В чем суть поправок?

Прежде всего, изменения предполагается внести в статью 4 Закона РФ “О средствах массовой информации”. В данной статье, как известно, содержится запрет на злоупотребление свободой массовой информации. В соответствии со ст. 16 того же Закона, нарушение редакцией требований статьи 4 являются основанием для вынесения предупреждений со стороны Минпечати, а также прекращения судом деятельности СМИ. В изложенную в законопроекте новую редакцию статьи в понятие “злоупотребление свободой массовой информации” включено использование СМИ “для пропаганды или оправдания экстремизма”. Помимо самих СМИ, запрет распространен, по терминологии законопроекта, и на “компьютерные сети информации”.

Изменения, вносимые законопроектом в Федеральный закон “О борьбе с терроризмом” от 25 июля 1998 года, конкретизируют ограничение распространения информации, имеющей значение для проведения контртеррористических операций. К такой информации относятся сведения, раскрывающие специальные технические приемы и тактику проведения контртеррористической операции, а также сведения, распространение которых способно затруднить проведение контртеррористической операции и создать угрозу жизни и здоровью людей, оказавшихся в зоне проведения контртеррористической операции или находящихся за пределами указанной зоны.

Иными словами, законопроектом установлен абсолютный запрет на распространение указанной информации любыми способами, в том числе, как особо оговорено законопроектом, и через СМИ.

Кроме этого уточнения, пункт 3 части 2 статьи 15 закона расширен за счет запрета распространять не только “информацию, служащую пропаганде или оправданию терроризма и экстремизма”, но и “высказывания террористов и экстремистов”. Однако указанием на них как авторов высказываний, запрещенных к распространению, законопроект не ограничивается. Им вводится сложно сконструированное понятие “иных лиц, препятствующих осуществлению контртеррористических операций, которые пропагандируют и (или) оправдывают сопротивление проведению контртеррористических операций в любой форме”, в отношении высказываний которых установлен аналогичных запрет на распространение.

Терминология законопроекта

Вопросы вызывает использование в законопроекте терминов, не имеющих определения в действующем законодательстве. В первую очередь это касается терминов “экстремизм” и “экстремисты”. Дело в том, что до сих пор не принят внесенный правительством закон “О противодействии политическому экстремизму”, на который можно было бы опираться при толковании и применении норм законов, которые содержат или будут содержать указанные термины. Не имея формальных оснований обвинить редакции СМИ в пропаганде терроризма, МПТР потенциально сможет выносить предупреждения за “пропаганду или оправдание экстремизма”. Возможность эта будет тем шире, чем более расплывчато будет интерпретироваться властными органами содержание понятий “экстремизм” и “оправдание”, также не имеющее четкого юридического содержания.

Исходя из сказанного, Институт проблем информационного права предлагает отказаться от включения в статью 4 Закона о СМИ понятия “экстремизм” до момента его определения на законодательном уровне.

Другим вопросом, который возникает по прочтении текста законопроекта, является использование термина “компьютерные сети информации”. Во-первых, подобное нововведение не является оправданным, поскольку то, что понимается под этим термином, уже сформулировано, причем более удачно, в Законе РФ о СМИ. Речь идет о статье 24 Закона о СМИ “иные средства массовой информации”, в которой используется термин “телекоммуникационные сети”. Но более серьезное возражение против использования этой формулировки в законе о СМИ вызывает то, что регулирование содержания информационно-телекоммуникационных сетей вовсе не является предметом Закона о СМИ.

Что касается использования термина “терроризм”, то в законопроекте заложена еще одна проблема, не являющаяся столь очевидной на первый взгляд. Дело в том, что этим понятием на сегодняшний день оперируют два закона — Уголовный кодекс и собственно Федеральный закон “О борьбе с терроризмом”. Учитывать это различие необходимо в силу того, что редакции СМИ, соблюдая запрет на распространение высказываний террористов, должны учитывать, что Федеральный закон “О борьбе с терроризмом” определяет термин “терроризм” и “террорист” в более широком смысле, чем Уголовный кодекс РФ.

В Уголовном кодексе терроризм определен в части 1 статьи 205 как “совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, если эти действия совершены в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях”.

Федеральный же закон “О борьбе с терроризмом” в значительной степени расширил понятие терроризма, включив в него более широкий круг террористических действий. К преступлениям террористического характера им также отнесены: захват заложника, распространение заведомо ложного сообщения об акте терроризма, организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой.

Тем самым число лиц, высказывания которых СМИ запрещено обнародовать, будет больше, если исходить из определения, данного в Федеральном законе “О борьбе с терроризмом”, нежели чем это следует из смысла данного термина в Уголовном кодексе. По Уголовному кодексу террорист понимается в более узком смысле: как лицо, осужденное судом за совершение террористических действий, перечень которых, опять же меньше перечня террористических действий, данного в Федеральном законе “О борьбе с терроризмом”. Кроме того, необходимо учитывать, что закон был принят позже Уголовного кодекса, и поэтому возможна ситуация, при которой правоприменитель будет исходить из определения терминов “терроризм” и “террорист”, установленного именно законом.

Какое же практическое значение для СМИ имеет это различие? Дело в том, что при решении вопросов о том, выносить ли предупреждение СМИ за злоупотребление свободой массовой информации (что является одним из этапов процедуры прекращение его деятельности) Минпечати вынуждено будет выбирать между тем, в каком значении понятия “терроризм” оценивать распространенные в СМИ материалы: в узком, т.е. в смысле статьи 205 УК, либо в более широком, т.е. согласно формулировке статьи 3 Федерального закона “О борьбе с терроризмом”. Понятно, что потребуется издание акта, разъясняющего применение указанных терминов.

Кроме того, необходимо будет разрешить вопрос о том, будет ли полностью запрещено обнародовать в СМИ высказывания террористов. Иными словами, возможен ли будет пересказ журналистами идей террористов, можно ли их сопровождать негативными комментариями, либо любая форма информирования аудитории об идеях терроризма запрещена?

Зарубежная практика

Для примера рассмотрим решение Европейского суда по правам человека по делу “Йерсилд против Дании” от 23 сентября 1994 г. Фабула такова: заявитель взял у трех представителей расистской молодежной группы интервью, в ходе которого они произносили оскорбительные и уничижительные высказывания в адрес эмигрантов и этнических групп. Вариант интервью, отредактированный и сокращенный, но сохранивший некоторые из этих высказываний и дополненный замечаниями журналиста, комментировавшего позиции этих молодых людей, был передан в эфир Датской радиовещательной корпорации как один из материалов большой программы. Программа была выпущена в свет в связи с проходившей в стране дискуссией о расизме с намерением установить, кто именно выражает ненависть к меньшинствам и каков менталитет этих людей. Журналисту и руководителю отдела новостей телекомпании были предъявлены обвинения в пособничестве и подстрекательстве этих молодых людей к распространению расистских высказываний.

Суд постановил, что при оценке используемых журналистами приемов судам не следует подменять взгляды отдельных лиц мнением прессы, но в связи с целями ст. 10(2) Европейской конвенции о правах человека следовало принимать во внимание конкретную роль журналиста в распространении рассматриваемых высказываний. Он также подчеркнул, что спорный материал был попыткой исследовать конкретные аспекты вопроса, который уже заботил общественность. При решении дела суд исходил из факта передачи материала в эфир в рамках серьезной информационной программы и предназначения его для хорошо информированной аудитории. Суд также отметил, что аморальность, опасность и противозаконность пропаганды расовой ненависти не были в этом выпуске выражены в явной форме, но вводные сведения к проведенному интервью, отмежевание журналиста от его собеседников, опровержение некоторых расистских утверждений и общая характеристика этих утверждений как антиобщественных составили достаточный противовес.

В Своде правил по телепрограммам, составленном британской Комиссией независимого телевидения осенью 1998 года, подчеркивается важность наблюдения за тем, “чтобы телепрограммы не создавали впечатления попустительства преступной деятельности — даже тогда (или особенно тогда), когда серьезность такого рода деятельности не допускается или не признается какой-либо частью общества”.

В этом же Своде установлены некоторые ограничения для вещателей, в частности при освещении случаев захвата заложников. Так, п.5.4 Свода не допускается передавать в эфир любую информацию (полученную из систем мониторинга связи или каких-либо иных источников), создающую угрозу жизни людей или препятствующую успеху переговоров с лицами, удерживающими заложников или похитившими людей. В отношении программ, рассказывающих об уголовных действиях, отмечается, что “требования реализма (правдивого показа) могут войти в противоречие с риском неумышленного наставления лиц, склонных к преступной деятельности. Прежде чем включать в телепрограммы элементы, раскрывающие информацию о методах и способах совершения преступлений, следует тщательно все взвесить, и при необходимости — обратиться за советом в полицию. С такой же осторожностью следует подходить к изображению полицейских методов предотвращения и раскрытия преступлений”.

Необходимо также отметить, что внося ограничения на пропаганду терроризма, Россия следует за рядом западных стран, таких как США, Франция и Великобритания. В этих странах после событий 11 сентября 2001 года были законодательно ужесточены рамки свободы массовой информации в отношении пропаганды и высказываний террористов. Против этой тенденции уже высказались международные правозащитные организации, такие как “Статья 19”.

Дальнейшие перспективы законопроекта