КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

29 мая 1998 года Госкомитет Республики Беларусь по печати вынес в адрес газеты “Наша Ніва” письменное предупреждение о нарушении Закона “О печати и других средствах массовой информации”. Основанием предупреждения стало “искажение общепризнанных норм используемого языка” (ч. 2 ст. 6 Закона). Фактически газета была “обвинена” в том, что использовала орфографические правила, которые применялись в белорусском языке в 20-х годах XX столетия (так называемая “тарашкевица”). Эти правила были отменены в результате “сталинской реформы” правописания — постановлением СНК БССР от 26 августа 1933 года “Об изменениях и упрощении белорусского правописания”.

Редакция газеты не согласилась с данным предупреждением и обратилась с исковым заявлением в Высший хозяйственный суд (такой порядок предусматривает действующее законодательство в отношении жалоб на решения республиканских органов государственного управления. – Авт.) о признании недействительным и отмене вынесенного предупреждения.

На первом же заседании представители истца — Сергей Дубовец, главный редактор газеты, и Михаил Пастухов, член Белорусской ассоциации журналистов, — сразу поставили под сомнение объективность и обоснованность заключения члена-корреспондента Национальной академии наук А. И. Журавского, подготовленного по запросу Госкомитета по печати. Именно на основании этого заключения было потом вынесено предупреждение газете. Представители истца потребовали назначить комиссионную экспертизу из числа авторитетных и независимых специалистов в области белорусского языка.

Суд согласился с данным предложением и назначил филологическую экспертизу. Ее проведение было поручено Институту языкознания Национальной академии наук Беларуси. По требованию Сергея Дубовца в состав экспертной комиссии суд включил “независимых” специалистов: профессора кафедры теоретического и славянского языкознания Белорусского государственного университета, доктора филологических наук Б. А. Плотникова, заведующего кафедрой белорусского языкознания Гродненского государственного университета имени Янки Купалы, доктора филологических наук, профессора П. В. Стецко; заведующего кафедрой белорусского языкознания Белорусского государственного педагогического университета, кандидата филологических наук, доцента П. А. Михайлова; председателя Орфографической комиссии Товарищества белорусского языка имени Франциска Скорины, доктора филологических наук, профессора Г. А. Цыхуна.

На рассмотрение экспертной комиссии суд поставил следующие вопросы: 1) определить понятие “общепринятые нормы языка”, в том числе белорусского языка; 2) в каких правовых и (или) филологических источниках определено понятие “общепринятые нормы белорусского языка”; 3) является ли использование правописания, существовавшего в Беларуси до 1933 года, искажением общепринятых норм используемого языка?

Одновременно судья обратилась с запросом в Национальное собрание Республики Беларусь о необходимости толкования выражения “общепринятые нормы используемого языка”, которое употребляется в новой редакции статьи 6 Закона о печати и которое послужило правовым основанием для вынесения газете предупреждения.

В связи с назначение экспертизы производство по делу было приостановлено. Оно возобновилось только 14 декабря 1998 года. Предметом судебного рассмотрения стало заключение экспертной комиссии. Как и следовало ожидать, мнения экспертов разделились. Сотрудники Института языкознания, за исключением члена-корреспондента Национальной академии наук, доктора юридических наук, профессора А. М. Булыко, высказали одну общую позицию. Напротив, эксперты, предложенные истцом, изложили по поставленным вопросам особые мнения.

Едиными эксперты были лишь в том, что в современной филологической литературе понятие “общепринятые нормы языка” не используется. Отсутствует это понятие и в правовой литературе. По мнению экспертов, нет практической возможности определить указанное понятие.

По третьему вопросу специалисты Института языкознания пришли к выводу, что использование правописания, существовавшего в Белорусской ССР до 1933 года, является нарушением современных правил правописания белорусского языка. Они высказали мнение, что обязательными для использования следует считать нормы правописания, закрепленные в учебнике “Правила белорусской орфографии и пунктуации” (Минск, 1959).

В то же время “независимые” эксперты не усмотрели в правилах орфографии, применяемых редакцией газеты “Наша Ніва”, каких-либо отступлений от общепринятых норм белорусского языка. Так, профессор Г. А. Цыхун считает, что в современном белорусском языке вообще нет единых общепринятых норм правописания. Они существовали как раз до 1933 года и были закреплены в известной книге Бронислава Тарашкевича “Беларуская граматыка для школ”. “Реформа правописания”, в основе которой лежали политические мотивы, разрушила единство белорусского правописания. По мнению профессора Б. А. Плотникова, утвержденные в 1933 году нормы нельзя признать общепринятыми, поскольку почти половина белорусов проживала в то время за пределами советской части страны (как известно, Западная Белоруссия с населением в 4 млн. жителей была присоединена к СССР только в 1939 году). Профессор П. В. Стецко также полагает, что нормы белорусского языка, закрепленные в 1933 году, считать общепринятыми нельзя, так как они “узаконены” вопреки рекомендациям Академической научной конференции 1926 года и являются актом политического вмешательства в языковую политику. Эксперт П. А. Михайлов заявил, что он поддерживает суждения, высказанные А. М. Булыкой, Г. А. Цыхуном и Б. А. Плотниковым.

Поскольку из Национального собрания Республики Беларусь суду сообщили, что они не готовы дать толкование употребляемого в статье 6 Закона о печати выражения “общепринятые нормы используемого языка”, суд вынужден был взять в основу решения заключение экспертов.

В качестве основных доводов своего решения суд назвал неадекватность содержания новой части статьи 6 Закона — “не допускается искажение общепринятых норм используемого языка” — понятиям, используемым в филологических источниках (“норма (литературного) языка”, “языковая норма”, “норма языковая”), а также несоответствие этой части указаниям нормативных актов Республики Беларусь в части обязательности применения правил белорусской орфографии и пунктуации.

Тем самым, суд признал некорректность формулировки части 2 статьи 6, которую можно трактовать на любой вкус. Разработчики поправок в Закон о печати употребили такое выражение, которое никто из специалистов не смог разъяснить. С позиции права оно не имеет четких критериев. Не постигнув существа правовой нормы, суд вынужден был признать необоснованность претензий к газете.

Как юрист с большим стажем и как участник судебного процесса, считаю, что норма Закона о печати о недопустимости искажения общепринятых норм используемого языка противоречит общепризнанным нормам международного права в области свободы информации, и, в частности, статье 19 Международного права о гражданских и политических правах, статье 34 Конституции Республики Беларусь о праве граждан на свободное получение и распространение информации, а также статье 23 Конституции, не допускающей ограничения прав и свобод граждан. Это “нововведение” никак не вписывается в систему законодательства о печати и является нарушением свободы слова и информации.

Указанная формулировка, претендующая на роль нормы права, не отвечает правовым параметрам, так как выражает нечто абстрактное и слишком общее. Применение такой формулировки на практике может привести к произволу органов государственного управления и судов.

На мой взгляд, необходимо как можно скорее отменить эту неопределенную и опасную норму Закона о печати. В противном случае, ее применение может обернуться новыми необоснованными претензиями к белорусским изданиям.

Решение суда вступило в силу, однако Госкомитет по печати с ним не согласился и направил жалобу председателю Высшего хозяйственного суда на предмет отмены состоявшегося решения. Так что спор газеты с Госкомитетом по печати может получить продолжение.

Беларусь / Выпуск 10
Центр "Право и СМИ" | Приложения из республик бывшего СССР