49. Право на свободу самовыражения и информации, зафиксированное в Статье 10, включает в себя таков свободу получать и передавать информацию и мнения средствами вещания.

50. Суд в марте 1990 года в первый раз вынес решение по электронным средствам информации. По делу “Гроппера радио” и других, касающемуся Швейцарии, Суд пришел к заключению, что запрещение, вынесенное швейцарскими властями в отношении операторов швейцарских кабельных сетей, занимающихся ретрансляцией программ из Италии, не ущемляло право этих компаний передавать информацию и мнения независимо от границ, гарантированнох Статьей 10.

51. В частности, Суд решил по этому делу, что запрет швейцарских властей не выходил за пределы меры действия по своему усмотрению, предоставляемой национальным властям при вмешательстве в осуществлении свободы самовыражения, поскольку это не было формой цензуры содержания или направленности программ, а представляло собой действие, предпринятое против станции, которую швейцарские власти с полным основанием могли считать швейцарской станцией, работающей по другую сторону границы с целью обойти законодательство о телекоммуникациях, действующее в Швейцарии.

52. В мае 1990 года Суд вынес решение по делу компании “Аутроник”, касающееся Швейцарии, в котором Суд нашел нарушение Статьи 10. Это было дело об отказе швейцарских властей предоставить компании, специализирую шейся в области бытовой электроники, право принимать с помощью антенны-тарелки некодированные телевизионные программы с Советского телекоммуникационного спутника. Основанием отказа выдвигалось отсутствие согласия страны-вещателя.

53. Указав, что этот отказ преследовал законную цель, а именно предотвращение беспорядка в сфере телекоммуникаций, а также необходимость предотвращать разглашение конфиденциальной информации, Суд решил, что действие швейцарских властей выходит за пределы меры действия на свое усмотрение, предоставляющей им право вмешиваться в осуществлении свободы самовыражения.

54. Суд подчеркнул, что по самому характеру передач нельзя было заключить, что они не предназначались для общего пользования, и, потому, не существовало виска получения секретной информации с помощью спутниковых антенн. В этой связи можно заметить, что Суд делал ссылки на технические и юридические нововведения в области спутникового вещания и, в частности, на Европейскую конвенцию по телевизионному вещанию через государственные границы.

55. В отношении радио- и телевещания и кинематографии, в третьем предложении параграфа 1 Статьи 10 специально оговорено, что “настоящая Статья не запрещает Государствам требовать лицензирования вещательных, телевизионных или кинематографических предприятий”.

56. Впервые вопрос о государственной монополии на вешание рассматривался Судом в ноябре 1993 года при решении дела Информационной ассоциации “Лентия” и других, касающегося Австрии. Суд установил в этом деле нарушение Статьи 10.

Суд признавал, что австрийская монопольная система способна обеспечить качество и уравновешенность программ, возлагая полномочия по контролю за средствами информации на национальные регулятивные органы, и потому цель у этой монопольной системы не противоречит третьему предложению параграфа 1 Статьи 10. Тем не менее, Суд вынес определение, что действия, предпринятые монополией по отношению к заявителям не были “необходимыми в демократическом обществе”:

– Суд вначале напомнил об основополагающей роли свободы самовыражения в демократическом обществе, в частности там, где свобода слова служит, через посредство прессы, для распространения информации и идей всеобщего интереса, которые общество тем более имеет право получать,

– Суд затем сослался на принцип плюрализма, конечным гарантом которого является государство, и при этом заметил, что этот принцип имеет особое значение для аудио-визуальных средств, программы которые часто передаются очень широко,

– Суд поэтому вынес решение, что ограничения, возлагаемые государственной монополией на свободу само выражения, могут иметь далеко идущие последствия, эти ограничения оправданы только в тех случаях, если они вызваны острой необходимостью. В настоящее же время в связи со множеством частот и каналов больше нельзя найти оправдания для такого рода ограничений. Суд, кроме того, указал на увеличение иностранных программ, направленных на австрийскую аудиторию, а также на законность передачи этих программ по кабельным сетям на территории Австрии. Но, самое главное, нельзя приводить довод, будто не существует альтернативных, менее ограничительных решений: это доказывает практика некоторых стран, где либо выдаются лицензии с конкретными, но разнообразными по содержанию оговорками, либо предусматривается участие частных компаний в деятельности общенациональной корпорации. Принимая во внимание опыт других европейских стран, сопоставимых по размерам с Австрией, где частные и государственные вещательные станции сосуществуют, подчиняясь общенациональным правилам регулирования, и где, кроме этого, принимаются меры против появления частных монополий, следует считать безосновательными всякие опасения, что Австрия по своим размерам слишком мала, чтобы размещать станции в достаточном количестве во избежание перегруппировок и “частных монополий”.

57. К вопросу о вещательной монополии в Австрии (как в деле Информационной ассоциации “Лентия”) Суд вернулся в октябре 1997 года при рассмотрении дела “Радио АВС”. В своем решение Суд отметил “...с удовлетворением, что Австрия приняла законодательство, которое обеспечивает выполнение ее международных обязательств”, а именно: закон о региональном вещании (принят в 1997 г.), положивший конец монопольной ситуации в Австрии.

58. Вопрос о лицензионных системах также затрагивался Комиссией при рассмотрении представленных судебных дел. Так, в решении от 1968 года Комиссия указала, что термин “лицензирование” в параграфе 1 Статьи 10 “нельзя понимать как исключающий каким-либо образом государственную телевизионную монополию в чистом виде”.

59. В 1971 году Комиссия признала недопустимым одно представленное ей заявление, исходя из того, что параграф 1 не означает, что государство не может запрещать частные передатчики.

60. Однако в решении, принятом в 1976 году относительно национальной кабельной монополии в Италии, Комиссия выразила готовность пересмотреть свою позицию по национальным монополиям в области электронных средств информации.

61. В декабре 1978 года, по делу об уголовном преследовании лиц, пытавшихся, с помощью наклеек, рекламировать нелегальное вещание, Комиссия указала, что согласно Конвенции государство должно иметь возможность по закону принимать санкции против лиц, пытавшихся обойти требования в отношении лицензирования, указанные в параграфе 1 Статьи 10.

62. В таком же духе Комиссия трактовала лицензионные системы в марте 1986 года, когда она признала недопустимым заявление, поступившее от ведущих одной радиостанции, работавшей без необходимой лицензии, выдаваемой фламандским сообществом в Бельгии. Комиссия при этом заявила, что “поскольку государство вправе принимать законодательство, по которому требуется лицензирование вещательных компаний, то этому государству также должно предоставляться право принимать законодательство, по которому обеспечивается соблюдение данной лицензии, в частности путем предотвращения способов обходить условия, оговоренные в лицензии”.

63. Однако в решении, вынесенном в октябре 1986 года относительно жалобы на запрет в выдаче местной вещательной лицензии станциям, выполнившим установленные законом условия на получение такой лицензии, Комиссия указала, что:

“Государства не имеют неограниченную возможность действовать по своему усмотрению в отношении лицензионных систем.

Хотя по Конвенции вещательным компаниям не дано гарантии в отношении каких-либо прав на лицензию, тем не менее, случай отказа государством в выдаче лицензии не должен носить явно самовольный или дискриминационный характер, и таким образом противоречить принципам, записанным в преамбуле к Конвенции, и закрепленным в ней правам. По этой причине, если лицензионная система не учитывает требования плюрализма, терпимости и широты воззрений, без которых, в сущности, нет демократического общества, она тем самым нарушает Статью 10 (параграф 1) Конвенции”.

64. В июле 1991 года Комиссия рассмотрела жалобу одной некоммерческой вещательной организации о том, что та вынуждена платить финансовую компенсацию за радио- и телерепортажи о футбольных матчах. По этой жалобе Комиссия вынесла решение, что выступающее в качестве ответчика правительство не обязано было, согласно Статье 10, обеспечивать право на бесплатный репортаж матчей, так как футбольные матчи большей частью финансировались за счет денег, получаемых от продажи билетов, и денег, которые телевидение и радио платят за право предавать матчи в эфир. Поэтому заявление было признано недопустимым.

65. В сентябре 1992 года Комиссия признала недопустимым заявление, касающееся вещания радиопрограмм без разрешения. Заявитель жаловался на запрет и последующую конфискацию материала.

66. В январе 1993 года Комиссия рассмотрела два заявления относительно лицензии на вещание. В первом заявлении высказывалась жалоба, что власти отказали в выдаче лицензии, ссылаясь на закон, в силу которого ни одному физическому лицу лицензия на вещание не выдается. Во втором случае некоммерческие организации были лишены лицензии, после того как стало известно об их намерении передавать коммерческие рекламы. Оба заявления были признаны недопустимыми.

67. В июле 1993 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно отказа в предоставлении местным маломощным телевизионным станциям частот в эфире. Эта мера была признана необходимой в демократическом обществе, поскольку она направлена на предотвращение беспорядка и на защиту прав других лиц. Особое значение Комиссия придала тому обстоятельству, что заявитель на самом деле пытался приобрести права на местную телевизионную сеть, которая могла вещать на большую часть территории страны.

68. В октябре 1993 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно наложения штрафов за передачу непрямых коммерческих сообщений в информационных телепрограммах.

69. В мае 1994 годе, по делу, признанному недопустимым, Комиссия пришла к заключению, что запрет на вещание в прямом эфире интервью или заявлений, сделанных лицами, представляющими или выражающими поддержку организаций, связанных с ирландской освободительной армией “Шин Фейн”, являлся вмешательством в то, каким образом заявитель (член местной администрации) имеет возможность распространять информацию. Поэтому запрет этот представлял собой нарушение Статьи 10.

70. В январе 1997 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно приговора, вынесенного телевизионному каналу, за показ в эфире изображений настенной театральной живописи без выплаты гонорара правопреемникам автора.

71. В апреле 1997 года Комиссия признала недопустимым дело относительно отказа выдать лицензию на работу телевизионного канала. Комиссия при этом вынесла постановление, что решение суда было оправданным в силу отграниченного числа частот, было принято с соблюдением всех процедурных норм и подлежало пересмотру.

73. Дело Компании “Телесистем Тироль Кабельтелевизьон” было снято Судом с рассмотрения, после того как между правительством и заявителем было достигнуто соглашение. Дело рассматривалось в связи с представлением Комиссии, в котором говорилось, что в этом деле есть нарушение Статьи 10. Дело началось в связи с отказом правительства разрешить заявителю (который принимал и передавал телевизионные передачи по кабельной сети) вести активное вещание. После представления Комиссии Австрийский конституционный суд признал такого рода передачи законными.

74. В мае 1984 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно запрета на размещение программ, выпущенных заявителем, через определенные компании по размещению телевизионных программ. В своем решении Комиссия подчеркнула, что поскольку Статья 10 (параграф 1) предоставляет государству право требовать лицензирования вещательных компаний, то такое государство вправе принимать санкции для предотвращения обхода условий, оговоренных в данной конкретной лицензии. Однако Комиссия установила как принцип, что “право на вещание включает в себя свободу от вмешательства в прием радиопередач”.

75. В мае 1989 года Комиссия вынесла решение передать швейцарскому правительству заявление относительно ограничения приема определенных местных радиостанций в целях последующей ретрансляции по кабельной сети.

76. В июне 1991 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно запрета кабельной сети ретранслировать радиопрограмму.

78. По поводу приема программ, передаваемых через спутники, Суд впервые имел возможность выразить свое мнение в мае 1990 года по делу Компании “Аутроник”, касающемуся Швейцарии (см. выше пункты 52 и далее)

79. Комиссия также рассмотрела ряд заявлений относительно несанкционированной установки приемных антенн частными лицами. Все эти заявления были признаны недопустимыми.

81. Комиссия придерживается мнения, что свобода передавать информацию и суждения, включающая право на свободу самовыражения, не содержит в себе неконкретизированное и неограниченное право любого частного гражданина или любой организации иметь доступ к эфирному времени по радио или телевидению в целях выражения своих точек зрения. Комиссия, однако, указала, что отказ в предоставлении эфирного времени одной или нескольким конкретным группам лиц может, при конкретных обстоятельствах, вызвать спорный вопрос в связи Статьей 10 (если ее рассматривать отдельно или в сочетании со Статьей 14, запрещающей дискриминацию).

83. В деле Линдера, касающемся Швеции, заявитель подал жалобу, что шведские власти имеют на него секретную информацию и отказываются ему ее предоставлять, ссылаясь на национальную безопасность. В своем решении в марте 1987 года Суд пришел к заключению, что в данном деле не было допущено нарушения Статьи 10.

84. В июле 1989 года Суд пришел к заключению, что нарушения Статьи 10 не было также в деле Гаскина, касающегося Великобритании. Это дела было о заявлении в связи с тем, что местный орган власти отказался передать заявителю хранящуюся у него историю болезни, которая велась, когда тот был несовершеннолетним.

85. По вопросам ограничения доступа к информации Комиссия в марте 1987 года рассмотрела два заявления относительно ограничений, установленных (в силу Закона о неуважении к суду 1981 года) на репортаж заявителями (а именно: журналистом, производящей компанией, союзом журналистов и телевизионным каналом) уголовного процесса, имеющего значение для широкой публики. Оба заявления Комиссия признала недопустимым согласно Статье 10.

86. Если Статья 10 (в параграфе 1), прежде всего, касается доступа к общим источникам информации, то, по мнению Комиссии, то обстоятельство, что судом ставятся определенные условия на получение журналистам аккредитации, само по себе не составляет посягательство на право получать и передавать информацию.

87. Добавляя к решению Суда относительно доступа к информации, Комиссия указала, в мае 1996 года, что Статья 10 не гарантирует частным лицам права быть информирован государственными органами по вопросам общественной значимости каким-либо конкретным образом (в данном случае речь шла об информации о вступлении Австрии и Финляндии в Европейский Союз).

88. В июле 1996 года Комиссия вынесла решение, что нарушение Статьи 10 допущено в деле, в котором заявитель выразил жалобу на отсутствие информации от властей относительно опасности, связанной с работой химического завода, и относительно мер, предвиденных в случае аварии. В своем отчете Комиссия, в частности, заявила:

“В силу Статьи 10 Конвенции государство обязано не только обнародовать информацию об экологическом состоянии, (...) но также обязано собирать, обрабатывать и распространять информацию, которая, по самой свой природе, не является прямо доступной, и которая не может быть известной общественности, за исключением случаев, когда власти действуют соответствующим образом”.

89. В апреле 1997 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно отказа предоставить компании свободный доступ к судебным архивам с целью получения информации о потенциальных заемщиках, которую она намеревалась продать финансовым организациям. Мнение Комиссии на этот счет было таково:

“...Статья 10 Конвенции не предоставляет никакому частному лицу и никакой фирме абсолютного права получать доступ к архивам, содержащим информацию о финансовом положении третьего лица, или требовать от властей передачи такого рода информации кому-либо, кто ее запрашивает.”

91. Вопросы, касающиеся рекламы, впервые изучались Судом в ноябре 1989 года при рассмотрении им дела Издательства “Маркт интерн” и Клауса Верманна, касающегося ФРГ. В своем решении Суд напомнил, что “информация коммерческого характера не исключается из объема Статьи 10 (параграф 1), которая не применяется только к определенным видам информации или суждениям или определенным формам самовыражения”.

92. В феврале 1994 года Суд, в своем решении по делу Касадо Кока, касающемуся Испании, вторично подтвердил применяемость Статьи 10 к вопросам рекламы. В данном случае Суд постановил, что дисциплинарное наказание, принятое в отношении юриста за то, что тот рекламировал свои профессиональные услуги не нарушило Статью 10. Считая, что ограничения на рекламу заслуживают пристального внимания, Суд заметил, что в разных странах существуют разные правила в отношении рекламной деятельности адвокатов и юристов. В большинстве государств, входящих в Европейское Сообщество, наблюдается тенденция к смягчению этих правил под влиянием общественных изменений и, в частности, растущей роли средств массовой информации. Но то обстоятельство, что имеется широкой разброс регулятивных норм и что в разных странах эти изменения идут разными темпами, говорит о большой сложности данного вопроса. Суд пришел к заключению, что адвокатура и суды данной страны находятся в лучшем положении, нежели какой-либо международный суд, при решении вопроса о том, каким образом, в данный момент времени, найти правильное равновесие между требованиями надлежащего отправления правосудия, соблюдением достоинства профессии, правом каждого лица получать информацию о юридической помощи и предоставлении адвокатам возможности рекламировать свою деятельность. В настоящее же время (в 1982/83 г.) данную дисциплинарную меру нельзя считать несоразмерной.

93. По делу Якубовского Суд имел еще одну возможность рассмотреть случай применения Закона о несправедливой конкуренции Германии (ср. вышеупомянутое решение по делу Издательства “Маркт интерн” и Клауса Берманна). В решении, принятом в июне 1994 года, Суд постановил, что судебное решение, запрещающее заявителю журналисту распространять циркуляр, содержащий критическое замечание в адрес одного германского информационного агентства, не является нарушением Статьи 10. Суд заметил, что циркуляр предназначался, главным образом, для того, чтобы отвлечь клиентов этого информационного агентства от другого информационного агентства, которое заявитель планировал учредить. Судебное решение сводилось только к запрету распространения циркуляра, тем с разрешая заявителю выражать свое мнение какими-либо другими средствами. Таким образом, германские суды не превысили меру действия по своему усмотрению.

94. Комиссия, со своей стороны, в декабре 1978 года высказала мнение, что государство вправе принимать меры против пытающихся обойти лицензионные требования, указанные в параграфе 1 Статьи 10.

95. В мае 1979 года Комиссия заявила, что она не считает высказывания коммерческого характера выходящими за рамки защиты, предоставляемой в силу Статьи 10 (параграф 1). Однако при этом высказывалось мнение, что “уровень защиты в данном случае должен быть ниже, чем защита, предоставляемая выражению “политических” мнений, в широком смысле, к которым в Конвенции, в основном, имеют отношение ценности, лежащие в основе свободы самовыражения.

96. В марте 1983 года Комиссия выразила более ясно мнение, что коммерческие высказывания попадают под защиту Конвенции. При этом Комиссия заметила, что она “еще ранее выразила мнение, что коммерческие рекламы и тому подобные рекламные материалы находятся, как таковые, под защитой Статьи 10 (параграф 1).

97. В декабре 1987 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно ограничений, установленных французскими законодательными актами о рекламе лекарств и медицинских препаратов, даже в тех случаях, когда такого рода рекламная деятельность направлена в адрес работников здравоохранения.

98. В июле 1990 года Комиссия признала недопустимым дело о запрещении использования лозунга двусмысленного рекламного содержания на территории танцевальной школы.

99. В марте 1991 года Комиссия рассмотрела дело, касающееся выговора, вынесенного юристу за запрещенную властями деятельность по рекламированию своей профессии.

100. В январе 1993 года Комиссия рассмотрела заявление, касающееся лишения заявителей лицензии на местное радиовещание, после того как Шведской комиссии по местному вещанию стало известно об их намерении передавать коммерческие программы. Это заявление Комиссия признала недопустимым.

101. В октябре 1993 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно наложения штрафов на вещательную компанию за передачу косвенных коммерческих высказываний в контексте информационных телевизионных программ. Вынося решение, что вмешательство в данном случае в право по Статье 10 не выходило за пределы меры действия по своему усмотрению, Комиссия принимала во внимание зрителей, на которых были направлены эти программы (дети), а также положение заявителя в национальной вещательной системе и размер штрафов.

9.1. Защита общих интересов

103. По делу Миллера к других, касающегося Швейцарии, Суд в мае 1988 года вынес решение, что конфискация картин, выставленных художником, и приговор художника и других заявителей к штрафу за показ картин непристойного содержания существенно являются случаями ограничения права на свободу самовыражения, которые “необходимы в демократическом обществе” и потому не нарушают Статью 10.

104. Подчеркивая, что понятие свободы самовыражения содержит в себе понятие свободы художественного самовыражения, даже когда проявления этой свободы самовыражения “оскорбляют, шокируют или возмущают”, Суд в данном случае постановил, что “в данных конкретных обстоятельствах” (при совершенно свободном доступе на выставку, без платы за вход и без ограничения по возрасту) и “принимая во внимание меру действия по своему усмотрению”,которая может существовать в отношении степени, в какой данные картины были в нравственном плане оскорбительны, власти, принимая решение о конфискации и штрафе, имели полное основание считать такого рода меры необходимыми для защиты нравственности. Что касается, в частности, конфискации, то Суд полагает, что эта мера не является несоразмерной, поскольку эта мера носила не абсолютный, а промежуточный характер, и владелец картин имел возможность подать жалобу в отношении отмены или изменения решения о конфискации в тех случаях, если картины больше не представляли какой-либо опасности или если для защиты интересов общественной нравственности были достаточны другие, более мягкие меры.

105. В октябре 1992 года Суд рассматривал дело “Опен дор каунселинг” и женщины из Дублина. Суд вынес решение, что в деле допущено нарушение Статьи 10: Суд наложил запрет на деятельность подавших жалобу компаний за предоставление информации беременной женщине о месторасположении, наименовании и способах связи с английскими клиниками, где делают аборты.

106. Предмет жалобы компаний-заявителей, в частности, состоял в том, что ограничение в данном случае представляет собой неоправданное вмешательство в их право на передачу информации, гарантированное Статьей 10. Хотя решение суда было “продиктовано законом” и преследовало узаконенную цель защиты нравственности, частью которой в Ирландии является защита внутриутробного существа на жизнь, Суд пришел к заключению, что наложенное на заявителей ограничение было несоразмерным.

107. В декабре 1992 года Суд рассмотрел дело Хадьянастассиу. Дело касалось осуждения заявителя за разглашение военной тайны и отклонения апелляционной жалобы на основании того, что она не обоснована, несмотря на то, что заявитель не получил письменных объяснений своего осуждения в течение пятидневного срока, установленного для подачи апелляции. Суд принял решение, что в этом деле нет нарушения Статьи 10.

108. В решении по делу “Хоргерр против Австрии” Суд, в августе 1993 года, рассмотрел заявление относительно ареста и задержания заявителя после того, как тот отказался прекратить распространять листовки и выставлять плакаты во время военного парада. Суд постановил, что вмешательство в данном случае было “продиктовано законом” и что есть законные основания (в силу Статьи 10, параграф 2 (о предотвращении беспорядков)) считать, что вмешательство в данном случае было “необходимым в демократическом обществе”.

109. В решении, принятом в сентябре 1994 года по делу Института Отто Премигера, Суд постановил, что решение австрийских судебных органов об аресте и конфискации кинокартины “Храм любви” режиссера В.Шретера не составило нарушения Статьи 10. Эти санкции были направлены на защиту права граждан не быть оскорблен в своих религиозных чувствах публичным выражением мнений других лиц. Принимая во внимание обстоятельства дела и широкую меру действия по своему усмотрению, предоставленную австрийским властям, Суд постановил, что ни арест, ни конфискация не были несоразмерными преследуемой этими мерами цели.

110. В апреле 1995 года Суд установил нарушение Статьи 10 в деле Птьемонта. В этом деле речь шла о выдворении из Французской Полинезии с запрещением вторичного въезда, а также о запрещении въезда в Новую Каледонию в отношении германского члена Европейского Парламента. По этому делу Суд принял постановление, что в этом решении “не соблюдено справедливое равновесие между обществе интересом, делающим необходимыми предотвращение беспорядка и сохранение территориальной целостности, с одной стороны, и свободой самовыражение /заявителя/, с другой стороны”.

111. В сентябре 1995 года Суд установил нарушение Статьи 10 в деле Фогта. Дело шло об увольнении школьного учителя из-за его политической активности в Германской Коммунистической Партии (ГКП). Проводя разграничение между этим делом и делами Глахенаппа и Козьека (ср. стр. 4 настоящего документа), Суд вынес решение, что увольнение в данном случае представляет собой вмешательство в осуществление свободы самовыражения. Принимая во внимание суровость наказания и поведение заявителя при исполнении своих профессиональных обязанностей, Суд постановил, что данная мера была несоразмерной законной цели. Таким образом, вмешательство в данном случае нельзя было считать необходимым в демократическом обществе.

112. В ноябре 1997 года Суд установил отсутствие нарушения Статьи 10 в деле “Зана против Турции” Суд при этом вынес решение, что осуждение бывшего мэра за выражение, в интервью, своей поддержки актам терроризма оправдано в силу параграфа 2 Статьи 10. Суд высказал мнение, что вмешательство государственных властей в данном случае направлено на гарантию национальной и общественной безопасности. Постольку поскольку заявитель не отдалил себя достаточно четко от актов насилия, осуществляемых организацией ПКК на юго-востоке Турции, то вынесенный приговор можно считать соразмерным преследуемой цели и отвечающим “острой общественной необходимости”.

113. В ноябре 1997 года Суд вынес решение, что в деле об осуждении новобранца за оскорбление армии в письме, посланном им своим старшим офицерам, допущено нарушение Статьи 10. Вначале Суд сослался на определенные принципы, которые нельзя нарушать, указав также на то обстоятельство, что “Статья 10 не останавливается у дверей армейских казарм” и что власти страны не вправе применять правовые нормы, направленные на предотвращение подрыва военной дисциплины “в целях посягательства на выражение мнений, даже в тех случаях, если они направлены против армии как института”. Правда, следует признать, что в письме содержались некоторые крепкие и вольные замечания о вооруженных силах. Однако Суд указал, что “эти замечания были высказаны в контексте общей, продолжительной критики армейской жизни и армии как общественного института.” Письмо не было направлено конкретно против адресата письма или какого-либо другого лица. Учитывая все это, вмешательство в свободу самовыражения в данном случае не оправдано в смысле параграфа 2 Статьи 10.

114. В сентябре 1989 года Комиссия признала недопустимым заявление относительно увольнения доктора католической больницы на основании сделанных им заявлений об аборте. Жалоба заявителя состояла в том, что в его деле нарушена его свобода самовыражения, гарантированная Статьей 10.

115. В апреле 1991 года и январе 1993 года Комиссия рассмотрела два заявления относительно осуждения заявителей за прокат и продажу порнографических видеофильмов. Комиссия вынесла решение, что вмешательство в данном случае было оправдано в целях защиты нравственности и необходимым в демократическом обществе.

116. В октябре 1992 года Комиссия установила отсутствие нарушения Статьи 10 в отношении ограничений, наложенных на доктора за рекламирование своей частной практики в прессе. Комиссия при этом не признала эти меры несоразмерными установленной законом цели защиты здоровья пациентов, а также правам других лиц, а именно других медицинских работников.

117. В 1995 году Комиссия признала допустимыми несколько заявлений с жалобами на различные акты насилия (умышленное убийство, нанесение телесных повреждений, угрозы, запугивание) против журналистов.

118. В докладе от апреля 1995 года Комиссия единогласно признала нарушением Статьи 10 осуждение политического лидера мусульманского меньшинства западной Фракии. Этот лидер был осужден на нарушение общественного порядка, выразившегося в том, что он раздавал, во время предвыборной кампании листовки, в которых мусульманское население региона называлось турками. Комиссия обратила внимание на важность свободы самовыражения для представителей народа и пришла к заключению, что вмешательство в данном случае было несоразмерным цели и неоправданным согласно Статье 10 (параграф 2). Суд, на рассмотрение которого было передано это дело, не вынес решения по существу, сославшись на то, что заявитель не использовал всех имеющихся у него на родине средств защиты.

119. В июне 1996 года Комиссия постановила, что нарушение Статьи 10 было допущено в деле, касающемся осуждения новобранца за оскорбление армии, выразившееся в отправлении им оскорбительного письма своему командиру. Комиссия постановила, что вмешательство в данном случае в свободу самовыражения заявителя несоразмерно законной цели поддержания порядка и, в силу этого, не необходимо в демократическом обществе.

120. В сентябре 1996 года Комиссия постановила, что приговор за нарушение законодательства о выборах равносилен нарушению Статьи 10. Этот приговор был вынесен после того, как заявители распространяли, в ходе выборов, брошюры, излагающие точку зрения кандидатов на проблему абортов и экспериментов с человеческими эмбрионами. Комиссия при этом вынесла решение, что

“...свобода самовыражения как основная составляющая демократического общества неразрывно связана с системой свободных выборов и не может быть исключена без убедительного для этого обоснования”.

121. В феврале 1997 года Комиссия единогласно пришла к заключению, что нарушение Статьи 10 было допущено в деле, в котором заявитель был осужден за участие в публикации листовок, критикующих политику местных властей против рабочих, особенно, против рабочих-курдов. Поскольку листовки не были распространены и поскольку они не содержали подстрекательства к насилию, осуждение было неоправданным согласно Статье 10 (параграф 2).

122. В апреле 1997 года Комиссия постановила, что нарушения Статьи 10 не было допущено в деле “Яза против Турции”, так как Комиссии не удалось установить достаточно ясной связи между фактом продажи газет, пулевым ранением заявителя (продавца газет) во время вооруженного нападения и смертью одного из его родственников во время последующего нападения. В отсутствие четко установленной связи между причиной и следствием, Комиссия не могла установить вмешательство в свободу самовыражения заявителя.

123. По делу “Г.Стил и другие против Соединенного Королевства” Комиссия постановила, что демонстрации, приведшие к аресту заявителей, нельзя рассматривать как выражение их несогласия с определен действиями. Сами по себе, эти демонстрации попадают под Статью 10. Чтобы определить необходимость ограничения свободы самовыражения заявителей, Комиссия изучила обстоятельства дела и пришла к заключению, что в случае первых двух заявителей не было нарушения Статьи 10, поскольку физическая помеха законному действию (выстрел из охотничьего ружья, с одной стороны, и постройка дороги, с другой) оправдывают меры, предпринятые властями. Но в отношении других трех заявителей Комиссия пришла к заключению, что акция, предпринятая властями против их мирной демонстрации во время пресс конференции на борту военных вертолетов, составляла нарушение Статьи 10.

124. По делу М. Ахмеда и других Комиссия постановила, что ограничения политической активности местных чиновников могли быть фактически направлены на защиту прав других лиц, но их нельзя считать необходимыми в демократическом обществе. По мнению Комиссии, широкий объем этой акции, влияние на свободу самовыражения заявителей и отсутствие гибкости в отправлении этой свободы равносильны нарушению Статьи 10.

125. В сентябре 1997 года Комиссия вынесла решение, что осуждение заявителя за пропагандистские фразы сепаратистского характера, высказанные им во время одной его речи, создали сложные проблемы в отношении Статьи 10. Комиссия признала заявление допустимым.

126. В октябре 1997 года Комиссия признала допустимым заявление относительно осуждения двух бывших членов парламента от демократической партии. ДЕП (действие которой было прекращено Конституционным судом) за членство в вооруженной сепаратистской группировке ПКК.

9.2. Защита прочих прав человека

127. В сентябре 1994 года Суд вынес решение, согласно которому нарушение Статьи 10 устанавливалось в деле Ерсильда. В этом деле журналист был осужден датскими судами за дачу интервью группе молодых людей, в ходе которого те высказывали расистские замечания. По мнению Суда, репортаж журналиста, говоря объективно, не мог бы быть направлен на пропаганду расистских идей:

“...способы объективного и сбалансированного репортажа меняются в значительной степени в зависимости, в прочем, от средств массовой информации, для которых он предназначен. Предлагать свои мнения вместо мнений прессы на счет того, какие методы репортажа должны использовать журналисты не дело данного Суда, так же как и не дело национальных судов”.

128. По мнению Суда, “наказание журналиста за содействие в распространении высказываний, сделанных другим лицом в ходе интервью, сильнейшим образом затормозит вклад прессы в дело обсуждения вопросов общественной значимости и должно предприниматься только в тех случаях, когда на это есть особенно веские основания”.

129. В ноябре 1996 года Суд вынес решение, что нарушения Статьи 10 не усматривается в отказе Британским комитетом классификации кинофильмов выдать классификационное свидетельство на видеофильм “Картины экстаза”, созданного и выпушенного заявителем, на том основании, что комитет счел его богохульским. По мнению Суда, в такого рода делах “государственные органы, в принципе, находятся в лучшем положении, чем международный” судья, выражая мнение по точному содержанию этих требований в отношении прав других лиц”.

130. Комиссия, в феврале 1995 года, признав заявление недопустимым, постановила, что решение судьи о запрещении противнику абортов раздавать листовки в окрестности больницы, в которой выполняются операции по прекращению беременности, было необходимым для защиты прав других лиц.

131. Комиссия неоднократно имела возможность подчеркнуть важность защиты репутации и прав других лиц. В рассмотренных ею делах Комиссия оценивала затронутые интересы и анализировала состояние потерпевшего и обстоятельства, при которых заявители высказывали оскорбительные замечания.

132. В апреле 1997 года Комиссия признала допустимым заявление относительно судебного решения, запрещающего политическому деятелю впредь употреблять выражение “нацистский журнализм”, которое он применил в отношении газеты, в которой была опубликована о нем статья.

9.3. Поддержка авторитета и беспристрастности судебной власти

133. В январе 1996 года Комиссия постановила, что судебное решение, по которому компания Би-Би-Си обязана была передать сделанные во время уличных беспорядков кинофильмы адвокатам по уголовному процессу, не составляет нарушение Статьи 10. Комиссия впервые подчеркнула различие между этим делом и делом Гудвина. В случае Гудвина, запрашиваемая информация носила конфиденциальный характер, тогда как в данном случае информация лишь касалась фиксирования событий, происходивших в общественном месте, к которым нельзя применять понятия тайны и конфиденциальности. Кроме того, предоставление фактических свидетельств является в демократическом обществе нормальной гражданской обязанностью, необходимой для поддержания авторитета и беспристрастности судебной власти, принимая во внимание, отсутствие риска журналистам.