"Статья 10

1). Каждый человек имеет право на свободу самовыражения. Это право включает в себя свободу придерживаться различных мнений и получать и передавать информацию и идеи без вмешательства со стороны государственной власти и независимо от государственных границ. Эта Статья не препятствует государствам требовать лицензирования вещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2). Осуществление этих свобод, поскольку оно несет с собой определенные обязанности и ответственности, может подвергаться таким формальностям, условиям, ограничениям или наказаниям, которые предписываются законом и необходимы в демократическом обществе. Это делается в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для защиты здоровья или нравственности, для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения разглашения конфиденциальной информации или для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти".

2. Европейский суд и Европейская комиссия по правам человека (в дальнейшем - "Суд" и "Комиссия") вынесли немало решений по судебным делам, касающимся Статьи 10. Суд назвал свободу самовыражения "одним из основных условий прогресса демократических обществ и развития каждой личности".

3. Согласно Конвенции, свобода самовыражения и информации не является абсолютной свободой. Государство вправе вмешиваться в эту свободу (независимо от средств, которыми выражаются мнения, идеи, информация) только при соблюдении условий, изложенных в параграфе 2 Статьи 10. В этом контексте следует обратить внимание на зависимость между третьим предложением параграфа 1 Статьи 10 ("Эта Статья не препятствует государствам требовать лицензирования вещательных, телевизионных или кинематографических предприятий") и параграфом 2. Это третье предложение, как указал Суд, записано с целью "подчеркнуть, что государствам разрешается регулировать (с помощью регулятивных систем) способы, какими на их территории организуется вещание в особенности это касается технических аспектов вещания..." Технические аспекты, безусловно, важны, но предоставление лицензий или отказ в их получении может также осуществляться по иным соображениям, а именно: характера и цели вещательной станции; ее потенциальной аудитории на национальном, региональном или местном уровне; права и потребности конкретной аудитории; обязанностей, вытекающих из международных юридических документов. Это может приводить к вмешательству, цель которого будет правомерной в силу третьего предложения параграфа 1, хотя вмешательство и может не соответствовать какой-либо из целей, записанных в параграфе 2. Однако соответствие такого рода вмешательства необходимо оценивать в свете прочих требований параграфа 2".

4. Если условия, указанные в параграфе 2, не выполняются, то ограничение свободы самовыражения и информации будет равносильно нарушению Конвенции. Случаи правомерного ограничения должны быть оговорены в законодательстве и могут допускаться лишь тогда, когда они считаются необходимыми в демократическом обществе.

5. Ограничения свободы самовыражения и информации, допускаемые согласно параграфу 2 Статьи 10, делятся на три категории:

1) ограничения, предназначенные для защиты общественных интересов (национальной безопасности, территориальной целостности, общественной безопасности, предотвращения беспорядков или преступлений, охраны здоровья или нравственности);

2) ограничения, предназначенные для защиты прав других лиц (защиты репутации или прав других лиц; предотвращения разглашения, конфиденциальной информации);

3) ограничения, необходимые для авторитета и беспристрастности судебной власти.

6. Этот перечень ограничений может показаться слишком большим. Однако следует иметь в виду, что применение любого ограничения должно быть предписано законом и должно быть необходимым "в демократическом обществе". Суд неоднократно подчеркивал важность проверки того, является ли вмешательство необходимым в контексте европейского надзора.

7. Суд неизменно указывал, что "государства, подписавшие Конвенцию, могут, в определенной мере, действовать по своему усмотрению при решении вопросов о необходимости того или иного вмешательства. Но это действие по своему усмотрению осуществляется в соответствии с европейским контролем, степень которого меняется в зависимости от рассматриваемого дела. Там, где имеет место посягательство на права и свободы, гарантированные согласно § 1 Статьи 10 Конвенции, контроль должен быть строгим, в связи с важностью этих прав (а на важное значение этих прав Суд указывал неоднократно). Необходимость ограничения этих прав должна быть убедительно обоснована".

8. Суд в одном из последних решений подтвердил этот подход, заявив, что "...предоставляемая той или иной стране мера действия на свое усмотрение ограничена заинтересованностью демократического общества обеспечивать и поддерживать свободную прессу".

9. Суд впервые рассматривал вопрос, имеющий отношение к Статье 10, в 1960 году, по делу Де Беккера (о пожизненном запрете заниматься профессией журналиста или писателя). Дело касалось Бельгии. В 1961 году, однако, после изменения бельгийского законодательства, что дало преимущество пострадавшей стороне, Суд счел бессмысленным продолжать рассмотрение этого дела и вычеркнул его из списка.

10. По делу Энгеля и других, имеющему отношение к Голландии, Суд, в июне 1976 года, установил, что дисциплинарная санкция, употребленная против голландских солдат за опубликование статей, якобы подрывающих военную дисциплину, не была направлена на лишение их свободы самовыражения, а имела цель наказать за злоупотребление этой свободой, и потому не была равносильна нарушению (прав человека).

11. Первым делом, по которому Суду пришлось принять решение по существу в отношении свободы самовыражения и информации в прессе, стало дело "Санди таймс" (§ 1), имеющее отношение к Великобритании. По этому делу Суд, в апреле 1979 года, постановил, что в этом деле имело место нарушение Статьи 10, так как вынесенный судебный запрет ограничивал публикацию в газете "Санди таймс" статьи, посвященной наркотическому средству и судебному процессу связанному с его употреблением. Этот судебный запрет, основанный на английском законе о неуважении к суду, по мнению Суда, не был "необходимым в демократическом обществе".

12. По делу Бартхольда, имеющего отношение к ФРГ, Суд, в марте 1985 года, установил, что запреты немецкому ветеринарному хирургу делать некоторые заявления в популярной прессе, следуя Акту о несправедливом соревновании и Правилам профессионального поведения, не были сделаны с учетом свободы самовыражения.

13. По делу Лингенса, имеющего отношение Австрии, Суд, в июле 1986 года, разъяснил рамки этих принципов по отношению к прессе:

":Одновременно с тем, как пресса не должна переступать границы, установленные, между прочим, для защиты репутации других людей, на ней тем не менее лежит обязанность передавать информацию и мнения по политическим вопросам, равно как и по вопросам... в других областях общественного интереса. Но суть не только в задаче прессы передать такого рода информацию и мнения, суть в том, что общественность также имеет право получить эту информацию".

По мнению Суда, "...свобода прессы предоставляет общественности одно из наилучших средств узнавать о мыслях и взглядах политических лидеров и составлять мнение о них". Вот почему в данном контексте "...пределы допустимой критики в отношении политика соответственно шире, чем в отношении частного лица. В противоположность последнему первый, неизбежно и сознательно, подвергает себя тому, что каждое его слово, каждое его действие становится предметом пристального внимания как со стороны журналистов, так и со стороны всей общественности, и потому он обязан проявлять более высокую степень терпимости".

При рассмотрении дел о диффамации, Суд считает необходимым проводить границу между констатацией фактов и оценочными суждениями. "Наличие фактов можно доказать, тогда как справедливость оценочных суждений доказательству не подлежит".

На этом основании Суд вынес, например, решение, что штраф, наложенный на заявителя за якобы нанесение ущерба чести и достоинству политического деятеля в газетной публикации (согласно Статье 111 Уголовного кодекса Австрии) представляет собой неоправданное вмешательство в свободу самовыражения заявителя, гарантированную Статьей 10.

14. По делу Барфода, имеющего отношение к Дании, Суд в феврале 1989 года постановил, что осуждение заявителя за нанесение ущерба чести и достоинству двух судей в связи с вынесенным ими решением по щепетильному делу с политической подоплекой, не являлось нарушением Статьи 10. Однако при этом Суд подчеркнул, что "огромное значение имеет отсутствие принуждения представителей общественности отказываться под страхом уголовных или иных преследований от высказывания своих мнений по вопросам общественного значения".

15. В мае 1990 года Суд вынес свое решение по делу Вебера, имеющему отношение к Швейцарии. Это было дело об осуждении швейцарского журналиста за разглашение, во время пресс-конференции информации о незаконченном судебном разбирательстве, которое нарушило тайну расследования, гарантированную Уголовно-процессуальным кодексом кантона Вод. При этом суд пришел к заключению, что это осуждение представляло собой нарушение Статьи 10, поскольку при реализации данного - законного - намерения оно привело к вмешательству в свободу самовыражения, которое "не было необходимо в демократическом обществе". Суд при этом заметил, что такого рода информация уже была разглашена на предыдущей пресс-конференции, и потому больше не существовало заинтересованности держать в тайне факты, уже известные общественности.

16. По делу Обершлика (§ 1), имеющего отношение к Австрии, суд, в мае 1991 года вынес решение, что здесь имеет место нарушение Статьи 10. Дело касалось иска о диффамации в печати, возбужденного против заявителя австрийским политическим деятелем, и последовавшего осуждения заявителя. Суд при этом пришел к заключению, что в данном деле было допущено нарушение Статьи 10 на том основании, что поскольку высказывания заявителя представляли собой оценочные суждения, вмешательство в данном случае не было необходимым в демократическом обществе.

17. В ноябре 1991 года в Суд поступило два заявления против Великобритании. Речь шла о временных судебных запретах, возложенных в июле 1986 года на газеты "Обзервер" и "Гардиан", а впоследствии и на саму газету "Санди таймс", в целях предотвращения публикации или разглашения мемуаров бывшего сотрудника британской службы безопасности (под заголовком "Ловец шпионов").

По обоим делам Суд принял решение, что в них допущено нарушение Статьи 10 на, том основании, что вмешательство не было "необходимым", поскольку конфиденциальность содержания книги была сведена на нет опубликованием мемуаров в США. В деле "Обзервер" и "Гардиан" это фактически сводилось к нарушению положения Статьи 10 в течение второго периода (с июля 1987г. по октябрь 1988 г.), но не в течение первого периода (с июля 1986 г. по июль 1987г.), поскольку разглашение могло бы нанести ущерб службам безопасности, и было невероятно, что содержание (тогда, неопубликованной) рукописи вызвало бы общественно значимые вопросы, перевешивающие интересы национальной безопасности. По второму делу, "Санди таймс" и А. Нил (§ 2) Суд вынес решение, что применение судебных запретов со стороны палаты лордов было нарушением прав заявителя в соответствии со Статьей 10 Конвенции.

18. В судебном решении по делу Кастелса в апреле 1992 года Суд установил нарушение Статьи 10. В заявлении речь шла об осуждении заявителя, активного деятеля за права басков и члена испанского парламента, за оскорбление правительства посредством опубликования статьи, в которой он обвинил правительство в поддержке или попустительстве нападениям вооруженных групп на басков. При этом Суд высказал следующие замечания:

"Важно не забывать первостепенную роль прессы в правовом государстве... Свобода прессы предоставляет обществу одно из наилучших средств узнавать мнения и взгляды политических деятелей и составлять свое мнение о них. В частности, она дает политическим деятелям возможность высказывать и комментировать общественные проблемы и выражать свою озабоченность. Таким образом, пресса позволяет каждому человеку принимать участие в свободном политическом обмене мнений, который является самой сутью концепции демократического общества".

19. В июне 1992 года Суд вынес решение по делу Торгера Торгерсона. Это было дело об осуждении заявителя после опубликования им в газете двух статей, рассказывающих о грубом обращении полиции. Суд установил, что в деле допущено нарушение прав заявителя согласно Статье 10. При этом Суд указал, что вмешательство в данном случае не соответствует узаконенной цели "защиты репутации других людей". В то время как пресса не должна переступать установленные границы, на нее, тем не менее, накладывается обязанность распространять информацию и мнения по общественно значимым вопросам. Но суть не только в задаче прессы распространять такого рода информацию, суть в том, что общественность также имеет право получить эту информацию.

20. В отношении судебного решения по делу Швабе Суд пришел к заключению, что в деле допущено нарушение Статьи 10, так как вмешательство в данном случае нельзя считать "необходимым в демократическом обществе для защиты репутации других людей". Заявление по этому делу было подано в связи с осуждением заявителя по иску о диффамации после того, как тот обвинил политического деятеля в уголовном преступлении, по которому уже был вынесен приговор.

21. В декабре 1994 года по делу "Ферайнигунг демократишер золдатен остеррайхс" и Губи Суд вынес решение, что была нарушена свобода самовыражения двух заявителей по этому делу. В рассматриваемом деле министерство обороны наложило запрет на распространение журнала "Игель" среди находящихся в бараках солдат. Этот запрет Суд не счел необходимым в демократическом обществе и к тому же нашел его не соответствующим цели министерства обороны по закону.

22. Нарушение Статьи 10 было усмотрено, единогласным решением Суда, в судебном решении по делу "Ференигинг уикблад блаф", принятом в феврале 1995 года. Несоразмерное вмешательство в осуществление свободы самовыражения было усмотрено в аресте и изъятии из обращения целого номера распространяемого заявителем журнала на том основании, что в журнале была помещена статья, содержащая секретные сведения о Службе внутренней безопасности. После ареста 2500 экземпляров журнала было заново отпечатано и распространено. Поскольку содержащиеся в статье сведения стали достоянием большого числа граждан, то защита этих сведений как государственной тайны больше не имела под собой оснований с точки зрения Статьи 10.

23. По делу Прагера и Обершлика (апрель 1995 г.) Суд пришел к заключению, что осуждение журналиста и издателя за диффамацию судьи после опубликования в его адрес критических замечаний не составляло нарушения Статьи 10. Несмотря на свою "первостепенную роль" в правовом государстве, пресса должна соблюдать определенные рамки. Высказанная заявителем весьма резкая критика в отношении личной и профессиональной честности судьи была недобросовестной и к тому же противоречила журналистской этике. С точки зрения Суда, такого рода посягательство на свободу самовыражения, учитывая обстоятельства дела и право государства действовать на свое усмотрение, нельзя назвать не соответствующим цели защиты репутации других лиц и поддержания авторитета судебной власти. Поэтому это посягательство можно рассматривать как необходимое в демократическом обществе.

24. По делу Толстого-Милославского в июле 1995 года Суд единогласно пришел к заключению, что в деле имело место несоразмерное вмешательство в свобод слова, и потому нарушение Статьи 10. Дело касалось судебного запрета и штрафов в размере 1,5 миллиона фунтов в качестве возмещения за оскорбление чести и достоинства старосты частной школы (он был обвинен в совершении в прошлом военных преступлений). С точки зрения Суда величина возмещения, допускаемая законодательством страны, действовавшим в данный период, не может считаться необходимой для зашиты репутации или прав других лиц.

25. В марте 1996 года Суд установил нарушение Статьи 10 в деле Гудвина, в котором от заявителя, журналиста, по приказу суда требовали раскрыть свои источники информации. Суд заявил, что "защита журналистских источников является одним из основных условий свободы прессы". Назначение этой защиты указывается в кодексах журналистской этики многих стран, а также в "Резолюции о свободе журналистов и правах человека" и в "Резолюции Европейского парламента о конфиденциальности источников журналистов". Посягательство на защиту источников может быть оправдано только "более актуальным требованием общественной значимости" (§39). Что касается данного дела, то ни приказ о раскрытии источников, ни наложение штрафа за неуважение к суду не были оправданы с точки зрения параграфа 2 Статьи 10 Конвенции.

В феврале 1997 года Суд установил нарушение Статьи 10 в вынесении приговора двум журналистам за оскорбление чести и достоинства нескольких членов апелляционного суда. Ссылаясь вторично на общие принципы вышеупомянутого дела, Суд указал, что "...свобода журналиста также распространяется на возможное использование преувеличения или даже провокации в той или иной степени".

В данном же деле обвинения, опубликованные журналистами, равносильны мнению, "справедливость которого, по определению, не поддается доказательству" (§47). Поэтому осуждение заявителей не оправдано согласно Статье 10 (§2).

26. Это же заключение Суду пришлось подтвердить при рассмотрении дела Обершлика (§2) в июле 1997 года. В этом деле журналист был осужден за нанесение оскорбления. В статье, в которой он комментировал речь одного политического деятеля, журналист обозвал того "идиотом". По мнению Суда, политический деятель "безусловно, преднамеренно вел себя провокационно, и следовательно, вызывал вескую реакцию" (§31). Следовательно, в то время как "слова заявителя... можно, безусловно, считать политическими, они ни в коем случае не представляют собой неспровоцированный личный выпад, так как автор этих слов представил объективно понятное объяснение этих слов, вытекающее из речи политического деятеля... Суд постановил, что слово "идиот" "нельзя считать не соответствующим негодованию, заведомо вызываемому" (§34) политическим деятелем своей речью. Осуждение журналиста, поэтому, является нарушением Статьи 10 Конвенции.

27. По делу Уорма в августе 1997 г. Суд постановил, что приговор журналиста к уплате штрафа за опубликование статьи, могущей повлиять на исход уголовного процесса над бывшим министром, не является нарушением Статьи 10. Суд, в частности, заявил:

"Репортаж (включая комментарии) о судебном разбирательстве, при условии, что этот репортаж не переступает границы, устанавливаемые в интересах надлежащего отправления правосудия, способствует публичности судебного разбирательства и, таким образом, совершенно согласуется с требованием, согласно Статье 6, §1 Конвенции, в том, что судебные слушания должны проходить публично, в открытом заседании. Что касается данного дела, то Суд вынес решение, что статья заявителя переступила границы, установленные в интересах надлежащего отправления правосудия, так как она могла повлиять на исход судебного процесса.

28. Комиссия, со своей стороны, рассматривала заявления относительно препятствий, с которыми пресса в тех или иных странах сталкивалась при подаче информации на предстоящие радио- и телевизионные программы. В деле "Телевизьер" против Голландии" вопрос состоял о том, совместима ли защита авторского права, предложенная по Закону об авторском праве Голландии, в отношении информации на предстоящих радио и телевизионных программах с Конвенцией. Дело было объявлено допустимым к рассмотрению в 1960 году, но затем было прекращено по просьбе компании заявителя.

29. Однако аналогичное дело было представлено на рассмотрение Комитета министров, который в 1977 году согласился с мнением Комиссии, что в рассматриваемом деле не допущено нарушения Конвенции, поскольку Конвенция не направлена на защиту коммерческих интересов газет.

30. В марте 1991 года Комиссия объявила о недопустимости к рассмотрению заявления относительно опубликования в прессе служебной записки судьи, принимавшего участие в судебном следствии, о том, что заявители замешаны в определенных правонарушениях. Согласно решению, принятому Комиссией в апреле 1991 года, недопустимым к рассмотрению было признано заявление относительно запрета ряда интервью в эфире с некоторыми организациями, в частности, с одной известной политической партией.

31. В октябре 1991 года Комиссия признала отсутствие нарушения Статьи 10 Конвенции по второму заявлению, представленному в связи с судебным процессом, начатым из-за предполагаемой публикации мемуаров бывшего сотрудника британских служб безопасности в книге под названием "Ловец шпионов" (см. выше пункты 17-18).

32. В октябре 1992 года Комиссия рассмотрела третье заявление относительно опубликования в прессе отрывков из книги "Ловец шпионов". Заявители по этому делу ссылались на обстоятельства дела, из которых следовало, что опубликовав первые отрывки из мемуаров, они допустили неуважение к суду. Комиссия признала заявление недопустимым.

33. В ноябре 1994 года Комиссия объявила недопустимым заявление относительно судебного решения, запрещающего в силу Закона о несправедливой конкуренции опубликование некоторых частей карикатуры, оскорбительной для австрийской газеты "Кроне".

34. В ряде последних решений Комиссия подтвердила свои предыдущие решения по расистским, ксенофобским и антисемитским высказываниям. Ссылаясь иногда на Статью 17 Конвенции и/или на оговорки Статьи 10 (§2), Комиссия неизменно объявляла эти заявления недопустимыми.

35. В июне 1995 года Комиссия пришла к заключению, что мера наказания в виде штрафа, назначенная юристу за выпуск пресс-релиза, в котором тот критиковал условия содержания под стражей своего клиента и ход судопроизводства, была необходимой и соразмерной для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти. Комиссия, поэтому, признала заявление недопустимым.

36. Равновесие интересов может, в определенных случаях, обеспечивать большую степень защиты лицам, ставшим объектом критики журналистов, в особенности тогда, когда критика такого рода направлена на частных лиц, не занимающих никакого официального поста.

37. Комиссия признала недопустимым заявление относительно приговора члена профсоюза к тюремному заключению и штрафу за опубликование статьи в турецком еженедельнике. В своей статье, озаглавленной "Завтра будет слишком поздно", заявитель критиковал политику государства в юго-восточной части страны.

38. В сентябре 1996 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно осуждения журналиста по обвинению в диффамации, после того как тот опубликовал ряд статей, в которых некоторые общественные деятели обвинялись в мошенничестве.

39. В январе 1977 года Комиссия признала допустимым дело, в котором было отказано в регистрации двум периодическим изданиям, в результате чего эти издания не могли быть опубликованы.

40. В апреле 1997 года Комиссия вынесла решение, что судебное решение о выплате символического возмещения за опубликование в газете "Монд" рекламы в поддержку фельдмаршала Петена было принято в нарушение Статьи 10 Конвенции. В противоположность делам, упоминаемым в пункте 34, Комиссия признала это заявление недопустимым. При этом Комиссия постаралась по своему усмотрению определить пределы национальной меры действия, которая должна быть шире в случае, когда невозможно установить какую-либо европейскую норму. Это дело относится к тем областям, где свобода самовыражения может оскорбить глубоко личные убеждения или религиозные верования. Однако в данном деле мера действия по своему усмотрению должна быть сужена. Поэтому Комиссия тщательно изучила решения, сделанные отечественными судами в свете Статьи 10. По мнению Комиссии, осуждение заявителей основано не на "...точности или неточности фактов", содержащихся в рекламе, а на их "неполном освещении... в отношении данного периода истории...". Комиссия также обратила внимание на серьезность газеты, в которой была помещена реклама, и хорошую информированность ее читателей. Оценивая это дело в целом, Комиссия указала, что ассоциации, от лица которых обратились заявители, юридически зарегистрированы на территории Франции, и что в соответствии с этим обстоятельством преследование поставленной ими цели - добиться пересмотра дела фельдмаршала Петена - "не может... лишить их права преследовать их цель через прессу или какие-либо другие средства информации". Наконец, Комиссия подчеркнула значение, которое она придает тому факту, что в демократическом обществе общественная фигура, в отношении которой выражались и могут быть выражены различные мнения, становится объектом исторических дебатов".

41. В апреле 1997 года Комиссия приняла постановление, что судебное решение, по которому заявителю было запрещено опубликовывать статьи о представляющих опасность для здоровья микроволновых печах, было вынесено в нарушение Статьи 10 Конвенции. Принимая во внимание профессиональную квалификацию заявителя (заявитель - дипломированный инженер) и важность свободного обсуждения предметов, касающихся таких важных вопросов, как здоровье граждан, Комиссия приняла решение, что статьи, несмотря на содержащиеся в них преувеличения, имели своей целью представить мнение автора о предмете, в отношении которого он испытывал сильную озабоченность, а не для того чтобы начать научную дискуссию. Кроме того, заявителя нельзя считать конкурентом, вознамерившимся оклеветать конкретную марку микроволновой печи. Таким образом, к данному делу нельзя применить по своему усмотрению широкую меру действия, предоставляемую государствам в сфере коммерческой коммуникации (см. ниже пункты 91 и далее).

42. В мае 1997 года Комиссия признала допустимым заявление относительно судебного решения, основанного на официальном еще не опубликованном отчете. По этому решению газета и ее главный редактор, опубликовавшие материалы о якобы имевших место нарушениях правил охоты на тюленей, были приговорены к выплате возмещения за ущерб, нанесенный репутации.

43. В мае 1997 года Комиссия объявила допустимым заявление относительно приговора суда, вынесенного по факту наличия у осужденного фотокопий документов о налогах на доход, после того как в сатирической газете "Канар Аншене" была опубликована статья, раскрывающая сумму жалования председателя автомобильной компании "Пежо".

44. В мае 1997 года Комиссия признала допустимым заявление, сделанное принцем Лихтенштейна о том, что он не назначит заявителя (президента конституционного суда) ни на какую государственную должность из-за тех мнений, которые заявитель высказал по конституционным вопросам в ходе ряда пресс-конференций.

45. В сентябре 1997 года Комиссия впервые признала допустимым дело, касающееся иска о диффамации, выигранного против заявителей (двух представителей союза полицейских), которые комментировали и оспаривали соответствие действительности некоторых публикаций, в которых речь шла о якобы имевшем место грубом поведении полицейских.

46. В октябре 1997 года Комиссия признала допустимым заявление относительно судебного запрета на опубликование в одном еженедельнике решения судьи, в котором помещенная в этом издании статья о политике Австрии по вопросу предоставления убежища называлась клеветнической. В данном заявлении поставлен вопрос о степени защиты, на которую имеет право репутация государственного лица.

47. По делу Хэндисайда, имеющему отношение к Великобритании, Суд в декабре 1976 года принял постановление, что запрещение книги под названием "Красная книжечка", вынесенное английскими властями в силу Закона о непристойных публикациях, было сделано в соответствии с ограничением, указанным в Статье 10 (§2) в отношении защиты нравственности. В связи с этим решением (так же как и в связи с последующим решением по делу газеты "Санди таймс") Суд обратил особое внимание на важное значение свободы самовыражения в демократическом обществе:

"Свобода самовыражения составляет одну из существенных основ такого общества, одно из основных условий его прогресса и развития каждого человека. В силу параграфа 2 Статьи 10 Конвенции, свобода самовыражения относится не только к "информации" и "мнениям", которые воспринимаются положительно или рассматриваются как неоскорбительные или как безразличные, но также мнениям, которые оскорбляют, шокируют или возмущают государство или какую-либо часть населения. Таковы требования плюрализма, терпимости и свободы воззрений, без которых нет демократического общества".