Азербайджан. Армения. Грузия.

выпуск 1(6) АПРЕЛЬ 1997 г.

В марте в Тбилиси прошел семинар "Средства массовой информации в Закавказье".

Проект финансировался в рамках Программы Демократии Фар и Тасис, являющихся инициативой Европейского Союза, в поддержку демократических обществ в странах Центральной и Восточной Европы, Монголии, новых независимых государств, бывших республик СССР. Содействие в организации семинара оказал Британский Центр "Восток-Запад".

Организатор мероприятия — Ереванский пресс-клуб — определил цели семинара:

— обмен информацией и опытом выживания и развития свободных СМИ в условиях перехода от тоталитарного к гражданскому обществу;

— поиск представителями СМИ Закавказья эффективных решений в схожих ситуациях;

— знакомство журналистов Азербайджана, Армении и Грузии с технологией освещения политических (в частности, избирательных) кампаний в западноевропейских СМИ.

Этот номер бюллетеня знакомит вас с некоторыми материалами семинара.

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В ОБЛАСТИ СМИ

главный редактор газеты "7 дге"(Тбилиси)

Что касается телевидения, то эта сфера в Грузии все еще монополизирована. Речь идет прежде всего о столице.

Четыре месяца тому назад подкомитет по СМИ Парламента Грузии первым вышел с инициативой создать проект нового закона о СМИ. Тогда мы, журналисты, подготовили законопроект "О свободе информации". К этому нас подтолкнули два обстоятельства.

Этот закон, который уже первого февраля вступил в силу, создал своеобразный режим ограничения информации. Именно поэтому мы создали законопроект "О свободе информации".

Законопроект "О свободе информации" не касается непосредственно журналистов. Это не закон для журналистов. Это закон, относящийся к области общегражданского права, которое является основой демократии. В некоторых своих проявлениях этот документ касается секретности информационных источников и работы непосредственно журналистов. Но, повторяю, это не профессиональный закон.

Каково нынешнее правовое положение СМИ? В Грузии деятельность СМИ и их издание регулируются разными законами и подзаконными актами. Во-первых, это Закон "О предпринимательстве", который работает уже второй год. Все грузинские издания зарегистрированы на основе этого закона. Так что в вопросах регистрации у нас нет проблем. Что касается ответственности журналистов, с одной стороны, и ответственности представителей власти — с другой, то этот вопрос регулируется нынешними кодексами — и Административным, и Гражданским и Уголовным. Сейчас готовятся новые варианты этих кодексов. Весной, если я не ошибаюсь, должен быть принят Гражданский кодекс.

Что касается вопроса секретности источников информации, то мы хотим, чтобы это регулировалось именно нашим законопроектом.

Если наш законопроект будет поддержан Парламентом, то вторым этапом должна стать разработка законопроекта, регулирующего деятельность радио и электронных СМИ.

Затем, как нам кажется, может быть поставлен вопрос о преобразовании государственной телерадиокомпании в общественную. Но это уже вопрос политической воли нашей власти. Это вообще чисто политический вопрос.

Ситуация в Грузии мне представляется типичной для всего постсоветского пространства. Сейчас, с одной стороны, у нас действуют силы, которые можно условно обозначить как сторонников демократических преобразований, а с другой — те силы, которые хотят закрыть источники информации, доступ к информации и все сделать секретным. К счастью, мы достигли какого-то компромисса между этими силами.

Сейчас подготовленный Парламентом Грузии законопроект "О средствах массовой информации" и законопроект "О свободе информации" не исключают друг друга, а, как мне кажется, дополняют.

Кроме того, появилось много других, альтернативных, законопроектов, и, я думаю, появится еще больше. Наверное, это кого-то устраивает — в мутной воде поймать какую-то большую рыбу. Я никого конкретно не имею в виду. Может быть, просто вошло в моду писать законы о прессе.

Я согласен со Звиадом Коридзе,— основной проблемой Грузии является не печатное слово. Тут практически все идет нормально. Основной проблемой являются электронные масс-медиа. И это тоже проблема всего постсоветского пространства, а не только Грузии. Мне бы хотелось остановиться на политических аспектах этой проблемы.

Во множестве случаев руководство страны, политические силы заинтересованы в контроле над электронными масс-медиа. В Грузии это проявляется наиболее болезненно.

Из-за экономического положения даже те копейки, которые стоят газеты, люди не могут заплатить, и практически из-за экономического положения газеты не распространяются так, как хотелось бы. В принципе, можно сказать, что они недоступны для очень большого процента населения. Электронные масс-медиа распространяются несравненно шире и легче. Следовательно, давая свободу слова печатным СМИ, власти позволяют свободному слову доходить максимум до 10 % населения. Контроль же властей над электронными масс-медиа означает, что контролируемое слово доходит до 90% населения.

Если взять общий политический эффект свободной журналистики, то этот общий политический эффект измеряется в этих 10%. На 10% свободная журналистика работает, а на 90% — нет.

Здесь я хочу остановиться еще на одном политическом моменте, также типичном для всех посткоммунистических государств. Чуть раньше и чуть сильнее, чем в России, у нас был сделан акцент на необходимости борьбы с коррупцией. На всем постсоветском пространстве коррупция становится серьезной политической проблемой. Коррумпированные структуры хотят купить не только товары, но и власть. А для того, чтобы купить власть, наиболее рационально купить масс-медиа. Прийти к власти без масс-медиа в принципе невозможно. Следовательно, этот процесс атаки на масс-медиа, тихой атаки, без шума,— этот процесс, если уже не начался, то должен начаться исходя из логической необходимости. Следовательно, свобода масс-медиа — это не только журналистский вопрос. Свобода масс-медиа — это фактически вопрос судьбы того строя и той страны, где я проживаю как гражданин.

В одной из публикаций, кажется, казахстанской, была такая формулировка — средства массовой информации остались единственной опорой для демократии в нашей стране. Такая ситуация во многих постсоветстких странах, где журналистика остается единственной опорой, гарантией и средством достижения каких-то демократических перемен. Поэтому серьезная защита журналистики мне кажется делом не только журналистским, но прежде всего политическим. Я думаю, что это общая догма демократического мышления в политике.

Исходя из этих политических проблем в судьбе масс-медиа, я хочу предложить рискованную идею: в качестве первого шага на пути решения этих проблем объявить государственную телерадиокорпорацию общественной.

Но стоит только перевести эту структуру в категорию общественного телевидения по европейской (а не по российской) модели, как возникает необходимость создания какого-то Координационного совета, который будет координировать все политические и неполитические силы общества для формирования системы общественного управления этим телевидением. Создание такого Совета — необходимый второй шаг.

У нас возникла такая идея — раз существует свободная печатная пресса, то не лучше ли использовать именно тот журналистский корпус, который уже привык к этой свободе и знает цену этой свободе, в управлении электронными масс-медиа, в формировании политики в этой сфере?

Мы в нашем законопроекте предлагаем создать этот Совет, с одной стороны, из представителей правительства (это всегда присутствует в любой стране во всех случаях), но с другой стороны,— из представителей журналистики, которых выберут сами журналисты. А для того, чтобы печатные СМИ не скучали там, будучи заняты только электронными СМИ, дать Совету еще три функции:

1. Лицензирование электронных СМИ. Сейчас лицензирование происходит в исполнительных структурах — в Министерстве связи. Мы предлагаем вывести из исполнительных структур эту функцию и передать ее Совету.

2. Защита интересов журналистов в разных проблемных ситуациях. Речь идет о функции пресс-омбудсмена.

3. И наконец, — рекомендации по общей политике масс-медиа. Сегодня нет органа, который может исследовать и дать какие-то рекомендации по масс-медиа.

Например, сейчас парламент должен рассмотреть и принять законопроект "О рекламе". По-моему, это плохой законопроект. Но, к сожалению, нет какого-то единого органа, который мог бы инспектировать все законопроекты, касающиеся СМИ. Если такой орган создать при исполнительной власти, то возникает опасность того, что этот орган будет выдавать рекомендации под какую-то политическую программу, то есть будет политически ангажированным. Деполитизировать эти рекомендации можно лишь тогда, когда мы создадим орган вне существующих властных структур.

Создание общественного телевидения, лицензирование, выработка рекомендаций по общей информационной политике и работа пресс-омбудсмена,— вот те несколько функций, которые, как мы предполагаем, будет выполнять Совет.

В Совете, я повторюсь, должны присутствовать (и "грызться" между собой) представители всех ветвей власти, а с другой стороны — журналисты. Вот наша основная идея.

С какой же проблемой столкнулся наш законопроект? Прежде всего, проблема в том, что с нами не согласны журналисты. Я думаю, причина — в маленьком недоразумении и боязни взять на себя более рискованную игру (а это, конечно, уже игра), возвести свою деятельность в политический ранг, а не ограничиваться изданием какой-то одной газеты или журнала. С другой стороны я вижу абсолютно объективную боязнь того, что если будет создан орган, то не исключено, что этот орган может оказаться опасным для самого журналистского корпуса.

Посмотрим, как пойдет дискуссия. Во всяком случае, заметна одна тенденция. И я хотел бы на эту тенденцию указать.

Мне не хочется называть конкретные имена. Однако подчеркну, что самая сильная критика и даже агрессия в адрес нашей модели была вызвана со стороны тех субъектов, которые более или менее связаны с российскими интересами в Грузии. В связи с этим меня вообще заинтересовал вопрос о том, а какова информационная политика России на постсоветском пространстве. Потому что все наши страны открыты для российских масс-медиа. Российские СМИ очень активно выдают свою информацию. Во всяком случае, российские СМИ включены в наше информационное пространство, и фактически местные масс-медиа являются для них конкурентом. Тут начинают действовать законы как политической, так и экономической конкуренции. Если за таким информационным вмешательством стоят какие-то политические или экономические цели, то, естественно, Россия не будет заинтересована в том, чтобы местные масс-медиа были сильнее и выигрывали конкуренцию в местном информационном пространстве.

Вот те политические аспекты законодательства о масс-медиа, которые мне кажутся важными.

директор телевизионной сети Грузии (TNG)

Что же касается желания парламентского подкомитета комитета по СМИ реформировать государственное телевидение, то мне кажется, что парламент, который принимает без серьезной расшифровки обоснования бюджета государственного телевидения в 15 миллионов лари ($ 12 млн.) в тот момент, когда государство испытывает огромный дефицит в других областях, и оставляет государственному вещателю еще и рекламный доход, — такой парламент не готов говорить о трансформировании и реформировании гостелерадио.

Кроме того надо сказать, что авторское право в Грузии пока еще не защищено. Госканал транслирует пиратские фильмы, собственное производство развито слабо, сигнал в некоторые регионы доходит очень слабо. При этом идут еще дополнительные вливания в Министерство связи для того, чтобы выйти на спутник и подавать цифровой сигнал в регионы, как будто это решает проблему качества производимой продукции. Влияние самого государства на содержание материала, выходящего в эфир, огромно. Короче говоря, я бы не стал так однозначно утверждать, что создание общественного телевидения решит все проблемы.

исполнительный директор Ассоциации СМИ Армении (Ереван)

Наверное, отсутствие сколько-нибудь приемлемого законодательного поля для деятельности СМИ — это общая проблема для всех журналистов Закавказья. Но если говорить о ситуации в Армении, то я, наверное выражу мнение большинства своих коллег: у нас законы, прямо или косвенно связанные с деятельностью СМИ и призванные регулировать их деятельность, на наш взгляд, были изначально мертворожденными.

Хочу подчеркнуть, что здесь речь идет не о совершенности этих законов, а о том, что они никоим образом не соответствуют становлению и развитию демократических принципов. Речь идет, прежде всего, о Законе о печати. Скорее всего, сами власти пришли к выводу, что этот закон не действует, потому что спустя четыре года после принятия закона о печати в правительственных структурах началась разработка нового законопроекта. В журналистских кругах не питают иллюзий относительно того, что этот законопроект будет лучше предыдущего. Поэтому сами журналисты решили разработать свой вариант закона о СМИ. Инициатором стал Ереванский пресс-клуб. Работы осуществлялись при активной поддержке Союза журналистов Армении. Чуть позже присоединилась созданная недавно Ассоциация средств массовой информации Армении.

Сразу скажу, что реакция властей была очень интересной. Во всяком случае, то, что подготовлено в правительственных структурах, пока держится за семью замками.

Наш законопроект опубликован в бюллетене Ереванского пресс-клуба, и мы провели достаточно активное обсуждение в прессе. В обсуждении приняло участие довольно большое число журналистов. Сейчас этот процесс продолжается.

Что же касается этой реакции со стороны властей, то я помню, во время одного из совещаний правительства пресс-секретарь президента привел "интеллектуальное" сравнение: тогда, мол, водители для себя будут писать правила дорожного движения.

Во всяком случае, мы намерены добиваться обсуждения нашего законопроекта в парламенте. Сейчас идет процесс лоббирования. Мы работаем конкретно с депутатами, и одна из парламентских фракций уже взялась протолкнуть наш законопроект.

Теперь имеет смысл остановиться на некоторых аспектах, которые, с нашей точки зрения, самые принципиальные в нашем законопроекте.

Регистрация средств массовой информации. В действующем законе это очень сложный процесс, связанный с преодолением многих барьеров. Мы предлагаем максимально упростить этот процесс. То или иное СМИ обязано подать сведения в соответствующие государственные инстанции — будь то Министерство юстиции или Министерство информации, указав название газеты, адрес, то есть основные данные. Если в течение 30 дней со стороны регистрирующего органа не поступит никаких возражений, то без специального разрешения, автоматически, издание может выходить в свет. Почему вопрос регистрации так важен для нас? Дело в том, что был прецедент с газетой "Азг": Минюст позволил себе вмешаться в Устав этой газеты, сделать поправки, даже поменять учредителя и, в конце концов, приостановить деятельность очень популярной в Армении газеты.

В нашем понимании, регистрация — это чисто технический вопрос.

Второе, на чем я хотел бы коротко остановиться — это доступ к информации. Мы настаиваем на том, что государственные структуры обязаны предоставлять информацию всем изданиям не позже, чем своим государственным.

Что касается сохранности государственной тайны, то охранять гостайну или тайну какого-либо учреждения обязаны чиновники. Если же информация стала достоянием журналиста, то последний имеет право и обязан эту информацию распространять.

Работая над нашим законопроектом, мы, конечно, не открывали Америки. Мы изучили соответствующее законодательство стран развитой демократии и постарались использовать наиболее приемлемые и наиболее прогрессивные положения.

Вариант, разработанный и представленный Министерством юстиции, можно назвать скорее законом не о средствах массовой информации, а законом о том, как контролировать средства массовой информации. В нем перечислено,— о чем можно писать, а о чем нельзя. Мы поняли, что если не представить альтернативный вариант, то проект Минюста пройдет, и в результате мы получим в замен старого недееспособного закона еще худший вариант.

ДОСТУП ЖУРНАЛИСТОВ К ИНФОРМАЦИИ
И ЦЕНЗУРА

корреспондент газеты "Азадлыг"(Баку)

По данным на 1996 год, 131 материал нашей газеты был подвержен цензуре. Три номера вообще не были допущены к изданию, и несколько материалов было полностью изъято. Исходя из этого, мне бы хотелось сказать немного об истории цензуры в Азербайджане.

Согласно третьей статье Закона о СМИ цензура абсолютно не допускается ни при каких условиях. В апреле 1993 г. была введена военная цензура. Но тогда военная цензура очень редко проявлялась, и в основном принципы свободы прессы соблюдались, хотя были и свои негативные моменты. Справедливости ради надо отметить, что, например, избиения журналистов тогда тоже случались.

Фактически с этого времени существовало две цензуры — политическая и военная. А во времена мартовских событий 1995 года, известных как попытка государственного переворота, была введена еще и третья цензура бакинской комендатуры. Таким образом, газеты просматривали три органа. И только после этого газета могла печататься.

В 1996 г. под давлением общественности и международных организаций политическая цензура и цензура бакинской комендатуры была ликвидирована. Осталась только военная цензура. Но эта цензура является военной лишь де-юре, а де-факто она является политической цензурой. Даже месторасположение осталось в прежнем здании Главлита, и цензуру проводят те же самые люди. Естественно, это создает очень большие трудности для наших журналистов. До некоторого времени в случаях изъятия материала в газете оставались белые пятна. Тогда каждому было понятно, что поработала цензура.

Были комические ситуации, когда главный цензор давал нашей газете интервью о принципах своей работы, а потом сам просматривал свой же материал, и некоторые фрагменты из своего же интервью исключал. Его интервью выходило с белыми пятнами.

Однако вскоре в Главлите поняли, что нельзя оставлять эти белые пятна, а место снятых материалов должно чем-то заполняться. Редакциям приходилось давать какой-то второсортный материал. От этого газеты проигрывали.

Вот в такой мере у нас существует цензура. Но я думаю, что во всех закавказских странах, если не в такой мере, то все равно существует цензура.

Справедливости ради надо отметить, что в Азербайджане в последнее время все-таки ситуация постепенно улучшается. В прошлом году по сравнению с 1995, да и с предыдущими годами, достигнут значительный прогресс. Сейчас наши материалы проходят ту же самую цензуру, но процесс не так затруднен, как раньше. Уже можно писать поострее. И то, что наша газета сегодня может высказывать свою точку зрения, и порой радикальную точку зрения, — это уже прогресс.

главный редактор телерадиокомпании ANS

Я буду говорить об опыте работы нашего информационного агентства BS-PRESS.

Начнем с освещения работы законодательной власти. Грузинский парламент у нас доступен для журналистов, аккредитованных при пресс-центре. В принципе, журналисты разделены на две категории — тех, кто может присутствовать на заседании Парламента в зале, и тех, кто может слушать прямую трансляцию по радио или телевидению. Существуют количественные ограничения в аккредитации — определенное количество мест для ежедневных газет, меньше — для еженедельных, и так далее. Но я не думаю, что это принципиально. Работа парламентских комитетов тоже достаточно открыта. Случаев лишения аккредитации журналистов в Парламенте Грузии я не помню.

Что касается исполнительной власти, то существуют расширенные заседания правительства, куда приглашаются журналисты. Естественно, их не так много, как в Парламенте. Но если говорить о доступе журналистов к информации конкретных ведомств, то очень часто этот вопрос решает само министерство или ведомство. Часто бывает так, что если министерству нужно поднять какую-либо проблему через СМИ, то журналисты приглашаются. То есть не сами журналисты, а представители власти решают, что интересно, или о чем следует писать Я сейчас не говорю о таких вещах, как интервью, потому что это зависит от журналиста и его личных контактов. Есть, конечно, министры, которые любят давать интервью, а есть — которые не любят. Но это уже конкретная ситуация. А мне бы хотелось показать общую схему.

Мы сталкиваемся с проблемами в сборе экономической информации. В частности, представители деловых кругов боятся давать информацию, но я думаю, что это не зависит от политических причин. Скорее всего, это болезнь нынешнего этапа. Пока они не знают, что можно рассказать, а мы не знаем, что спросить.

Недавно наше агентство получило интервью председателя Комитета по беженцам Южной Осетии, в котором он рассказал, каким образом беженцы будут возвращаться в Южную Осетию и сообщил, что для этого им придется принять гражданство ЮО и признать законы, действующие на ее территории.

В течение двух дней мы не публиковали это интервью. Через несколько дней должны были начаться осетино-грузинские переговоры. Мы долго обсуждали, может ли публикация этого интервью осложнить ситуацию?

В конце концов, мы дали материал. Почему? Недели за две до этого вокруг такой информации был шум, из Южной Осетии поступали опровержения. Мы решили дать интервью, чтобы показать, кто же в Южной Осетии на самом деле так считает.

То есть я хочу подчеркнуть, что самоцензура в нашем агентстве в определенной степени существует.

Что касается цензуры, то как таковой цензуры в Грузии нет. У нас представлен практически весь спектр направлений журналистики. Есть и радикальные газеты, и газеты, поддерживающие правительство.

Если в прессе появляется какая-либо информация или поднимается какая-то проблема, то обычно власти не делают ничего для того, чтобы выяснить, почему возникла эта проблема. Они ищут того, кто дал информацию. Проблема остается.

Если ты пишешь хорошее слово о министре, то его могут и снять, а если критикуешь — то его могут и дальше продвинуть. У нашего президента есть такой обратный эффект.

После президентских выборов в Армении зарубежных собкоров и стрингеров официально предупредили, что президентские выборы и события, которые последовали за этими выборами, якобы освещались ими во вред национальным интересам Армении и армянского народа.

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ СМИ
И ПРЕОДОЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ МОНОПОЛИИ В ИНФОРМАЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ

Ереванский пресс-клуб, президент

Чтобы схематично представить программу Ассоциации по преодолению государственной монополии в области СМИ, следует выделить несколько направлений работы.

Первое — законодательное. Тот проект закона, который был разработан группой журналистов, исключает возможность государственной собственности в области СМИ. Органы государственной власти могут обладать только 30% акций, если данное средство массовой информации выбирает юридическую форму акционерного общества.

Второе направление — приватизация. Ереванский пресс-клуб и совет Ассоциации разработали свои предложения по проведению приватизации. Они предусматривают долевое участие СМИ именно в приватизируемых предприятиях, касающихся СМИ — это типографии, здание Дома печати. Разработана система лимитов — кто на какую площадь может претендовать в зависимости от периодичности издания.

Третье направление — сосредоточение экономических возможностей СМИ для создания альтернативных баз СМИ, как вещательных, так и печатных, привлечение средств извне.

Так или иначе, в 1997 году этот вопрос должен быть решен. И процесс приватизации или разгосударствления будет завершен. Ожидается определенная техническая помощь из-за рубежа. Объединив все эти направления, мы, видимо, сможем чего-то добиться. Однако, на постсоветском пространстве зарекаться трудно.

директор информационного агентства Арка

В Армении министерством юстиции зарегистрировано свыше 500 средств массовой информации — это и газеты, и радиостанции, и телестанции, и информационные агентства. Но реально из всего этого действует процентов 30-40. Разумеется, это можно как-то оправдать сложившейся в стране экономической ситуацией. В Армении есть желание расширять сферу СМИ, но надо исходить из сложившейся ситуации, из того что есть. А что же есть?

Реально выпускается где-то 30-40 газет. Зарегистрировано свыше 20 независимых телестанций, но действует около 10. Существует, конечно, государственное телевидение. Радио — это, пожалуй, единственная область, где независимым СМИ более-менее удалось осуществить прорыв.

Теперь об экономическом состоянии СМИ. Газеты находятся в крайне тяжелом положении, так как существует монополия государства на полиграфию и распространение. Газеты нерентабельны. Более-менее на самоокупаемости выживают радиостанции и информационные агентства.

Государственное телевидение — это три метровых канала. Работают пока два, а третий скоро, как ожидается, будет передан в аренду.

Свыше 90% прессы печатается в издательстве "Периодика", которое сейчас, как ожидается, будет приватизировано.

Монополизирована сфера распространения газет. То есть "Армпечать" безраздельно господствует на этом рынке. Все попытки прорвать эту блокаду оказались неудачными.

В декабре прошлого года была создана Ассоциация СМИ, которая пытается сейчас демонополизировать перечисленные области. Во всяком случае, она пытается решить два вопроса — создание собственной типографии и создание какой-либо альтернативной системы распространения СМИ. Первые шаги Ассоциации, надо признать, оказались достаточно уверенными. Она объединяет редакторов газет, директоров агентств, то есть первых лиц 33-х средств массовой информации. Это общественная организация.

Естественно, возникает вопрос — каким образом мы попытаемся осуществить наши намерения? То есть создать собственную типографию, в которой будут пользоваться льготами именно независимые СМИ. Естественно, тут мы надеемся на помощь зарубежных спонсоров, но в то же время будем искать и другие резервы.

Объединение журналистов Азербайджана "Ени несил", руководитель программы

Наша ситуация, скорее, похожа на ситуацию наших армянских коллег. Издательство "Коммунист" теперь называется издательством "Азербайджан" и находится под прямым руководством президентского аппарата. 90% всех регулярно выходящих газет печатается в этой типографии. Благодаря монополии эта типография может завышать цены на свои услуги без всяких экономических оснований. Более того, газеты печатаются по предоплате за месяц вперед. При этом распространение по регионам Азербайджана тоже является монополией государства. Этим занимается бывшая сеть "Союзпечать". Почти половину продажной стоимости эта организация забирает за свои услуги, а оставшуюся половину месяцами задерживает. Получается, что издания не могут получить у одного монополиста свои деньги, чтобы дать другому монополисту за месяц вперед для того, чтобы выпустить очередной номер.

Отдельные независимые издания получают гранты и увеличивают тираж. Но на самом деле получается эффект дырявого кармана, потому что эти деньги уходят снова монополисту за все услуги. И сколько не клади в этот карман, пока не появится структура, обеспечивающая полиграфию и распространение печатной продукции, эти вливания, я думаю, много не дадут.

Что же касается распространения, то у нас есть хороший пример по преодолению монополии, но — только в Баку. Во-первых, очень популярная еженедельная газета "Зеркало" создала свою сеть распространения. Такая система позволила увеличить доход редакции примерно на 20%. Возврата практически нет.

Одно из крупнейших частных агентств по распространению — "Гайя". Оно имеет около 40 киосков по городу, тогда как у государства — свыше 300. Но благодаря профессионализму этой организации удается реализовывать 30-40% всей периодической печатной продукции, распространяемой в Баку. Есть также маленькие фирмы, распространяющие газеты, например, у светофоров. Здесь можно увидеть молодых ребят в красных куртках и шапочках, которые продают газеты прямо "по машинам". Есть фирма, распространяющая периодику в метро. То есть в городе мы преодолеваем государственную монополию на распространение. А вот в районах эта проблема остается.

Теперь об экономическом состоянии. Очень просто. В результате экономических методов давления загнанная в угол газета должна или продать себя кому-то или закрыться. Как ни странно звучит, цензура тоже может оказывать экономическое давление. Каким образом? Допустим, не разрешается к печати целый номер газеты "Азадлыг". Если один номер этой газеты не выходит в продажу, то убыток составит три-четыре тысячи долларов.

Главный кормилец СМИ по всему миру — реклама. Я не могу сказать, что реклама полностью окупает у нас все издания, но по крайней мере, если в Азербайджане зарегистрировано около 300 изданий, а реально выходят около 50, то можно сказать, что 10-14 из них рентабельны.

Мы провели исследование. В прошлом году мы измерили в течение апреля рекламную площадь газет и то же проделали в конце года. Обычно мы проводим такое исследование по 15 ведущим газетам. Если в апреле в этих 15 газетах за месяц рекламодателю было продано 65 тысяч кв. см. газетной площади, то в ноябре эта цифра уже составила 200 тысяч кв. см. То есть рекламная деятельность наших газет увеличилась почти в три раза за неполный год. Подсчитать нетрудно. В среднем у нас 1 кв. см стоит 70 центов. Это значит, что эти 15 газет в ноябре заработали 140 тысяч долларов.

Мы примерно знаем, как развивается рекламный рынок. Данные ежемесячно публикуются в бюллетене "Реклама и маркетинг". Бюллетень получают руководители СМИ и крупные рекламодатели. Это помогает нам объяснить рекламодателю, какие СМИ наиболее популярны и где лучше размещать рекламу, а руководителям СМИ — какой рекламодатель ведет активную рекламную кампанию. Мы сейчас поняли одно: деньги у рекламодателя есть — надо брать.

председатель подкомитета по СМИ Парламента Грузии

Говоря об экономических аспектах и государственной монополии на масс-медиа, мне бы хотелось выделить одну тенденцию.

Государство уже не прямо подключается к какой-либо форме масс-медиа, а подключается через экономические структуры, связанные с государством. Таким образом идет экономическая монополизация через частные структуры. Но эти частные структуры, со своей стороны, чисто экономически зависят от государства. То есть складывается система опосредованного экономического влияния государства на СМИ. Такого рода тенденции наблюдаются в печатных изданиях. Создаются формально абсолютно свободные, независимые газеты, за которыми на самом деле стоят коммерческие структуры, связанные с государством. Они всегда будут проводить государственную политику. Та же самая тенденция может появиться и в электронных масс-медиа.

Таким образом, влияние государства на средства массовой информации принимает новую форму. Теперь государство пытается контролировать прессу через зависящие от него коммерческие структуры.

ПРАВА ЖУРНАЛИСТОВ И МЕХАНИЗМЫ
ИХ ЗАЩИТЫ

газета "Азадлыг", корреспондент (Баку)

Наш парламент представляет из себя весьма скучное зрелище. Оппозиция представлена незначительно. Наш корреспондент писал о парламенте просто виртуозно, в том числе и о деятельности самого спикера. В декабре его лишили аккредитации. Сам спикер заявил, что причина в том, что он негативно освещает деятельность парламента. Действие парламента было противозаконно. Согласно 37-й статье Закона о СМИ, журналист, допустивший оскорбление, не может быть лишен аккредитации без решения суда.

Все средства массовой информации проявили солидарность. Она была мощнейшей. Нас поддержали все международные организации. Во время визита Гейдара Алиева во Францию корреспондент французского телевидения в прямом эфире задал ему вопрос об этом инциденте. Президент ответил, что ничего об этом не знает. Но тем не менее резонанс был ощутимым. И нашему парламенту ничего не осталось, как подать в суд на нашу газету.

По закону парламент сначала должен обратиться в газету с требованием опровержения, и, если опровержение не последует, тогда следует обратиться в суд. Однако наш парламент сразу обратился в суд.

В суде нас представляли очень хорошие адвокаты. Тем не менее неожиданностей не произошло — суд вынес решение не в нашу пользу. Но подав в суд, парламент признал, что допустил ошибку. Суд как бы отменил первое решение спикера и доказал, что наш корреспондент неправильно освещал работу парламента. В результате решение спикера парламента было подтверждено.

Сейчас Азербайджан мечтает стать членом Совета Европы. Я думаю, что в дальнейшем, исходя из того, что произошло, парламент и его руководство все же не будут допускать такие казусы — прежде всего в своих интересах.

18 ноября был избит корреспондент агентства Туран, освещавший митинг одного из представителей оппозиции. Резонанс был настолько значительным, что в результате журналист был принят министром внутренних дел и генеральным прокурором Азербайджана. Они обещали разобраться. Конечно, виновные не будут найдены. Но дело не в этом. Главное — появилась надежда, что журналистов без "особой надобности" бить не будут.

Если в Азербайджане сегодня что-нибудь происходит с журналистом, то завтра не нужно проявлять какую-то особую инициативу, чтобы все собрались и выразили свой протест. Совершенно однозначно, что все средства массовой информации отреагируют на происшедшее и проявят солидарность. Солидарность у азербайджанских журналистов огромна. Мы знаем, что друг за друга мы обязательно постоим, будь то правительственная газета, оппозиционная или независимая.

президент Ереванского пресс-клуба

Его арест был непосредственным нарушением прав журналиста, потому что его преследовали за статьи, а не за участие в "беспорядках". Его арестовали как журналиста, продержали неделю в МВД, а затем перевели в следственный изолятор Министерства национальной безопасности. В период ареста его крайне жестоко избивали. К сожалению, мы не можем быть уверены, что такие случаи при напряженных политических ситуациях не повторятся. Причем в случае с Мкртчяном журналисты не проявили солидарности. Если представители независимой прессы, общественные и журналистские организации так или иначе выразили свое отношение к этому инциденту, то, к сожалению, та дискуссия, которая проходила на страницах "Голоса Армении" и "Республики Армения" между Гагиком Мкртчяном и редактором официальной газеты "Республика Армения" в крайне невыдержанных и неэтичных тонах, не делает чести прежде всего главному редактору "РА". Он выступал защитником властей в полемике против оппозиционно настроенного журналиста. Журналист, пострадавший от произвола властей, на самом деле, я думаю, имеет право быть резким в отношении этих властей. Но когда адвокат этих властей отвечает тем же пострадавшему журналисту и своему коллеге, то это является элементарным нарушением принципов профессиональной солидарности. Я говорю об этом с сожалением, потому что очень часто никто журналистов — представителей официоза не принуждает, не заставляет, и тем не менее они проявляют такую дурную инициативу.

В настоящее время сложилось устойчивое мнение (и прежде всего у западных экспертов) о наличии в Грузии условий для свободного развития прессы. В самом деле, если сравнивать ситуации в закавказских странах, то в Грузии нет жесточайшей цензуры, как в Азербайджане, или государственной монополии на полиграфию, как в Армении. Однако ситуация гораздо сложнее, чем кажется.

Для того, чтобы понять формы ограничения свободы прессы в Грузии, следует развести часто используемые при характеристике СМИ понятия, а именно — свобода, гласность, плюрализм.

Гласность вовсе не означает свободу прессы, потому что имеет совершенно определенные границы, устанавлеиваемые властными структурами, но не законом. В зависимости от того, насколько широки границы гласности, пресса в большей или меньшей степени способна выполнять свои социальные функции. Гласность — это "порог" свободы, но еще не свобода. Есть ли сегодня в Грузии гласность? Несомненно.

Было бы несправедливо говорить, что вся пресса Грузии пишет исключительно о погоде. Отнюдь нет. Границы гласности здесь весьма широки. Но как только журналисты переходят эти границы, власти начинают оказывать давление в той или иной форме.

Следующий уровень свободы связан с понятием "плюрализм". Как уже отмечалось, первая "независимая" пресса независимой Грузии — это партийная пресса, то есть абсолютно зависимая от определенной идеологии и политически ангажированная. Именно с возникновением партийной прессы появился реальный плюрализм. Это еще один шаг к свободе. В Грузии не запрещена ни коммунистическая пресса, ни так называемая "звиадистская". Вся грузинская ультраоппозиционная пресса — это лозунговая пресса. Однако современной Грузии в отличие от 1991-1992 годов лозунг не формирует общественного мнения. Поэтому такая пресса не страшна для государства, и поэтому позиция государства в отношении партийного плюрализма очень лояльна.

Тем не менее многие журналисты понимают, что партийный плюрализм зависит от позиции государства и правящей партии. Эта позиция теряет толерантность в острых политических ситуациях, что, например, и произошло во время парламентских и президентских выборов осенью 1995 года.

Таким образом, сегодня в Грузии есть гласность и плюрализм. Но назвать грузинскую прессу в полной мере свободной нельзя.

По-прежнему существуют условия, ограничивающие права журналистов. Как ни парадоксально звучит, но грузинские СМИ сегодня зависят от государства не в меньшей степени, чем, например, в 1991-1992 годах. Этот парадокс связан с противоречием между теми задачами, которые стремятся решать лучшие представители грузинских СМИ, и отсутствием тщательно разработанного и реально действующего законодательства в этой области. Существует формула: "Пресса свободна тогда, когда она подчиняется только демократическому закону". Однако в реальной ситуации этого условия оказывается недостаточно. Для того, чтобы пресса была действительно свободной и могла выполнять свои социальные функции, демократическому закону должно подчиняться государство и общество.

Особо следует остановиться на правовом пложении негосударственной электронной прессы.

Существование негосударственного телевидения можно рассматривать в качестве индикатора свободы прессы. Однако наличие значительного количества негосударственных станций вовсе не означает, что грузинский эфир сегодня независим и свободен.

Получить лицензию на канал в Грузии крайне сложно. Многие телестанции вынужденно находятся на полулегальном положении. Лицензирование — это один из механизмов давления государства на СМИ.

Тиражи печатной прессы невелики, система распространения налажена лишь в столице. За пределы Тбилиси, то есть в провинцию газеты поступают в очень ограниченном количестве. При низкой покупательной способности населения даже самая дешевая газета — дорогая.

В такой ситуации телевидение — наиболее доступный источник информации. Если учесть, что сегодня в столице живет почти треть населения Грузии, то становится ясно, почему власти всячески препятствуют созданию негосударственных телестанций в Тбилиси. Яркий пример — дело о закрытии негосударственной телестанции "Рустави-2", о чем речь пойдет впереди.

Каковы же формы нарушения прав журналистов в Грузии?

Яркий пример — незаконное закрытие властями в июле 1996 г. негосударственной телестанции "Рустави-2", просуществовавшей в столичном эфире всего лишь два месяца.

Телеканал "Рустави-2" начал вещание в городе Рустави (третьем по величине городе Грузии) в июне 1994 года и очень быстро завоевал популярность. На национальном телевизионном фестивале "Мана" руставская информационная программа "Куриери" ("Курьер") два года подряд входила в тройку лучших.

В 1996 году телестанция получила лицензию на вещание в Тбилиси.

Месяц работы показал, что "Рустави-2" способен реально формировать общественное мнение и отнимать у государственного телевидения как зрителя, так и рекламу.

17 июля 1996 г. в 17 часов 50 минут в "Рустави-2" раздался телефонный звонок дежурного тбилисской телевизионной башни, который сообщил, что получен приказ об отключении эфира "Рустави-2". Дежурный не смог объяснить, от кого исходил приказ.

Впоследствии выяснилось, что созданная при участии высоких государственных чиновников телекомпания "NPL-Studio" заявила претензии на телеканал "Рустави-2". Министерство связи в обход всех законов лишило "Рустави-2" права на вещание и передало лицензию телекомпании "NPL-Stuio".

Исход этого дела, рассматривавшегося во всех судебных инстанциях Грузии, до сих пор не ясен.

Статья 24 Конституции Грузии запрещает цензуру.

На собрании представителей средств массовой информации, проходившем в Тбилисском Доме журналистов председатель кабинета министров Абхазии в изгнании Зураб Эрквания отметил, что все журналистские материалы, касающиеся Абхазии, должны проходить цензуру. По его словам, это новшество необходимо ввести в целях защиты государственных интересов. (BGI, 30.09.96)

1.4.1. 18 июня министр сельского хозяйства и продовольствия Грузии Бакур Гулуа обрушился на информационное агентство BGI за то, что агентство распространило фразу представителя Всемирного Банка Мишеля Рибу, сказанную на совещании у госминистра Грузии Нико Лекишвили. Фраза содержала намек на некомпетентность министра в вопросах приватизации.

"Средства массовой информации действую против интересов государства", — эту фразу Бакур Гулуа произнес на пресс-конференции. По его словам, появившиеся в последнее время публикации в грузинской прессе о нем и министерстве сельского хозяйства — это выпады не против министерства, а целенаправленное преступление. "Я поставил этот вопрос перед президентом, и публикациям будет дана соответствующая оценка, — сказал Гулуа. — Я не допущу произвола, пока занимаю этот пост".

19 июня министр выгнал корреспондента BGI со своей пресс-конференции (BGI, 19.06.96).

27 июня он издал нечто вроде распоряжения, согласно которому корреспондентам BGI запрещено бывать на пресс-конференциях и брифингах министерства сельского хозяйства. (BGI, 27.06.96)

Этот материал агентства BGI был перепечатан рядом грузинских газет.

Не опровергая фактов, изложенных Дадиани, представители пресс-центра Государственной канцелярии просили назвать источник, сообщивший информацию.

Заместитель начальника службы государственного обеспечения Госканцелярии, руководитель отдела инвестиций во время собеседования с Ингой Дадиани обвинил ее в отсутствии патриотизма, заявив, что опубликовав свой материал, корреспондент BGI "направила дуло револьвера и выстрелила в крестьян Грузии", т. к. часть автомобилей предполагалось продать, а вырученные деньги вложить в сельское хозяйство. Корреспондент своей публикацией погубил начатое дело спасения сельского хозяйства.

Представитель Министерства государственной безопасности встретился по его просьбе с представителем руководства информационного агентства BGI. В неофициальной беседе он заявил, что человек, предоставивший информацию, не является патриотом Грузии и просил назвать источник. Он предупредил, что в сложившейся ситуации корреспондент должен быть осторожен, так как не исключен шантаж.

Парламентарии высказали немало нареканий в адрес грузинской прессы. Они касались объективности освещения происходящих событий. Так, депутат Автандил Сакварелидзе заявил, что в зарубежные масс-медиа не должна попадать информация, создающая негативный имидж Грузии. По его мнению, такого рода информация заставляет иностранных инвесторов в ряде случаев отказываться от капиталовложений в экономику страны и тем самым оказывать содействие в ее возрождении (Кавказ-Пресс, 25.06.96).

Информируя 19 июня членов правительства о ходе сельскохозяйственных работ и ситуации после либерализации цен на хлеб, министр сельского хозяйства и продовольствия Бакур Гулуа прервал ее неожиданным эмоциональным заявлением в адрес средств массовой информации. "Журналисты порой задают наивные и провокационные вопросы, а в газетах пишут такое, что никак не соответствует действительности", — заявил он. На что президент страны Эдуард Шеварднадзе сделал следующий комментарий: "Правоохранительные органы обязаны защищать правительство от подобных авантюристов в рамках существующего законодательства. То, что происходит, переходит всякие границы. Если вы (имеются ввиду правоохранительные органы. — К.-П.) не способны защитить правительство, то не сможете защитить народ. Нужно проанализировать ситуацию с прессой, а клеветников привлечь к ответственности". Вслед за этим он поручил руководителям правоохранительных органов в недельный срок доложить о ходе борьбы с клеветниками (Кавказ-Пресс, 20.06.96).

Как сообщили 25 июня информационному агентству Кавказ-Пресс в пресс-центрах МВД, Прокуратуры и Министерства государственной безопасности, правоохранительные органы не предпринимали каких-либо мер в отношении грузинской прессы, поскольку не получили никакого письменного распоряжения на этот счет. В пресс-центре одного из указанных ведомств даже сказали, что распоряжение президента было не более, чем эмоциональным выступлением, не преследующим каких-либо конкретных мер (Кавказ-Пресс, 25.06.96).

Корпоративизм — это создание или использование частных коммерческих или общественных организаций, выполняющих определенные функции, в интересах правительства или иных властных структур. Дело "Рустави-2" очень ярко продемонстрировало, что сегодня контроль за СМИ в Грузии укрепился за счет распространения бесконтрольных корпоративных механизмов и невидимых форм управления прессой.

Еще один пример. В сентябре сначала в газете "Мтацминда", а затем — в газете "Сакартвелос Республика" ("Республика Грузия"), финансируемой правительством, была опубликована статья Темура Мерианашвили "Во тьме "7 дге" ("Во тьме "Семи дней").

Автор обвинял редакцию газеты "7 дге" в пропаганде безнравственности. Статья заканчивалась обращением к руководству страны с просьбой наконец разобраться с прессой.

Как заявил главный редактор "7 дге" Звиад Коридзе, "редакция сочла обвинения, содержащиеся в статье, официальным мнением руководства страны, так как, во-первых, автор являлся советником Президента Грузии, а во-вторых, газета "Сакартвелос Республика" фактически финансируется правительством".

Ведущие независимые средства массовой информации Грузии выступили с заявлением, в котором, в частности, говорилось: "Эта публикация совершенно не отличается от печально знаменитых доносов 30-х годов, целью которых было не установление истины, а расправа". Эта публикация порождает подозрения о существовании людей, которые преследуют цель дискредитировать независимые СМИ и приостановить процесс демократизации. Знаменательно, что происходит это перед обсуждением в парламенте Грузии Закона о прессе.

Публикацию Мирианашвили можно однозначно оценить как провокацию с целью создать атмосферу психоза, лжи и вражды вокруг тех СМИ, которые собираются принять участие в разработке Закона о прессе" (BGI, 26.09.96).

Тележурналисты в провинции подчас оказываются один на один с властью. Дело "Рустави-2" еще больше усложнило их положение. Почему? Если так просто можно закрыть известную телестанцию в столице, где за нее вступаются и журналисты, и общественность, и западные посольства, то что говорить о слабеньких провинциальных станциях? За 10 месяцев, пока длилось рассмотрение дела "Рустави-2", до Тбилиси постоянно доходила информация, позволявшая делать вывод о том, что в случае окончательного поражения "Рустави-2" местные власти сразу начнут атаку на независимое телевидение.

Пресс-секретарь мэрии от имени мэра Кутаиси вызвал корреспондента и заставил писать объяснительную записку. Затем позвонил директору телестанции "Риони" и предложил поменять корреспондента для программы "Квира", намекнув, что если этого не произойдет, то телестанция может быть закрыта.

Впоследствии корреспондент был вынужден поменять место работы.

3.2. Губернатор Мегрелии (Западная Грузия), намереваясь создать муниципальную телевизионную станцию, выбрал название "Колхети". Однако в этом регионе в городе Чхороцху в течение пяти лет работает негосударственная телестанция с таким названием. Губернатор предложил директору "Колхети" переименовать свою телестанцию. Тот отказался. Через неделю Министерство связи Грузии сообщило ему, что его лицензия на вещание приостановлена до тех пор, пока он не переименует станцию.

Среди высказываний представителей грузинского руководства по поводу СМИ можно найти очень правильные слова, казалось бы подтверждающие их приверженность демократии. Довольно часто цитируются высказывания Эдуарда Шеварднадзе. Например такое: "Мы должны возвыситься над собой и преодолеть враждебное отношение к независимой прессе, когда она нас критикует". По словам президента, о формировании независимой прессы, без которой невозможны ни демократия, ни реформы, необходимо заботиться так же, как о государственных и экономических реформах. И все это, считает президент, должно делаться без какого-либо вмешательства в работу прессы, а на уровне сотрудничества и помощи.

Замечательные слова, но беда в том, что в Грузии имеет большое значение слово Шеварднадзе и очень небольшое — слово закона, по крайней мере в отношении СМИ. Поэтому апелляция к президенту (очень часто через высокопоставленных западных посредников) в критической ситуации вполне естественна.

Известны и такой афоризм Эдуарда Шеварднадзе: "Кем бы ни был президент Грузии — его защита равноценна защите государства". Однако реально права журналистов, равно как и права любого гражданина, будут защищены только тогда, когда эти слова будут звучать чуть-чуть иначе: "Кем бы ни был президент Грузии, он гарантирует действие закона".

Предложения Ассоциации СМИ Армении по проведению приватизации объектов, связанных с деятельностью СМИ

Для проведения приватизации объектов, связанных с деятельностью СМИ, в интересах развития свободной прессы предлагается сформировать специальную совместную комиссию (в дальнейшем — совместная приватизационная комиссия) из представителей правительства РА и Ассоциации СМИ Армении. Срок деятельности комиссии — три года и шесть месяцев.

В список объектов, подлежащих приватизации под контролем специальной приватизационной комиссии, предлагается включить типографию издательства "Периодика"; предприятие "Армпечать"; Дом печати; здание по ул. Исаакяна, 8, принадлежавшее Министерству информации РА.

Для участия в процессе приватизации средства массовой информации должны четко определить свой юридический статус и права собственности.

Приватизацию этих предприятий предполагается осуществить посредством определения их статуса как акционерных обществ открытого типа. Право на приобретение 35% акций должно быть предоставлено исключительно печатным изданиям, выходящим в республике Армения. При этом право на акции "Периодики" получают только ереванские издания. Распределение акций между последними должно осуществляться на основании заявок и в пропорции, определяемой следующими коэффициентами для разных категорий изданий:

— 1 категория (коэффициент 1) — издания, выходящие не реже 3-х раз в неделю*;

— 2 категория (коэффициент 0,5) — издания, выходящие не реже 1-го раза в неделю;

— 3 категория (коэффициент 0,25) — издания, выходящие не реже 1-го раза в месяц;

— 4 категория (коэффициент 0,1) — издания, выходящие с иной периодичностью, либо начавшие выходить после 1 января 1997 года.

Половина акций, предоставляемых печатным изданиям, должна быть реализована ими за 50% номинальной стоимости. Номинальная стоимость акций устанавливается правительством по согласованию со специальной приватизационной комиссией.

Помещения в редакционных зданиях (по ул. Аршакунянц, 2, и Исаакяна, 8) могут быть приватизированы только средствами массовой информации и организациями (предприятиями, учреждениями), непосредственно связанными с ними по роду деятельности. Тарифы на приватизируемую площадь уста-навливаются правительством по согласованию со специальной приватизационной комиссией.

Приватизация упомянутых помещений производится в два этапа.

На первом этапе здания переходят на баланс Министерства приватизации и иностранных инвестиций РА и по договору сдаются в аренду на три года с правом последующей приватизации исключительно ереванскими средствами массовой информации и организациями, связанными с ними по роду деятельности.

В договоре арендатором, помимо материально-финансовых, должны быть взяты обязательства не сдавать арендуемые помещения в субаренду и продолжать ту деятельность, на основании которой он получил право на аренду с последующей приватизацией. При нарушении этих пунктов договор об аренде расторгается, арендатор лишается права на дальнейшую приватизацию, и занимаемые им помещения переходят для дальнейшего распределения в распоряжение специальной приватизационной комиссии.

70% площади редакционных зданий распределяется по лимитам (минимальной предоставляемой площади) в аренду с правом последующей приватизации средствами массовой информации и связанным с ними по роду деятельности организациям, подавшим соответствующие заявки.

Лимиты определяются в соответствии со следующими категориями и коэффициентами:

— 1 категория (коэффициент 1) — издания, выходящие не реже 3-х раз в неделю;

— 2 категория (коэффициент 0,5) — издания, выходящие не реже 1-го раза в неделю, а также электронные СМИ и информагентства с собственной ежедневной продукцией;

— 3 категория (коэффициент 0,25) — издания, выходящие не реже 1-го раза в месяц, а также электронные СМИ и информагентства с собственной ежедневной продукцией;

— 4 категория (коэффициент 0,1) — издания, выходящие с иной периодичностью, либо начавшие выходить после 1 января 1997 года.

Остальные 30% приватизируемых зданий и освободившиеся в результате нарушения арендных договоров помещения распределяются по усмотрению специальной приватизационной комиссии на основании заявок средств массовой информации, претендующих на площади сверх лимита, и от организаций, связанных со СМИ по роду своей деятельности.

Бывшая государственная недвижимость, уже принадлежащая средствам массовой информации, либо передаваемая им в других зданиях в течение трех лет первого этапа приватизации, засчитывается в качестве полагающегося им лимита либо его части (в зависимости от площади этой недвижимости).

Средства массовой информации, уже арендующие площади в приватизируемых зданиях, получают преимущественное право выбора помещений в пределах выделяемых им площадей. Остальные СМИ получают полагающиеся им площади по предложению специальной приватизационной комиссии исходя из целесообразности. При возникновении разногласий вопрос распределения решается жеребьевкой.

При предоставлении площадей сверх лимита специальной приватизационной комиссией учитываются такие факторы, как стаж СМИ, его общественная значимость, занимаемые им помещения в приватизируемых зданиях, затраченные на оборудование этих помещений средства, количество сотрудников и обоснованная производственная необходимость в дополнительных площадях.

На втором этапе приватизации СМИ выкупают арендуемые ими помещения. При этом площади в пределах лимитов приватизируются с 50% скидкой. СМИ, занимавшие помещения в приватизируемых зданиях со времени сдачи их в эксплуатацию, получают дополнительную 50% скидку. 20% приватизируемых помещений предоставляются сотрудникам СМИ безвозмездно.

Для получения права на безвозмездную приватизацию 20% помещений учредитель (собственник) СМИ обязан не позднее чем за 30 дней до фактической приватизации предоставить в специальную приватизационную комиссию список сотрудников данного СМИ и порядок пользования ими (либо форму компенсации) своей долей собственности.

Эти документы должны быть утверждены собранием персонала данного СМИ.

Порядок выкупа приватизируемых помещений и их передачи новым владельцам устанавливается правительством по согласованию со специальной приватизационной комиссией.