АОЗТ), краевая газета “Утро России” (ЗАО); “Телерадиокомпания “Новая волна” (ООО). Каждое издание является юридическим лицом, где аффилированные лица – владельцы (50% – основной владелец, остальные доли – также у физических лиц, 10% – у самого редактора). Этим же владельцам принадлежат два телеканала(10-й и 26-й), радио на коротких и средних волнах, ООО “Приморское агентство рекламы и информации”. Подобные частные холдинги в разных модификациях (некоторым владельцам принадлежат еще и газеты и телеканалы в других городах региона, а также собственные телевизионные вышки и передатчики) существуют в Красноярске, Иркутске, Екатеринбурге, Новосибирске.

Вообще же ситуация с учредительством гораздо разнообразнее в Петербурге, Сибири и во Владивостоке, чем в Центральной и Южной России. Среди учредителей – журналистские и общественные организации, физические лица с небольшим пакетом акций, инвестиционные компании, пароходство, московские структуры, иностранцы. В свою очередь, сами медиа-компании становятся соучредителями радиостанций, газет, в том числе двуязычных и электронных версий своих изданий в Интернете.

В Ростове-на-Дону только двоих респондентов, да и то с натяжкой, можно с отнести к разряду крупных собственников СМИ в своем регионе. Это – издательский дом “Крестьянин” (ЗАО) и телерадиокомпания “Пульс”, которая состоит из четырех самостоятельных подразделений (5-й телеканал в г.Азове, 49-й ТК в Ростове, радиостанция “Пульс”, – о четвертом подразделении в анкете ничего не сказано). Из личного общения с собственником этой компании выяснилось, что, например, в 1998 году долю в одной из компаний покупал столичный холдинг “Интреррос” Владимира Потанина. Но сотрудничества не получилось, и региональный владелец выкупил долю обратно.

В Екатеринбурге рынок СМИ так же многообразен, как в приграничных приморских городах. Среди опрошенных есть не только представители целых информационных региональных холдингов, но и представители производящих телекомпаний, у которых нет своих вещательных частот. В числе учредителей есть различные фонды, нет только иностранцев – по крайней мере явно.

Один из доминирующих субъектов рынка – часть частного информационный холдинга Игоря Мишина, в который входят “4-й и 10-й телеканалы; две радиостанции; три газеты – “Наша газета”, “Свежие объявления”, “Подробности”; рекламная группа “Телец”. Правда, главный редактор газеты “Подробности” не пишет, что контрольный пакет акций одной из телекомпаний Мишина принадлежит “Медиа-Мосту”, но сведения о такой принадлежности были получены нами из другого источника.

Анализ анкет из Екатеринбурга и Владивостока обнаруживает любопытную закономерность: чем более многообразен круг учредителей, тем подробнее ответы респондентов, особенно тех, кто действительно руководит крупными частными структурами. И в Екатеринбурге, и во Владивостоке ярче проявляется и другая тенденция: руководители изданий, которых другие участники опроса считают привилегированными, себя таковыми не считают и всячески опровергают свою близость к источнику привилегий (как правило, к власти).

Так, “Уральский рабочий” – газета издается с 1907 года – признается всеми опрошенными в Екатеринбурге лидером местного газетного рынка (тираж 43 тысячи). Многие коллеги руководителя “Уральского рабочего” отнесли эту газету к изданиям городской администрации. Сам же редактор считает свое издание частным (из 87 сотрудников 45 – “хозяева”), хотя и не уточнил, кто еще входит в состав участников этого ООО. Газета не скрывает своих связей с администрацией – работает по договору, публикуя три оплаченных страницы о работе обладминистрации. Редактор “Уральского рабочего” сообщил, что газета намерена войти в информационный холдинг, который создают городские власти Екатеринбурга. Эти косвенные признаки позволяют сделать вывод, что среди учредителей ООО по крайней мере есть люди, близкие к администрации.

Так же не очень ясно, кто стоит за телеканалом РТК (ООО). Генеральный директор И.В.Удачин, отвечая на вопрос о реальном контроле над руководимым им СМИ, отвечает так: “У нас очень крупный учредитель, которому принадлежит контрольный пакет акций. Не хочу называть его, хотя это и небольшой секрет”.

Далее руководитель телекомпании сообщает, что учредителю принадлежит крупный торговый комплекс, а вот на вопрос о том, “Какие еще СМИ принадлежат владельцу вашего издания?”, отвечает уж как-то совсем уклончиво: “Два телеканала работают в единой связке: РТК и “41 канал”. В какой связке – можно только догадываться, хотя из других анкет из Екатеринбурга понятно, что “41 канал” учрежден городской администрацией. В какой связке находится администрация города с таинственным учредителем РТК также непонятно.

Тот же И.В.Удачин отвечал на вопросы анкеты и как первый заместитель генерального директора по развитию телекомпании “Студия 41”. “Студия 41” – это ЗАО, среди учредителей которого есть банк и промышленные предприятия. Как отмечает Удачин, “ни один из учредителей не имеет контрольного пакета акций; самый большой пакет – 10%, поэтому отношения строятся на паритетной основе”. “Связка” “41 канала” и РТК обозначена и в этой анкете, но и здесь ничего не говорится о городской администрации.

В анкетах респондентов из Новосибирска, пожалуй, самые типичные ответы на три идущих подряд вопроса общеэкономического блока. Наиболее распространенная форма собственности СМИ, судя по анкетам, – частная; предприятия – как правило АО, закрытое или открытое. О реальном контроле руководители предпочитают не распространяться. Вот типичные ответы: “Это – закрытая информация, я не имею права ее раскрывать” (по крайней мере, честно. – Авт.).

Из сопоставления текстов анкет из Новосибирска становится понятно, что среди учредителей ряда изданий есть крупные промышленники, у одного из которых есть собственная типография. В это ЗАО входит ИД, который занимается рекламой, в том числе и наружной. А руководитель газеты “Левобережный навигатор” (АО) упоминает, что у владельцев есть еще и телеканалы. Редактор другой крупной газеты пишет, что у издания два формальных владельца, а реальных – несколько. Что это может означать на самом деле – совершенно непонятно.

Среди владельцев новосибирских СМИ называлась и местная ФПГ, у которой есть все – от банков до стадионов и которая “испытывает потребность в PR-материалах”, но пока не понимает куда и как вкладывать деньги. Редактор этого издания так характеризует владельца: “Пока он еще не очень хорошо понимает этот бизнес. Я знаю как структурировать издательскую группу, но у меня нет его денег и его опыта, а у него пока нет понимания”.

В новосибирских анкетах четче проступают очертания и другой проблемы, напрямую связанной с “прозрачностью” бизнеса. Опосредованное владение, владение через третьих лиц, как правило, не фиксируется. Руководители изданий иногда просто проговариваются, замечая мимоходом, что их издатели впрямую не являются владельцами газеты. Забавно, что в Новосибирске треть из опрошенных на вопрос “Принадлежат ли владельцу Вашего издания крупные предприятия?” ответили: “К сожалению, нет”.

Про организации, выделенные в этот подраздел, можно сказать совершенно точно: они – самые “непрозрачные”. Если судить по анкетам, только про 15 изданий можно недвусмысленно сказать, что у этих предприятий – акционерная форма собственности, и определенная доля (от 20% до 51%) принадлежит городской или областной администрации. В Петербурге таких изданий – 2, во Владивостоке – 1, в Самаре – 2, в Нижнем Новгороде – 3, в Новосибирске – 1, в Екатеринбурге – 6. В Екатеринбурге из ответа одного из респондентов следует, что власти города создают холдинг, куда войдут все эти шесть организаций как самостоятельные юридические лица.

Тем не менее, и из анкет, и из разговоров с экспертами становится ясно, что на самом деле все обстоит гораздо сложнее, и “изданий”, посаженных на иглу бюджетных дотаций и преференций, в каждом регионе на самом деле значительно больше, чем отмечено в анкетах.

В этом разделе имеет смысл разделять АО на:

– акционерные общества, которые реально работают как предприятия смешанной формы, то есть где государство (прежде всего, в лице госкомимущества), владеющее контрольным пакетом акций, и частники со своими акциями принимают совместные решение, в том числе по вопросам финансирования компании;

– акционерные общества, которые числятся таковыми лишь по учредительным документам, но на самом деле полностью финансируются и контролируются органами власти. Вот один из характерных ответов на вопрос “Какова форма собственности Вашего СМИ?”: “Мы – АО с большим участием власти (администрации области), у которой решающий голос, поскольку дает деньги только она”.

К этой же категории относятся и предприятия, которые в анкете обозначают себя весьма туманно, например как “предприятие с участием государства, в котором реальный контроль принадлежит администрации”. Высока вероятность того, что такое предприятие, при реальном знакомстве с его уставными документами легко может быть отнесено как к государственным СМИ, так и к СМИ со смешанной формой собственности.

Одна из важнейших тенденций, требующих анализа в связи с темой “прозрачности”, такова: более 30% опрошенных (3-4 анкеты из каждых десяти) не называют состав своих учредителей или имена владельцев, причем во многих случаях невозможно понять, насколько предприятие, именующее себя частным, таковым действительно является. К тому же создается впечатление, что в числе учредителей некоторых частных компаний и изданий каким-то образом фигурируют представители власти, причастность которых к учреждению того или иного СМИ редакторы и директора афишировать не хотят. Но из анкеты коллег этого же региона так или иначе выясняется, к какой финансовой или властной структуре причисляет местное профессиональное сообщество эти “закрытые” издания (особенно ярко такая тенденция проявилась в Екатеринбурге, Петербурге). Возможно, такая “закрытость” связана с высокой конкурентностью медиа-среды, которая в этих городах объективно выше, чем, например, в южных регионах России.

Похоже, есть и еще одна – чисто психологическая причина или ложно понятные представления о сути “владения СМИ”. В профессиональной медиа-среде бытует мнение, что назвать “хозяина” неудобно, потому что окружающие обвинят издание в “продажности”. Так называемые московские “олигархи” очень сильно помогли региональной общественности утвердиться в таком мнении. Что же касается понятия “эффективный (грамотный) собственник”, то оно пока еще не утвердилось в общественном сознании.

В нашем опросе приняли участие 19 представителей государственных СМИ. Кстати, почти все опрошенные руководители государственных СМИ на вопрос “Кому реально принадлежит реальный контроль над Вашим СМИ?” всегда отвечали – администрации и никогда – налогоплательщику. Видимо потому, что именно администрация распределяет бюджетные деньги и решает “быть или не быть” такому изданию.

Во всех регионах особняком стоят ГТРК – дочерние предприятия ВГТРК. Это компании федерального подчинения, хотя в состав учредителей входят и местные администрации. Судя по анкетам руководителей ГТРК, они полностью признают лишь “начальников” в Москве и традиционно считают себя в достаточной мере независимыми от местной власти.

В семи регионах, где проводился опрос, государственных СМИ было не более одного-двух. Больше всего государственных изданий в Воронеже (4) и в Ростове-на-Дону (5). Областная администрация и госкомимущество ростовской области являются учредителем старейшей газеты региона “Молот” (унитарное госпредприятие). Администрация области и законодательное собрание ростовской области выступают учредителями газеты “Наше время”.

Главный редактор этой газеты Южанская В.Н. замечает в анкете: “Форма собственности нашего СМИ еще не определена. Наше издание не было собственностью государства, мы были молодежной газетой, т.е. собственностью общественной организации – собственность ВЛКСМ не отошла по Указу президента к государству. Не хочется отдавать эту собственность государству и сейчас, хотя государство очень хочет эту собственность заиметь. Сейчас мы остановились на форме собственности, которая была у центрального “Труда”. Это – автономная некоммерческая организация.”

И главный редактор межрайонной газеты “Родник” (рабочий поселок Матвеевский) тоже не хотел бы зависеть от администрации и превращаться в муниципальное предприятие, то есть становится, по сути, “отделом администрации”. Вот что он пишет в своей анкете: “Мы были государственным унитарным предприятием. Сейчас перерегистрируемся, ищем иную правовую форму. Хотелось быть независимыми. Но чувствую, что сами не потянем. Пока наши учредители – три районных администрации, издательство “Периодика Дона”, производственно-коммерческая фирма “Родник”.

Принципиально иные взаимоотношения с учредителем – городской администрацией у газеты “Таганрогская правда” (государственное унитарное предприятие, которое издает еще газету для пенсионеров “Ветеран Дона” и ежемесячник “Грани месяца” – “чтиво для электричек”). Главный редактор Б.И.Сущенко так описывает эти взаимоотношения: “Пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить администрацию – мы не можем быть стенной газетой администрации. Я говорю: “Да, мы берем от вас деньги. И вы вправе требовать, чтобы мы стали стенной газетой. Но подписчиков у такой газеты не будет. И ровно через год мы будем вешать ее только в вестибюле Белого Дома”. Кстати, судя по анкете, редактор этой газеты, безусловно, включен в конфликт между двумя администрациями – областной и городской.

Вообще, многие СМИ Юга России явно включены в конфликт между властями. Это противостояние проявляется даже внешне – в программах новостей, которые анализировались на конкурсе новостных программ “Новости – время местное” в Сочи в мае 1999 года. С первых кадров программы, с первых слов репортажа в выпуске новостей члены жюри сразу определяли, за кого эта телекомпания – за мэра, или за губернатора. “Бойцы эфира “ потом рассказывали организаторам конкурса, что администрации разных уровней все больше и больше прибирают к рукам телекомпании и газеты, действуя финансовым рычагом и определяя путем директивных указаний, что должно появляться в эфире, а что нет. По выражению одного из руководителей телекомпаний Юга, “издания разных администраций – это уже крупная идеологическая сеть. Независимых романтиков, которые начинали бизнес в начале 90-х, почти не осталось”. И все-таки журналисты и руководители телекомпаний Юга России, по крайней мере, не испытывают обреченности.

А вот в Орле, в центре России, где также проводился один из туров конкурса “Новости – время местное”, у многих руководителей СМИ, напротив, преобладает ощущение внутренней подавленности. Один из директоров негосударственной телекомпании признавался нам, что некоторые чиновники орловской области занимаются циничным рэкетом, настаивая на том, чтобы существенная доля в капитале негосударственного издания, а может быть и контрольный пакет, принадлежали администрации. В противном случае издание может не получить лицензии, у него возникнут проблемы с помещением, его будет мучить проверками налоговая полиция.

Среди участников опроса было много руководителей, которые сообщили о том, что сотрудничают с популярными столичными газетами, радиостанциями и телекомпаниями. Чаще других упоминались газеты “АиФ”, “МК”, “Комсомольская правда”, которые, к тому же, практически в каждом регионе имеют свои региональные приложения. Шестеро из сотни опрошенных назвали в качестве своих единственных учредителей московские структуры (“АиФ”, “МК”, “Комсомольская правда – группа “Сегодня”, “Русское радио”, “Европа-плюс”). Все эти издания выдерживают формат и содержательную направленность учредивших их структур, чередуют местные материалы с московскими, платят учредителю за марку, а учредитель, в свою очередь, предоставляет интеллектуальную поддержку “вассальному” изданию, помогает с оборудованием (в случае с радио), обеспечивает защиту в суде (в случае с газетами).

Негосударственные региональные телекомпании ретранслируют все столичные негосударственные телеканалы, но это не всегда означает, что та или иная телекомпания входит в определенную телевизионную сеть. Скажем, владелец может иметь две или три телевизионных частоты: на одном канале идет НТВ, на другом – ТНТ, на третьем – СТС. Но компания владельца – партнер ТНТ (“Медиа-Мост”) или партнер ТВ-6.

О телевизионных сетях разговор вообще особый, поскольку создание сетей не означает концентрации, это все-таки договорные отношения между различными субъектами рынка. В данном случае не имеет значения, сколько каналов ретранслируют программы той или иной телекомпании, потому что тот, кого ретранслирует, платит за это. Гораздо важнее понять, сколько региональных телекомпаний, входящих в ту или иную сеть, действительно принадлежат головной корпорации, то есть в скольких из них московская структура имеет контрольный пакет акций.

Самые “прозрачные” в этом смысле – партнеры ТНТ, НТВ и СТС. Около десяти владельцев крупнейших региональных телекомпаний продали 51% своих акций “Медиа-Мосту” Владимира Гусинского, а американские учредители СТС никогда не скрывали, что во многих городах создавали свои станции с “нуля” – ставили оборудование, обучали персонал, учили продавать рекламу и программировать. Ситуация с телекомпаниями, входящими в состав сетей “Рен-ТВ”, “АСТ-Прометей”, менее прозрачна. Эти сети – продукт вторичного рынка; в “Рен-ТВ” вошел ряд станций – некогда партнеры сети НВС, а в “Прометей” – сеть станций АСТ, работавших ранее с коммерческим телеканалом “2х2”. К тому же, газпромовский “Прометей” имеет в своем составе станции, которые возникли в местах нефтегазодобычи на базе отраслевой системы связи и которые живут исключительно за счет отраслевого финансирования. Официальной статистики в этой области пока нет.

Вынесенная в подзаголовок русская поговорка возникла давно, но актуальности не потеряла до сих пор. Провинция недолюбливает Москву, провинция Москве завидует, а Москва кичится своей столичной особостью.

К господствующему мифу о том, что “Москва высасывает из провинции все соки” нынче прибавляются новые, которые активно культивируются региональными СМИ. Ежемесячный мониторинг новостей ряда регионов, который проводит АНО “Интерньюс”, фиксирует любопытные тенденции: Москва, Центр в интерпретации местных властей – это всегда источник нестабильности, непонятных политических игр; именно Федеральный центр задерживает выплаты бюджетникам и т.п. Губернаторы же, как правило, всячески дистанцируются от Москвы, если там принимаются непопулярные решения, обвиняют Центр в некомпетентности и объявляют себя спасителями от “самодурства Москвы” и защитниками региональных интересов. Региональные лидеры давно поняли, что на Москву удобно сваливать все, в том числе и собственные просчеты, и собственную халатность, и коррупцию местного аппарата. При этом ни в коем случае не оправдывая бездарность федеральной власти, следует признать, что реальным фактом современной российской жизни стало культивирование “регионального сепаратизма”. Естественно СМИ не могут не подвергаться воздействию этих местнических тенденций.

Так что нет ничего удивительного в том, что даже разговоры о московской экспансии на региональные медиа-рынки местные медиа-сообщества в целом воспринимают с тревогой. Столичной экспансии, похоже, особенно боятся там:

– где мало негосударственных местных объединений прессы под эгидой владельца или крупной коммерческой структуры, где традиционно сильны государственные организации, типа ГТРК (Ростов);

– где влиятельность местных СМИ – и печатных, и электронных – значительно уступает центральным изданиям и фиксируется постоянное снижение интереса к любой прессе (в Воронеже, по данным одного из участников опроса, более 60% взрослого населения вообще не читают газет);

– где рынок перенасыщен СМИ; существуют сотни изданий между которыми реклама распылена (Владивосток).

Во всем мире ученые в области медиа, юристы, специализирующиеся в этой сфере убеждены, что на наших глазах происходит процесс вхождения современных государств в фазу становления нового мирового информационного порядка, мирового информационного общества.

В 1994 году комитет министров Совета Европы одобрил документ под названием “О мерах обеспечения прозрачности средств массовой информации”. В нем, в частности, записано:

“напоминая, что плюрализм и разнородность СМИ имеют важное значение для функционирования гражданского общества;

напоминая также, что концентрация СМИ на национальном и международном уровнях может иметь не только позитивное, но и пагубное воздействие на плюрализм и разнородность СМИ, что может оправдать меры, предпринимаемые правительством;

отмечая, что регулирование концентрации СМИ предполагает наличие у компетентных служб и властей достоверной информации о структурах, владеющих СМИ, а также о третьих сторонах, которые могут воздействовать на независимость СМИ;

подчеркивая, что прозрачность СМИ необходима для того, чтобы члены общества могли составить свое мнение для оценки информации, идей и мнений, распространяемых СМИ;

отмечая необходимость обеспечения прав и легитимных интересов всех сторон на которые налагаются обязательства по прозрачности;

рекомендует, чтобы правительства государств-членов рассмотрели возможность включить в их внутреннее законодательство положения, имеющие целью гарантировать и содействовать прозрачности СМИ…”

В России представления о “прозрачности СМИ” носят пока что чрезвычайно примитивный характер. И не только потому, что нет законов или люди плохо осведомлены о них; главная проблема – экономическая. “Уродливый рынок” порождает “уродливые правила игры”. Поэтому завышение в несколько раз тиражей и выходных данных в рекламных целях – норма жизни российских издателей; цифры подписки и состав акционеров предприятия нередко является коммерческой тайной, что совершенно необоснованно. Отсутствие понятия “собственник СМИ” позволяет кому угодно спрятаться за невнятную фигуру “учредителя”. Наконец, уход от налогов, процветание “джинсы”, заказной рекламы не позволяют СМИ стать “финансово прозрачными”.

Поэтому вполне естественно, что уровень прозрачности СМИ в регионах минимален; собственно, это видно и из всех ответов на вопросы анкеты. О чем бы респондентов не спрашивали – о владельцах, о рекламе, об уставных документах – среди прочих обязательно есть один типичный ответ: “Вопрос некорректен, никто из руководителей СМИ вам откровенно не ответит”.

Пожалуй, впервые в истории исследования современных российских СМИ можно, опираясь на данные настоящего анализа, подтвердить существование “черного нала” в работе медиа-организаций. Об этом все догадывались, обсуждали эту проблему в приватных разговорах, однако до сих пор понятие “черного нала” не было введено в официальный медиа-дискурс, хотя это давно уже пора было сделать. Здесь существенным является еще одно соображение: признание того, что СМИ “уходят от налогов” и манипулируют наличными средствами нельзя считать сенсацией, теперь это – уже подтвержденный факт, отражающий состояние всей экономики страны, где происходит все то же самое.

Итак, 7 человек опрошенных признали, что в их организациях в ходу выплаты неучтенными наличными средствами, необлагаемыми налогами: “К сожалению, от этого никуда не денешься – такова система” (фраза из анкеты). И только 37 человек однозначно ответили, что в их организациях нет такой практики. Правда, наши интервьюеры в своих резюме подчеркивали, что многие из тех опрошенных, которые сказали “нет”, все-таки лукавят: в период становления организации редкий руководитель обходится без манипуляций с наличкой. 11 человек вообще отказались от комментария, подчеркивая, что они не хотят, не будут, или не могут откровенно отвечать на этот вопрос. 27 респондентов вообще никак не ответили на этот вопрос, проигнорировали его или поставили прочерк. 19 респондентов отвечали по принципу “нет, но…”. То есть в принципе признали, что “черный нал” существует, но кот как раз в их организациях его нет, или же он был, но только раньше.

Вообще, этот блок вопросов – лидер опроса по нежеланию отвечать, потому что на все остальные вопросы анкеты респонденты отвечали хотя бы односложно: “да – нет – не знаю”. Такое нежелание само по себе показательно: как правило, люди предпочитают промолчать, если тема слишком деликатная или “скользкая”.

Безусловно, некорректный вопрос анкеты поставил многих в неудобное положение. По понятным причинам в этом разделе ответов не называются ни фамилии респондентов, ни издания, которыми они руководят. И тот факт, что подавляющее большинство опрошенных испытывают неловкость, раздражение, неудобство (“ждем, когда будут условия для безупречной работы”), отвечая на этот вопрос – факт позитивный. Нормальные люди хотят работать честно в разумных экономических условиях. Поэтому большинство участников анкетирования на вопрос о том, что нужно сделать, чтобы прекратить практику выплаты неучтенными средствами, ответили – “ввести нормальное налогообложение” и “поставить всех в равные условия”. Под равными условиями респонденты имеют в виду либо повсеместную отмену налоговых льгот, либо предоставление налоговых послаблений для всех без исключения: “Нужно либо снизить налоги в целом по стране, либо объявить преференции для всех СМИ, если власть намерена развивать свободную журналистику, а не журналистику, подвластную чиновникам и “хозяевам”.

Большинство респондентов признают, что главный источник неучтенных денег – реклама. Вот еще несколько расширенных ответов на последний вопрос анкеты: “Необходимо принять нормальные налоговые законы, не толкать рекламодателя на работу с “черным налом”; “Нужно, чтобы на один рубль зарплаты не накручивалось 65 копеек налогов”; “Наличка есть на всех этапах производственного цикла: часть поступает от рекламодателя, часть от распространения газеты”; “Выплаты неучтенными деньгами (доходящие до 50%) – это просто продолжение официальной ведомости, которая в этом случае становится “серой”; “Главный источник наличных неучтенных денег на телевидении – скрытая реклама”.

Как уже было отмечено выше при анализе ответов руководителей региональных СМИ на вопросы анкеты “Концентрация СМИ в России”, обращало на себя внимание весьма важное обстоятельство: никто из опрошенных ни разу даже не вспомнил об интересах читателей и зрителей, никто из руководителей государственный СМИ даже не оговорился, что получая деньги из бюджета, он выражает точку зрения не только учредителя, но и налогоплательщика. Возмущаясь “политической монополией” власти на рынке СМИ, никто из опрошенных не возмутился самим подходом властей к учреждению газет и телекомпаний: губернаторы и мэры учреждают газеты не на собственные деньги, они почему-то считают возможным использовать на эти цели деньги из бюджета (ведь даже деньги из внебюджетных фондов можно было бы потратить на что-нибудь не менее социально важное). Власть не интересуется мнением избирателей, а по совместительству налогоплательщиков – хотят ли эти граждане, чтобы в городе или области появилось очередное издание мэрии или администрации, или нет.

Такое положение не может считаться допустимым, поэтому мнение аудитории также не было обойдено вниманием нашим исследованием. Как упоминалось выше, по заказу Центра “Право и СМИ” Фонд “Общественное мнение” (ФОМ) провел всероссийский опрос населения, который охватил 1500 респондентов. Для опроса использовалась многоступенчатая стратифицированная территориальная случайная выборка. Участники этого опроса отвечали на два вопроса: 1). Знаете ли Вы, кому принадлежит тот телеканал (радиостанция, газета), откуда вы чаще всего узнаете политические новости? 2). Как Вы считаете, влияет или не влияет политическая позиция владельца этого телеканала (радиостанции, газеты) на отбор политических новостей и комментарий к ним?

О некоторых владельцах знают 25% всех опрошенных, а вот среди людей с высшим образованием о том, кому принадлежит какое издание, знают уже 41%, что означает, что этим людям не безразлично из чьего издания они узнают политические новости. В то же время в целом по выборке больше половины граждан, судя по данным Фонда, не знают “чью” газету или “чей” телеканал они смотрят – это 57% всех опрошенных; на селе таких людей – 60%, а среди женщин их 62%.

Однако, это незнание вовсе не означает, что людей не интересует, как принято считать, кто стоит за тем или иным изданием. Потому что если абсолютное большинство участников опроса убеждены, что политическая позиция владельца влияет на отбор политических новостей и комментариев (а судя по данным опроса это именно так), значит в обществе есть потребность делать сознательный выбор между источниками информации, и соответственно иметь право знать подробности о деятельности и репутации изданий и издателей.

Интерес для исследования представляет и доклад Информационного агентства США (ЮСИА) “Насколько можно доверять Российским СМИ”, для которого в октябре 1998 года в четырех городах России проводилась дискуссионная панель. В Москве, Саратове, Красноярске и Владивостоке в обсуждении участвовали восемь групп специалистов: представители городской власти, исследователи проблем СМИ, руководители рекламных агентств, врачей, учителей, юристов, инженеров, бизнесменов. Участники рассматривали два основных вопроса: “Насколько они доверяют СМИ?”; “Кто, в основном, оказывает давление на журналистов – политические институты или “олигархи”, контролирующие или владеющие ведущими каналами вещания и газетами?”

Авторы доклада пишут, что мнения участников обсуждения не являются типичными для всего населения. Люди с высшим образованием составляют всего лишь 15% взрослого населения России. Но именно эти люди, и это видно также из всероссийского опроса, проведенного ФОМ для настоящего исследования, более всего интересуются политическими новостями, а также лучше, чем другие социальные группы представляют, какому владельцу какое издание принадлежит. И, наконец, судя по опросу ФОМ, именно люди с высшим образованием более всех других убеждены, что политическая позиция владельца СМИ влияет на отбор политических новостей: 69% всех опрошенных – безусловно влияет; 18% – скорее влияет.

Так вот, из доклада Информационного агентства США следует: “Почти все участники обсуждения высказали единое мнение о том, что благодаря многочисленности и разнообразию СМИ, они могут составить в целом объективную картину российской действительности. Но в то же время многие из них заявили, в частности, о своем осторожном отношении к СМИ, подчеркивая, что СМИ не отличаются объективностью, что журналисты выполняют заказ, что “журналисты работают на тех, кто им платит”. Далее, на основании ответов участников обсуждения, авторы доклада делают следующий вывод: “В провинции местные СМИ чаще всего отличаются односторонностью. Их очевидная предвзятость и вульгарная критика противников заставляет многих думать, что все СМИ коррумпированы и необъективны. Участники обсуждения часто затруднялись назвать орган СМИ, которому они полностью бы доверяли. При этом, однако, они склонны верить тому органу, чья политическая позиция совпадает с их собственной. А вот некоторые участники обсуждения во Владивостоке полагают, что нельзя требовать от СМИ объективности, журналисты должны только уважать факты и стремиться к беспристрастности”.

Были среди участников дискуссии люди, которые сожалеют, что “нет государственных СМИ”, то есть органов СМИ, выражающих “государственную точку зрения” и представляющих государственные интересы. Они не могут смирится с мыслью, что у государства в принципе нет единой точки зрения. Вот мнение одного из участников из Саратова: “У государства должен быть собственный канал, как во всех других странах. Государственный канал, по-моему, должен представлять координированную точку зрения. Мы не можем позволить, чтобы они меняли свои взгляды каждый божий день. Судя по тому, как обстоят дела на ОРТ, наше государство, как я понимаю, ничего вообще не хочет, ничего вообще не знает и ему нечего сказать народу” (Саратов, выпускник вуза, мужчина, 22 года).

Такие ответы любопытны не только с мировоззренческой точки зрения, но и как показатель того, что часть активного населения не считает, что в России есть “государственное” телевидение.

Большинство участников, обсуждавших вопрос “Кто контролирует СМИ?”, считает, что в России больше нет цензуры, но при этом уверено, что российские СМИ остаются зависимыми или контролируемыми и что на журналистов оказывается давление. Давление, по мнению респондентов, идет от политических структур (правительства, президентской администрации, политических партий, местных властей) или же от экономических олигархов, контролирующих органы СМИ. Вот два типичных ответа из Саратова: “У нас есть губернатор, у нас есть свои начальники, и то, что они скажут, выполняется беспрекословно. Беспрекословно” (учитель, женщина, 48 лет).

“Мне понятно, что ОРТ принадлежит Березовскому, это видно по тому, в каком порядке идут теленовости, и по тому, какие темы выбираются. Помню, когда трудности с голосованием по новому премьеру совпали с освобождением Березовским заложников в Чечне. Все прочие новости были задвинуты на задний план. На переднем плане они показали всю эту историю с заложниками: и спасательный самолет, и прибытие их в Москву. Мне лично понравилось, как это было сделано, хотя я отлично понимала, что за всем эти стоит Березовский” (сотрудник отдела по связям с общественностью, женщина, 39 лет).

Среди участников дискуссии были и журналисты, которые практически признались в том, что “цензура уступила место самоцензуре”: “Приходится принимать правила игры, и их невозможно изменить” (обозреватель ОРТ, мужчина, 27 лет); “К своему удивлению я узнал, что журналисты готовы к самоцензуре, дабы только не обидеть не только своих, но и чужих олигархов” (Москва, специалист по связям с общественностью, мужчина, 37 лет). Выяснилось также, что связи местных журналистов с московскими структурами дают им своего рода защиту. Например, красноярский корреспондент газеты “Сегодня”, опубликовавший во время предвыборной компании нелестную для А.Лебедя информацию, убежден, что “если завтра кто-то ударит меня по голове, об этом узнает вся страна”, потому что газета “Сегодня” входит в ИД “7 дней”, который издает журнал “Итоги” и который связан с телекомпанией НТВ.

Любопытно, что участники обсуждения считают, что президент в настоящее время не способен контролировать СМИ. У людей есть подозрение, что различные органы СМИ находятся под контролем президентского аппарата, однако до последнего времени никто все же не знал, кто эти люди и почему они это делают. Лишь в связи с историей назначения членов правительства С.Степашина на страницы прессы и экраны ТВ выплеснулась информация о “Семье”, причем ее состав оказался наконец-то персонифицирован в известных личностях из президентского окружения.

Что качается “олигархов”, то участники обсуждения смогли назвать Б.Березовского и В.Гусинского, но более или менее ясное представление они имеют только о Березовском, потому что он представляет собой видную общественную фигуру (его показывают по ТВ, он – персонаж программы “Куклы”). В.Гусинский, по мнению многих, сохраняет определенную дистанцию между собой и органами СМИ, принадлежащими ему. “НТВ – это по большей части коммерческое предприятие. Судя по тому, как этот канал расширяет свое вещание, мне кажется, что Гусинский преследует коммерческие цели – в противоположность, скажем, ОРТ, которое старается нажить политический капитал” (Владивосток, юрист, мужчина, 25 лет). Однако, многие участники не смогли вообще вспомнить имени Гусинского, а имена других “олигархов” почти не упоминались.

Подводя итог анализу результатов опроса руководителей региональных СМИ, можно сделать ряд выводов.

Прежде всего, следует отметить: руководители СМИ довольно произвольно определяют форму собственности своего предприятия и, как правило, называют лишь его организационно-правовую форму. В размытости понятий – одна из причин того, что составить более-менее точное представление о соотношении частных, государственных изданий и изданий со смешанной формой собственности весьма непросто. Если уж ссылаться на определение, то частная собственность – это отношения собственности, при которых экономическое лицо обособленно, независимо от других осуществляет функции распоряжения и присвоения, а все правомочия собственника сконцентрированы в руках этого лица (индивидуальная собственность), группы лиц (групповая), акционеров, в том числе юридических лиц (акционерная собственность).

Таких собственников-индивидуалов не больше двух-трех на каждый из регионов. И у них у всех можно выделить характерные приметы. Они, или руководители их СМИ, подробно и тщательно отвечают на все вопросы анкеты, легко оперируют рыночными категориями, стараются аргументировать все свои высказывания, предоставляют дополнительную информацию. Подчеркивают, что их СМИ стараются придерживаться нейтральной позиции в конфликтах властей и не занимать, по крайней мере явно, чью-то точку зрения. Таковы субъективные ощущения от знакомства с их ответами. Однако есть и формальные показатели.

Правилом для таких собственников-”частников” является ситуация, когда бизнесом владеют два, реже – три партнера: им принадлежат несколько теле- и радиоканалов в своих регионах, несколько газет, одно или два рекламных агентства. У них в собственности находятся редакционные помещения, передатчики, типографии (во Владивостоке, например, 5 частных типографий) и даже телевышки. В анкетах их коллег большинство СМИ, которые принадлежат этим владельцам, признаются лидерами. Некоторые из описанных владельцев, которых еще принято называть “эффективными собственниками”, ощущают себя монополистами, но опасности в этом не видят.

Самая распространенная организационно-правовая форма существования изданий – АО\ООО\ЗАО, которое учреждает СМИ. Реже встречаются издания, когда деятельность осуществляется через “управляющее АО”, в уставном капитале которого руководство СМИ имеют долю. Еще реже в качестве издателя встречается “некоммерческое партнерство”, различные общественные организации и фонды. Примерно треть опрошенных руководителей негосударственных СМИ входят в капитал издания или управляющего АО.

Это еще одна важная проблема – номинальный владелец: в практике правоохранительных органов есть термин “подставные лица”, но в случае со СМИ эти лица – не всегда подставные. Как правило, это люди конкретные и вполне заинтересованные, но они не имеют доступа либо к финансовой деятельности компании, либо к реальному руководству. По косвенным признакам в результате анкетирования и по подтвержденным данным в нецитируемых интервью выяснилось, что “номинальных владельцев” достаточно много. Ими могут быть: бизнесмены, которых медиа-бизнес не интересует, но по каким-то соображениям деньги на издание они дают; государственные чиновники, которые вводят в состав учредителей своих родственников, поскольку закон запрещает совмещение госслужбы с коммерческой деятельностью; матери и жены бизнесмена-владельца СМИ в тех случаях, когда владелец опасается обвинения в монополизме и оформляет на родственников формально самостоятельное издание или телеканал, которые на самом деле принадлежат этому бизнесмену.

Совершенно особая ситуация с изданиями, в состав учредителей которых входят структуры власти. До конца разобраться, учредителями чего – предприятий или СМИ – становятся администрации, мэрии, комитеты по имуществу, невозможно. Для этого нужны уставные документы. Опрошенные и эксперты говорят о скрытых формах давления и контроля, иногда о принудительном вхождении администрации в состав учредителей того или иного СМИ, но документально подтвердить эти факты не удается. К тому же большинство “потерпевших” никогда не согласятся выступить открыто.

Во всех регионах большинство опрошенных признают, что власть поддерживает “свои” СМИ. Причем, если бы таким изданиям выделялись только бюджетные деньги, которые для ряда областных и городских изданий и телерадиокомпаний вписаны отдельной строкой в соответствующие бюджеты, то редакторы негосударственных изданий вряд ли бы возмущались. Но помимо всяческих дополнительных благ официальным бюджетным изданиям, в каждом из регионов существуют по 2-3 газеты и как минимум одна телекомпания (помимо региональной ГТРК), которые тем или иным способом финансируются из бюджета города, области, края. Кстати, некоторые руководители официальных бюджетных изданий (Красноярск, Ростов-на-Дону) также раздражены положением “вроде бы частных, но на самом деле обслуживающих власть” изданий: “Власть постоянно поддерживает те СМИ, долю собственности в которых имеют государственные органы”; “Можно не петь власти “оды”, можно ее тихо бояться”.

Наиболее распространенные упреки по поводу преференций к бюджетным, государственным изданиям и тем изданиям, которые официально таковыми не являются, но пользуются финансовой и политической поддержкой властей, выражаются в следующем:

– дотации из бюджета (особенно на выплату заработной платы и погашение долгов); льготные тарифы при оплате электроэнергии, льготные почтовые тарифы и оплата коммунальных услуг по бюджетным тарифам; поставка газетной бумаги по льготным ценам, льготная аренда помещений (Владивосток, Воронеж, Новосибирск); предоставление муниципального жилья (Самара); векселя для выплаты зарплат и взаимозачеты с типографиями (Красноярск);

– предоставление льготных, безвозвратных кредитов;

– областные реестры СМИ – попавшие в них получают дотации;

– приоритеты в предоставлении информации: “информационная дискриминация” (Нижний Новгород), практика “пресс-конференций для избранных” (Новосибирск), оплаченная публикация официальных документов по рекламным расценкам (Воронеж, Владивосток);

– “во время выборов администрация директивно распределяют заказы в СМИ, руководствуясь своими “критериями”, которые далеки от понятия “популярность” (Нижний Новгород);

– обязательная подписка государственных структур региона на “нужное” издание (Красноярск).

Справедливости ради следует сказать, что в регионах есть законы, которые поддерживают СМИ, в том числе и частные издания. Во Владивостоке, Красноярске, Екатеринбурге, Петербурге, судя по анкетам, действуют законы о поддержке СМИ, и респонденты знают об их существовании.

И еще одно необходимое уточнение. Руководители региональных СМИ отвечали на вопросы анкеты в декабре 1998 – январе 1999 гг. За минувшее с тех пор время в регионах чрезвычайно обострились взаимоотношения между властью и прессой. Это подтверждают и многочисленные публикации в прессе, и рассказы многих директоров телекомпаний и журналистов, с которыми велись доверительные беседы, – в частности, в 8 регионах России во время проведения конкурса “Новости – время местное”. Мэры и губернаторы все настойчиво продвигают “своих” людей на ключевые посты в СМИ регионов и все активнее добиваются подчинения неконтролируемых ими изданий. К противостоянию местной прессы и местных властей уже подключаются московские политики: так, в конце мая 1999 года движение “Правое дело” на своем съезде приняло резолюцию “О положении прессы… в Приморском крае”.

Вопросы конкуренции и монополизации вызвали у опрашиваемых живейший интерес. Из 108 опрошенных 89 человек считают, что конкуренция на их рынке СМИ существует. При этом мало кто из признающих наличие конкуренции считает, что кто-то из конкурентов занимает на рынке доминирующее положение. Исключения – 11 человек из числа всех опрошенных: 5 из 12 опрошенных в Ростове-на-Дону считают, что на рынке доминируют ГТРК “Дон”, бесплатные газеты и региональные приложения центральных изданий; в Самаре 6 из 11 опрошенных отмечают, что испытывают проблемы, связанные с доминирующим положением в регионе кого-то из конкурентов.

Тем более странно, что при таком небольшом количестве изданий, которые испытывают проблемы, связанные с доминирующим положением конкурентов, почти половина участников опроса всерьез опасается “монополизации” или верит в возможность таковой. Очевидно, связанный с понятием “монополизация” негативный контекст прочно вошел в массовое сознание людей, занятых в сфере бизнеса, в том числе и медиа-бизнеса.

С другой стороны, хотя “доминирование” на рынке может считаться косвенным подтверждением монополизации, обосновать чье-то доминирующее положение могут только конкретные данные о тиражах, рейтингах, долях аудитории и т.п., которых, как мы знаем, в большинстве регионов нет. Вероятно поэтому, большинство тех, кто опасается монополизации, не может аргументировано объяснить, почему ее надо боятся и от кого конкретно эта угроза исходит. Видимо, объяснить возникновение этой не всегда мотивированной угрозы все-таки можно, если рассматривать “монополизацию” не только с точки зрения экономики, но и с точки зрения политики, и тогда имеет смысл говорить о “политической монополизации”.

Соотношение ответов “есть или нет угрозы монополизации” существенно отличается в каждом из регионов. Например, в Красноярске проблема монополизации выглядит вообще надуманной: ни один из опрошенных не видит опасности монополизации СМИ. В Нижнем Новгороде большинство опрошенных (7 из 10) тоже не считают, что в их регионе есть такая угроза. В Екатеринбурге 8 из 14 респондентов высказываются в том смысле, что тенденция, возможно, и есть, но как таковой опасности монополизации пока нет. В Петербурге, Самаре, Владивостоке и Новосибирске ответы разделились практически поровну. И только в Воронеже и Ростове-на-Дону количество тех, кто опасается монополизации, преобладает (причем эти опасения во многом связаны с повышенным интересом московских политических кругов и изданий).

Развитая инфраструктура и многообразие изданий на рынке – это отнюдь не гарантия против монополизации. Во всяком случае, несколько руководителей СМИ из Владивостока вполне осознают это. К тому же, с одной стороны, среди общественно-политических СМИ по-прежнему велика доля газет, которые совсем не думают о финансовой стороне дела, а с другой – немало иллюзий по поводу прибыльности информационного бизнеса. Все это рождает избыточную конкуренцию среди множества однотипных изданий. Помимо утверждения на приморском рынке московских изданий, начинается процесс “группирования СМИ в блоки по финансово – политическим интересам, который будет подстегнут выборами”. Причем группирование начнется не вокруг партий, которых во Владивостоке практически нет, а вокруг представителей власти – действующих мэра, губернатора и столичного мэра Лужкова. Так считает один из руководителей СМИ из Владивостока.

Любопытно, что на возможную опасность монополизации СМИ в регионах указывали представители общественно-политических газет, а большинство представителей электронных СМИ считают такой вариант развития отрасли маловероятным. Выяснилась и еще одна закономерность: чем меньший тираж, чем локальнее СМИ (районная или заводская газета), тем меньше руководители этих СМИ замечают конкуренцию и совсем не опасаются монополизации.

Главный вывод таков – большинство опрошенных воспринимают проблему “монополизации” как проблему политическую, в одной из анкет так и сказано – “есть угроза политической монополии”. Ее возникновение объясняется возможным финансировании СМИ различными политических силами, властными структурами в преддверии всех грядущих выборов.

Подобные настроения – отражение специфических особенностей развития российского бизнеса последнего десятилетия, в том числе и на рынке СМИ. Вкладывая деньги в СМИ, бизнесмены и политики в буквальном смысле слова вкладывают капитал во власть – и не только “четвертую”. Власть, в свою очередь, конвертируется в деньги, а деньги переходят снова во власть. Похоже, что предвыборная компания ближайших полутора лет еще раз подтвердит эту формулу, в том числе и в регионах.

Среди оценок вероятности монополизации рынка СМИ есть типичные высказывания:

– “Безумная экономическая ситуация подтолкнет к банкротству часть газет… существуют очень амбициозные проекты под будущие выборы. Например, запустить бесплатную газету тиражом в 700-800 тысяч экземпляров, которая в первые полгода не будет политически ангажированной, войдет в каждый дом, задавит при этом рынок традиционных СМИ, а потом станет инструментом давления на избирателей” (Новосибирск); “Бедственное положение СМИ создает предпосылки для монополизации” (Ростов);

– “Монополизация – не опасность, это уже реальность: областная администрация контролирует большую долю рынка СМИ, а к моменту выборов сможет контролировать еще больше”; “Городская и областная администрации пытаются создать свои холдинги под выборы”; “Если речь идет об идеологической монополизации, то газет может остаться сколько угодно, а работать все будут на одного хозяина от власти”, – подобные ответы есть в разных количествах во всех городах (кроме Красноярска, что также любопытно);

– “Угроза монополизации СМИ исходит скорее не от властных структур (что тоже не исключено), а в первую очередь от представителей тех кругов (скорее всего, не местных, а московских), которые придут на местный информационный рынок со своим капиталом и желанием захватить этот рынок” (Ростов);

– “Угроза исходит от финансовых структур и исходит от нефтегазовых структур” (Самара) ; “Давление иностранного капитала” (Петербург);

– “Налицо и рекламная монополия, когда вся реклама сконцентрирована в двух газетах; есть угроза и полиграфической монополии, когда в регионе есть типография-монополист” (Ростов).

Несколько человек из опрошенных не видят в возможной монополизации ничего страшного: во-первых, как считает один из респондентов, во всех развитых странах существуют медиа-концерны; во-вторых, и это мнение владельцев крупных информационных региональных структур, когда на рынке появляется монополист, возникает нездоровая ситуация, и поэтому никто из монополистов не хочет оказаться на рынке в одиночестве: “Монополист на информационном рынке – невыгоден, потому что снижается рентабельность бизнеса. Для всех тех, кто занимается политической монополизацией, состояние рынка неважно – политические издания можно дотировать” (И.Мишин).

Внимательный читатель наверняка обратит внимание на то, что в тексте пока не было подробного анализа ответов на вопросы, касающиеся технической базы СМИ и проблем взаимоотношений между журналистами и владельцами. Респонденты, безусловно, отвечали и на эти вопросы, но полученные сведения ничего принципиально нового к уже представленной картине не добавляют. Разве что несколько штрихов, подтверждающих главное.

Подавляющее большинство СМИ в регионах по-прежнему зависит от типографских мощностей и средств связи, которое предоставляет в их распоряжение государство – по сути остающееся крупнейшем монополистом в этой сфере экономики. Все без исключения опрошенные (и газетчики, и телевизионщики) знают, что открыть газету – элементарно, получить вещательную частоту – практически невозможно. Причины везде одни и те же: не хватает частотного ресурса, за каждый канал идет острейшая борьба, мучительна и сложна процедура получения лицензии.

По мнению руководителей СМИ, издатели в большинстве своем относятся к журналистам как к профессионалам, считают, что журналист отвечает за содержание материала перед руководителем издания в первую очередь, а перед хозяином – во вторую. Примерно половина опрошенных из негосударственных СМИ не видят ничего особенного в том, что “владелец” декларирует свою позицию и настаивает на том, чтобы журналисты следовали ей. Правда, большинство участников опроса все-таки считают, что прямое вмешательство в деятельность журналиста со стороны владельца недопустимо. Профсоюзов практически нет нигде, а там где они есть, судя по анкетам, эти организации никакой особой роли не играют.

При описании состояния общенациональных медиа в связи с вопросами концентрации следует учитывать ряд обстоятельств.

Прозрачность общенациональных СМИ в целом несколько выше, чем СМИ в регионах Столичные СМИ – всегда на виду. Это связано с постоянным вниманием государственных органов, общественности, прессы к деятельности влиятельных изданий и телекомпаний, к личностям их владельцев. Поэтому уставные документы центральных СМИ, материалы их проверок Счетной палатой бывают частично доступны журналистам. Из-за жесткой конкурентной борьбы периодически происходят “утечки” о вероятных и состоявшихся сделках, организуются целые пиаровские компании для того, чтобы “снять” или “назначить” того или иного руководителя СМИ, и т.п.

Многие финансовые структуры намеренно не опровергают слухов о своем влиянии на те или иные СМИ – нынче престижно числиться среди медиа-бизнесменов. Другие сознательно открещиваются от попыток приписать им намерения внедриться на информационный рынок или продвинуться на нем, хотя всем известно, что на самом деле эмиссары ряда крупных финансово-промышленных групп ведут постоянные переговоры с руководителями прессы, радио и телевидения о кредитах или о покупке акций этих предприятий. К примеру, возможность вещать на 31 канале в Москве в 1998 году обсуждалась сразу тремя бизнес-группами – структурами С.Лиссовского, В.Гусинского и “Лукойла”, а в 1999 году появилась информация о том, что этот канал все-таки приобретен “Лукойлом”. В 1997 году, по сообщениям прессы, несколько крупных бизнесменов вели переговоры о покупке акций ИД “Коммерсант”, а в 1998 он якобы получил кредит от одного из влиятельных банков. И хотя все эти сообщения никогда не были подтверждены официально, это уже иное состояние среды, нежели в регионах, где зачастую просто не хотят или опасаются распространять сведения о своих владельцах. Справедливости ради следует признать, что в Москве все эти слухи о владении или не владении СМИ частенько используют для создания собственного имиджа или как аргумент в борьбе с конкурентами, так что сам факт их возникновения еще не может считаться дополнительным доказательством прозрачности московской медиа-среды в целом.

Бывают и другие причины, по которым подчас невозможно сказать однозначно, кому именно принадлежит конкретное СМИ. Например, известно, что “Газпром-медиа” приобрел вещательную сеть АСТ. Но лицензия АСТ истекла только в конце 1998 года, поэтому формально эта спутниковая компания больше года сохраняла самостоятельный статус и новый собственник вещал под прежним логотипом этой сети. В России пока не принято официально сообщать, кто у кого и что именно покупает, а это еще больше запутывает клубок финансовых интересов вокруг СМИ.

С учетом всех этих обстоятельств и следует воспринимать обзор “российских информационных империй”.

В отличие от большинства своих коллег из регионов, все руководители общероссийских СМИ (но не все владельцы) прекрасно владеют информацией о медиа-рынке: знают потенциальную аудиторию, количество подписчиков и зрителей, основных конкурентов, рейтинги СМИ, объемы рекламы. Крупнейшие социологические службы – “Гэллап”, “Рашн Рисеч”, КОМКОН, НИСПИ – измеряют рейтинги общероссийских телекомпаний по часам, дням, неделям, месяцам, при этом все данные о рейтингах программ и компаний, об объемах рекламного рынка, об итогах каждого рекламного года публикуются в открытой печати (бюллетень “Телескоп”, газета “Рекламный мир”, аналитические обзоры медиа-рынка в качественных журналах). В начале 1999 года редакторы нескольких десятков газет (в том числе, “Комсомольской правды” и др.) добровольно признали необходимость аудита тиражей и объявили о своей готовности объявлять действительный тираж издания.

Другое дело, что многие вещатели и руководители печатных СМИ часто не доверяют данным той или иной социологической службы: одних не устраивает репрезентативность выборки, других – используемая для получения данных методика, третьи вообще считают, часто – не без оснований, что некоторые крупные вещатели – конкуренты на рынке “приплачивают” социологам за “хороший” для нрих результат. Смуту в сложнейший процесс измерений и медиапланирования вносят постоянно появляющиеся слухи о том, что некоторые “олигархи” монополизировали “рынок измерений”, взаимные обвинения социологических служб в недобросовестности или информация о том, что мировые социологические службы не признают работу своих российских “тезок” и считают их “самозванцами”. Пример – недавняя публикация в “МК” о службе “Гэллапа” (30 мая). Не случайно в ноябре 1998 года была образована Объединенная индустриальная группа, в которую вошли крупнейшие западные рекламодатели, агентства, медиа-селлеры, телевещатели, и был объявлен тендер по измерению телеаудитории в России. Сейчас технический комитет оценивает предложения трех исследовательских компаний: “Комкон”, “Гэллап”, ВЦИОМ.

О равномерности распределения рекламы в секторах рекламного рынка также существуют официальные данные. По словам одного из членов экспертного совета Российской ассоциации рекламных агентств (РАРА), заведующего кафедрой маркетинга и рекламы Высшей школы рекламы Сергея Веселова, “на первом заседании совета, при обсуждении рекламного рынка за 1996 год, оценки колебались значительно; в 1998 году по этому поводу споров было меньше”. По-видимому, данные мониторинга, представленные экспертному совету в 1998 году несколькими аналитическими отделами конкурирующих фирм, содержали близкие цифры, что означает хорошее качество исследований и единство методик.

По данным РАРА объем рекламного рынка в 1998 году был таким (цифры приведены в миллионах долларов США):

Телевидение 470–490

Пресса 610–630

Радио 70–80

Наружная реклама 160–180

Директ-маркетинг 60–70

Прочие виды рекламы, включая производство 340–360

Всего: 1700–1800

Эти сведения косвенно подтверждают правильность тех немногих ответов региональных респондентов, которые, основываясь на данных собственных рекламных служб, убежденны в том, что чуть больший объем рекламы приходится все-таки на прессу, а не на телевидение.

В Москве, в отличие от регионов, является общеизвестным, между какими агентствами поделен “рекламный пирог”. До прошлого лета телевизионный сектор, например, был практически поровну поделен между “Видео Интернэшнл” и “Премьер СВ”. РА “Видео Интернэшнл” эксклюзивно продавало рекламные возможности каналов РТР, НТВ, “ТВ-Центра” и телесетей СТС и ТНТ. “Премьер СВ” – ОРТ, ТВ-6, “31-го канала” и сети “Муз-ТВ”. Весной 1998 года акционеры ОАО “ТВ-Центр” передали эксклюзив РА “Максима”, которое получило статус уполномоченного агента правительства Москвы. Осенью 1998 года, когда рекламный рынок рухнул, ситуация на рынке серьезно изменилась. У РА “Премьер СВ” финансовые проблемы усугубились претензиями от налоговых органов, политическими обвинениями в адрес руководителей агентства в сборе компромата на “сильных мира сего”, наконец, был выдан ордер на арест Сергея Лисовского (правда, самого Лисовского к этому времени уже не было в стране). В такой ситуации Первый канал предпочел в 1999 году продавать рекламное время без посредничества “Премьер СВ”. Так же поступил и ТВ-6.

Вот почему объявление о возможном создании нового агентства с участием “Ньюс Корпорэйшн” Мердока выглядело закономерным. Рядом с вполне благополучным “Видео Интернэшнл” и ослабевшим “Премьером” должен появится медиа-селлер, который будет способен продавать сопоставимые с ними объемы рекламных возможностей телеканалов. Не исключено, что таким селлером может стать и какое-то российское агентство: освободившаяся доля рынка могла бы стать лакомым куском для “Видео Интернэшнл”. Но если одна компания начнет продавать рекламные возможности срезу трех общенациональных телекомпаний (РТР, НТВ и, к примеру, ОРТ), да еще и части региональных, то пристальное внимание к ней Государственного антимонопольного комитета будет обеспечено. Ведь на три общенациональных канала приходится 85% всего российского рынка рекламы: ОРТ почти уравнивается с НТВ и РТР вместе взятыми. Кстати, по итогам 1988 года ОРТ – абсолютный лидер по рейтингам: и среди 10 наиболее рейтинговых программ по 6 номинациям (программы разных жанров), и в целом среди 50 наиболее рейтинговых программ, и даже в разных возрастных группах (мониторинг проводился в Европейской части России, на Урале и в Сибири группой “Рашн Рисеч”).

По мнению многих экспертов, приход на рынок западного продавца рекламы может оздоровить обстановку. Да и судя по осторожным высказываниям медиа-владельцев, они хотя и опасаются возможного конкурента, однако против его присутствия категорически не возражают.

В освоении финансовыми группами информационного рынка можно выделить три основных этапа.

Первый охватывает период с начала 90-х годов до конца 1995 года, когда завершился первоначальный раздел рынка СМИ теми представителями бизнеса, которые раньше других смогли оценить преимущества контроля над СМИ. В этот период на слуху группы Березовского и Гусинского, которые, кстати, в этот момент находятся в жесткой конкуренции друг с другом. Березовский именно тогда сформулировал принципы своей деятельности в области СМИ: “Я не знаю другой альтернативы пропаганде, кроме капитала”; “Внедрять идеи рынка и лоббировать интересы бизнеса – в интересах государства, а значит и общества” (из интервью радиостанции “Свобода”).

Второй (объединительный) период длился недолго, до осени 1996 года. В год президентских выборов действующих политиков и владельцев масс-медиа объединила угроза потери власти и капитала и страх ответственности за содеянное, интерпретированные как “угроза коммунистического реванша”. И политики, и бизнесмены на время забыли все свои прежние разногласия и определили единую стратегию действий, в которой контролируемым ими СМИ, в особенности телевидению, отводилась роль главного пропагандиста, агитатора и коллективного организатора.

Главная задача выборов – поддержать и удержать власть, позволяющую крупным коммерческим структурам существовать и развиваться, – была выполнена. Одновременно с этим президентская избирательная компания, безусловно, ускорила процесс освоения и передела рынка СМИ – главным образом, центральных. Далекие от медиа-бизнеса предприниматели именно после выборов осознали, что владение СМИ, особенно в разгар политических компаний, приносит большие деньги, рекламные выгоды, а главное – серьезные политические дивиденды, – т.е. фактически играет роль важного политического ресурса.

Именно после президентских выборов 1996 г. частная телекомпания НТВ получила по президентскому указу общенациональную частоту, один из владельцев крупнейшего российского рекламного агентства “Видео-Интернэшнл” Михаил Лесин возглавил (правда, ненадолго) информационное управление в администрации президента, а частный инвестор ОРТ Борис Березовский был назначен заместителем секретаря Совета безопасности.

Третий этап освоения финансовыми группами общенационального информационного рынка начался в 1997 году и продолжается до сих пор. В этот период рынок центральных печатных СМИ пополняется новыми изданиями, электронные СМИ приобретают новых владельцев, меняют собственников, а события 17 августа 1998 года послужили толчком для распада ряда медиа-холдингов. Именно на этом этапе борьба за экономическое и политическое влияние сопровождается “информационными войнами”, поисками льготных государственных кредитов и западных инвесторов для СМИ. В сентябре 1997 года, после вызвавшей публичный скандал продажи части государственного холдинга “Связьинвест”, президент Ельцин пригласил в Кремль шестерых крупных российских бизнесменов и потребовал от них прекратить “поливать грязью” друг друга и министров российского правительства. Таким образом, Ельцин косвенно признал, что редакционная политика российских СМИ, по крайней мере “центральных” (издающихся в Москве), отражает финансовые интересы ряда групп.

На самом деле уже после создания НТВ в 1993 году, после акционирования “Останкино” в 1994–1995 годах и, наконец, после предвыборной компании 1996 года, мало кому известные до этого предприниматели и банкиры стали превращаться в известных медиа-владельцев. Деньги, вложенные как бы в “четвертую власть”, на самом деле вкладывались во власть настоящую. Так что реальное влияние “олигархов” на средства массовой информации в России появилось значительно раньше, чем “в верхах” возникло представление о нем.

В массовом же сознании термин “олигарх” прижился не раньше конца 1997 года, – кстати, во многом благодаря тем же СМИ. В итоге, уже к 1998 году, после создания единого производственного комплекса ВГТРК, медиа-холдингов “Газпром” и “ОНЭКСИМ” (“Интеррос”), более-менее определенно оформились контуры основных “российских империй СМИ”, которые в общественном сознании оказались крепко-накрепко связаны с именами ведущих российских бизнесменов и политиков – Бориса Березовского, Владимира Гусинского, Владимира Потанина, Петра Авена и Михаила Фридмана, Юрия Лужкова, Виктора Черномырдина.

Помимо перечисленных “империй” в Москве существуют издательские дома, которые способны проводить относительно самостоятельную информационную и экономическую политику, по большей части не зависящую от “главных олигархов” (по крайней мере, способны создавать у публики такое впечатление). Это, прежде всего, ИД “Индепендент Медиа”, “Коммерсант”, “АиФ”.

Наконец, есть еще одно важное обстоятельство, не учитывая которого сегодня просто невозможно представить процесс концентрации на российском медиа-рынке. Монополия “олигархов” наступает там и тогда, где и когда рынок, в том числе информационный, поделен между несколькими основными игроками, тесно связанными с властью. Причем “олигархия” до тех пор остается непотопляемой, до тех пор сохраняет свою мощную экономическую основу, пока это допускается государственной властью. Ведь в России главным политическим и экономическим субъектом было и остается государство, которое при желании может “разобраться” с любым из назначенных им “олигархов” (в 1998-1999 годах это, кстати, так и происходило). И если уж отойти от чистоты научных терминов, то в России существует причудливый сплав “государственной монополии” с “олигархией” (в прессе это явление называют “бюрократическим капитализмом”).

Здесь нужно сделать акцент на одной особенности. К “государственным олигархам” относятся и РАО ЕЭС, и РАО “Газпром”, и МПС, и, отчасти, Госкомсвязь. Масштабы их владения и влияния несопоставимы ни с одной из частных компаний. Но расстановка сил на рынке СМИ не отражает реального экономического положения. Более того, возможно, что “информационно-пропагандистский” капитал окажется более могущественным, чем какой-либо капитал в реальном секторе экономики.

Это, так сказать, верхний уровень “государственной олигархии”. Причем тот же “Газпром”, например, – акционерное общество с капиталом смешанного типа – владеет пакетами акций как в государственных, так и в негосударственных СМИ и является учредителем собственных многочисленных медиа. Естественно, многие эти СМИ контролируются руководителями градообразующих предприятий нефтегазового комплекса или крупных автомобильных и металлургических гигантов – то есть настоящей властью там, где эти предприятия расположены.

После распада централизованной экономической системы государство так и не сумело превратиться в эффективного собственника в сфере СМИ, хотя оно и остается крупнейшим собственником полиграфических мощностей, средств связи, производственных площадей и т.п. Никакие реформы и указы пока еще не сделали государственные издания более тиражными, а гостелекомпании – прибыльными. В немалой степени этому способствовало то, что “правила игры” менялись в зависимости от политической целесообразности, лоббистских возможностей предприимчивых бизнесменов и частных интересов государственных служащих, вынужденных выкручиваться в отсутствии национальной политики в области медиа-бизнеса. Поэтому президент то подписывает указ об акционировании крупнейшей государственной компании “Останкино”, то указом же передает национальную частоту коммерческой телекомпании НТВ, ну а его майский указ 1998 года – очевидно, проявление запоздалой заботы о гостелевидении, в результате которой родилась государственная корпорация с неблагозвучным названием ЕПТК.

Положение государственных общероссийских СМИ чрезвычайно нестабильно. Штаты раздуты, финансирование скудное, качество продукции значительно уступает негосударственным СМИ. Ни одно из официальных изданий правительства или президентской администрации нельзя назвать влиятельным. ОРТ, где государству принадлежит 51% акций, контролировалось частными акционерами, и два года расходы на его финансирование даже не закладывались в бюджет. А единственной общероссийской государственной телерадиокомпании ВГТРК в последнее время выделялось около 40% от заложенного в годовом бюджете финансирования. Поэтому все государственные издания зарабатывают как могут, используя при этом все возможные льготы, предоставляемые государственным СМИ, и даже при этом, как правило, остаются убыточными.

На судьбе ВГТРК, преобразованной в мае 1998 года в ЕПТК, стоит остановится особо. В ее состав вошли: телеканалы “Россия”, “Культура”, радиостанции “Голос России”, “Маяк”, “Орфей”, РИА “Вести”, 91 региональная госкомпания, 92 местных технических телецентра. Причем региональные ГТРК вошли в состав корпорации как дочерние предприятия, а технические центры – как филиалы головной компании. Председатель ВГТРК Михаил Швыдкой еще в начале августа 1998 года утверждал, что новая корпорация не собирается выпрашивать денег у правительства: “Ситуация в компании хоть и сложная, но не такая как в угледобывающей отрасли”. Так что, если из бюджета дадут положенные 0,7 миллиарда рублей – уже будет хорошо. “Остальное, – пошутил летом 1998 года Швыдкой, – заработаем сами. На рекламной панели”.

Шутки шутками, но историю нового государственного телерадиовещания действительно собирались начать с чистой финансовой страницы. ВГТРК простили более чем миллионный долларовый долг, то есть реструктурировали все задолженности в отрасли и погасили долги государственных вещателей связистам, поскольку технические центры и телерадиокомпании стали подразделениями единой организации. К тому же правительство на три года предоставило ВГТРК отсрочку по погашению основного долга перед федеральным бюджетом, на пять лет – отсрочку уплаты таможенных пошлин и налогов, на семь лет – отсрочку погашения пеней, штрафов по долгам. ВГТРК была включена в государственную программу внешних заимствований, то есть льготные кредиты почти на миллиард рублей ей обеспечены. Реклама в эфире сохраняется, и вместе с унифицированной сеткой вещания по всей стране расширяются возможности крупнейшего рекламного монополиста России – рекламного агентства “Видео Интернэшнл”, один из совладельцев которого Михаил Лесин (его акции переданы в управление) и был инициатором создания государственного “медиа-холдинга” (к тому же именно М.Лесин служит заместителем председателя этой корпорации).

Михаил Швыдкой в одном из интервью автору этого обзора сообщил, что не видит ничего страшного в совпадении интересов частника и госкомпании, потому что “на ближайшие два-три года интересы агентства “Видео Интернэшнл” и госкомпании совпадают” в части “расчистки и координации рекламного рынка”. Тогда же, летом 1998 года, М.Швыдкой признавал, что льготы ВГТРК предоставлены значительные, но правительство, по его словам, этого не скрывает и не собирается этого стесняться. Шеф корпорации уверен в том, что государство обязано заботиться о “развитии общенационального информационного пространства и государственных СМИ”. Принципиально иного мнения по поводу летнего постановления правительства придерживалась Ксения Пономарева, в тот период – генеральный директор ОРТ: “Льготы, которые государство предоставило ВГТРК, беспрецедентны. Видимо, государству важнее не РАО “ЕЭС” и “Газпром”, а государственное телевидение. Это дело, конечно, государственное. Но все-таки есть грань приличия. Когда один из чиновников ВГТРК Михаил Лесин по совместительству – опосредованный лидер крупнейшей рекламной группы, то это называется недобросовестной конкуренцией”.

Очевидно, что термин “государственное ТВ” в отношении ВГТРК не способен никого ввести в заблуждение. Так же, как условно по отношению к ОРТ определение “общественное ТВ”, так же условно и определение “государственное” по отношению к ВГТРК. Так же, как и на ОРТ, на ВГТРК осуществляется “приватизация государства” – только на ОРТ эта приватизация худо-бедно хоть как-то узаконена, а на ВГТРК она носит неявный, скрытый характер. До последнего времени политическая линия компании определяли люди из администрации президента и Михаил Лесин, традиционно близкий к “Семье”. Именно государственная телекомпания показала знаменитую пленку с человеком “похожим на генерального прокурора”, спровоцировавшую, как потом выяснилось, затяжной политический кризис, во многом способствовавший отставке правительства Е.Примакова. Все попытки провести на руководящие посты в компанию людей из другого, “несемейного” политического клана получали жесткий отпор со стороны именно администрации президента (яркий пример – категорический отказ в назначении “человека Примакова” Юрия Кабаладзе заместителем председателя компании).

В мае 1999 года, после очередного правительственного кризиса, “семью и окружение президента” даже респектабельные и до сих пор политкорректные СМИ стали по примеру оппозиционных изданий называть “домашним политбюро” и “камарильей”. И, кстати, именно весной в СМИ стала просачиваться информация о том, что у ВГТРК появились новые “покровители”: ВГТРК намерена получить государственный кредит, не без участия в этой финансовой схеме крупнейшей нефтяной компании “Транснефть”. Рекламное агентство “Видео Интернэшнл” заключило официальный договор на производство рекламы для партии “Правое дело”, которую, как полагают эксперты, тоже финансируют “Транснефть” и еще ряд предприятий топливно-энергетического комплекса (кстати, Анатолий Чубайс – председатель РАО ЕЭС, другой представитель блока “правых” партий Сергей Кириенко – выходец из ТЭКа и его “Новую силу”, по мнению экспертов, также финансирует одна из нефтяных компаний).

Весной 1999 года, в Анапе, на совещании руководителей компаний, входящих в ЕПТК, Михаил Лесин назвал президентский указ о создании холдинга “нашим указом”. Таким образом, он косвенно признал, что новая суперструктура создавалась не столько в интересах государства и общества, сколько в интересах новой “медиа-номенклатуры”, близкой к Кремлю и “Семье”. М.Лесин также поставил перед своими соратниками – подчиненными задачу стремиться к созданию рекламной монополии. В условиях нищего холдинга – задача непростая, но в отсутствии серьезных конкурентов – других рекламных агентств, сопоставимых с “Видео Интернэшнл” – вполне достижимая.

Так что вполне понятно, какой монополии еще год назад опасались противники “государственного” холдинга. Поэтому как бы “толмачи” ни разъясняли, что государство и раньше владело и госкомпаниями ТВ, и областными радиотелевизионными передающими центрами (ОРТПЦ), негосударственным вещателям все равно мерещился захват узурпаторами “почты и телеграфов”, а губернаторы, и особенно лидеры национальных республик, пользуясь случаем, умело разыгрывают карту “имперских” замашек федерального центра и московских политических группировок.

И надо сказать, такая реакция закономерна, потому что “телевизионная вольница”, мало напоминающая ответственную государственную политику в области государственных СМИ, началась не вчера. Если ОРТ акционировано, а ВГТРК посажено на “рекламную” иглу и ни в одной госкомпании не заведено ни одного уголовного дела по результатам многочисленных хищений и злоупотреблений, выявленных Счетной палатой, то это означает, что власть имущих до сих пор устраивало такое положение вещей. Когда местные ГТРК превратились либо в “орган исполнительной власти с правом коммерческой деятельности” (так записано в уставе некоторых ГТРК. – Авт.), либо в контору по продаже собственных рекламных возможностей, – Кремль и Белый Дом также не стали бить тревогу. Да и ОРТПЦ, года четыре назад отпущенные на вольные хлеба, тоже зарабатывали, как могли. Короче, телевизионная отрасль начала саморегулироваться по своим корпоративным правилам. И попытка разрушить этот хрупкий баланс вызвала у большинства негосударственных вещателей опасения и тревоги, которые можно свести к трем основным пунктам:

1. ВГТРК становится монополистом вещательных средств в регионах и сможет влиять на других вещателей, прикрываясь интересами государства.

2. ВГТРК займет исключительное положение в области рекламы.

3. Проблема распределения частот, которая и без того чрезвычайно сложна и запутана, может усугубиться, потому что объединенным в единую структуру ГТРК и ОРТПЦ будет легче настоять на собственных приоритетах в области частот.

Правда, не все вещатели были напуганы президентским указом № 511 “О совершенствовании работы государственных средств массовой информации”. Более того, некоторые руководители региональных телерадиокомпаний считают указ даже прогрессивным: дескать, наконец-то региональные ГТРК получили статус предприятий; это значит, что теперь они на совершенно законной основе смогут заниматься коммерческой деятельностью. К тому же в указе заложена установка вывести государственные ТРК из-под контроля амбициозных местных лидеров (к годовщине выхода указа № 511 все ОРТПЦ стали филиалами ВГТРК, а 67 из 91 региональных ГТРК вошли в состав холдинга на правах дочерних предприятий; в этих же регионах подписаны соглашения и с местными администрациями).

Кстати, все участники этой дискуссии, продолжающейся больше года, также как и их коллеги из регионов практически ни слова не произносили об интересах зрителей, а рассуждали в основном об отрасли, о собственном бизнесе, о предстоящих выборах.

Откровенный симбиоз бизнеса и политики – главная отличительная черта российских “информационных империй” по сравнению с их западными аналогами. На Западе этот симбиоз если и существует, все же носит не столь откровенный характер. Трудно, например, представить, чтобы под выборы президента Клинтона, или британского премьера Блэра, или мэра Нью-Йорка специально создавались общенациональные информационные корпорации с государственным участием, а Руперт Мердок, к примеру, вдруг бы занял пост заместителя государственного секретаря США. В России же такие “чудеса” случаются, и нередко. За два года бизнесмен Б.Березовский успел побывать в ролях “госслужащего”, “безработного”, “свободного художника”, “генерального продюсера”, “международного чиновника”, “подозреваемого” и, наконец, “серого кардинала, манипулирующего Семьей”.

Создание столичной империи Лужкова и “газпромовского” холдинга – тоже из числа таких “чудес”. У этих двух полугосударственных – полукоммерческих корпораций нет явных бизнес-владельцев, они замкнуты на фигурах политиков и лидерах политических движений, которые будут принимать активное участие в предстоящих выборах.

Кроме излишней политизированности российских СМИ есть у российских “медиа-империй” еще одна черта, которая отличает их от западных корпораций. Дело в их “прописке”. Все штаб-квартиры крупнейших информационных холдингов находятся в Москве, тогда как, например, центральный офис всемирно известной телекомпании “Си-эн-эн” находится в провинциальной Атланте, а вовсе не в Вашингтоне или Нью-Йорке. Не говоря уже о том, что империи Томсона, Максвелла, Мердока зарождались в отдаленных уголках Канады, Америки, Австралии, затем внедрялись на рынок общенациональных изданий, а уже после этого, перебравшись за океан, превращались в транснациональные корпорации. В России этот процесс идет пока только в одном направлении: центральные СМИ “делят” регионы.

Прибыльные региональные приложения нескольких центральных газет и бесплатные издания ряда московских издательских домов серьезно теснят региональную прессу на местном рынке, а среди негосударственных региональных телекомпаний практически не осталось станций, которые бы не были партнерами той или иной телесети. Эти обстоятельства отчасти объясняют, почему руководители и владельцы региональных, особенно печатных СМИ так обеспокоены угрозой экспансии именно московских холдингов. Вероятно поэтому большинство из опрошенных руковолдителей региональных СМИ не видят или не опасаются “местных” частников-монополистов: “свой” олигарх лучше “московского”.

Иное дело – частные телесети, которые уже давно признаны одной из самых оптимальных форм отношений между крупной “материнской” станцией и ее региональными партнерами. В 1997-1998 годах строительство сетей шло полным ходом, и в конкурентной борьбе за партнеров и за региональную аудиторию участвовали все пять телесетей, а значит и их финансовые партнеры: сеть ТНТ и “Медиа-Мост”, сеть “Рен ТВ” и “Лукойл”, сеть “АСТ” и “Газпром”, региональный проект “ТВ Центр” и московское правительство, сеть СТС и американская корпорация “Стори Ферст” вкупе с группой “Альфа”, – оттягивая к себе станции сети ТВ-6.

Помимо этого, практически каждый из этих игроков российского информационного рынка финансирует спутниковые проекты: создается спутниковая группировка “Медиа-Мост”, систему “Ямал” из спутников нового поколения создает и собирается эксплуатировать концерн “Газпром”, московская АФК “Система” вкладывает деньги в развитие спутникового цифрового вещания, в прессе то и дело появляются и исчезают сообщения о переговорах Б.Березовского и Р.Мердока по поводу возможных совместных проектов в этой области.

Настоящий феномен современного российского медиа-рынка – так называемые “отраслевые” корпорации, созданные при участии сырьевых отраслей промышленности. Имеется ввиду, прежде всего, “Газпром-медиа”. Когда-то, еще в советские времена, на базе корпоративной системы связи “Газпром” в местах нефтегазодобычи были созданы приемно-передающие центры для отраслевых нужд. Теперь они превращаются в хорошо оснащенные телестанции, которые ведут собственное вещание и не особенно нуждаются в привлечении дополнительных рекламных денег. В этих же регионах у концерна есть и отраслевая низовая печать (около сотни газет по стране). Все эти издания – возможный политический рычаг в период выборов, прежде всего в местные органы власти, от которых во многих случаях зависит выдача лицензий на добычу нефти и газа. В столице “Газпром” финансирует газеты “Труд”, “Рабочая трибуна”, журнал “Профиль”.

Телесеть “АСТ-Прометей” (помимо вложений в НТВ – 30% акций), пожалуй, единственный полноценно развивающийся медиа-проект “Газпрома”. После кризиса 17 августа медиа-холдинг “Газпрома” был расформирован, а на пост куратора изданий “Газпрома” заступил сподвижник Владимира Гусинского Сергей Зверев. Эти события подтверждают еще один важный тезис: нефтегазовая элита крайне неудачно до последнего времени работала в области политики и в сфере медиа, уступая в этих вопросах банковскому капиталу. Вполне возможно, что предстоящие выборы изменят эти представления. В прессе уж заговорили о “партиях, которые финансирует нефтегазовый комплекс”. Кстати, в мае 1999 года, в период голосования в Думе по вопросу импичмента именно Сергей Зверев был делегирован из “Газпрома” в администрацию президента – осуществлять связь Кремля с парламентом.

Российский медиа-бизнес сегодня трудно назвать прибыльным. Дивиденды – в будущем, в том числе и политические. А сегодня надо сделать верные политические ставки. Но все-таки помимо видимой экономической и политической цели у всех медиа-владельцев просматриваются и более глобальные, стратегические интересы. Похоже, что именно владеющая масс-медиа бизнес-элита берет на себя роль новых российских идеологов, пытаясь обеспечить преемственность власти и сохранение собственности без революционных потрясений. Упрощенно суть этой идеологии можно сформулировать так:

– Что полезно для бизнеса, полезно для общества и государства (парафраз известного афоризма Г.Форда).

– Политическое влияние финансово-промышленных групп должно быть адекватно их экономической мощи (особенно часто, кстати, этот тезис декларируют представители “Газпрома”, хотя с большим успехом его воплощают в жизнь менее мощные с экономической точки зрения группы).

– Власть должна видеть в информационных империях партнеров по государственному строительству (тезис-декларация, который на практике пока не реализуется; напротив, история “информационных банковских войн” показала, что медиа-магнаты часто дискредитируют не только друг друга и власть, но и страну в целом, поскольку бесконечные “компроматы” интерпретируются на Западе как признак российского “бандитского капитализма” и “бандитского государства”).

На формирование новых общественных ценностей оказывает влияние достаточно прагматичная философия нового поколения менеджеров. Большинству из управленцев всех медиа-империй не больше 40 лет. Они, по большей части, руководствуются рационалистическими, а то и циничными мотивами, связанными с эффективностью и прибыльностью руководимых ими корпораций. Именно сорокалетние генеральные директоры телекомпаний и редакторы влиятельных газет предпочитают доказывать своим примером (особенно, в период политического затишья), что о людях следует судить по их заслугам и по их просчетам – выраженных в терминах “карьерного и финансового успеха”, отвергают всякий “идеализм высших ценностей”, не брезгуют скандалами и исповедуют принцип “клиент (читатель, слушатель, зритель) всегда прав”, тем самым, оправдывая производство усредненного информационно- развлекательного продукта, который, по их мнению, предпочитает “массовый потребитель”.

Помимо владельцев медиа-империй на информационном поле есть и другие игроки: рекламщики, телепроизводители, издатели и редакторы, – которые пока выкручиваются и сохраняют относительную самостоятельную редакционную политику. В этой людской пестроте попадаются разные персонажи: загадочные, хитрые, экстравагантные, циничные, даже романтичные. В них есть задатки “великого комбинатора” Максвелла, который любил, чтобы принадлежавшие ему газеты публиковали придуманные им же сенсации и версии. И цинизм игрока международного масштаба Мердока, готового “утопить” любого, кто попытается ограничить свободу его транснационального бизнеса. Есть агрессивные, и вместе с тем осторожные “профи”, единственное развлечение которых – концентрация информационного капитала и экспансия своей империи на мировой рынок. Но есть и обычные бездари, вознесенные на вершину телевизионного и газетного менеджмента еще перестроечной волной. В таком “плавильном котле” и выявляется идеология современного российского медиа-бизнеса.

По большому счету, совершенно неважно кому принадлежат слова о капитале как об альтернативе пропаганды – Березовскому или Максвеллу. Во всем медиа-мире все “оригинальные” мысли российских владельцев СМИ об этом бизнесе уже давно стали общим местом. Просто российские медиа-империи пока еще находятся на стадии становления, и доморощенные российские “бароны прессы” стремительно осваивают опыт Запада. А западный опыт гласит: вовлеченность медиа-бизнеса в политику – это особый, но преходящий этап. Потом наступает время, когда экстравагантные миллионеры – владельцы транснациональных СМИ – позволяют втянуть себя в политику лишь под угрозой нарушения корпоративных интересов их мирового бизнеса.

Довольно двусмысленно – и с финансовой, и с политической точек зрения – состояние империи Березовского. И не только “информационной”. В схеме крупнейших холдингов, групп и альянсов российских банков, которую журнал “Эксперт” опубликовал в 1997 году, созданные Березовским компании не указаны, и вряд ли это можно объяснить только нежеланием конкурентов делать рекламу своему сопернику (журнал “Эксперт” входит в состав холдинга “Интеррос” конкурирующей с Б.Березовским группы “ОНЭКСИМ”). Журнал предпринял попытку описать финансово-промышленные конгломераты, указать суммы активов крупнейших холдингов и концернов, представить данные о стратегическом партнерстве этих компаний друг с другом. Очевидно, что про компании, созданные Борисом Березовским, в этом смысле мало что можно сказать. Собственно кроме информации журнала “Форбс”, оценившего состояние Березовского в 3 миллиарда долларов, ничего более конкретного о состоянии бизнеса этого предпринимателя обществу неизвестно, хотя фамилия Березовского упоминается в связи чуть со всеми крупными политическими сделками и скандалами.

“Информационная империя” Березовского не структурирована, не собрана в кулак, хотя и обладает таким мощнейшим пропагандистским оружием как первый телеканал ОРТ, где 51% акций принадлежит государству. Для Березовского, несмотря на рассуждения о капитале как об альтернативе пропаганды, медиа – прежде всего инструмент политического влияния и полигон для реализации собственных политических амбиций.

Кстати, лично Березовскому не принадлежат акции ни ОРТ, ни ТВ-6, ни “Нашего радио”, ни печатных изданий, причисляемых молвой к его “империи”. Учредителями большинства медиа выступают либо “ЛОГОВАЗ”, либо “Объединенный банк”, либо некоммерческие организации, спонсируемые этими финансовыми структурами. В свое время Березовский, став госслужащим, передал принадлежащие ему акции этих компаний в управление. Вообще же в большинстве изданий, контролируемых Березовским, используется схема многозвенного финансирования. Самая простая из них состоит из двух звеньев (в свое время эта схема применялась в “Огоньке”, “Независимой газете”, “Новых известиях”). По этой схеме формальным учредителем издания является некое акционерное общество, как правило, закрытое, акции которого, в свою очередь, распределяются между структурами, контролируемыми самим Березовским или структурами, где серьезно представлены его финансовые интересы – банком “СБС-Агро”, например: по слухам, какие-то из компаний, подконтрольных Березовскому – акционеры этого банка. Во всяком случае, свои зарплаты сотрудники ОРТ снимали с пластиковых карточек именно этого банка.

В случае с ОРТ Борис Березовский использовал похожий, но более сложный механизм. Три года ОРТ также было ЗАО, по уставу которого все принципиальные вопросы решались собранием акционеров, если за них проголосовало не менее 3/4 общего числа присутствующих на собрании. Разумеется, частные акционеры всегда оказывались в большинстве. С осени 1997 года началась борьба за превращение ЗАО “ОРТ” в открытое АО, за новый устав и за усиление позиций государства. Руководство ОРТ подготовило выгодный для себя устав: акционеры должны решать принципиальные вопросы не простым большинством голосов, а квалифицированным (2/3). То есть государство со своим 51% акций реальной власти не получало, потому что всякий раз нужно было бы искать поддержки у других акционеров.

И это не говоря уже о том, что при создании ОРТ структура уставного капитала компании была сформирована так, что государство и тогда не имело власти над телекомпанией. Контрольный пакет акций – 51% – был распылен: Госкоимущество владело 45%, еще по 3% принадлежало ИТАР-ТАСС и ТТЦ. Частники могли договориться с любым из руководителей этих структур, чтобы заблокировать любые предложения государства. Что, по мнению многих наблюдателей, не раз происходило (не случайно руководителя ИТАР – ТАСС считали человеком, близким к Березовскому, а в 1998 году в здании ТАСС на Тверском бульваре отвели целый этаж под апартаменты “главного держателя финансов ОРТ” Бадри Патаркацишвили). В результате первого раунда борьбы за ОРТ ЗАО все-таки было превращено в ОАО, появилась коллегия госпредставителей во главе с вполне лояльным Березовскому Владимиром Булгаком. И ключевые посты в совете акционеров и руководстве компании также были сохранены за людьми, близкими предусмотрительному Березовскому.

Кстати, число негосударственных акционеров ОРТ постоянно сокращалось. В 1995 году, когда регистрировался устав ОРТ, учредителями ЗАО были 11 негосударственных акционеров. В 1997 году их осталось 6: “Газпром” – 3%, “ЛОГОВАЗ” – 8%, Консорциум банков (“Объединенный”, “Менатеп”, “СБС-Агро”, “Альфа”) – 38%. В 1998 году Газпром продает 3% своих акций “ЛОГОВАЗу”. Отныне у структур, которые контролирует Березовский, самый большой негосударственный пакет акций ОРТ – 19% (“ЛОГОВАЗ” – 11%, “Объединенный банк” – 8%).

Очень важно понимать, что в случае с ОРТ Борис Березовский сумел сосредоточить всю финансовую деятельность в руках одного человека – Бадри Патаркацишвили, своего ближайшего сподвижника по “ЛОГОВАЗу” и автора идеи моратория на рекламу, который был объявлен сразу же после создания ОРТ. Именно Патаркацишвили, остававшегося в тени, на ОРТ называли “серым кардиналом” и “финансовым гением”. Ни один из генеральных директоров ОРТ не обладал такой полнотой власти, и прежде всего финансовой, которой обладал финансовый директор Бадри Патаркацишвили. Наконец, весь высший менеджмент компании назначался только с благословения Березовского, а политические журналисты “покупались” для выполнения определенных пропагандистских задач (А.Невзоров, С.Доренко, М.Леонтьев). Причем “рейтинг доверия”, например, у Сергея Доренко, достигал 43% (данные “Института Бетанели”). А если учесть, что по данным разных социологических исследований от 27 до 40% населения России отдают предпочтение именно ОРТ (хотя доступными для зрителя являются, как минимум, 4 телеканала – ОРТ, РТР, ТВ-6, НТВ, а в ряде регионов еще и СТС, “Рен-ТВ”, “ТВ-Центр”), то понятно, что возможности Березовского для манипуляции общественным мнением многократно возрастают.

Очевидно, что и Дума, и два последних правительства – “реформатора” Кириенко и “консерватора” Примакова – постоянно предпринимали попытки пересмотреть результаты акционирования первого телеканала и подорвать идеологическое могущество Березовского. После кризиса 17 августа, когда страну чуть было не объявили банкротом, Березовского целенаправленно стали “выдавливать” из всех сфер не только политики, но и экономики, а также из медиа-сферы. В 1998 году правительство как будто бы получил гораздо большее влияние над ОРТ: ОРТ преобразовано в ОАО, осенью возникла угроза банкротства, затем был введен внешний управляющий, наконец, выделен, 100-миллионый долларовый государственный кредит под залог акций ОРТ. Затем появились сообщения, что 19% акций ОРТ, принадлежащих “ЛОГОВАЗу” и “Объединенному банку”, могут быть проданы западному инвестору, а в декабре 1998 года было объявлено о создании нового рекламного агентства, учредителями которого выступили: “Ньюс Корпорэйшн” Р.Мердока, “ЛОГОВАЗ”, ОРТ и ТВ-6 (в этом ЗАО “ЛОГОВАЗу” и Березовскому принадлежат 37,5% акций). Кстати, если эта компания будет создана, конкуренты ОРТ оживятся (рекламные возможности РТР и НТВ сейчас продает “Видео Интернэшнл”, а ОРТ и ТВ-6 начиная с 1999 года продают свои рекламные возможности самостоятельно).

Почти сразу же за шумной дискуссией в прессе о возможном приходе на российский рынок западного медиа-магната, последовало решение Думы, запрещающее продавать акции ОРТ иностранцам. Весной 1999 года Березовского попытались арестовать и, по выражению телевизионного обозревателя газеты “Известия” Ирины Петровской, “ни одного доброго слова не прозвучало с экрана ОРТ в защиту человека, из рук которого оно совсем недавно получало корм”. Неопределенное положение “чиновника-бизнесмена”, да еще “вроде бы владельца медиа-империи”, обернулось против Березовского. И в этом смысле Березовский оказался заложником своего детища, потому что по большому счету ничем не владел, а обустраивал телеканал для упрочения собственного политического влияния и для решения сиюминутных пропагандистских задач.

Но самое любопытное, что с точки зрения владения акциями контролируемых изданий, для Березовского ничего не изменилось. Компании, созданные Березовским, по-прежнему в числе учредителей крупнейших российских СМИ и нескольких телекоммуникационных фирм. Все наблюдатели уверены, что через год ОРТ не вернет кредит “Внешэкономбанку”. А это значит, что 12,5% акций могут оказаться в продаже, и основная борьба за пакет развернется между Березовским и правительством как основным государственным акционером. Газета “Коммерсант” в этой связи пишет: “Именно они не выделили свои акции в залоговый пакет. За них это сделали другие: со стороны частных акционеров своими акциями пожертвовал консорциум банков, а со стороны государства – ТТЦ и ИТАР-ТАСС”.

27 января 1997 года войдет в историю российских СМИ как официальный день рождения первой частной информационной империи: Владимир Гусинский покинул банковский бизнес и стал генеральным директором компании “Медиа-Мост”, в которую были переданы пакеты акций СМИ, принадлежавшие группе “Мост”. Не менее 70% акций холдинга “Медиа-Мост” отныне принадлежат не банку, а лично Гусинскому. В числе акционеров холдинга – и несколько основателей НТВ, в частности, И.Малашенко, О.Добродеев, Е.Киселев.

“Империя” Гусинского складывалась стремительно. В 1993 г. родилось НТВ. В 1994 г. Гусинский реанимировал телевизионный еженедельник с семидесятилетней историей; газета “Семь дней” дала название издательскому холдингу. В 1995 г. “Мост” приобрел контрольный пакет акций популярной столичной радиостанции “Эхо Москвы”. В конце 1996 г., после успешно проведенной президентской кампании, в которой участвовали и СМИ Гусинского, НТВ получила весь четвертый канал. Сегодня количество зрителей НТВ перевалило за 100 миллионов, до кризиса, по результатам западного аудита, компания была прибыльной и оценивалась в 1,2-1,5 миллиарда долларов (сейчас, после серьезных потерь 17 августа, по словам Владимира Гусинского, весь холдинг стоит 2-2,5 миллиарда долларов). Абонентами “НТВ плюс” за неполных два года стали 100 тысяч семей в крупных городах России, в декабре 1998 года компанией Гусинского запущен первый частный спутник непосредственного цифрового вещания “Бонум” (стоимость проекта 150 миллионов долларов), который позволил абонентам “НТВ плюс” принимать 20 телеканалов.

В конце 1997 г. года был создан “НТВ-холдинг” как управляющая компания в рамках акционерного общества “Медиа-Мост”. Наряду с прочим в “НТВ-холдинг” входят:

– компания НТВ, получившая статус “общероссийской”, и ее дочерняя компания “НТВ-Интернэшнл”, осуществляющая вещание НТВ за рубежом (по кабельной сети Израиля вещание ведется уже второй год, открылось представительство НТВ во Франции, подана заявка на вещание НТВ в Германии, в планах Гусинского – летом 1999 года начать вещание в Америке);

– “НТВ-кино” (изучение рынка, приобретение кинофильмов для вещательный компаний холдинга, дистрибьюторская деятельности, продюсерская деятельность: в 1999 году запущен в производство 16-серийный сериал “Каменская”, по романам писательницы А.Марининой);

– кинопроизводящая и киновидеопрокатная компания “НТВ-профит” (выпускает до 10 премьер в год, самые заметные – фильмы “Вор”, “Сирота казанская”, “Ворошиловский стрелок”, “Мама”);

– “Бонум 1”(один из крупнейших в России операторов в области спутниковой связи, обеспечивает работу платного “НТВ плюс” и распространение на европейской части России программ “Эхо Москвы”, предоставляет услуги и другим заказчикам);

– “НТВ-дизайн” (разрабатывает стилевое единство всех программ на каналах НТВ, знаменитая “зеленая горошина” и ее автор Семен Левин уже фигурируют в новом романе В.Пелевина);

– “ТНТ-телесеть”.

О последнем проекте стоит сказать особо. “ТНТ-телесеть” начала оригинальное вещание с января 1998 года. Официальная стоимость проекта – 100 миллионов долларов. В партнерские отношения с ТНТ уже вошли более сотни негосударственных станций в крупных городах России. Среди станций есть компании, в которых контрольный пакет принадлежит холдингу “Медиа-Мост” (например, “4 канал” в Екатеринбурге, “Афонтово” в Красноярске, “АСС – Байкал-ТВ” в Иркутске, “11 канал “Русское Видео” в Петербурге). По заказу ТНТ производятся телесериалы (сериал “Улицы разбитых фонарей” получил три приза ТЭФИ в 1999 году), оригинальные программы (“Национальный интерес” с Дмитрием Киселевым, “Момент истины” с Андреем Карауловым и другие).

Поскольку “НТВ-холдинг” является только управляющей структурой холдинга “Медиа-Мост”, контрольный пакет акций каждой компании “НТВ-холдинга” принадлежит “Медиа-Мосту”.

В рамках “Медиа-Моста” есть и концерн “Кино-Мост”, созданный в начале 1998 года, после того, как было объявлено о запуске “Медиа-Мостом” программы реконструкции отечественных кинотеатров и возрождении системы кинопроката в России. Холдинг был готов потратить на этот проект 120 миллионов долларов.

Все в империи Гусинского подчинено им же продекларированному принципу: “Информационного бизнеса отдельно не бывает, бывает бизнес развлечений”. Гусинский заявляет, что не боится технической монополии государства: “Можно было бы договориться и купить все это устаревшее барахло”. Но, по его словам, выгоднее и дешевле купить новейшую технику, построить собственный телецентр, запустить собственные спутники, то есть существовать во всех смыслах автономно. И хотя Гусинский ничего не говорит об опасности “политической монополии”, было бы наивно полагать, что бизнесмен ограничивается в своей деятельности лишь соображениями извлечения прибыли. Для Гусинского, как впрочем, для большинства медиа-магнатов, важно обеспечить стратегические выгоды, условия выживания своего бизнеса, которые в России прежде всего зависят от политических симпатий.

О СМИ Юрия Лужкова стоит говорить не только потому, что столичный мэр объявил предвыборную мобилизацию своих медиа-ресурсов, но и потому, что у большинства изданий этой группы весьма неопределенный статус. А это представляет особый интерес для нашего исследования. Летом 1998 года в структурно неоформленном информационном холдинге московского правительства начались преобразования, связанные с желанием АФК “Система” объединить медиа Москвы в концерн под контролем не столько правительства, сколько этой корпорации. Так, кабельный канал “ТВ-Центр – Столица” – подразделение телекомпании “ТВ-Центр” – приобрел относительно самостоятельный юридический статус. Также появилась информация о том, что в рамках АФК “Система” еще в 1997 году было создано ОАО “Медиа-Центр – СМИ”, который, видимо, должен был объединить многие московские издания: ЗАО “ИД “Метрополис” (“Литературная газета” – контрольный пакет), ОАО “Рекламное агентство “Максима” – уполномоченное агентство московского правительства; ЗАО “Телерадиокомпания “ТВ-Система”, которая владеет акциями телеканала “Телеэкспо”, ОАО “Радиоцентр”, включающее в себя московскую радиостанцию, “Авторадио” и “М-Радио”; ЗАО “Народное кино” (“Системе” же, судя по публикациям в прессе, принадлежат акции многих московских торговых, телекоммуникационных сетей, предприятий и средства связи). Московское правительство кроме того еще учредило ИД “Пушкинская площадь”, который возглавил бывший председатель ВГТРК Олег Попцов, а также получило контрольный пакет акций одного из крупнейших российских издательств “Московская правда – пресс”.

Касаясь юридической формы общенациональных компаний следует отметить, что здесь преобладают акционерные общества закрытого и открытого типов: издательские дома – как правило, ЗАО; телекомпании – по-разному (ОРТ – ОАО; ТВ-6 – ЗАО; “ТВ-Центр” – ГАО). Есть и АНО (автономные некоммерческие организации), которые входят в крупные издательские дома и получая финансовую помощь от предполагаемых владельцев не торопятся менять организационно-правовую форму, или, по крайней мере, при акционировании, сохраняют контрольный пакет акций за редакцией.

Если говорить о типах концентрации, которые преобладают в общероссийских медиа, то похоже, что самая предпочтительная и эффективная форма – это образование многопрофильных (мультимедийных) медиа-холдингов. Во-первых, в такой группе СМИ существует единая система управления, принятия решения и контроля за его выполнением. Во-вторых, в холдинге – единая финансовая система: собственник единый; даже если физических лиц несколько, среди них есть один, кому принадлежит большая часть акций. К тому же, собственники, как правило, сами реально руководят этим бизнесом. В-третьих, во всех структурах проводится единая информационная политика, в том числе взаимная реклама входящих в холдинг СМИ, единый стиль компаний, агрессивный промоушн. Но даже независимо от того, организованы ли СМИ какой либо финансово-промышленной группы в медиа-холдинг, в “обойму” таких СМИ, как правило, входят и печатные, и аудиовизуальные издания, а зачастую – и рекламные фирмы, продюсерские центры, организации, производящие кино-, теле- или видеопродукцию.

В отличие от западных издательских предприятий, которые расширяют свою деятельность за рамки газетной или аудиовизуальной индустрии, большинство российских владельцев общенациональных СМИ сначала зарабатывали деньги в других отраслях, не связанных с медиа. А если банкиры или нефтяники начинали финансировать газету или журнал, то следующий этап вложений – непременно телевидение. Телевидение всегда становилось фундаментом “информационных империй”. И теперь именно телевидение способно привлечь инвестиции промышленного капитала.

Безусловно, как и везде в мире, между владельцами и руководителями СМИ, между политиками и “медиа-номенклатурой” существуют личные связи. Реже – родственные, чаще – “семейно-корпоративные”. Зять президента Б.Ельцина руководит “Аэрофлотом”, в котором сильным влиянием до последнего времени пользовались люди Березовского. Давний партнер Гусинского Сергей Зверев последовательно переходил из “Моста” в “Газпром”, из “Газпрома” в администрацию президента. Дочь президента и его советник по имиджу Татьяна Дьяченко лично знакома с владельцами СМИ (в частности, с Б.Березовским), дружит со многими ведущими менеджерами телеканалов (особенно с И.Малашенко, М.Лесиным) – запросто заезжает “на чашку чая” к ним в офисы, приглашает их на дни рождения и поздравляет с годовщинами телекомпаний.

В период выборов 1996 года в прессу, похоже, сознательно запустили слух о теплых отношениях Татьяны Дьяченко то ли с Анатолием Чубайсом, то ли с Игорем Малашенко (хорошо хоть не с обоими сразу). Однако “очеловечивать” этих персонажей российской политической сцены, приписав им некоторые “вольности”, так и не пришлось; “скандал” же, по-видимому, тоже не понадобился – все было решено и без него. Правда, польза от слухов наверняка была: в сознание политической тусовки была внедрена немаловажная вещь – Чубайс и Малашенко близки к Кремлю. Кстати, о том, кто именно из физических лиц состоит в учредителях той или иной медиа-структуры, информация поступает также на уровне слухов. Доподлинно же известно только про акционеров “Медиа-Моста”, среди которых создатели НТВ – нынешние менеджеры холдинга, и про владельца ТВ-6 Эдуарда Сагалаева, которому принадлежит 37,5% акций этой компании.

Вне всяких сомнений можно утверждать, что вторая половина 90-х годов на информационном рынке России отмечена резкой активизацией процессов концентрации медиа-собственности – формированием больших компаний, способных на масштабные инвестиции в новые технологии, большую трату денег на создание программ, быструю переброску капитала из одного подразделения в другое и т.п. Эта интеграция способна приобретать целый ряд форм: мультимедийные объединения (издательства, радио, телевидение), многоотраслевые конгломераты (когда к СМИ подключаются структуры других секторов экономики), выстроенные по вертикали и горизонтали альянсы (когда в руках одного владельца оказываются все этапы производства и распространения информации). При этом на авансцену выдвигаются медиа-организаторы – бизнесмены, обеспечивающие телерадиовещание и прессу значительными инвестициями, а себя – положением монополистов на рынке СМИ.

Однако Россия в этом процессе не является исключением: последние несколько лет в мире масс-медиа во многих странах особенно активно обсуждается вопрос о том, как регулировать концентрацию собственности и перекрестное владение в этой сфере. При этом единого подхода к решению этой проблемы нет, как нет его пока и в России, где процесс экономической концентрации только-только начинается. Однако особую озабоченность должно вызывать не это, а обнаруженное в результате проведенного нами исследования специфическое явление: в России утверждается совершено особый вид концентрации – “идеологический или политический”, – причем этот процесс чрезвычайно активизируется всякий раз, когда страна приближается к очередным парламентским или президентским выборам. В результате складывается не вполне естественная для рынка и поэтому более тревожная “политическая монополия” на СМИ партии власти. Ее костяк составляют государственные чиновники, руководители администраций, губернаторы, мэры, независимо от их политических пристрастий, а ее “высшим” проявлением можно считать “Семью” и ее окружение.

Не случайно поэтому, что большинство участников нашего опроса опасаются усиления “политической монополии” в сфере СМИ. У них перед глазами пример с центральными медиа, особенно электронными, которые в 1997-1998 гг. участвовали в “информационных войнах” на стороне разных финансово-политических групп, боровшихся не только за приватизацию “лакомых” кусков госсобственности (“Связьинвест”, “Росснефть”), но и за влияние на правительство и Кремль.

Разумеется, все это не отменяет и “традиционных” форм монополизации медийного рынка: данные этого исследования позволяют утверждать, что не только в Центре, но и в некоторых регионах России уже появляются отдельные частные монополисты. Пока это исключение, но в каждом из крупных промышленных центров всегда есть хотя бы один местный “олигарх”, которому, к примеру, принадлежат три метровых телеканала, две радиостанции, газета, два рекламных агентства. Ему же в одном из ближайших городов принадлежат еще два телеканала и радиостанция. Этот же бизнесмен часто имеет и собственную техническую базу – студийный комплекс и телевышку с передатчиками. В общем, набор компаний у собственника может быть разным, но схема везде похожая – создаются многоотраслевые корпорации, за которыми, похоже, будущее региональных СМИ. В такого рода мини-холдинги объединены, к примеру, группы изданий и теле- и радиостанций в трех-четырех городах Урала и Сибири.

Однако все же пока самым крупным монополистом на информационном рынке по-прежнему остается государство в разных своих ипостасях:

– большинство типографий в государственной собственности;

– все РТПЦ, превратившиеся в филиалы ВГТРК, находятся в федеральной собственности.

В целом же рынок общефедеральных российских СМИ представляет собой причудливую смесь государственного и частного вещания, в значительной мере основанную на личных связях и политической власти. Поэтому в регионах говорят о попытках создания представителями властей своих медийных групп, которым не только помогают средствами из бюджета, но и добиваются подписки на “нужное” издание от подведомственных государственных органов и распределяют рекламные поступления в “свои” СМИ от тех фирм, которые зависят от правительства и администрации. Вообще же все преференции, которые предоставляет государство своим структурам для создания СМИ, однозначно воспринимаются “частниками” как нарушение условий добросовестной конкуренции: начиная с ограничения доступа к информации о деятельности власти, дотаций, льготных тарифов “своим” изданиям и кончая монополией на ретрансляцию сигнала негосударственных вещателей (90% арендуют либо передатчики, либо мощности телебашни у РТПЦ).

К тому же дружественные к правительству (администрации, мэрии) вещатели получают и иные виды преференций. Вполне возможно, что все эти меры сохраняют на плаву издания, которые бы неизбежно прекратили существовать в условиях более жесткой конкуренции. Хотя очевидных доказательств для подобных выводов пока нет.

Разумеется, если говорить о концентрации в масштабах не отдельных регионов, а на более высоком уровне, то здесь пока что российские СМИ отстают от своих западных “учителей”. Во всяком случае, наше исследование не выявило какой-то устойчивой тенденции к межрегиональному слиянию нескольких информационных компаний или к созданию “газетных межрегиональных цепей” в исследуемых регионах (опять же если не считать таковыми политические объединения СМИ некоторых мэров и губернаторов, которые на самом деле не структурированы и не собраны в единый холдинг).

Правда, на региональном рынке есть небольшое количество примеров “горизонтальной” концентрации, когда компания контролирует несколько подразделений, каждое из которых вовлечено в производственный процесс – в выпуск программ, например. Однако, пока что самой распространенной формой концентрации в регионах можно считать мультимедийную концентрацию, когда компания контролирует различные СМИ, радио, телевидение, печать. Безусловно, мультимедийной концентрации в России еще очень далеко до мультимедийной концентрации “Ньюс Корпорэйшн” Р.Мердока. Однако этому есть “оправдание”: Мердок начал создавать свою империю тридцать лет назад, а первый российский медиа-холдинг “Медиа-Мост” – кстати, первый и весьма успешный пример мультимедийной концентрации в России – был образован только в январе 1997 года.

“Вертикальная” интеграция так или иначе также присутствует во всех компаниях и издательских домах, которые контролируют все этапы процесса производства и распространения программ и своей печатной продукции (хотя так же, как в России существует монополия связистов, во многих регионах существует и монополия “Роспечати”).

Чистых примеров многосекторной концентрации – когда фирма ведет конкурентную борьбу в нескольких секторах экономики и владеет СМИ – в России еще очень мало, и все такие компании являются стержнем нескольких информационных империй. Среди них – крупные сырьевые гиганты и финансово-банковские группы (“ЛОГОВАЗ”, “Интеррос”, “Газпром”, “Лукойл”, “Медиа-Мост”, “Альфа-групп”). Трудно сказать, можно ли считать международной интеграцией деятельность российских компаний с участием иностранного капитала, поскольку эта форма концентрации предполагает присутствие таких информационных компаний на нескольких мировых рынках. Но все-таки стоит отметить, что среди совместных проектов особенно выделяются: издательский дом “Индепендент Медиа” и телевизионная сеть “СТС” (совместный проект “Стори Фёрст” и “Альфа-групп).

Важным вопросом, который возникает в связи с любой из форм концентрации – является проблема оказываемого ими влияния на конкуренцию. Несмотря на то, что почти половина из опрошенных видит попытки “монополизации” рынка СМИ со стороны власти и капитала, практически все без исключения считают, что несмотря на это конкуренция в регионах весьма развита. Прежде всего – конкуренция между компаниями одного вида СМИ: между телекомпаниями, между радиокомпаниями, между печатными изданиями. Кстати, не стоит сбрасывать со счетов и мнение тех руководителей СМИ, которые убеждены, что у концентрации есть свои преимущества: экономятся средства, удешевляется процесс производства, повышается качество работы.

И конечно, результаты исследования еще раз подтвердили: успех регулирования, в том числе правового, концентрации на рынке СМИ неразрывно связан с требованиями “прозрачности” этого рынка.

Поскольку в России пока нет специальных ограничений на перекрестное владение СМИ и специальных законов в области концентрации, все исходят из норм антимонопольного закона. Однако нарушения даже его немногочисленных положений в области СМИ трудно установить, потому что не ведется постоянного мониторинга медиа-рынка в каждом регионе и, конечно же, потому что чрезвычайно низок уровень прозрачности самих СМИ. Ведь для того, чтобы понимать происходящее на рынке СМИ и обеспечить добросовестную конкуренцию, совершенно необходимо знать, в том числе, кто и чем владеет и кто что кому продает. Но даже если отчет о собственности и собственниках СМИ еще можно себе представить, то найти какой-то метод для вычисления таких критериев, как финансовое или политическое влияние и человеческие взаимоотношения очень непросто.

На Западе такие попытки предпринимаются давно, и в основу инструмента достижения прозрачности положены следующие критерии:

1). Как физическое лицо, или фирма, или группа физических лиц связаны друг с другом – прямыми связями, косвенными связями, семейными отношениям, внешними финансовыми или коммерческими делами, договорами.

2). Среди участников за пределами предприятия следует указать два характерных для СМИ фактора влияния: основной банк предприятия и уровень его поступления от рекламы и основные компании, распоряжающиеся этими поступлениями от лица предприятия. Безусловно, в такой ситуации чрезвычайно важна роль контролера – кто и зачем все это будет делать.

Совершенно очевидно, что в России пока очень трудно соблюдать подобные правила прозрачности, даже если они и появятся в практике правового регулирования концентрации СМИ: связи владения (права на участие в голосовании и участие в капитале) в СМИ не очевидны; связи владельца с сотрудниками (исследование состава советов директоров и их заинтересованность в бизнесе, семейные отношения, прежние профессиональные связи) представляются вполне естественными; финансовые связи владельца очень часто описать вообще невозможно, потому что самый “влиятельный” владелец формально не владеет акциями ни одного из своих предприятий (классический пример – Б.Березовский).

Вот почему полезно хотя бы начать дискуссию на тему о том, что такое концентрация СМИ, почему она неизбежна, в чем заключена связанная с ней опасность и для чего ее все-таки пытаются регулировать во всем мире.

Следующим этапом движения к становлению цивилизованных отношений в медиа-среде явится разработка законодательных документов, учитывающих и проблему концентрации, и требование соблюдения принципов прозрачности.

Такие нормативные документы, разумеется, должны учитывать сложившуюся систему законов РФ в области СМИ, антимонопольное законодательство, европейский опыт в области регулирования концентрации и соблюдения требований “транспарентности” – прозрачности медиа-среды. Несомненно также, что работа в этом направлении должна учитывать и специфические российские условия: экономическую нестабильность, политические кризисы, неразвитую инфрастуктуру изучения и исследования рынка, “особые отношения” властей всех уровней с прессой и издателями, чрезвычайную включенность медиа-бизнеса в текущую политику и т.д. Грядущие выборы, безусловно на время отодвинут серьезную дискуссию о необходимости таких законопроектов, но это вовсе не означает, что проблема концентрации перестанет быть актуальной. Наоборот, в период выборов и общество в целом, и медиа-сообщество в частности, наверняка столкнуться с опосредованными, но все равно весьма неприятными проявлениями нерегулируемого процесса концентрации: в предвыборных схватках некоторые участники рынка потеряют деньги и репутации, а другие – приобретут колоссальное влияние, которое не всегда будет использоваться в интересах общества.

Конечно же, никакие регулирующие меры не остановят процесс концентрации СМИ в России, как никакие ограничения не остановили его ни в одной стране мира. Но эти меры могут помочь избежать наиболее уродливых последствий концентрации и будут способствовать развитию подлинной, не мифологизированной свободы СМИ в России.