В номере:
Первые шаги ОРТ
Законодательство о печати в Армении и Белоруссии
Нарушения свободы прессы в апреле 1995 г.
Судебная палата
Социологический дневник
В конце апреля в Москве прошел Конгресс российских журналистов. Среди его решений было и единодушное принятие Положения о "профессиональной карточке журналиста Российской Федерации". По этому положению владельцам карточки, которые будут ежегодно перерегистрироваться Союзом журналистов, предоставляются широкие льготы - от прав журналиста, полностью переписанных из Закона "О СМИ", до "преимуществ при установке квартирных телефонов". О недостатках такого рода карточек делегаты не задумались, хотя проблема лицензирования журналистов далеко не однозначно воспринимается в мире. О сути проблемы рассказывает статья европейского представителя Всемирного комитета свободы печати Рональда Ковена.
Сравнительный анализ законодательных актов - одна из самых увлекательных областей для исследователей права. Сопоставление законов, регулирующих деятельность СМИ в бывшем СССР, позволяет выявить различные формы решения сходных проблем взаимоотношения общества и прессы в странах с общим прошлым, предвидеть направления их развития. Наш постоянный автор А.Е. Воинов предлагает взглянуть на степень свободы СМИ, как она закреплена в законах Армении и Белоруссии, сравнив, для наглядности, эти акты с вероятно более известным читателю Законом РФ "О средствах массовой информации".
Мы продолжаем публикацию материалов об общественном телевидении (см. "ЗиП" № 4, 8). В этом выпуске преподаватель журфака МГУ и заместитель главного редактора еженедельника "Семь дней" Анна Григорьевна Качкаева анализирует первые шаги "Общественного российского телевидения", сравнивая его черты со сложившейся в Европе практикой.
Вы можете ознакомиться с анализом связанных с деятельностью СМИ статей нового Гражданского Кодекса РФ. Автор комментария - профессор университета Оклахомы Питер Круг, чью статью о диффамации в российском праве мы публиковали в октябре. Он будет одним из преподавателей летней школы для интересующихся законодательством СМИ в Западной Европе, США и странах бывшего СССР, которая проводится в июле с.г. Мы надеемся, что участие в школе (объявление о проведении ее также публикуется в выпуске) заинтересует молодых преподавателей, которые хотели бы открыть спецкурсы по регулированию СМИ, и других специалистов.
Еще один автор выпуска - член Судебной палаты Игорь Вячеславович Иванов - комментирует для вас апрельские решения Палаты.
До встречи в мае!
Общественное телевидение создано. Оно уже месяц в эфире. Зритель, похоже, безразлично отнесся к смене одной единички на другую. Хуже не стало. Лучше - тоже. Первая драматическая партия сыграна. Открытое противостояние сторонников и противников "Общественного российского телевидения" (ОРТ) завершилось. Наверное, следует признать что первые пока одержали позиционною победу. Итак, небольшая группа людей с общими финансовыми и политическими интересами получила из рук президента самый мощный информационный рычаг России - первый канал.
ОРТ - своеобразный гибрид. В зависимости от трактовки его можно назвать и государственным, и коммерческим, и тем и другим вместе взятыми.
Некоторые из принятых на Западе требований для общественного телевидения соблюдены и у нас. Прежде всего, ОРТ, как и везде общенациональная вещательная служба (аудитория - 98% населения России). Правда в уставе акционерного общества « Общественное российское телевидение» ничего не сказано о защите национальной и культурной самобытности народов страны - одной из главных целей любого общественного вещания. В российском варианте не соблюдено еще одно требование связанное с принципами организации общественного вещания - наше ОРТ нельзя назвать административно независимым от государственного и иного одностороннего контроля: 51% акций - принадлежат государству, причем 36% из них - Госкоимуществу (ГКИ), 49% - банкам и промышленно-финансовым структурам. С учетом того, что ГКИ сможет в дальнейшем продать свой пакет акций, контроль над ОРТ может легко перейти из одних рук в другие. Так что независимость - основополагающий критерий позволяющий отличить общественное телевидение от государственного - в нашем случае отсутствует. К тому же в принятой нами модели решения представителей государства и акционеров носят определяющий характер. А вот функции контроля за деятельностью ОРТ в обществе не осуществляет никто. Полномочия Федеральной службы по телевидению и радиовещанию на ОРТ не распространяются. Попечительский совет, призванный по уставу «стать гарантом свободы слова, справедливости, объективности и гуманности распространяемой информации», избирается Собранием акционеров - высшим органом АО. Вот как выглядит структура ОРТ.
Наряду с Попечительским советом (председатель - А. Яковлев, заместители: Б. Березовский, В. Игнатенко) существует Совет директоров. Генеральный директор С. Благоволин имеет два первых заместителя (К. Игнатьев - по развитию компании и программной политике, Б. Патрцикашвили - по экономике) и шесть замов по отдельным направлениям деятельности компании (по технической политике - В. Хлебников, по взаимодействию с Останкино - Г. Шевелев, по развитию спутникового вещания - О. Андреев, по коммерческой деятельности - И. Подзигун, по финансам - Т. Гаранина, по информационной политике - А. Евстафьев).
Десять продюсеров по направлениям вещания (утренние программы, кино, спорт, игровые, детские, музыка, научно-популярные, культурно-просветительные, публицистика, спецпроекты) подчиняется первому заместителю по развитию компании и программной политике.
Стратегическая задача ОРТ - смена пропагандистских приоритетов. По мнению главы ЛогоВАЗа Бориса Березовского необходимо внедрять в общественное мнение идеи реформ и рынка, лоббировать интересы бизнеса. «Это в интересах государства, а значит и общества», - считает Березовский. Таким образом, бизнесмены готовы вкладывать деньги не столько в телевидение как бизнес, сколько в обеспечение условий существования этого бизнеса.
Что касается способов финансирования, которые по сути и определяют реальную степень независимости общественного телевидения, то ОРТ и здесь пошло своим путем (хотя акционерное общество - привычная форма собственности для аудиовизуальных средств массовой информации во всем мире еще с 20-х годов этого столетия, со времени возникновения радиосетей).
Из европейских стран только в Испании «public» ТВ финансируется из бюджета. И только в Великобритании на общественном телевидении запрещена реклама. Финансирование публично-правовых каналов других стран идет из средств от специальных налогов и доходов от рекламы.
Российское ОРТ пока отказалось от рекламы. Государственные субсидии не значительны (148 миллиардов руб.), но оно все-таки существуют. Кроме этого, государство и президент постарались, чтобы оплата услуг предоставляемых ОРТ связистами осуществлялась по расценкам установленным для государственных телерадиокомпаний. Таким образом, основной источник финансирования российского ОРТ - средства акционеров.
Суть содержательной политики первого канала сформулирована претенциозно и широко: стабильность и процветание. В принципе такая концепция не противоречит общим требованиям к программам общественного телевидения в мире, которые подразумевают внепартийность, корректность, пропорциональность, учет интересов всех слоев населения. Просто в наших условиях такая установка носит демагогический характер. За время существования ОРТ, его плюрализм уже неоднократно подчеркивался С. Благоволиным. Своей заслугой генеральный директор считает продолжение в эфире программ с участием А. Солженицына, репортажи А. Невзорова. Для того чтобы достичь политической стабильности, необходим порядок, спокойствие, гражданское согласие, - неоднократно подчеркивали и А. Яковлев, и члены Совета директоров А. Смоленский («Столичный банк сбережений»), О. Бойко («Национальный кредит» и концерн «ОЛБИ»), Б. Березовский. Средством для достижения этой цели бизнесмены видят перенос предстоящих выборов.
Вообще, концепция содержания до сих пор носит довольно смутный характер. Как известно, стабильность и процветание можно трактовать по-разному. А в случае с ОРТ приходится учитывать не только разность подходов, но и различие интересов акционеров, несмотря на кажущуюся общность. Здесь и интересы президента и правительства, ведомственные интересы Госкоимущества, личные политические амбиции некоторых акционеров, желание же всех - получить в перспективе прибыль. И, наконец, стремление молодых прагматиков из числа непосредственных руководителей канала к созданию высокорейтингового, массового по характеру телевидения, содержание программ которого в значительной мере отличается от продукции общественного вещания в общепринятом смысле.
По некоторым деталям складывается впечатление, что ОРТ отчасти ориентируется на НТВ. Подходы к организации вещания действительно схожи. Только масштабы разные. В ОРТ, как и на НТВ, принципиально разделены функции вещателя и производителя программ. Как и работающая на четвертом канале популярная телекомпания, ОРТ оставило за собой только производство информации. Всю остальную "начинку" ОРТ закупает (согласно полученной информации, на телерынке в Каннах ОРТ закупило программ на полтора года вперед, НТВ - на три).
Сравнив черты общественного телевидения на Западе и того, что мы отныне имеем, можно констатировать - в России «общественного» телевидения пока нет. Один из руководителей ОРТ К. Игнатьев считает, что название выбрано неудачно: «В нашей ситуации ОРТ учреждено государством. Государство имеет абсолютную власть в нем. Но в числе акционеров - и негосударственные структуры. И нет важного признака общественного вещания - абонентской платы. Это я думаю понятно: у политиков нет морального права взваливать новый тяжелый налог на россиян. Поэтому абонентская плата - это перспектива. По-моему, компанией, финансируемой за счет нее, должна стать Российская государственная телерадиокомпания. ОРТ же в перспективе должно финансироваться за счет рекламы. Естественно, что название лишь частично отражает суть понятия».
После трагической гибели Владислава Листьева - первого генерального директора ОРТ - пресса подробно писала о том, в какой обстановке строгой секретности создавалось ОРТ, кто в этом виноват и т.д. И по сей день мало кому известно как родилась эта идея.
Б. Березовский, один из главных идеологов ОРТ, рассказывает об этом так: «Идея вызревала давно. Сначала мы начинали с Сагалаевым, который создал первый частный канал. Потом и в среде бизнесменов появились единомышленники. Но их было немного. Одновременно идея реформировать телевидение родилась и внутри «Останкино», среди тех людей, которых сейчас называют Ассоциацией независимых телепроизводителей (АНТ)». Это было в октябре 1993 года. Ко мне пришли И. Лесневская («РЕН ТВ»), А. Разбаш, В. Листьев ("ВИД»), А. Малкин («АТВ»). Познакомил нас, кстати, Петр Авен - известный своими обширными связями. Честно говоря, мы не представляли масштабов и сложности проблемы. Сначала ОРТ задумывалось как союз ЛогоВАЗа и АНТ, потом АНТ и группы АвтоВАЗ. Многие нас не только не понимали, но и считали сумасшедшими. Но шло время. Общество менялось. А «Останкино» уже никак не могло влиять на ход реформ в России. Менялась форма собственности, а инструмент оставался прежним. Я же знаю только одну альтернативу пропаганде - капитал. Вот мы и оказались в ситуации, когда идеология уже разрушена, а стабильный капитал еще толком не создан. Этот переходный процесс и отражает структура общественного телевидения».
Для первого председателя Совета директоров ОРТ А. Яковлева идея нового телевидения обрела реальность в мае 1994 года. Разбираясь в оставшихся после многочисленных предшественников бумагах, Александр Николаевич, по его словам, обнаружил первые документы по ОРТ полуторагодичной давности (т.е., бумаги были датированы 1992-93 гг.). «Я прочитал, конечно. Там была абсолютна другая схема. Не было никаких 51% государственных. Я, кстати, и сейчас считаю, что нужно выходить на акционирование безо всякого государственного участия. Но я люблю решать вопросы постепенно: я - эволюционер, а не революционер. Так что подождем...»
В числе прародителей ОРТ, скорее всего, был издатель и журналист Е. Яковлев (похоже, что еще с тех времен, когда он возглавлял «Останкино», идея подобного телевидения была оформлена в некие предложения. Весьма возможно, что именно Егор Яковлев посоветовал своему однофамильцу познакомиться с документами).
Скорее всего, все было почти так или немного иначе. Теперь это уже не суть важно. Идея должны была обрести не только государственную поддержку, но, прежде всего, опору в среде дальновидных бизнесменов. Частный капитал должен был осознать необходимость апеллировать к общественному мнению. Это произошло реально, когда заработало НТВ при финансовой поддержке группы «Мост». Естественно, в такой ситуации действуют не только объективные законы, но и вступает в силу законы рыночной и политической конкуренции. Другая влиятельная группа бизнесменов («ЛогоВАЗ и иже с ними) не могла остаться в стороне. Сегодня уже многим ясно, что не получение прибыли, а, прежде всего, лоббирование своих стратегических интересов через ТВ и есть суть каждого из этих проектов.
Правда в случае с ОРТ произошло более тесное сращивание власти с капиталом, которое, однако вовсе не означает их скрещивания. Пока акционерам ОРТ по пути с нынешней властью, пока им необходима моральная и финансовая поддержка государства, ОРТ будет в достаточной степени лояльно к нынешней власти. Однако согласитесь, что идея стабильности и процветания может быть близка каждому следующему поколению политиков. Так что почти уверенно можно утверждать: ОРТ будет политически ангажированным по отношению к нынешнему режиму настолько, насколько это необходимо для утверждения главных идей акционеров в обществе. Александр Смоленский - президент «Столичного банка сбережений» - в одном из интервью заметил: «Я за то, чтобы мы были независимы от смены правительства».
Сегодня уже признанный факт - в России складывается телевизионная элита. В первую очередь, это владельцы и руководители коммерческих эфирных компаний. Акционеры любой телекомпании федерального значения также, безусловно, входят в «высшую лигу» бизнеса. Так по некоторым оценкам активы банков и компаний вошедших в число акционеров компании ОРТ составляют триллион долларов и триллионы рублей.
Пятеро бизнесменов из восьмерки негосударственных акционеров ОРТ молоды (1962-64 гг. рождения), самому старшему из них - 60, двоим - чуть за сорок. В «восьмерке» - один академик и два кандидата наук. С телевидением никто из них никогда связан не был. Нет телевизионщиков и среди директората первого канала. Сергей Благоволин - доктор экономических наук, известный специалист в области управления. До перестройки был секретарем парткома Института мировой экономики и международных отношений (как раз в то самое время, когда его возглавлял А.Яковлев.) Бадри Патрцикашвили - первый заместитель Благоволина и до последнего времени заместитель Березовского по ЛогоВАЗу - контролирует экономическую деятельность канала. Покинувший Думу Кирилл Игнатьев стал еще одним первым замом генерального директора по развитию компании и программной политике. Кстати, именно 30-летний Игнатьев был одним из разработчиков нынешней концепции ОРТ и инициатором назначения на пост гендиректора Сергея Благоволина. Информационной политикой компании руководит Аркадий Евстафьев, бывший пресс-секретарь Анатолия Чубайса. Евстафьев, так же как и Игнатьев, - выпускник МГИМО.
Акционеры, по-видимому, решили, что подобный нетелевизионный подбор кадров обезопасит канал от внутренних дрязг. По-видимому, немаловажно и то что все, кто занимает основные руководящие посты в компании - люди весьма обеспеченные.
Всех этих людей объединяет хорошее образование, прагматизм, финансовый расчет, определенная доля цинизма, умение мыслить стратегически. Не исключено, что кое у кого из молодых акционеров есть желание заняться большой политикой. Объединяет их еще и непрофессионализм в области телевидения, свобода от цеховых традиций. С одной стороны, такой подход способен создать эффективную систему управления, избежать склок и теневого передела эфира. С другой, жестко заданная система рейтингов может оказаться самодовлеющей и слишком схематичной. Неслучайно в интервью «Московским новостям» президент «Мост-банка» Владимир Гусинский, размышляя о возможностях нового телевидения, сказал: Березовский - человек талантливый, но особым торговым талантом: быстрые решения - быстрая прибыль».
Березовский вряд ли имеет на этот счет какие-либо иллюзии и, скорее всего, не ждет скорой прибыли. Однако сам он признает, что не представлял всей сложности предстоящих перемен. И очень может быть, что сегодня опытные банкиры пребывают в некоторой растерянности. Тихо, но настойчиво сопротивляется «Останкино». Выясняется, что денег понадобится значительно больше, чем предполагалось - а на это могут не согласится все акционеры. К тому же до конца неизвестно, как поведет себя власть.
Тем не менее, вряд ли все названные здесь люди согласятся с участью проигравших. В уставе акционерного общества предусмотрена не только покупка акции, но и передача их по наследству. А с собственностью, как известно, просто так не расстаются. Пункт 4.3 того же устава гласит: «Срок деятельности общества не ограничен».
Анна Качкаева
При подготовке статьи использованы выдержки из программ и интервью, подготовленные автором для радиостанции «Свобода».
Развитие законодательства о средствах массовой информации в государствах, входящих в состав СНГ происходит двумя путями: значительная часть государств разрабатывала его на основе союзного Закона «О печати и других средствах массовой информации», другая часть законодателей явно ориентировалась на принципы и положения российского закона. Примером первого подхода может служить Закон Республики Армения «О печати и других средствах массовой информации» (1991), а примером второго - Закон с аналогичным названием Республики Беларусь (1995).
Ни тот, ни другой закон нельзя рассматривать как простую копию союзного или российского законов. Их положения способны продемонстрировать некоторые общие тенденции развития законодательства в странах СНГ. Одновременно их сравнение между собой и с российским Законом «О СМИ» позволяет более рельефно высветить положительные и отрицательные стороны решения ими тех или иных проблем.
Первая проблема, которую необходимо рассмотреть в отношении упомянутых законов, - это проблема понимания свободы массовой информации и ее границ, как они определены в законодательстве. Положения соответствующих статей белорусского и армянского законов имеют достаточно существенные различия. В отличие от российского, и тот, и другой законы, дают «позитивную» формулировку свободы печати и других средств массовой информации. Это означает, что если в российском законе для того, чтобы очертить границы свободы массовой информации, необходимо анализировать положения всего действующего законодательства о средствах массовой информации, то в армянском и в белорусском законах содержание понятия «свобода печати и других средств массовой информации» раскрывается, прежде всего, в имеющих соответствующие названия статьях. При этом остальные статьи следует толковать в свете тех принципов, которые заложены в статьях, посвященных свободе печати и других СМИ, а не наоборот, как в российском законе.
В то же время, давая «позитивную» формулировку, законодатель вынужден оперировать достаточно общими, допускающими весьма широкое толкование понятиями, так как он лишен возможности в дальнейшем оперативно корректировать содержание понятия свободы массовой информации, исходя из реально возникающих в процессе реализации указанной свободы проблем и потребностей.
Используемая в российском законе «негативная» формулировка оставляет несравнимо больше возможностей для маневра, являясь, таким образом, более приспособленной к оперативному реагированию на те или иные проблемы, возникающие в сфере массовой информации.
В отличие от российского закона, говорящего о свободе массовой информации, белорусский и армянский законы говорят о свободе печати и других средств массовой информации, что несколько сужает сферу применения понятия свободы в интересующей нас сфере.
Российский закон не столь жестко связывает существование свободы массовой информации с самими средствами массовой информации, оставляя определенные возможности для реализации указанной свободы вне СМИ. Данная позиция основывается на понимании свободы массовой информации как важнейшей составляющей свободы мысли и слова, без которой реализация последней практически невозможна.
Белорусский и армянский законы рассматривают свободу массовой информации как более узкое понятие, связанное с определенной профессиональной деятельностью. Разность подходов видна и по тому, как определяется сама массовая информация: если российский закон в качестве ведущего критерия выдвигает то, что информация предназначена для неограниченного круга лиц, то белорусский закон в качестве ведущего тезиса определяет то, что материалы распространяются через СМИ, а армянский закон вообще не знает такого понятия, оперируя исключительно категорией «средство массовой информации».
Белорусский закон в статье третьей не только прямо говорит о системе СМИ, как об основе реализации «конституционного права... на свободу слова и информации», но и рассматривает СМИ как единственный возможный способ реализации свободы слова и связанных с этим прав на выражение мнений, взглядов и убеждений, поиска, получения, использования и распространения информации. То же следует из статьи второй армянского закона. Все это приводит к некоторому сужению более общего понятия свободы слова.
Такой подход к проблеме, в силу описанной выше особенности влияния «позитивной» формулировки на текст остального закона, меняет смысл многих из тех статей белорусского и армянского законов, которые текстуально совпадают с аналогичными нормами российского закона.
Говоря о содержании свободы печати, белорусский закон выделяет три составляющих этого понятия:
Во-первых, это право беспрепятственно искать, получать, использовать и распространять информацию при помощи печати и других СМИ. В этом вопросе белорусский закон гораздо более последователен, чем российский. Последний содержит определенное внутреннее противоречие, когда демократические положения статьи первой, расширяющие понятие свободы массовой информации, снабжены такими механизмами реализации, которые исходят из характерного для белорусского и армянского законов понимания свободы массовой информации как свободы средств массовой информации. В белорусском законе предложенные механизмы (аналогичные российским) полностью соответствуют закрепленному «усеченному» пониманию свободы массовой информации.
Во-вторых, это запрещение цензуры. Белорусский закон в статье четвертой практически воспроизводит положения соответствующей нормы из российского закона и, как результат, воспроизводит и недостаток такого определения цензуры, которое дал российский закон. Данный недостаток состоит в том, что такое определение не рассматривает в качестве цензуры требование со стороны указанных в законе лиц предварительно согласовывать сообщения и материалы, адресованное не редакции, а журналисту (или - что возможно значительно чаще - лицу на которого распространяется профессиональный статус журналиста).
И, наконец, третья составляющая - это право учреждать СМИ, владеть, пользоваться и распоряжаться ими.
Содержание свободы печати по армянскому закону значительно уже: по существу закон сводит свободу печати к отсутствию ее цензуры (определения которой закон не содержит), а гражданам Армении предоставляет лишь право высказывать свою точку зрения и мнение и получать «актуальную и достоверную информацию» через СМИ.
Существенное влияние на содержание свободы массовой информации оказывают содержащиеся в законах ограничения ее использования. И белорусский и армянский закон содержат, по сравнению с российским, более широкий перечень запретов в этой сфере.
Белорусский закон, повторяя в статье пятой (почти дословно) положения первого абзаца статьи четвертой российского закона «О СМИ», дополняет этот список запрещениями, аналоги которых существуют и в российском законодательстве, но не включены в статью 4 Закона «О СМИ» (запрет на опубликование данных предварительного следствия, материалов, полученных в ходе оперативно-розыскной деятельности) и расширяет этот перечень неизвестными российскому законодательству запретами на обнародование материалов незавершенных судебных дел (без письменного разрешения судьи) и запрещением использования СМИ для «посягательств на нравственность... граждан». В то же время, в белорусском законе нет нормы, запрещающей использование в СМИ скрытых вставок, воздействующих исключительно на подсознание людей.
Армянский закон в статье шестой в целом повторяет перечень, содержащийся в первом абзаце статьи 4 российского закона, дополняя его запретом на опубликование ложной и непроверенной информации и информации, касающейся тайны усыновления.
Больший интерес представляет не имеющая аналогов ни в российском, ни в белорусском законах статья 3, где изложены принципы деятельности средств массовой информации, которые также в определенных обстоятельствах могут выступать как дополнительные ограничения свободы массовой информации.
Очертив границы свободы массовой информации, как они понимаются в белорусском и армянском законах, необходимо перейти к тем предусмотренным законами механизмам, которые призваны обеспечить реализацию положений о свободе средств массовой информации.
Право на поиск и получение информации реализуется, согласно положениям законов, во-первых, путем использования своих профессиональных прав журналистами, во-вторых, путем использования механизмов запроса информации редакциями, и, в-третьих, путем получения информации из СМИ.
Описанные выше особенности понимания свободы массовой информации в белорусском и армянском законах делают журналиста ключевой фигурой, от объема прав которого по существу зависит объем связанных со свободой слова прав иных лиц.
Перечень прав журналиста в белорусском законе примерно совпадает с аналогичным перечнем российского закона и существенно превосходит объем прав, предоставленных журналистам законом Армении. Среди наиболее существенных закрепленных за журналистом прав, касающихся сбора и получения информации, во всех трех законах следует отметить право собирать и распространять информацию, производить записи, в том числе с использованием средств аудио-, фото-, кино и видеосъемки, посещать демонстрации, митинги и места, где объявлено чрезвычайное положение, места стихийных бедствий. (Помимо этого, белорусский закон упоминает места военных действий, аварий и катастроф).
Также, следуя за российским, белорусский закон (в отличие от армянского) предоставляет журналистам право запрашивать информацию, посещать государственные органы и их пресс-службы, получать доступ к материалам, за исключением содержащих государственную тайну, копировать, публиковать или воспроизводить их иным способом. В отличие от российского закона «О СМИ», ни белорусский, ни армянский законы не предоставили журналистам права быть принятым должностным лицом в связи с запросом информации.
С вопросом о правах журналистов тесно связан вопрос об их аккредитации при тех или иных государственных или общественных организациях. Белорусский закон в этом вопросе полностью воспроизводит положения российского закона, предоставляя аккредитованным журналистам право присутствовать на заседаниях органов организаций при которых они аккредитованы, о проведении которых журналист должен быть заранее оповещен, получать стенограммы, протоколы и иные документы этих органов и организаций. Лишение аккредитации производится по тем же основаниям, которые предусмотрены российским законом. Армянский закон содержит лишь упоминание о возможности аккредитации журналиста при государственных и общественных организациях, не раскрывая при этом содержания прав журналиста, возникающих в связи с его аккредитацией.
Второй путь получения информации - это запрос ее редакцией СМИ. Белорусский закон достаточно подробно описывает всю процедуру запроса информации, указывая основания и порядок отказа и отсрочки ее предоставления. За исключением сроков предоставления или отказа (отсрочки) предоставления информации, положения белорусского закона повторяют положения российского.
Иное дело с армянским законом. Так как последний не предоставил журналистам права запрашивать информацию, запрос редакции становится едва ли ни единственным способом получения нужной журналисту информации от государственных органов. В то же время, армянский закон содержит лишь весьма общую норму о праве на получение информации, не подкрепленную никакими нормами, которые определяли бы процедуру получения такой информации и гарантии от необоснованного отказа в ее предоставлении.
Наконец, последнее положение, на котором следует остановиться, говоря о праве на получение информации - это закрепленное во всех трех законах право граждан на получение информации через СМИ. Нормы, посвященные этому вопросу в рассматриваемых законах различаются лишь объемом сведений, на получение которых через СМИ имеют право граждане: по российскому закону это лишь сведения о деятельности государственных и общественных организаций и их должностных лиц, белорусский закон добавляет к этому перечню сведения о политической, экономической и международной жизни, армянский же вообще не ограничивается каким-либо перечнем, а говорит о любом вопросе общественной жизни. Также, белорусский закон (как и российский) гарантирует гражданам беспрепятственный доступ к зарубежным СМИ.
Несмотря на схожесть, нормы, посвященные праву граждан на получение информации через СМИ играют в белорусском и армянском законах гораздо более существенную роль, чем аналогичная норма российского закона. Это происходит из-за того, что свобода массовой информации понимается в них более узко, чем в российском законе, и указанное право превращено в единственный законодательно разрешенный способ реализации гражданами права на получение информации.
Говоря о реализации права учреждать СМИ, владеть, пользоваться и распоряжаться ими, ни белорусский, ни армянский законы не вносят чего-либо нового по сравнению с аналогичными нормами российского закона. Белорусский закон воспроизводит положения российского об учредителе практически дословно. Так же как и по российскому закону учредителем не могут быть несовершеннолетние, граждане иных государств и лица без гражданства, не проживающие постоянно в республике, и общественные объединения, деятельность которых запрещена законом. Армянский закон содержит лишь одно ограничение, связанное с необходимостью достижения гражданином совершеннолетия.
Взаимоотношения учредителя и редакции в белорусском и армянском законах сохраняют ту же степень неопределенности, что и в российском законе. При этом армянский закон, следуя положениям союзного, ставит редакцию в большую (чем белорусский) зависимость от учредителя и утвержденной последним программы деятельности СМИ.
Единственным новшеством, введенным белорусским законом, является возложение на редакции СМИ, одним из учредителей которых является государственный орган, обязанности обеспечивать социальную защиту журналистов, пострадавших или погибших в связи с исполнением его профессиональных обязанностей (ст. 41).
Что касается прекращения деятельности СМИ, белорусский закон воспроизводит процедуру, предусмотренную российским законом с тем дополнением, что он предоставляет право выносить предупреждения не только регистрирующему органу, но и прокурору. Армянский закон предусматривает оригинальную систему, которая не знает института предупреждений: уже первое злоупотребление свободой печати влечет приостановленное деятельности СМИ на три месяца, а повторное влечет прекращение деятельности сроком на шесть месяцев, после истечения которого деятельность СМИ может быть возобновлена.
Алексей Воинов
(извлечения)
Статья 3. Свобода печати и других средств массовой информации
Гражданам Республики Беларусь гарантируется свобода печати и других средств массовой информации.
Граждане Республики Беларусь имеют право учреждать средства массовой информации, владеть, пользоваться и распоряжаться ими.
Граждане Республики Беларусь имеют право беспрепятственно искать, получать, использовать и распространять информацию при помощи печати и других средств массовой информации, свободно выражать через них свои мысли, взгляды и убеждения.
Государство рассматривает систему средств массовой информации как основу реализации конституционного права граждан республики Беларусь на свободу слова и информации, как важную составную часть национальной культуры и определяет меры, направленные на обеспечение экономической поддержки средств массовой информации.
Статья 4. Недопустимость цензуры массовой информации
Цензура массовой информации - это значит требование от редакции со стороны государственных органов, организаций, учреждений, общественных объединений, их должностных лиц предварительно согласовывать сообщения и материалы, а также требование снять с печати (эфира) тот либо другой материал или сообщение - не допускается.
Не допускается создание и финансирование организаций, учреждений, органов либо должностей, в задачи или функции которых входит осуществление цензуры массовой информации.
Статья 5. Недопустимость злоупотребления свободой массовой информации
Не допускается использование средств массовой информации для:
совершения действий, наказываемых в уголовном порядке;
раскрытия сведений, составляющих государственную либо иную специально охраняемую законом тайну;
призыва к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя, нарушению территориальной целостности республики;
разжигания национальной, социальной, расовой, религиозной нетерпимости либо розни;
пропаганды войны и агрессии;
распространения порнографической продукции;
посягательства на нравственность, честь и достоинство граждан.
Не подлежат опубликованию либо обнародованию незавершенные производством материалы дознания, предварительного следствия и судебных дел без письменного разрешения соответственно лица, производящего дознание, следователя или судьи, а также материалы, полученные в результате проведения оперативно-разыскной деятельности. <...>
Статья 16. Приостановление и прекращение деятельности
В случае нарушения средством массовой информации требования законодательства учредитель, регистрирующий орган или прокурор могут внести соответствующее письменное предупреждение.
Деятельность средства массовой информации может быть приостановлена либо прекращена только по решению учредителя или судом в порядке гражданского судопроизводства по иску регистрирующего органа либо прокурора.
Учредитель имеет право приостановить либо прекратить деятельность средства массовой информации исключительно в случаях, предусмотренных уставом редакции либо договором между учредителем и редакцией (главным редактором) <...>
Статья 19. Статус учредителя
Учредитель утверждает устав редакции и (или) заключает договор с редакцией средства массовой информации (редактором, главным редактором).
Учредитель вправе обязать редакцию поместить в средстве массовой информации бесплатно и в указанный срок сообщение или материал от его имени (заявление учредителя). Максимальный объем заявления учредителя определяется в уставе редакции, договоре или ином соглашении с учредителем.
Учредитель не имеет права вмешиваться в деятельность средства массовой информации, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Законом, уставом редакции, договором между учредителем и редакцией (главным редактором). <...>
Статья 20. Статус редакции
Редакция средства массовой информации является юридическим лицом, деятельность которого определяется его уставом.
Редакция зарегистрированного средства массовой информации может образовываться в качестве предприятия в соответствии с законодательством Республики Беларусь о предприятиях. <...>
Статья 32. Право на получение информации
Граждане Республики Беларусь имеют право на своевременное, оперативное получение через средства массовой информации достоверных сведений о деятельности государственных органов, общественных объединений, о политической, экономической и международной жизни, состоянии окружающей среды.
Редакция вправе запрашивать такую информацию о деятельности государственных органов, организаций, общественных объединений, их должностных лиц. Запрашивание информации возможно как в устной, так и в письменной форме. Запрашиваемую информацию обязаны представлять руководители указанных органов, организаций и объединений, их заместители, работники пресс-служб или другие уполномоченные на то лица в пределах их компетенции не позднее чем через десять дней после получения запроса.
Государственные органы, организации, общественные объединения, их должностные лица представляют сведения о своей деятельности средствам массовой информации по запросам редакций, а также путем проведения пресс-конференций, рассылки справочных и статистических материалов и иными способами.
Статья 33. Случаи отказа или отсрочки в представлении информации.
Отказ в представлении запрашиваемой информации возможен, если она имеет сведения, составляющие государственную, коммерческую либо иную специально охраняемую законом тайну. Сообщение об отказе передается в редакцию в десятидневный срок с момента получения запроса с указанием причины отказа.
Отсрочка в представлении запрашиваемой информации возможна, если затребованные сведения не могут быть представлены в десятидневный срок. Сообщение об отсрочке передается представителю редакции в семидневный срок со дня получения письменного запроса информации. В сообщении должны быть указаны:
1) причины, по которым запрашиваемая информация не может быть представлена в срок;
2) дата, к которой будет представлена запрашиваемая информация;
3) должностное лицо, установившее отсрочку;
4) дата принятия решения об отсрочке.
Отказ или отсрочка в представлении сведений могут быть обжалованы редакцией в порядке, предусмотренном законом. <...>
Статья 39. Права журналиста
В связи с осуществлением профессиональной обязанности журналист имеет право:
собирать, запрашивать, получать и распространять информацию;
обращаться в государственные органы и организации, предприятия и учреждения, органы общественных объединений либо их пресс-службы;
присутствовать в районах стихийных бедствий, аварий и катастроф, военных действий, местностях, где объявлено чрезвычайное положение, на митингах и демонстрациях, на месте других общественно важных событий и передавать оттуда информацию;
получать доступ к документам и материалам, за исключением тех, которые содержат сведения, составляющие государственную, коммерческую либо иную специально охраняемую законом тайну;
копировать, публиковать либо воспроизводить иным способом документы и материалы при условии соблюдения требований части 1 статьи 35 настоящего Закона;
делать записи, в том числе и с использованием аудиовизуальной техники, кино- и фотосъемок, за исключением случаев, предусмотренных законом;
обращаться к специалистам при проверке фактов и обстоятельств в связи с поступившими материалами;
высказывать свои личные мнения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью;
снять свою подпись под материалом либо сам материал, содержание которого, по его мнению, было искажено в процессе редакционной подготовки;
распространять подготовленные им сообщения и материалы за своей подписью, под псевдонимом либо без подписи, оговаривать в случае необходимости сохранение тайны авторства;
на установление квартирного телефона в течение года со дня подачи заявления;
на внеочередное приобретение проездных документов на все виды транспорта и размещение в гостинице, если он находится в служебной командировке.
Журналист пользуется также иными правами, вытекающими из настоящего Закона и других актов законодательства Республики Беларусь.
Статья 40. Обязанности журналиста
Журналист обязан:
соблюдать требования устава редакции;
проверять достоверность полученных им сведений;
представлять для публикации объективную информацию;
указывать по желанию лиц, представляющих информацию, их авторство;
сохранять конфиденциальность информации и ее источники;
получать согласие (за исключением случаев, если это необходимо для защиты общественных интересов) на распространение в средстве массовой информации сведений о личной жизни гражданина от самого гражданина либо от его законного представителя;
при получении информации от граждан и должностных лиц сообщать им о проведении аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемок;
отказаться от данного ему редакцией (редактором, главным редактором) задания, если оно, либо его выполнение связаны с нарушением законодательства.
Журналист исполняет также другие обязанности, вытекающие из настоящего Закона и других актов законодательства Республики Беларусь.
Статья 41. Гарантии социальной защиты журналиста
В случае гибели при осуществлении служебной деятельности журналиста - сотрудника средства массовой информации, одним из учредителей которого являются государственные органы, семье погибшего либо его иждивенцам выплачивается единовременное пособие в размере пятилетнего денежного содержания погибшего из средств соответствующего бюджета, а при причинении журналисту менее тяжких, тяжких телесных повреждений ему выплачиваются единовременное пособие в размере трехлетнего денежного содержания, а также разница между размерами его должностного оклада и пенсии в случае ее установления на период ее выплаты. <...>
Статья 42. Аккредитация корреспондента
Редакции средств массовой информации имеют право на аккредитацию своих корреспондентов при государственных органах, организациях, учреждениях, органах общественных объединений.
Органы, организации, учреждения, при которых аккредитован корреспондент, обязаны сообщать ему о предстоящих заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, обеспечивать стенограммами, протоколами и иными документами, создавать благоприятные условия для осуществления записи.
Аккредитованный корреспондент имеет право присутствовать на заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, которые проводятся аккредитовавшими его органами, организациями и учреждениями, за исключением случаев, когда ими проводятся закрытые мероприятия. <...>
Статья 44. Распространение зарубежной информации
Гражданам Республики Беларусь гарантируется беспрепятственный доступ к сообщениям и материалам зарубежных средств массовой информации.
Ограничение приема программ непосредственного
телевизионного вещания допускается только в
случаях, предусмотренных международными
договорами, заключенными Республикой Беларусь.
(извлечения)
Статья 2. Свобода печати и других средств массовой информации
В Республике Армения печать и другие средства массовой информации свободны, не подвергаются цензуре.
Граждане Республики Армения имеют право высказывать свою точку зрения и мнения, получать актуальную и достоверную информацию по любому вопросу общественной жизни через печать и другие средства массовой информации.
В Республике Армения не допускается какой-либо монополии на печать и средства массовой информации.
Статья 3. Принципы деятельности печати и других средствах массовой информации
Печать и другие средства массовой информации руководствуются законами Республики Армения, принципами равенства, гуманизма, плюрализма мнений, терпимости, уважения, свободы совести и другими общечеловеческими ценностями, способствуют гласности и демократии, свободе мысли, слова, плюрализма.
Статья 4. Право на получение информации
Печать и другие средства массовой информации имеют право получать сведения от любых государственных органов, общественных, общественно-политических организаций, их руководителей, если предоставление запрашиваемой информации не противоречит уставу данной организации и требованиям статьи 6 настоящего Закона. <...>
Статья 6. Недопустимость злоупотребления свободой слова
Не допускается разглашение в печати и других средствах массовой информации сведений, содержащих государственные тайны, перечень которых устанавливается Советом Министров Республики Армения.
Не подлежит опубликованию информация, призывающая к войне, насилию, разжигающая национальную и религиозную вражду, содержащая пропаганду порнографии, наркомании и иных уголовно наказуемых деяний, ложная и не проверенная информация. Не разрешается публикация без согласия гражданина сведений, касающихся тайны усыновления (удочерения) и его интимной жизни. <...>
Статья 11. Приостановление деятельности печати и других средств массовой информации
Деятельность печати и других средств массовой информации может быть приостановлена по желанию учредителя или по решению суда на трехмесячный срок в случае нарушения требований статьи 6 настоящего Закона.
Статья 12. Прекращение деятельности печати и других средств массовой информации
Деятельность печати и других средств массовой информации прекращается сроком на 6 месяцев, если после приостановления судом их деятельности ими допущено новое нарушение требований законодательства.
Деятельность средства массовой информации может быть прекращена также по желанию учредителя. <...>
Статья 16. Учредитель и издатель массовой информации
Издатель массовой информации реализует программу учредителя на основе профессиональной самостоятельности. Хозяйственные, имущественные и финансовые отношения учредителя и издателя массовой информации регулируются заключенным между ними договором. Договор не должен противоречить действующему законодательству.
Учредитель и издатель массовой информации могут выступать в одном лице. <...>
Статья 27. Права журналиста
Журналист имеет право:
1. Собирать и публиковать сведения и информацию.
2. Отказаться от подготовки материала, противоречащего его убеждениям.
3. Снять свою подпись под написанной им статьей или подготовленным материалом, содержание которых искажено редактором или редакцией.
4. Производить звукозапись, фото- и киносъемку и фиксировать иными средствами, если это не запрещено действующим законодательством.
5. По предъявлению удостоверения журналиста присутствовать на митингах, демонстрациях, иных мероприятиях, судебных процессах и находиться в местах стихийных бедствий - в порядке, установленном законом.
6. Иметь псевдоним.
Воспрепятствование выполнению журналистом своих профессиональных обязанностей запрещается. <...>
Статья 29. Аккредитация журналиста
Средства массовой информации, по предварительному согласию, могут аккредитовать своего журналиста при государственных и общественных организациях. Аккредитованный журналист вправе участвовать в работе этих организаций и освещать ее.
Некоторые руководители российских журналистов, по понятным причинам потрясенные недавними убийствами своих коллег и жертвами среди журналистов в Чечне, призывают ввести как меру защиты работников СМИ их лицензирование.
Однако не существует абсолютно никаких доказательств того, что регистрационная карточка журналиста могла бы защитить хоть одного из убитых за последний год российских журналистов. Их убивают либо именно потому, что они являются журналистами, либо потому, что они на свое несчастье оказались в опасной для жизни зоне. И если преимущества профессиональной карточки трудно доказать, ее недостатки - очевидны. Для того чтобы выдать официальное удостоверение, нужно чье-то решение о том, является ли конкретный человек журналистом. Это означает, что некий общественный орган должен иметь право решать, кто может заниматься журналистикой, - право, опасное для сохранения свободы слова.
Необходимость введения такого права долгие годы обсуждалась в ЮНЕСКО. Оно было основным требованием стран "третьего мира" (поддержанным и советскими властями) в утверждении принципов "нового информационного порядка". Эта попытка установления контроля над прессой в международном масштабе послужила тогда главной причиной выхода Соединенных Штатов и Великобритании из ЮНЕСКО.
Еще в 1980 году комиссия под руководством покойного Шона МакБрайда, бывшего министра иностранных дел Ирландии и лауреата ленинской премии, представила в ЮНЕСКО доклад, в котором утверждалось следующее: "введение профессиональных лицензий и всевозможных усложненных аккредитационных процедур приводит к усилению государственного вмешательства в процесс распространения информации на национальном и международном уровне». В докладе говорилось, что "журналисты получат настоящую защиту тогда, когда будут полностью признаны права каждого гражданина".
Смелый поступок совершил участник дискуссии, тогдашний генеральный директор ТАСС Сергей Лосев, сказав: "Мне кажется ошибочной тенденция относиться к журналистам как к секте, как к особой группе с особым статусом, своего рода элите».
В 1981 году объединенными усилиями западных журналистских организаций была предотвращена попытка создать при ЮНЕСКО международную комиссию по защите журналистов, которая имела бы полномочия выдавать регистрационную карточку работникам СМИ. Через несколько лет, на конференции в Виви (Швейцария) Всемирный комитет свободы печати (ВКСП) представил свой первый из ежегодных отчетов о преследованиях журналистов во всем мире. В этом исследовании не зафиксировано ни одного случая, когда регистрационная карточка предотвратила бы убийство, ранение, арест или высылку журналистов. Представляя этот отчет, директор ВКСП Дана Буллен сказал: "Удостоверение репортера в кармане не спасет от выстрела снайпера, разъяренной толпы или бомбы. Наклейка "пресса" лишь способна привлечь пули». Существуют, однако, вещи способные защитить журналиста. Во-первых, не изменять здравому смыслу во время опасных командировок. Во-вторых, предавать как можно большей огласке нарушения прав прессы, с тем, чтобы наказать виновных и предостеречь потенциальных врагов журналистов.
Когда журналист выезжает на опасное задание, он должен знать о существующем риске. Его редактор обязан тщательно взвесить степень риска, которую предстоит испытать журналисту: ведь ни одна газетная статья - какой бы важной она ни была - не стоит жизни репортера. Нужно, тем не менее, смириться с тем, что журналистика - опасная профессия, и никакое удостоверение не сделает ее безопасной.
Право выдавать официальные удостоверения журналиста прямо связано с правом определять, кто может быть журналистом - правом принимать и исключать из журналистики. Высшим же здесь органом должен быть орган массовой информации, который нанимает и увольняет журналиста, но который не имеет права решать, может ли этот журналист работать в других СМИ.
Рональд Ковен
("Москоу таймс", 8 апреля 1995 г. Сокр. пер. с
англ.)
АЗЕРБАЙДЖАН
Апрель, 1. На заседании Верховного суда принято решение о запрещении партии «Бозгурд». Запрещена также деятельность одноименной партийной газеты.
Апрель, 14. Вынужден скрываться от преследования властей корреспондент газеты «Азадлыг» Зохраб Амирханлы, после того, как он опубликовал критическую статью, в которой назвал Азербайджан лагерем, в котором нарушаются права человека. Утром 14 апреля в редакцию пришли трое представителей спецслужб, которые разыскивали Амирханлы.
БЕЛОРУССИЯ
Апрель. Генеральный прокурор обратился в Верховный Совет за санкцией на привлечение к уголовной ответственности депутата Игоря Гременчука, главного редактора газеты «Свабода», которая опубликовала на своих страницах сатирическую поэму «Лука Мудищев президент».
Апрель, 20. Во время выступления в прямом эфире по национальному телевидению, президент Александр Лукашенко представил телезрителям нового редактора газеты «Знамя юности» и сообщил об увольнении прежнего редактора - Михаила Катюшенко. Согласно указу президента (№ 158) Михаил Катюшенко «уволен по собственному желанию и в связи с реорганизацией газеты». Однако Михаил Катюшенко заявил, что никакого заявления об уходе он не писал, так как находится в отпуске. Заместитель редактора «Знамени юности» Павел Владимиров сообщил, что «никакой реорганизации не проводилось и не проводится». По уставу газеты должность редактора является выборной и увольнять редактора может только коллектив редакции, являющийся соучредителем газеты.
КЫРГЫЗСТАН
Апрель, 20. Около 11 часов вечера в центре Бишкека неизвестными жестоко избит и ограблен известный правозащитник и публицист, член редколлегии газеты «Согласие» (г. Ош) Валерий Улеев. Нападавшие похитили у него документы с отчетами о нарушениях при распределении гуманитарной помощи Европейского Сообщества в Джалал-Абадской области. По факту нападения возбуждено уголовное дело.
МОЛДОВА
Апрель, 5. Редакция газеты «Днестровская правда» объявила о прекращении издания, обвинив «в финансовом удушении» газеты руководство Приднестровской Молдавской республики и администрацию Тирасполя, являющуюся одним из учредителей газеты. Выход прекращен из-за отсутствия бумаги, но, как сообщает, редакция, бумага ей не выдается по распоряжению президента республики Игоря Смирнова.
РОССИЯ
Сведения о нарушениях прав журналистов, освещающих конфликт в Чечне, не включены и публикуются в "Независимой газете".
Апрель. Министерство печати и массовой информации Республики Башкортостан уведомило редакции московских газет, что им надлежит до 1 мая подать в министерство заявку на аккредитацию журналистов или регистрацию корреспондентского пункта. Такой порядок принят в соответствии с постановлением башкирского кабинета министров от 28 февраля 1995 г. В Комитете РФ по печати охарактеризовали это письмо как самодеятельность чиновников, «не знающих о том, что на территории России российские законы не предусматривают регистрацию российских журналистов в республиках-субъектах РФ».
Апрель, 4. Без объяснения причин командованием военного аэродрома в г. Энгельсе группе российских журналистов (корреспондент Олег Шоммер и оператор Михаил Гольцев из ОРТ «Останкино», оператор ГТРК «Россия» Евгений Герасименко, Юрий Набатов из фотохроники ИТАР-ТАСС) было запрещено пройти на территорию аэродрома во время визита туда министра обороны США Уильяма Перри. Руководство ОРТ потребовало объяснений у министерства обороны, однако оттуда ответили, что запрета на работу журналистов на территории аэродрома из министерства не поступало.
Апрель, 10. Отказавшийся представиться майор милиции отобрал фотокамеру и засветил пленку фотокорреспондента правозащитного еженедельника «Экспресс-хроника» Натальи Моисеевой, когда она пыталась пройти в здание Хамовнического суда в Москве. На просьбу представиться, майор ответил, что «забыл свою фамилию». В комнате судьи шло заседание по обвинению шести участников пикета у штаб-квартиры движения «Русское национальное единство». На заседание не были допущены также журналисты «Открытого радио» и агентства «Интерфакс».
Апрель, 12. В Пресненском суде Москвы состоялось первое заседание по обвинению журналиста Вадима Поэгли в «оскорблении в СМИ чести и достоинства министра обороны России Павла Грачева». Заседание отложено до 19 апреля из-за неявки Грачева. Судья Ольга Говорова заявила, что журналисты, присутствующие на заседании, не имеют права пользоваться диктофонами и вести записи в блокнотах, на что защитник Генри Резник заявил протест, расценив заявление судьи как нарушение Закона «О средствах массовой информации». 19 апреля заседание было вновь отложено из-за неявки истца.
Апрель, 15. Около 1 часа ночи четверо неизвестных напали и, угрожая пистолетом, избили в подъезде собственного дома журналиста Андрея Караулова. Причины инцидента неизвестны.
Апрель, 17. Около 11 часов вечера в районе станции метро «Щукинская» в Москве был избит корреспондент агентства ИТАР-ТАСС Евгений Никитин. Нападавшие похитили деньги, личные вещи и портфель с документами и диктофоном. С тяжелыми травмами лица и сотрясением мозга журналист был доставлен в больницу.
Апрель, 17. Снята с эфира передача Орловского ТВ, посвященная жертвам гитлеровского геноцида. Как объяснил заместитель председателя Орловской телерадиокомпании Виктор Дремачев, это сделано из-за фразы в передаче о том, что «все фашисты достойны нюренбергской виселицы».
Апрель, 21. Из-за несогласия с публикацией подборки читательских писем, подготовленной к 125-летию В.И. Ленина, директор ульяновской типографии Юрий Михалевский отказался печатать очередной номер газеты «Град Симбирск».
Апрель, 24. Корреспондент трех влиятельных изданий - «Ньюсуик» (США), «Вашингтон пост» (США) и «Файнэншнл таймс» (Великобритания) Стив Левин был задержан службой паспортного контроля аэропорта «Внуково» в Москве, когда он прилетел рейсом из Тбилиси и собирался вылететь в Алма-Ату. Офицер-пограничник объявил Стиву Левину, что он является в России персоной нон грата, после чего журналист был отправлен самолетом обратно в Тбилиси. Сам Стив Левин считает, что это связано с публикациями его материалов о событиях в Чечне. МИД РФ, однако, утверждает, что причина заключается в другом: Стив Левин в прошлом году был выслан из Узбекистана, а по заключенному в ноябре 1992 г. соглашению между странами СНГ его участники не могут выдавать визы иностранным гражданам, «которым в установленном национальным законодательством порядке закрыт въезд в одну из стран-членов СНГ». Протест президенту России направила французская организация «Репортеры без границ».
Апрель, 25. Ночью в квартиру кисловодского журналиста Юрия Самойлова неизвестными брошена граната, которая не взорвалась. Прокурор Кисловодска отказался комментировать инцидент. Журналист объясняет случившееся тем, что уже продолжительное время судится с мэром города. Последний подал иск на журналиста, обвиняя его по ст. 103 УК РФ в оскорблении, выразившемся в содержании опубликованного материала Самойлова об участии мэра в приватизации.
Апрель, 26-28. Сотрудники 64-го и 14-го отделений милиции взяли под стражу сотрудников еженедельника «Собеседник» Дмитрия Быкова и Александра Новикова, обвиненных по ст. 206 ч. 2 («злостное хулиганство, отличающееся особым цинизмом»). Поводом для возбуждения уголовного дела стала публикация 1 апреля приложения к "Собеседнику" под названием «Мать», которое состояло из материалов, содержащих ненормативную лексику. Тверской суд изменил 28 апреля меру пресечения на подписку о невыезде.
Апрель, 28. Около 5 часов утра неизвестные бросили взрывное устройство и две бутылки с зажигательной смесью в окна помещения, арендуемого студией кабельного телевидения «Спектр-1» Бибирево (Москва). Помещение и оборудование сгорели.
УКРАИНА
Апрель, 14. В 17.30 часов был тяжело ранен главный редактор газеты «Слава Севастополя» Владимир Иванов. Когда он подходил в своей машине на автостоянке, взорвалось заложенное в урну радиоуправляемое устройство. Взрывом Иванову оторвало ноги, он потерял много крови. Центр общественных связей УВД Севастополя провел пресс-конференцию, на которой было заявлено, что Иванов имеет принадлежность к коммерческой мафии. По версии крымских журналистов, причина лежит в том, что газета «Слава Севастополя» публиковала статьи, в которых выступала против создания специальной экономической зоны. Украинский Комитет защиты журналистов распространил обращение к президенту Леониду Кучме, в котором призвал «осудить убийство и приложить максимум усилий, чтобы наказать виновных». 18 апреля Владимир Иванов скончался от полученных ран.
Апрель, 26. Около двух часов дня неизвестные совершили нападение на корпункт агентства ИТАР-ТАСС в Симферополе, разбив окна здания.
Олег Панфилов
Вошедшая в действие 1 января 1995 года первая часть Гражданского кодекса Российской Федерации имеет серьезные последствия для средств массовой информации страны. В статьях 150-152 Кодекс продолжает возникшую в 1990-е годы тенденцию на расширение прав личности, то есть таких прав как защита чести и достоинства, неприкосновенность частной жизни, - не вытекающих из имущественных прав или договоров.
Во-первых, следует заметить, что 152-я статья Кодекса продолжает линию на защиту прав истцов требовать возмещения морального вреда в случаях нанесения урона их чести и достоинству ("диффамации"). Популярность исков о защите чести и достоинства продолжает расти. Согласно недавно обнародованной статистике министерства юстиции, число гражданских дел по диффамации возросло в первой половине 1994 г. примерно на 26 процентов по сравнению с предыдущим годом.
Во-вторых, новый Кодекс (статья 150-1), впервые в российском законодательстве, однозначно признает право на защиту тайны частной жизни ("неприкосновенность частной жизни", "личная и семейная тайна"). Это означает, что органу массовой информации можно предъявить иск на возмещение морального ущерба на таком основании, как вторжение в частную жизнь, связанное с обнародованием фактов частной жизни. Правда в данном случае не может служить средством защиты.
Наконец, Кодекс предоставляет возможность судам расширять список защищаемых прав. Та же статья 150 (1), при перечислении личных прав, защищаемых Гражданским кодексом, упоминает и "иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага". Следовательно, признается возможным признание судами таких "иных" прав как, скажем, право на защиту от оскорбительных заявлений, т.е. заявлений (вне зависимости от их правдивости или лживости), наносящих ущерб достоинству гражданина. В таком случае, истцы возможно перестанут прибегать к требованиям признания не соответствующими действительности опубликованных сведений в разбирательствах, связанных с диффамацией (см. "ЗиП", октябрь 1994 г.), и переквалифицируют иски из защиты чести и достоинства в защиту от оскорблений. Здесь возникает вопрос, необходимо ли доказывать умысел в нанесении оскорбления и если да, то кто обязан это делать: истцы или ответчики?
Вероятно некоторые положения статей 150-152 будут рассмотрены в Верховном или в Конституционном Суде России. Верховный Суд имеет полномочия выяснять соответствие правового регулирования в стране международным нормам, зафиксированным в договорах с участием России, таким как Международная конвенция ООН по гражданским и политическим правам (МКГПП) (1976). По Конституции РФ (ст. 15 и 17), такие международные нормы являются частью федеральной правовой системы и главенствуют над теми российскими законами, которые не соответствуют этим нормам.
Статья 19 МКГПП требует от государств-участников гарантирования защиты свободы слова. Эта свобода может быть ограничена по статье 19 (3), когда необходимо защитить права и репутацию других лиц. Комитет по правам человека, созданный в соответствии со статьей 28 МКГПП для толкования содержания текста Конвенции, не уделил существенного внимания тому, какие меры считаются «необходимыми» для защиты репутации, однако в других случаях, связанных с интерпретацией статьи 19 (3), он возложил на государство основную заботу оправдания предпринятых властями ограничений на свободу слова.
Конституционный Суд РФ, в свою очередь, обладает исключительной юрисдикцией по рассмотрению соответствия российских законов Конституции, которая (ст. 29) гарантирует право на свободу мысли и слова. Так как Конституция также гарантирует защиту чести и доброго имени (ст. 23), налицо конфликт конституционных прав. Его предстоит решать, применяя статью 55 (3) Конституции, которая гласит, что права человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, «в какой это необходимо в целях защиты... прав и законных интересов других лиц».
Возникает вопрос, использует ли Конституционный Суд РФ, как это сделали, скажем, Конституционный Суд ФРГ, Верховный Суд США и Европейский Суд по правам человека, путь «конституциализации» диффамационного законодательства, то есть придания приоритета свободе распространения информации за исключением наиболее вопиющих случаев, сводящихся к нанесению серьезного ущерба объекту опубликованного утверждения. Упомянутые суды сделали это при помощи предоставления широкой защиты свободе слова в вопросах, представляющих общественный интерес, или когда затронуты интересы политических деятелей, позволив ответчикам использовать в качестве защиты «добросовестное заблуждение» в случаях признания недостоверности распространенной информации, либо придав широкую защиту праву на распространение суждений (в отличие от распространения фактов) (см. на эту же тему: «Журналист», март 1995, с. 39). Главным доводом в установлении приоритета свободы информации является тезис о том, что широкое обсуждение представляющих общественный интерес вопросов является коренной ценностью демократии, необходимой для защиты других фундаментальных свобод общества.
Следует упомянуть и вопрос о степени ответственности ответчика. Европейский Суд по правам человека рассматривает в настоящее время дело «Толстой против Соединенного Королевства», которое затрагивает проблему возможного нарушения права на свободу слова в смысле Статьи 10 Европейской конвенции по правам человека (1953) присуждением возмещения ущерба выраженного в гигантской сумме (в данном деле речь идет о 1,5 млн. фунтов). Хотя данный случай и не имеет прямого отношения к российскому законодательству (т.к. Россия еще не стала членом Совета Европы), Конституционный Суд РФ мог бы использовать его при интерпретировании статей 29 и 55 (3). В таком случае, Суд мог бы, например, установить в диффамационных делах требование для истцов, являющихся политическими фигурами, отвечать самым высоким стандартам доказательств своей правоты.
Подводя итоги, следет сказать, что нынешняя система российского права при защите гражданских прав основана на модели, как правило устанавливающей приоритет защите прав истца путем возложения основных обязанностей в ходе разбирательств на ответчика и потенциально позволяющей возмещение морального ущерба во всех делах. В ближайшем будущем, пересмотр таких дел, как иск Жириновского к Гайдару и «Известиям» предоставит российским судам возможность определить соответствие положений этой системы Конституции РФ и международным обязательствам России.
Питер Круг
Решение Судебной палаты по информационным спора при Президенте РФ от 20 апреля 1995 г. №11(48)
"Об обращении Председателя ГКАП России Л.Бочина в связи с публикацией Э.Черного "Загадочные страницы из биографии члена правительства" в газете "Известия" от 24 марта 1995 г."
В Судебную палату обратился Председатель Государственного комитета Российской Федерации по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур (ГКАП) Л.А.Бочин в связи с публикацией Эрнста Черного, члена Общественной палаты при Президенте РФ, работника системы ГКАП, "Загадочные страницы из биографии члена правительства" в газете "Известия" от 24 марта 1995 г.
Заявитель оценивает указанную публикацию как недостоверную, лживую, направленную на дискредитацию его деловой и профессиональной репутации.
В начале судебного заседания представитель газеты "Известия" Хазин М.Г., к которому затем присоединился автор публикации Черный Э.И., заявил, что, по его мнению, Л.Бочину следовало обратиться в народный суд с иском о защите чести и достоинства, а Судебная палата, приняв этот информационный спор к рассмотрению, нарушила свою компетенцию, установленную Положением о Судебной палате. После этого заявления М.Хазин покинул заседание. Э.Черный, отказавшись участвовать в заседании и отвечать на вопросы, также спустя некоторое время (после выступления представителей Л.Бочина и самого Л.Бочина) покинул зал заседаний.
Судебная палата обсудила заявление М.Хазина и не нашла оснований для его удовлетворения.
В компетенцию Судебной палаты входит рассмотрение споров, вытекающих из необъективности и недостоверности сообщений в средствах массовой информации, в том числе основанных на слухах, непроверенных данных, ложной информации. По заявлению Л.Бочина, к таковым и относится публикация Э.Черного. Кроме того, Л.Бочин полает, что указанная публикация направлена не столько на дискредитацию его как личности, сколько как должностного лица, а также на дискредитацию кадровой политики, проводимой законодательной и исполнительной властями Российской Федерации. Л.Бочин в заявлении не ставит вопрос о возмещении морального вреда, не предъявляет никаких материальных претензий к газете. Принципиальное значение имеет и то обстоятельство, что в соответствии с п.2 статьи 45 Конституции РФ самому Л.Бочину принадлежит право выбора, в какой орган обратиться за защитой своих прав.
В связи с этим Судебная палата расценивает заявление и уход М.Хазина и Э.Черного из зала заседания как уловку, чтобы избежать конкретного, содержательного разбора фактов, указанных в публикации, тем более в присутствии работника кадровой службы Правительства РФ.
Заслушав в судебном заседании Бочина Л.А., его представителей Борщевского М.Ю., Кликмана А.В., начальника отдела кадров ГКАП Грекова В.В., начальника отдела департамента государственной службы Правительства РФ Кислицина Д.А., изучив публикацию Э.Черного, личное дело Бочина Л.А., оригиналы документов (диплом о высшем образовании, военный билет, трудовую книжку и др.), иные материалы, Судебная палата установила:
Статья Э.Черного "Загадочные страницы из биографии члена правительства" содержит сведения трудовой биографии и личной жизни Л.А.Бочина, основываясь на которых автор публикации ставит под сомнение право председателя ГКАП России занимать столь высокий пост. Однако сведения, приведенные Э.Черным в обоснование своей позиции, не нашли подтверждения в ходе судебного заседания.
Так, не соответствует действительности информация об окончании Л.Бочиным МГУ имени М.В.Ломоносова. Во всех документах заявителя фигурирует Новосибирский государственный университет (НГУ). Недостоверны сведения в публикации о начале трудовой биографии Л.Бочина, что подтверждается записью в трудовой книжке. Сообщая о якобы неправомерном получении Л.Бочиным диплома о высшем образовании, автор статьи скрывает информацию о досрочном выполнении Л.Бочиным учебного плана, о чем свидетельствует приказ ректора НГУ от 15.06.71 года.
Полностью не подтвердились и утверждения автора статьи об имевшихся, якобы, нарушениях с выдачей Л.Бочину военного билета. Недостоверна информация о наличии у Л.Бочина трудовой книжки, заведенной в 1968 году и выданной на фамилию, полученную им лишь в 1977 году. В публикации имеются и другие недостоверные факты.
Начальник отдела департамента государственной службы Правительства РФ Кислицин Д.А. заявил, что никаких претензий к Л.Бочину со стороны кадровой службы не имеется, публикация Э.Черного однозначно расценивается как недостоверная.
Кроме того, ссылкой на изменение Л.А.Бочиным своей фамилии в публикации нарушается требование п.1 статьи 24 Конституции РФ, часть 5 статьи 49 Закона РФ "О средствах массовой информации", предписывающей необходимость получения согласия на распространение в средстве массовой информации сведений о личной жизни гражданина от самого гражданина или его законных представителей. Подобная попытка дискредитации Л.Бочина восходит к худшим приемам прошлого.
Необъективная, недобросовестная публикация в газете "Известия" фактически ущемляет права и законные интересы граждан в части получения достоверной информации, носящей общественно-значимый характер, поскольку безосновательно ставит под сомнение правомерность кадровой политики, проводимой Правительством и Президентом России.
Учитывая изложенное и руководствуясь ст.ст. 9, 10, 12 Положения о Судебной палате, Судебная палата решила:
1. Признать, что публикация Э.Черного, основанная на недостоверной, ложной информации, представляют собой злоупотребление свободой массовой информации, нарушение правовых и этических норм.
2. Объявить главному редактору "Известий" И.Н.Голембиовскому замечание за публикацию статьи Э.Черного "Загадочные страницы из биографии члена правительства".
3. Учитывая, что в статье фактически содержатся необоснованные обвинения Л.Бочина в совершении правонарушения (фальсификации документов), направить материалы в прокуратуру для рассмотрения вопроса о возможном привлечении автора публикации к юридической ответственности.
4. Опубликовать решение в "Российской газете".
Председатель Судебной палаты А.Б.Венгеров
Решения Судебной палаты №11 от 20 апреля 1995 г. ("Об обращении Председателя ГКАП России Л.Бочина в связи с публикацией Э.Черного "Загадочные страницы из биографии члена правительства" в газете "Известия" от 24 марта 1995 г.) и №12 от 26 апреля 1995 г. ("Об обращении Председателя Комитета Российской Федерации по печати С.П.Грызунова в связи с публикацией Н.Бачуриной "На воре шапка горит" в "Российской газете" от 14 марта 1995г.) схожи. Они совпадают по многим позициям: недостоверные и непроверенные сведения в публикациях как основа информационного спора; заявителем в обоих случаях выступал руководитель федерального органа исполнительной власти; ответчики (редакции "Известий" и "Российской газеты") не смогли в ответ на обращения заявителей подтвердить сведения, изложенные в оспариваемых публикациях; практически полностью совпадает состав нарушений правовых и этических норм редакциями (главными редакторами, журналистами, авторами) указанных газет и т.д.
Данные споры являются подтверждением сложившейся тенденции в деятельности СМИ, а именно - увеличение числа злоупотреблений журналистами профессиональными правами и фактов неисполнения ими возложенных законом обязанностей (в частности, обязанности проверять достоверность сообщаемой информации).
Но, вместе с тем, особое внимание и юристов, и журналистов хотелось бы обратить на одно немаловажное обстоятельство именно данных решений (и самих споров). Впервые в правоприменительной практике, и в этой части решения Судебной палаты являются своеобразным прецедентом, была реализована часть 2 статьи 45 Конституции РФ. Согласно этой конституционной норме, каждый гражданин вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. В целом ряде случаев, когда спор имеет частноправовой характер - когда разрешаются вопросы о праве, об установлении фактов, имеющих юридическое значение, и т.д. - суд и только суд вправе разрешить такой спор и обеспечить защиту прав и свобод человека. Информационные споры не относятся к категории споров, разрешения которых является прерогативой исключительно судов: так как в случаях, когда споры возникают из необъективности и недостоверности сообщений в средствах массовой информации, когда это затрагивает общественные интересы, законодательство России (ч.2 ст.45 Конституции РФ, ст.ст. 4, 8, 9 Положения о Судебной палате) предоставляет гражданину право выбора конкретных форм защиты своих прав и свобод. В строгом соответствии с частью 1 статьи 45, закрепляющей обязанность государства обеспечивать государственную защиту прав и свобод человека и гражданина, и частью 2 статьи 45 Конституции, одним из реальных механизмов обеспечения и защиты прав и свобод человека в информационной сфере является обращение гражданина в Судебную палату для рассмотрения и разрешения данной категории споров и дел.
Судебная палата особо отметила то обстоятельство, что оба заявителя, обращаясь в Палату, полагали, что обжалуемые ими публикации направлены на дискредитацию их не столько как личностей, сколько как должностных лиц, поэтому вопросы о возмещении им морального вреда не ставились, не предъявлялись также никакие материальные претензии к редакциям газет.
Руководители федеральных органов в сложившейся ситуации правомерно использовали свое конституционное право выбора средств и форм защиты своих прав и свобод, обратившись в Судебную палату.
Игорь Иванов
Во всем мире телекомпании, газеты, журналы кому-то принадлежат. Негативное отношение определенной части общества к НТВ как к компании, которой владеет "Мост", объясняется новизной этого явления для России. Привыкнем.
Евгений Киселев, вице-президент телекомпании
НТВ, ведущий программы "Итоги"
(журнал "Столица", апрель 1995 г., № 18)
С 10 по 21 июля нынешнего года в Москве проводится двухнедельная летняя школа по законодательству средств массовой информации.
Организаторы школы - Юридический факультет им. Бенджамина Кардозо в Нью-Йорке и Фонд защиты гласности. Среди преподавателей - профессора американских и европейских университетов, руководители СМИ и специалисты из Москвы.
Школа проводится третий год подряд, в этом году набирается 12-15 слушателей из числа молодых преподавателей факультетов журналистики, юристов организаций массовой информации, аспирантов. Обучение бесплатное, по окончании школы выдается диплом. Каждый слушатель получает пакет материалов и текстов, служащих в качестве учебного пособия. Занятия будут проводиться на русском языке. Возможна материальная поддержка для проезда и проживания в Москве.
Отбор слушателей производится из всех стран бывшего СССР на конкурсной основе. Желающие должны направить заявление в редакцию для конкурсного отбора. В заявлении следует указать причины, побудившие подать его, анкетные данные, в т.ч. место работы (учебы), дом. и раб. тел., адрес, возраст, потребность в размещении в общежитии (для иногородних).
Ковалев Е.А., Шевчук В.Д. "Защита чести, достоинства и деловой репутации в суде". 48 с. Ярославль: "Именем закона", 1995. Тир. 5000.
Книга представляет собой обобщение практического опыта двух авторов - редактора областной газеты и юриста, анализ нормативных актов (и, прежде всего, нового Гражданского кодекса РФ) и решений ярославских судов по искам о защите чести и достоинства. Разделы книги посвящены внесудебному решению спора, основаниям для подачи искового заявления, правам и обязанностям истца и ответчика, порядку публикации опровержения и возмещения убытков и морального вреда. Книга содержит практические советы и рекомендации.
Книгу можно получить наложенным платежом (1.500 руб. плюс расходы по пересылке), написав по адресу: 150000, Ярославль, ул. Свободы, 27, редакция газеты "Именем закона" (тел. (0852) 22-56-78). Она продается также в магазине "Юридическая книга" в Москве (Киевская ул., 20, тел. 249-1762) по цене 1.500 руб.
Франция: Общие сведения о праве по вопросам печати. 113 с. Российско-французская серия "Информационные и учебные материалы" № 37. Presse et Formation: 1995. Пер. с франц.
Учебное пособие парижского Центра подготовки и повышения квалификации журналистов (CFPJ) содержит основные данные об истории развития свободы печати, принципах функционирования СМИ, правах и обязанностях журналистов. Характеризуются ограничения и запреты, налагаемые законом с целью охраны общественного порядка или защиты интересов граждан. В приложении приводятся текст Декларации обязанностей и прав журналистов (1971) и Хартии профессиональных обязанностей французских журналистов (1918).
Книгу можно получить, позвонив в посольство Франции в Москве по тел. 236-00-03, доб. 12-12.
Журналист и журналистика российской провинции. Фонд защиты гласности. М.: Начала-пресс, 1995. Тир. 2000 экз. (рус.) и 500 экз. (англ.)
Сборник содержит анализ следующих проблем: региональная пресса в системе СМИ, профессиональное самосознание журналиста, социальное самочувствие и политическое мировоззрение журналистов, неполитические проблемы СМИ, журналист и аудитория.
Руководители проекта А.К. Симонов, В.М. Вильчек и И.М. Дзялошинский поставили цель получить достоверные сведения о положении СМИ на местах, что необходимо для корректировки законотворческой деятельности и организации эффективной помощи журналистам. В ходе исследования было опрошено 1230 работников СМИ в восьми региональных центрах России. В книге представлены результаты опросов аудитории СМИ. Экспертами выступили известные журналисты и специалисты. Исследование было проведено и опубликовано благодаря финансовой поддержке Фонда "Евразия".
Сборник распространяется бесплатно, получить его можно в Фонде защиты гласности (119021, Москва, Зубовский бул., 4, комн. 432, тел./факс: 201-4947).
Титульный лист
| Законадельство и право
Центр "Право и средства
массовой информации"