Жанр судебного репортажа чрезвычайно коварен. Если журналист, занимающийся расследованием, ищет “компромат” сам, то судебный репортер, в отличие от него, лишь приводит факты, подтвержденные судебным решением, что невольно расслабляет. Нередко у такого репортера возникает чувство правовой неуязвимости подготовленного им материала. Логика здесь проста: если уголовный процесс закончился обвинительным приговором, значит подозреваемый изобличен следствием, в ходе которого собраны подтверждающие его вину доказательства, все аргументы защиты и обвинения получили судебную оценку и осужденный официально, “именем Российской Федерации”, признан преступником. Казалось бы, подобное решение – истина в последней инстанции.

Впрочем, как раз в “инстанции” все дело. После того, как суд первой инстанции вынес свое решение по делу, оно может быть обжаловано в кассационной (в арбитражных судах дополнительно в апелляционной) и надзорной инстанциях. Нередки случаи, когда вышестоящие суды возвращают дела на повторное рассмотрение, отменяют решение нижестоящего суда, либо выносят новое, опровергающее то, которое легло в основу публикации. В результате, как оказалось, редакция и журналист могут быть привлечены к суду по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации, а также компенсации морального вреда.

Поводом к публикации в “Правде Севера” послужила победа в судебном споре пенсионера П. Когда “Энергосбыт” отказал предоставить ему предусмотренную постановлением правительства льготу по оплате за электричество и сделать перерасчет за прошедший год, пенсионер П. обратился в суд, который вынес решение в его пользу. За электричество платят в каждом доме, поэтому, несмотря на то, что сумма, которую “Энергосбыту” следовало вернуть пенсионеру, была небольшой, журналист газеты Владимир Аверин посчитал, этот случай интересным. Статья вышла через два дня после оглашения решения суда. Содержание статьи практически повторяло все, что было сказано выше: “Энергосбыт” не выполнил соответствующего постановления правительства, не предоставил пенсионеру П. льготу, отказался сделать перерасчет, в итоге, районный суд признал эти действия неправомерными.

Спустя несколько месяцев “Энергосбыт” подал на “Правду Севера” в суд, утверждая в исковом заявлении, что данный материал нанес ущерб его деловой репутации, потребовал опубликовать опровержение и выплатить компенсацию “морального вреда”. Учитывая, что публикация лишь излагала факты, зафиксированные в судебном решении, позиция газеты выглядела непоколебимой. Однако оказалось, что за прошедшее со дня публикации время, тяжба между пенсионером П. и “Энергосбытом” получила продолжение: проиграв в суде первой инстанции, “Энергосбыт” обратился с кассационной жалобой в областной суд, который пересмотрел дело и вынес решение в его пользу.

Большой заслугой судьи является то, что он не дал истцу возможности “выдернуть” одну фразу статьи и манипулировать ей в отрыве от контекста.

Представитель “Энергосбыта” в суде утверждал, что в целом статья не вызывает нареканий, за исключением слов ““Энергосбыт”, который не выполняет Постановления Правительства РФ в части применения льготного коэффициента 0,7”. Как было признано пленумом Верховного суда 18 августа 1992 года, “порочащими являются… не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении… юридическим лицом действующего законодательства”. Если бы представителю истца удалось приписать эти слова редакции и настоять на их рассмотрении отдельно от остального текста статьи, позиция редакции была бы заведомо проигрышной.

Однако, судья, рассматривавший конфликт между “Энергосбытом” и “Правдой Севера”, постановил: “слова “Энергосбыт, который не выполняет Постановление Правительства РФ”, не рассматривать в отрыве от всего абзаца”, в котором давалась ссылка на судебное решение. Из этого решения следовало, что журналист распространил сведения отнюдь не о нарушении “Энергосбытом” действующего законодательства, а о том, что суд признал факт нарушения законодательства со стороны “Энергосбыта”. Поэтому в мотивировочной части решения судья указал: “доводы истца о том, что при прочтении данной статьи до населения доводится информация о невыполнении “Энергосбытом” норм действующего законодательства, не соответствуют действительности, так как буквально таких слов в тексте статьи нет. Других слов, порочащих честь и достоинство истца, в статье судом не установлено”.

Казалось бы, редакция могла праздновать победу: распространенные ей сведения признаны соответствующими действительности, а это исключает удовлетворение иска. Но судья решил не присуждать журналистам “чистую” победу. Далее в решении говорится: “Оценивая собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу, что в конкретном случае не было распространения сведений, а было в приличной форме высказано мнение журналиста, но по поводу решения суда, не вступившего в законную силу, ведь, как установлено материалами дела, решение вынесено 28 марта, а статья опубликована 30 марта. Определением судебной коллегии Архангельского областного суда данное решение отменено и в иске пенсионеру отказано. Таким образом, журналист “поторопился” [выделено нами – Ред.] на 8 дней с опубликованием статьи”.

По мнению Центра “Право и СМИ” такое решение спора между “Правдой Севера” и “Энергосбытом” нелогично как минимум в двух вопросах.

Во-первых, непонятно, почему судья своим решением обвинил журналиста “Правды Севера” в том, что тот “поторопился” именно на 8 дней. Вероятнее всего, судья имел в виду следующее: после вынесения судом первой инстанции своего решения устанавливается стандартный десятидневный срок, в течение которого данное решение можно обжаловать в кассационном порядке. В течение этого срока его исполнение не начинается, и лишь по истечении 10 дней, если кассационная жалоба не подана, оно “вступает в законную силу” – судебные исполнители берут его выполнение под свой контроль. С момента оглашения решения по делу “пенсионер П. против “Энергосбыта”” до дня публикации о нем прошло два дня. Отсюда и возникла цифра “8”. Нелогичность же решения судьи заключается в том, что ожидание журналистом в течение восьми дней не закончилось бы ничем, поскольку, как следует из материалов дела, “Энергосбыт” кассационную жалобу все же подал и решение суда первой инстанции в силу так и не вступило. После того, как журналист “подождал” бы еще два месяца, он тем более не мог написать о победе пенсионера П., поскольку кассационная инстанция отменила предыдущее решение. Но даже если бы пенсионер П. выиграл и в кассационной инстанции, по логике судьи писать об этом было бы нельзя, поскольку такое решение также может быть оспорено и пересмотрено – теперь в порядке надзора. Причем нередко, “по надзору” отменяются приговоры и решения, вынесенные судами много месяцев назад. Таким образом, следуя логике судьи, жанр судебного репортажа пришлось бы попросту упразднить.

Очевидно, что журналист имеет право непосредственно после возникновения информационного повода снять репортаж или написать статью о любом судебном решении, которое с момента оглашения является официальным документом и которое согласно статье 123 Конституции России и процессуальному законодательству всегда оглашается публично. Обвинение журналиста со стороны судьи в какой бы то ни было “спешке” не соответствует ни логике, ни закону.

Вторая причина, по которой данное решение не может быть признано соответствующим требованиям логики и закона, заключается в следующем: есть все основания утверждать, что сведения, распространенные корреспондентом “Правды Севера”, полностью соответствовали действительности. Смысл распространенной им информации состоял в том, что суд признал факт невыполнения “Энергосбытом” одного из пунктов Постановления Правительства. Суд действительно выносил такое решение. Чтобы подтвердить это, “Правде Севера” достаточно предъявить копию судебного решения. Но если распространенная газетой информация соответствует действительности, требование о ее опровержении незаконно, поскольку противоречит статье 152 Гражданского кодекса РФ и статье 43 Закона “О средствах массовой информации”. Обе эти нормы, на которых основан любой иск об опровержении, признают несоответствие распространенных сведений действительности обязательным условием удовлетворения такого иска.

Единственная мера, которую в соответствии с законом в этой ситуации мог применить к газете суд – публикация ответа (реплики, комментария) “Энергосбыта”. В соответствии со статьей 46 Закона “О средствах массовой информации”, в отличие от опровержения, ответ (реплика, комментарий) может публиковаться и в тех случаях, когда распространенные сведения соответствуют действительности, но при этом затрагивают чьи-либо существенные интересы.