Два журналиста датской государственной телерадиовещательной компании Danmarks Radio обратились в Страсбургский суд с жалобой на осуждение их по обвинению в диффамации старшего полицейского офицера. Журналисты, Педерсен и Бадсгард, подготовили к эфиру две передачи о процессе по делу об убийстве, в которых они подвергли критике действия полиции при проведении расследования. В конце одной из передач зрителям предлагался такой вопрос: «А не был ли старший полицейский офицер именно тем лицом, которое решило не приобщать отчет к материалам дела и утаило показания свидетеля от защиты, судей и присяжных?» Оба журналиста были признаны виновными в диффамации и осуждены. Они были приговорены к 20-дневным штрафам по 400 датских крон (53 евро); кроме того, их обязали выплатить 100 000 датских крон (13 400 евро) в качестве компенсации.

Европейский суд по правам человека после рассмотрения пришел к заключению, что осуждение журналистов не нарушило ни статью 6, ни статью 10 Европейской Конвенции. В своем постановлении от 19 июня 2003 г. Суд, в числе прочего, подчеркнул, что «государственные обвинители и высшие полицейские чиновники являются государственными служащими, задача которых состоит в способствовании надлежащему отправлению правосудия. В этом отношении они являются частью судебного аппарата в широком смысле этого понятия. В интересах общества, чтобы они, как и судебные должностные лица, пользовались общественным доверием. Таким образом, может сложиться ситуация, когда государство обязано защитить их от необоснованных обвинений».

Суд пришел к мнению, что телевизионная передача оставила у зрителей впечатление, что названный старший полицейский офицер принимал участие в утаивании отчета в деле об убийстве, и, таким образом, совершил тяжкое уголовное преступление. Суд согласился с тем, что журналисты обнародуют информацию по вопросам, представляющим общественный интерес, при условии, однако, «что они действуют добросовестно и на основе проверенных фактов, и предоставляют «достоверную и точную» информацию в соответствии с журналистской этикой». Суд высказал мнение, что, учитывая характер и тяжесть обвинения, представляется сомнительным, что проведенное заявителями расследование было адекватным или достаточным для того, чтобы служить основанием для их заключительного заявления, будто старший полицейский офицер умышленно утаил важный факт в деле об убийстве. Суд принял в рассмотрение и то соображение, что передача была показана в наилучшее эфирное время государственной телевизионной станцией, приверженной идеям объективности и плюрализма, и что, следовательно, ее увидело значительное число зрителей. Суд еще раз подчеркнул, что аудиовизуальные средства массовой информации часто обладают значительно более непосредственным и мощным воздействием, чем печать. Суд пришел к выводу, что вмешательство в свободу выражения заявителей не нарушило статьи 10 Конвенции, поскольку их осуждение было необходимым для защиты репутации или прав других лиц. Трое из семи судей Суда высказали особое мнение, подчеркнув исключительно важную роль прессы как «сторожевого пса» общественности в деле распространения информации по вопросам, представляющим большой общественный интерес.

Четверо бельгийских журналистов обратились в Европейский суд по правам человека, утверждая, в числе прочего, что произведенные судебными органами обыски и выемки документов в офисах их газет, их домах и главном офисе франкоязычной общественной вещательной организации RTBF, представляют собой нарушение их свободы выражать свое мнение согласно статье 10 и нарушение их права на уважение частной жизни согласно статье 8 Европейской Конвенции по правам человека.

Обыски были произведены в 1995 г. в связи с уголовным преследованием работников полиции и членов судейского корпуса за нарушение профессиональной тайны, приведшее к утечке информации по ряду чрезвычайно значимым уголовным делам (убийство лидера социалистической партии; расследование коррупционной деятельности в промышленных, финансовых и политических кругах).

Поданая журналистами жалоба на обыски и выемки документов, произведенные на их рабочих местах и в местах их проживания, была признана Кассационным судом неприемлемой, и журналисты были уведомлены, что по их жалобе не будет предприниматься никаких дальнейших действий.

Европейский Суд в своем постановлении от 15 июля 2003 г. пришел к заключению, что обыски и выемки документов явились нарушением защиты журналистских источников, гарантированной правом на свободу информации и правом на уважение частной жизни. Суд согласился с тем, что осуществленные бельгийскими судебными органами вмешательства были предусмотрены законом и имели целью предотвратить разглашение информации, полученной конфиденциально, и обеспечить авторитет и беспристрастность правосудия. Суд посчитал, что обыски и выемки документов, направленные на сбор информации, которая позволила бы установить личность полицейских или членов судейского корпуса, допускавших утечку конфиденциальной информации, подпадают под сферу защиты журналистских источников, - вопрос, который очень тщательно и детально разрабатывался Судом (см., напр., решение ЕСПЧ от 27 марта 1996 г. по делу «Гудвин против Соединенного Королевства» и решение ЕСПЧ от 25 февраля 2003 по делу «Ромен и Шмит против Люксембурга»). Суд указал на широкомасштабный характер произведенных обысков, хотя ни на одном из этапов расследования не возникало указаний на то, что у заявителей имелись написанные статьи, в которых содержались бы секретные сведения по рассматриваемым уголовным делам. Суд также задался вопросом, а не было ли у следственных органов других способов для установления лиц, ответственных за разглашение секретной информации, и, в частности, принял во внимание тот факт, что занимавшиеся произведением обысков полицейские обладали чрезвычайно широкими следственными полномочиями. Суд постановил, что бельгийские власти не показали, что столь широкомасштабные обыски и выемки документов были в достаточной степени соразмерны преследуемым правомерным целям, и, таким образом, пришел к заключению, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции. По аналогичным причинам Суд принял также решение об имевшем место нарушении права на уважение частной жизни, защищенное статьей 8 Конвенции.

Европейский парламент принял 4 сентября 2003 г. две резолюции. Одна из них касается положения дел с правами человека в мире (в 2002 г.) и политики Европейского Союза в отношении прав человека; другая касается ситуации с фундаментальными правами в Европейском Союзе (в 2002 г.). В обеих резолюциях рассматривается несколько аспектов прав человека и фундаментальных прав.

В резолюции по фундаментальным правам в Европейском Союзе Парламент сетует на то, что в ЕС до сих пор не найдено законодательного решения проблемы концентрации СМИ в руках нескольких мега-групп. Парламент напоминает о своей резолюции от 20 ноября 2002 г. по концентрации средств массовой информации, в которой он настаивает на необходимости создания европейского рынка СМИ, как для противодействия растущим расхождениям в национальных правилах, так и в целях защиты свободы и многообразия информации (см. также следующее сообщение. - Ред.). Парламент особенно озабочен тем фактом, что в Италии сложилась и продолжает сохраняться такая ситуация, когда в руках премьер-министра сосредоточены огромные ресурсы СМИ и не принимается никаких норм о конфликтах интересов.

Парламент прямо осуждает насилие, запугивание или угрозы, препятствующие свободному осуществлению журналистской деятельности, и призывает все государства поддерживать и защищать свободу выражения мнений. Парламент призывает Комиссию выступить гарантом того, что государственные и частные СМИ предоставляют гражданам достоверную информацию, не допускают дискриминации и предоставляют доступ к различным группам, культурам и мнениям, в частности, путем обеспечения равного доступа к СМИ во время выборов или референдумов.

Резолюция по положению дел с правами человека в мире содержит соображения о СМИ и свободе мысли, совести и религии. Парламент заявляет, что СМИ могут играть важную роль в распространении знаний и адекватной информации о верованиях и культурах и в расширении взаимопонимания между людьми различных вероисповеданий, и что, следовательно, они должны не допускать создания стереотипов в отношении других верований, в то же время осознавая возложенную на них обязанность достоверного информирования там, где существует религиозная нетерпимость.

Своим Декретом от 4 июня 2003 г. Фламандский парламент возвратил полномочия по лицензированию радиовещателей Фламандскому правительству. В 1998 г., в целях деполитизации процедуры лицензирования радиовещания, лицензирование частных радиостанций во фламандской общине было передано в ведение Фламандского комиссариата по делам СМИ (Фламандского органа регулирования СМИ), а до того времени решения по такого рода вопросам принимались Фламандским правительством и ответственным министром. Однако установившаяся в последнее время практика и политические нововведения послужили основой для решения о передаче функций по принятию решений в сфере лицензирования частного радиовещания обратно на политический уровень правительства. В отношении лицензирования местных, региональных и коммерческих радиостанций во фламандской общине Фламандский комиссариат по делам СМИ обладает отныне только подготовительными и консультативными функциями, тогда как окончательное решение принимается теперь Фламандским правительством. Орган регулирования СМИ более не правомочен приостанавливать действие или отзывать лицензии, выданные Фламандским правительством. В то же время, лицензирование частных телевещателей все еще остается в исключительной компетенции Фламандского органа регулирования СМИ.

Другим нововведением во Фламандском Законе о вещании 1995 г. стало объединение положений о праве на ответ. Федеральный закон от 23 июня 1961 г., с учетом внесенных в 1977 г. поправок, гарантирует право на ответ, как в печатных средствах массовой информации, так и на радио и телевидении в Бельгии. Своим Декретом от 18 июля 2003 г. Фламандский парламент решил интегрировать правовую структуру права на ответ на фламандском радио и телевидении во Фламандский Закон о вещании, изменив одновременно некоторые из положений, касающиеся права на ответ в аудиовизуальном секторе. Любое физическое или юридическое лицо, репутации которого был нанесен ущерб недостоверными утверждениями, прозвучавшими в теле- или радиопрограмме, имеет право на ответ в соответствии с пунктами vicies semel-doudetricies статьи 116 Закона о вещании. Запрос о предоставлении возможности воспользоваться своим правом на ответ может быть отправлен, в месячный срок, письмом, факсом или по электронной почте главному редактору или любому другому лицу, обладающему правом принимать решение о передаче ответа в эфир. Президент Суда первой инстанции, в порядке суммарного производства, может принимать решение о соответствии закону запроса о предоставлении возможности воспользоваться правом на ответ, и может обязать вещательную организацию выпустить в эфир ответ, передавать который она отказалась. Декрет вводит также право на объявление, которое дает каждому лицу, чье имя упоминалось или чье изображение показывалось в качестве подозреваемого или обвиняемого по уголовному делу, право на объявление о его оправдании или о прекращении в его отношении уголовного преследования. Это особое в своем роде право на ответ должно рассматриваться как усиление уважения к презумпции невиновности.

С 1 августа 2003 г. размер радио- и телевизионных платежей, которые обязаны ежемесячно платить владельцы теле- и/или радиоприемников и которые служат доходными статьями общественного Словацкого телевидения и Словацкого радиовещания и собираются Словацкой почтой с 1 165 542 домашних хозяйств, в которых есть телевизор, был автоматически повышен со вступлением в действие поправки к Закону о лицензионных платежах 1995 г.

Новая правовая норма - Закон № 241/2003 о внесении поправок в Закон о лицензионных платежах и о внесении поправок в Закон № 468/1991 о теле- и радиовещании - устанавливает размер месячного платежа в 100 словацких крон за один телеприемник (ранее - 75 словацких крон, 1 евро = 42,239 словацкие кроны по обменному курсу Национального банка Словакии на 22 сентября 2003 г.) и 40 словацких крон - за один радиоприемник (ранее - 30 словацких крон), как для физических, так и для юридических лиц. Физические лица должны платить только за один радио- или телеприемник, независимо от числа последующих приемников в их домашних хозяйствах. В отличие от этого, юридические лица и частные предприниматели обязаны платить за каждый теле- и радиоприемник, который фигурирует в их бухгалтерском учете.

Пенсионеры, освобожденные до сего времени от уплаты лицензионных платежей, потеряли теперь эту привилегию и обязаны зарегистрироваться в качестве плательщиков и вносить платежи, хотя и в половинном размере, т.е. 50 словацких крон за телеприемник и 20 словацких крон за радиоприемник.

Впрочем, следующие категории лиц до сих пор освобождены от обязанности вносить лицензионные платежи за телерадиовещание: лица, официально признанные людьми с серьезными недостатками; иностранцы, проживающие в Словакии без статуса постоянного проживания; представители и дипломатические миссии, международные правительственные организации; учреждения, занимающиеся социальным попечением и оказанием гуманитарных услуг; детские дошкольные учреждения, школы, больницы и места предварительного заключения. Кроме того, Закон № 241/2003 обязал общественных радио- и телевещателей использовать поступления от лицензионных платежей «только для покрытия расходов на производство и распространение программ в соответствии с программной схемой, одобренной соответствующим контролирующим органом - Словацким управлением по радиовещанию, либо Словацким управлением по телевидению».

Повышение размера лицензионных платежей в 2003 г. - один из важных шагов на пути стабилизации финансового контроля за общественным телевидением, объявленной государством устами генерального директора компании STV (Словацкое телевидение). Второй шаг состоит в погашении старых долгов STV, размер которых достигает 600 миллионов словацких крон. Последним элементом в соответствующей структуре права станет принятие законодательной нормы, - в виде отдельного правового акта, либо в качестве составной части Закона о Словацком телевидении, - позволяющей Словацкому телевидению управлять своими собственными коммерческими проектами (продажа рекламного времени, учреждение совместных предприятий, и т.п.). Вследствие всего вышесказанного, в 2004 г. Словацкое телевидение должно обойтись без каких бы то ни было прямых денежных вливаний со стороны государства и перейти на финансирование за счет поступлений от лицензионных платежей и доходов от своей коммерческой деятельности.

На внедрение законодательства о свободе информации в Ирландии может сказаться ряд недавно принятых мер законодательного и иного характера. 11 апреля 2003 г. был опубликован и вступил в силу Закон о внесении поправок в Закон о свободе информации. Одной из наиболее значимых поправок стало значительное расширение определения «правительства» (в целях определения не подлежащих раскрытию документов - см. далее, статью 19 оригинального Закона о свободе информации 1997 г.). Это понятие уже включало в себя правительственные комитеты, однако статья 14 Закона о внесении поправок расширило его таким образом, что теперь оно включает и комитеты «должностных лиц» (т.е., двух или более лиц из следующих категорий: государственные служащие, особые советники или члены любого из других «предписанных» классов лиц). Расширение рамок понятия «правительства» означает, что отныне может быть отказано в предоставлении большего числа документов.

В результате Положения (о денежных сборах) 2003 г. в отношении Закона о свободе информации 1997 г. и Статута № 264 за 2003 г., с 7 июля 2003 г. были введены обязательные платежи за запросы неперсональной информации и за последующие обжалования. Размер этих платежей таков: 15 евро - за запрос о доступе к документам, кроме тех, в которых содержатся только персональные сведения о запрашивающем лице; 75 евро - за обращение с просьбой о внутреннем пересмотре решения общественного органа об отказе в предоставлении доступа к документам, и 150 евро - за обращение с просьбой о пересмотре такого решения Уполномоченным по вопросам информации.

Таким образом, чтобы провести запрос о доступе к документам через все имеющиеся в распоряжении механизмы обжалования, теперь потребуется в среднем 240 евро. На практике это означает, что платежи за подачу жалоб в Ирландии стали сейчас выше, чем в других юрисдикциях. Выражаются опасения, что они могут стать серьезным препятствием на пути получения отдельными гражданами, неправительственными организациями и журналистами информации по законодательству о свободе информации.

Эта обеспокоенность была озвучена, в частности, Уполномоченным по вопросам информации, который выступил с критикой введения этих платежей и их размера.

По инициативе Министерства по делам связи, адмиралтейства и природных ресурсов, имена лиц, запрашивающих информацию в этом министерстве согласно Закону о свободе информации, публикуются теперь на веб-сайте министерства. Это начинание было подано как движение в направлении большей прозрачности государственных органов, однако в определенных кругах всерьез опасаются, как бы эта инициатива не оказалась, напротив, существенным сдерживающим фактором для частных лиц и журналистов, желающих получить в министерстве информацию по линии Закона о свободе информации.

Согласно решению, принятому голландским Верховным судом 23 мая 2003 г., футбольные клубы первой лиги остаются единоличными обладателями вещательных прав на показ своих домашних игр. С просьбой о рассмотрении данного вопроса в Верховный суд обратилась голландская национальная футбольная организация KNVB. Она настаивала на том, что права на показ матчей первой лиги находятся в совместной собственности самой KNVB и отдельных клубов. По ее утверждениям, то обстоятельство, что KNVB организует деятельность лиги, а клубы играют в ней матчи, служит основанием для предоставления ей самой и клубам права на интеллектуальную собственность. В предыдущем деле, касающемся рассматриваемого вопроса и разбиравшемся в 1987 г., Верховный суд постановил, что отдельные клубы вправе требовать вознаграждения за свое согласие на вещание футбольных матчей исходя из их прав собственности на стадионы, т.е. они пользуются так называемым «правом на домашние игры». Однако в этом предыдущем деле речь вовсе не шла о каких-либо правах на интеллектуальную собственность. По последнему делу, Верховный суд постановил, что не было представлено никаких оснований для изменения вынесенного ранее решения; не было установлено и права на интеллектуальную собственность. Хотя KNVB и представляет клубы, это не означает, что данная организация может претендовать на совместное владение вещательными правами. Только клубы вправе устанавливать ограничения на доступ к стадионам путем применения своего «права на домашние игры». Ничего не меняет и то обстоятельство, что KNVB организует деятельность лиги и обеспечивает судейство матчей.