Как показывает практика, революционные события в России, беспрестанно повторяясь, движутся по кругу. Правда, теперь они происходят летом, заставляя задуматься над тем, что история не знает отпусков. Так, 3 июня была упразднена Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ (СПИС). Одним из первых откликнулся на этот исторический нонсенс бюллетень “Законодательство и практика средств массовой информации”, проанализировав деятельность Палаты (см.: №6 за 2000 г.). Сам собою возник вопрос о месте СПИС в парадигме “власть — средства массовой информации”. Почему закатилась ее звезда? Не стала ли она жертвой новой политической интриги ?

Судьба СПИС в определенном смысле была предрешена еще при определении ее статуса как органа при главе государства. Это становится ясно, если перечитать Положение, которое определяет деятельность Палаты. Из семи основных задач, утвержденных Указом президента № 228 от 31 января 1994 г., четыре — либо полностью реализованы, либо после президентских выборов 2000 года имеют второстепенное значение. К примеру, разрешение споров “о распределении времени вещания на радио и телевидении для фракций, создаваемых в Федеральном Собрании” (п. 6 ст. 4), уже не актуально, поскольку на РТР давно появилась программа “Парламентский час”.

Призванная осуществлять роль арбитра в спорах между обществом, государством и “четвертой властью”, СПИС не вписалась в потоки, образованные циркуляцией политических элит. Необходимость содействия Президенту РФ “в обеспечении прав и свобод”, соблюдении “принципа равноправия в сфере массовой информации”, “осуществлении принципа политического плюрализма в информационных и общественно-политических телерадиопрограммах” (п. 1, 3, 4 ст. 4) натолкнулась на желание президентской администрации переподчинить сложившиеся медиа-империи. Конечно, конфликт между медиамагнатами и исполнительной властью протекает в формах “подковерной” борьбы. Но если предположить возможность открытого противостояния, Палата непременно оказалась бы вовлеченной в водоворот событий, и нет стопроцентной уверенности, что она поддержала бы именно президента.

Вместе с тем, упразднение СПИС не вписывается в логику борьбы В.В.Путина с региональными лидерами. Беспризорными и безнадзорными остаются региональные компании по выборам глав администраций областей и районов, мэров (в ближайший год их должно состояться более 30-ти): Палата в соответствии с положениями избирательного законодательства гарантировала “равный доступ кандидатов и избирательных объединений к средствам массовой информации”, равное использование последних (ст.15 Положения). Ни для кого не секрет, что в регионах существует немало “ручных”, управляемых губернаторами избирательных комиссий и СМИ. Поэтому многие кандидаты, не тратя понапрасну время, в поисках справедливости напрямую обращались в СПИС. Стоит ли говорить, что в образовавшемся вакууме попахивает правовым беспределом, безнаказанностью и размахом “грязных” технологий, позволяющими сохранить губернаторский status quo ?

Третейские судьи наиболее последовательно выступали против системы журналистской ангажированности. Например, в “Обращении к журналистам в связи с началом предвыборной агитации в СМИ” (18 ноября 1999 года) выражается озабоченность падением престижа прессы в обществе: “Слушатели и читатели уже заранее знают, какая программа или газета что скажет по поводу события, кого будет возносить, а кого втаптывать в грязь. Слушающая и читающая аудитория уже не ждет от СМИ правдивой информации и объективного анализа. И былой ореол “рыцарей пера” заменяется ярлыком “продажного писаки””.

Упразднив СПИС в силу преходящих политических причин, как всегда, с водой выплеснули и ребенка. Поскольку наряду с политическими задачами в компетенции СПИС находились этические вопросы, то без судейской опеки оказались защита “нравственных интересов детства и юношества в средствах массовой информации”, содействие “объективности и достоверности сообщений в СМИ, затрагивающих общественные интересы”, выработка указаний по исправлению фактических ошибок в них (пункты 2, 4, 7 ст. 4 Положения).

С безвременной кончиной СПИС осиротел процесс саморегулирования в российских СМИ. Стремясь сформулировать профессиональный кодекс чести работников отечественной печати, радио и телевидения, Палата освоила и творчески применяла в своей повседневной деятельности омбундсманский и деонтологический опыт журналистики западноевропейских стран. Ныне робкие ростки нравственности в современной отечественной журналистике лишились “живительной влаги”, а сами моральные ориентиры, связанные с социальной ответственностью, косвенным образом поставлены под сомнение. Участие СПИС в разработке законодательных актов о СМИ создавало дополнительный защитный фильтр, сдерживавший принятие некомпетентных или ограничивающих права СМИ решений. Наконец, ликвидация Палаты повлекла за собой ослабление реального обеспечения ст. 29 Конституции РФ, декларирующей информационные права граждан.

Словом, как ни посмотри, отказ президента от Судебной палаты по информационным спорам является, по нашему мнению, крупной политической ошибкой. В результате он лишился имиджа всеобщего примирителя, арбитра и гаранта прав человека и гражданина.

Судебная палата по информационным спорам всегда отличалась взвешенными, гибкими подходами в оценке как отдельной конфликтной ситуации, так и состояния информационно-правового поля в целом. Являясь органом президентской власти и объективно работая на повышение ее авторитета, она была достаточно дипломатична, чтобы сохранять нейтралитет в политических баталиях. СПИС не поддержала нападок на оппозиционную печать после событий осени 1993 года. Разумеется, в ее решениях, заявлениях, экспертных заключениях имеются указания на нарушение ст. 4 Закона “О СМИ”, но даются вполне цивилизованные рекомендации Госкомпечати: упорядочить процедуру регистрации, привести в соответствие с провозглашенными целями фактическое содержание издания, усилить прокурорский контроль.

Одновременно СПИС критиковала региональных чиновников за грубое попрание норм гласности: “Если не поставить решительный заслон подобной тенденции, не призвать зарвавшихся чиновников выполнять Закон о средствах массовой информации, то в обществе будут нарастать социальное напряжение, дестабилизация, конституционное право граждан на свободу слова будет поставлено под угрозу” (Заявление от 14.10.1994 г.). Палата поддержала газету “Советская Калмыкия” в ее конфликте с местной властью (решение № 4 от 17.02.1994 г. и № 25 от 22.09.1994 г.). Стилистика документов выходит за рамки нейтрального “юридического” тона. В них выражается тревога за судьбу Ларисы Юдиной, пресекается попытка незаконного смещения главного редактора с должности. Таким образом, первые решения СПИС привели к сохранению относительного плюрализма мнений в южной степной республике.

В фокусе критики СПИС находились и правительственные СМИ. Решением № 19 от 7 июля 1994 года “информационные” судьи признали не соответствующими действительности скандальные сообщения телевизионной программы “Вести” и “Российской газеты” о том, что в церкви св. мученицы Татианы при МГУ прошел молебен боевиков из общества “Память”. “Российской газете”, в силу официального статуса обязанной публиковать принятые Палатой документы, не раз доставалось персонально — за “смещение акцентов в сторону этнического фактора роста преступности” (решение № 22 от 14.07.1994 г.), публикацию недостоверной и неполной информации (решение №49 от 26.04.1995 г.). В дальнейшем (с 1998 года) в роли унтер-офицерской вдовы оказывались и другие проштрафившиеся издания, вынужденные публиковать на своих страницах отрицательные для себя решения.

В докладе “О состоянии дел в Российской Федерации с соблюдением свободы массовой информации в 1996 году” критиковалось непосредственно уже само правительство, которое “ни разу не заслушало на своих заседаниях вопрос о состоянии дел со свободой массовой информации, со злоупотреблением этой свободой, о содержании государственной политики и ее реализации”, ограничившись “важным, но не единственным... вопросом о финансовой поддержке прессы”. В указанном докладе акцентируется внимание и на кризисном положении, сложившемся в области рекламы на телевидении: “Осуществляется бесконечная реклама одних и тех же иностранных пищевых продуктов и защиты от кариеса — как будто зрители только и делают, что едят, жуют и затем чистят зубы”. СПИС не боялась быть “неудобной”, наступая на коммерческие интересы, пресекая не только откровенную безвкусицу, но и запрещенную законом пропаганду табачных и алкогольных изделий, непроверенных лекарственных препаратов, всевозможных колдунов и экстрасенсов.

Факты обращений в Палату видных “левых” политиков свидетельствуют о том, что ее авторитет стал общепризнанным. В списке известных персон, требования которых поддержала СПИС, значатся имена оппозиционеров Э. Лимонова (решение №80 от 30.11.1995 г.), А. Тулеева (решения № 97 от 11.07.1996 г., № 119 от 13.03.1997 г., № 122 от 18.04.1997 г.), Л. Иванченко (решение №108 от 28.11.1996 г.), Г. Зюганова (решения № 145 от 16.04.1996 г., № 148 от 15.07.1998 г.). “Информационные” судьи вообще умудрялись сочетать дипломатичность и принципиальность. В экспертном заключении № 19 от 24 июня 1996 года призыв Александра Солженицына к русскоязычному населению Казахстана активно отстаивать свои гражданские права, прозвучавший в программе “Вести” и в газете “Комсомольская правда”, признан не только конституционным, но и способствующим укреплению конструктивного сотрудничества в рамках СНГ: “Содержание и пафос высказываний писателя свидетельствуют о его убежденности в необходимости дальнейшей интеграции России и Казахстана, о развитии дружбы и добрососедства между нашими странами”.

Примечательно, что в Судебную палату по информационным спорам при Президенте РФ, как и в суд первой инстанции, мог обратиться любой россиянин, чем и воспользовался телезритель М. Амаев, возмущенный демонстрацией по НТВ цикла передач “Криминальная Россия”. В них подробным образом описывалась технология насилия и убийств, крупным планом показывались изуродованные трупы, демонстрировались орудия преступлений. Принимая во внимание право журналистов информировать общественность о борьбе правоохранительных органов с преступностью, третейские судьи приняли сторону истца, установив, что данные передачи “могли причинить ущерб психическому и нравственному здоровью зрителей, особенно нравственным интересам детей и юношества”. Последовала рекомендация руководству телеканала “рассмотреть вопрос о более тщательном отборе передач цикла “Криминальная Россия”, а также “совместно с Союзом журналистов, ФСТР, Госкомпечатью и Минздравом провести слушания по поводу показа сцен отвратительного насилия и жестокости на телевидении” (решение №111 от 26.12.1996 г.).

По мере роста влияния СПИС активизировались попытки, направленные на ее политизацию. Председатель Комитета по информационной политике и связи Государственной Думы РФ 2-го созыва Олег Финько дважды выступал с инициативой по изменению статуса Палаты, предлагая ввести в ее состав представителей правительства, Думы и Совета Федерации — по 2 человека с каждой стороны. Реорганизованной СПИС предполагалось передать полномочия по ведению абсолютно всех журналистских дел, ранее подведомственных только судебным органам. Последние, на первый взгляд, значительно разгружались от “отраслевого” балласта; на практике же могла произойти узурпация полномочий судебной власти законодательными и исполнительными органами. К счастью, все эти попытки “подмять” и “подчинить” провалились.

Примеров конструктивного взаимодействия Госдумы, правительства и СПИС, пожалуй, не много. Они становятся очевидными при сопоставлении фактов в исторической ретроспективе. Обобщая в ежегодных докладах опыт своей работы, Палата выявляла “белые пятна” в законодательстве о СМИ. Так, в докладе по результатам 1996 года речь шла о кризисном состоянии языковой культуры, экспансии англицизмов и ненормативной лексики. В качестве “панацеи” от лингвистических “загрязнений” приводился закон “Об использовании французского языка”, запрещающий употребление иностранных выражений и терминов в СМИ, если существуют эквивалентные термины на французском.

Четыре года спустя слово, сказанное Палатой, наконец-то было услышано правительством и Госдумой. Кабинет министров 17 января с.г. учредил Совет по русскому языку, наделив его статусом совещательного органа. Под первым пунктом в Положении о Совете значится “поддержка, развитие, распространение и сохранение чистоты русского языка”, пункт 2 предполагает разработку “предложений по улучшению подготовки специалистов, деятельность которых связана с профессиональным использованием русского языка”. В думском Комитете по культуре и туризму в настоящее время ведется подготовка к первому чтению законопроекта “О государственном языке РФ”.

Незаметно вызревают и всходят семена, посеянные СПИС. Когда анализируются конфликтные ситуации в практике СМИ, в памяти всплывают прецедентные решения. Более того, журналисты и юристы бессознательно пользуются критериями и принципами, заложенными в них. Казалось, чем чревато выражение озабоченности засильем скрытой политической рекламы в период избирательных кампаний? Однако открываем авторский законопроект Михаила Федотова “Об основах экономических отношений в сфере массовой информации” и видим явную перекличку. Правда, М. Федотов идет дальше в этом направлении, давая определение скрытой рекламы как таковой.

У СПИС грибоедовская судьба: при жизни называли мудрой, а после того, как умертвили, пожалуй, на все времена прославят и в скучные учебники внесут. И это естественно: чтобы сфера права и СМИ не превратилась в палату №6, все равно должна существовать харизматическая инстанция, равнопризнаваемая всеми субъектами отношений. От названия суть дела не меняется. Образовавшуюся “черную дыру”, несомненно, попытаются заполнить. Уже сейчас депутаты Госдумы срочно реанимируют законопроект “О высшем Совете по защите нравственности телевизионного вещания и радиовещания в РФ”. Но, увы, предполагаемый Совет подразумевает только надзирательские функции.

Не исключено, что и президент Путин, закончив всевозможные крестовые походы, задумается над тем, как на обломках самовластья обустроить “четвертую власть” и даст “добро” на сооружение нового храма третейского судейства. Тогда все вернется на круги своя. Только священнодействовать в нем будут другие доверенные лица. Имеется, впрочем, иной вариант развития событий. Возвращение СПИС на правовую арену может начаться “снизу”. Предпосылки этому уже существуют. Идею регионального третейского суда, к примеру, два года тому назад “озвучил” Ростовский областной Союз журналистов, но объективные трудности финансового и организационного плана оказались сильнее благородных порывов и устремлений.

В ближайшее время под эгидой Центра “Право и СМИ” начнется реализация проекта, направленного на создание в Ростовской и Нижегородской областях институтов саморегуляции СМИ. В рамках конструктивного диалога между местной исполнительной, законодательной, судебной властью и журналистами предполагается выработать общие “правила игры”, которые обеспечат баланс интересов, снимут противоречия в законодательстве, приведут к повышению правовой культуры. Вполне возможно, что со временем разветвленная сеть региональных третейских судов придет к общему знаменателю. Это и будет “СПИС снизу”, преимущества которой заключаются в том, что ее “не задушишь, не убьешь”.

По какому бы сценарию ни развивались события, ясно одно — без арбитражного журналистского суда не обойтись. Потому и хочется сказать: “Король умер, да здравствует король!”