В чем проблема?На днях Головинский межмуниципальный суд г.Москвы принял к рассмотрению весьма необычный иск о защите чести, достоинства и деловой репутации. Истцом по делу выступает организация, которой действительно есть что в смысле деловой репутации защищать - ресторан "Maxim's" гостиницы "Националь". Ресторан предъявляет претензии к редакции газеты "Коммерсантъ-Daily" и к ее бессменному ресторанному критику Дарье Цивиной.
В чем причина конфликта?
"Коммерсантъ-Daily" присудил ресторану "Maxim's" номинацию "Падение года". Сделано это было в статье, раскинувшейся на полполосы,- "Кулинарные итоги года с Дарьей Цивиной". В статье говорилось о более чем двух десятках заведений, но единственным рестораном, которому по-настоящему "досталось", был именно "Maxim's". В первом же абзаце статьи сказано, что, "понимая всю меру своей ответственности, ресторанный критик "Ъ" призывает московские рестораны отнестись к итогам ее рейтинга мужественно и спокойно". Тем не менее, не получив ответа на свое письмо с требованием опубликовать опровержение, ресторан подал на газету и журналистку в суд.
Что требует опровергнуть"Maxim's"?
"Maxim's" в статье отведено лишь пол-абзаца, меньше 20-ти строк, и все их ресторан требует опровергнуть. Так, например, в первом пункте искового заявления оспаривается фраза: "Будучи самым дорогим, модным и элитным заведением Москвы, "Максим" в течение года полностью утратил свои позиции". Поскольку адвокат "Maxim's" не уточняет, что именно не устраивает его в этой фразе, редакции, если она все же решит напечатать опровержение, придется долго решать, написать ли в нем: "не будучи самым дорогим, модным и элитным заведением..." или "..."Максим" в течение года не полностью утратил свои позиции". Опровержения оставшихся трех пунктов этого иска выглядели бы еще хуже.
Можно ли опровергнуть мнение?
Юристы, занимающиеся правом средств массовой информации, уже не первый год сталкиваются с проблемой: что можно опровергать, а чего нельзя? Если некто со страниц газеты заявляет, например, что "Иванов мучает животных", но не может этого доказать, Иванов, вправе, во-первых, потребовать от газеты, опубликовавшей это утверждение, его опровергнуть, во-вторых, взыскать с газеты или с автора, или с обоих сразу моральный ущерб. Но это в тех случаях, когда опубликованы факты. Если же речь идет о мнении, ситуация совершенно иная. Можно ли, например, доказать что "Иванов - плохой человек"? Очевидно, что нет. Если спросить мнение ста человек, скорее всего, половина это мнение подтвердит, половина - опровергнет. Генеральный директор гостиницы "Националь" (владельца ресторана) Юрий Подкопаев в исковом заявлении ссылается на мнение одного из ведущих специалистов фирмы "Pierre Kardin" (ей принадлежат права на торговую марку "Maxim's") Кристиана Бардэна, "который подтвердил, что ресторан соответствует высочайшим критериям, предъявляемым к ресторанам этой торговой марки". Тем не менее остается непонятным, почему оценка Кристиана Бардэна достовернее оценки Дарьи Цивиной, которая судя по всему так не считает. Скорее всего, свобода слова заключается именно в том, что мнения обоих специалистов имеют право на существование.
Что говорит российское право?
Приведенные выше рассуждения о том, что невозможно опровергнуть мнение,- отнюдь не пустые домыслы журналистов и отдельных юристов, желающих их защитить. Закон "О средствах массовой информации" прямо предусматривает, что журналист имеет право "излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях и материалах, предназначенных для распространения за его подписью" (п.9 ст.47). На страже свободы мнения стоит и Конституция Российской Федерации, которая устанавливает, что "никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них" (п.3 ст.29).
Теперь попробуйте представить, каким образом, на законном основании можно обязать Дарью Цивину и редакцию "Коммерсантъ-Daily" опровергнуть, например, утверждение журналистки "...кухня ["Мaxim's"] обрусела...". Факт "обрусения" кухни невозможно ни доказать, ни опровергнуть, поскольку оценка зависит от субъективных ощущений критика.
К сожалению, эти простые доводы не всегда очевидны для истцов и судей. Во многих случаях, журналистам все же приходится отвечать не только за приведенные в их статьях недостоверные факты, что вполне нормально, но и за их личную оценку того или иного события или персонажа, описанного в материале. Только за прошлый год суды рассмотрели более трех с половиной тысяч таких исков, приблизительно 70% которых были удовлетворены. К чести "Маxim's", он не просит взыскать с журналистки и редакции "моральный вред", но российское законодательство построено таким образом, что истец вправе запросить любую сумму (пока рекордом остается 5 миллионов долларов, но и это не предел).
Как эта проблема решена в Америке?
Трудно сказать, станет ли западный суд рассматривать подобные иски. История по крайней мере американского правосудия позволяет в этом усомниться. И вот почему.
Напечатанные в московской газете утверждения типа "кухня обрусела, обстановка обветшала, официанты обнаглели" безусловно могут нанести ущерб репутации ресторана. Но по американским стандартам все эти слова определенно являются мнением. Основным критерием здесь, видимо, послужило бы то, что они опубликованы в статье ресторанной критики, а не на странице новостей, где читатель ожидал бы увидеть голые факты. После решения Верховного суда США по делу Герца (1974 г.) считается, что не может быть "ложных мнений", поэтому иски в связи с такого рода сообщениями рассматриваться не должны.
"Прецедентным" для нашей истории может послужить иск писателя Дэна Молдеа против "Нью-Йорк таймс" (1994 г.) в связи с утверждением литературного критика газеты, что автор в своей последней книге занимается "грязной журналистикой". Суд поначалу потребовал от издания представить "конкретные факты", которые легли в основу столь резкого суждения, однако впоследствии пришел к следующему выводу: "Не представляется возможным провести черту между критическими обозрениями, написанными теми, кто искренне считает книгу плохой, и теми, кто исходит из вредных намерений. Если заставить судей заниматься выяснением такого рода обстоятельств, то вся система американского права о защите репутации будет разрушена".
Интересно, чем обернется решение Головинского суда для российского права?