Ситуация

Среди громких публикаций на криминальную тему в этом году можно назвать материал "Покушались на президента Федерации бокса Татарстана" в газете "Казанское Время". Молодой журналист Алексей Угаров подробно рассказал о действиях двух "киллеров". Однако красочного сюжета со стрельбой и кровью автору показалось мало: он провел собственное расследование возможных причин покушения. И нашел человека, который, по его мнению, был заинтересован в смерти боксера Вадима Игнатьева.

Собственную версию мотивов преступления, - рассказывает Угаров, - я связал с именем одного из казанских предпринимателей - Алексеем Д-вым, который занял у матери сотрудника учрежденной Вадимом фирмы крупную сумму денег. И отказался ее возвращать, что повлекло за собой множество "разборок". В том числе и с самим Игнатьевым. Появление своей фамилии в скандальной статье, бизнесмен оценил в 100 миллионов компенсации за моральный ущерб.

Несмотря на то, что статья была опубликована в одном из январских номеров, разбирательство гражданского дела о защите чести и достоинства еще рано считать оконченным. Видимо, предстоит рассмотрение в Президиуме Верховного суда РТ.

Исковое заявление, на мой взгляд, было составлено очень туманно: сложно было выделить предмет спора, конкретные факты, которые не устраивали истца. По сути, требовалось документально подтвердить каждое слово. Но меня это не пугало. Я был настолько уверен в собственной правоте, что пренебрег советами более опытных коллег "застопорить" процесс.

Дело в том, что уголовное дело, возбужденное прокуратурой Советского района Казани по факту покушения на боксера, в данный момент не закрыто, а лишь приостановлено производством, поскольку исполнители и организаторы преступления не найдены. На этой же стадии дело находилось в момент написания статьи. В суде у меня была возможность заявить ходатайство об отложении рассмотрения гражданского дела до вынесения приговора убийцам. Ведь гражданское дело вытекает из уголовного. А последнее - типичный "висяк". Подобные папки с делами заказных убийств, к сожалению, пылятся в прокуратурах десятки лет.

Я пошел по другому пути, стал отстаивать свою правоту открыто. Хронология покушения и базовая информация для выводов была получена мной из Управлении уголовного розыска МВД РТ. Своих источников я не скрывал. Что касается авторских размышлений, я был уверен, что могу использовать право не только журналиста, но и гражданина выдвигать любые гипотезы пока дело о покушении не закрыто.

Вахитовский районный суд посчитал иначе. Решение предписывало редакции и лично автору выплатить Д-ву по 5 миллионов рублей компенсации, возместить расходы по госпошлине и на адвоката, и, конечно, - опубликовать опровержение, а, кроме того, еще и принести истцу свои извинения.

Кассационная инстанция Верховного суда РТ оставила решение без изменения. Учитывая, видимо, неоднозначность ситуации, судьи второй инстанции снизили сумму компенсации с 11 до 3-х миллионов рублей. Однако теперь по делу подана надзорная жалоба.

Так имел ли я право излагать свои суждения в такой щекотливой ситуации, как расследование уголовного дела? Вопрос остается открытым. С одной стороны, не секрет, что привлечение общественного мнения к громким убийствам и покушениям активно способствуют раскрытию последних. Отыскиваются свидетели, очевидцы. С другой - очень важно, чтобы не пострадал невинный человек. Ведь от одной неосторожной фразы с подозреваемым перестанут здороваться родственники, друзья. Осложнятся отношения на работе...

Комментарий юриста Экспертного центра правовой поддержки реформ Бориса Пантелеева.

Описанная ситуация не единична, вопросы, которые задает журналист, остро стоят в правоприменительной практике наших судов. Юристы всё чаще указывают на неполноту и неясность их интерпретации в таком документе как Постановление Пленума Верховного Суда РФ. Главное противоречие заключается, на наш взгляд, в том, что Федеральный закон о СМИ ( ст.43 ) и Гражданский кодекс РФ (ст.152 ) действительно говорят об ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности, однако, всегда следует иметь в виду, что само понятие "сведения" имеет двоякий смысл. В этом вопросе я солидарен с профессором Александром Рувимовичем Ратиновым, давшим замечательное послесловие к недавно увидевшему свет интересному исследованию "Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации" под руководством профессора А.А.Леонтьева.

Сведения как сообщения о каком-либо событии, процессе, явлении, происшедшем или происходящем в настоящее время, в конкретных условиях места и времени, могут быть или истинными, или ложными (истина всегда конкретна). Такая фактическая, событийная информация либо соответствует, либо не соответствует действительности. За это несоответствие публикатор правомерно несет ответственность.

Иначе обстоит дело с оценочной информацией. Выраженные в ней мнения, оценки, убеждения, так же как идеологии, теории, концепции, гипотезы, программы, планы, прогнозы и прочее, по своей сущности не могут быть истинными или ложными, не могут соответствовать или не соответствовать действительности. Они могут быть ценными или вредными, правильными или неправильными, обоснованными или необоснованными, убедительными или спорными, прогрессивными или реакционными и тому подобное.

За высказанные идеи и мнения, оценочные суждения и версии публикатор не несет ответственности, ибо по Конституции Российской Федерации, как и по Конституции Республики Татарстан каждый имеет право на свободу самовыражения, на свободу мнений и убеждений, за исключением случаев, когда их распространение прямо запрещено законом (ст.4 Закона РФ о СМИ) .

Поэтому идеи, мнения, версии, оценки в принципе не могут быть опровергнуты по решению суда как не соответствующие действительности. Они оспариваются в порядке полемики, то есть ответа (реплики, комментария) в том же средстве массовой информации, как это предусмотрено ст.46 Закона РФ о СМИ.

На практике же по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации нередко происходит подмена предмета спора. Суды, вместо возложения на СМИ обязанности опубликовать ответ истца, обязывают опровергнуть высказанные оценки и мнения, выплатить кроме того ещё и компенсацию за моральный вред. Идеи же по своей сути не опровергаемы, а лишь оспариваемы, причём иногда в определённом, установленном для этого порядке.

В анализируемом нами судебном решении неверно толкуется положение о том, что Закон РФ "О средствах массовой информации" "обязывает публиковать только достоверную информацию". Фактически же данный закон, в котором по этому поводу в п.2 ст. 49 сказано, что журналист обязан лишь "проверять достоверность сообщаемой им информации", запрещает публиковать недостоверную информацию под видом слухов. Данные, использованные журналистом в статье "Покушались на президента Федерации бокса" (газета "Казанское Время" за 17-23 января 1997 года) были получены из компетентных органов в виде справки, в которой кроме изложенной информации имелась ссылка на документы отказного материала за № 25, заведенного УОП МВД РТ по заявлению А. Д-ва. Позднее источники в правоохранительных органах подтвердили полученную информацию. Учитывая, что в статье 49 Закона РФ "О средствах массовой информации" не предусматривается процедура, по которой журналист обязан проверять следственные версии, считается, что изложенная в статье информация имеет право на существование как и любая другая версия по уголовному делу.

Далее, полагаю, что согласно п. 9 ст. 47 Закона РФ "О средствах массовой информации" журналист имеет право "излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях или материалах, предназначенных для распространения за его подписью". В ходе судебного процесса Угаров заявил, что часть изложенных в статье сведений являются его личными вероятными версиями, а также предположениями следствия.

Такой подход безусловно имеет право на существование, поскольку, по определению, версий, гипотез и предположений может быть бесконечное множество - даже самых неконкретных и фантастических. Все они могут разрабатываться до окончания следственных действий по уголовному делу, тем более что данное уголовное дело до сих пор не закончено, а приостановлено производством. В данном случае речь вообще идёт об абстрактной версии (не указывается следственный орган и какая именно версия является у следствия основной).

В своей статье "Покушались на президента Федерации бокса Татарстана" журналист ни разу не называет истца "подозреваемым", "обвиняемым", ни тем более "убийцей". Статья заканчивается конкретной фразой, в которой он расставляет точки над "i" и конкретизирует свой авторский замысел - "Следствие покажет". Этим ещё раз подтверждается, что окончательные выводы делать рано, что виновный в покушении на Вадима Игнатьева пока не определен.

Кроме того, абсолютно незаконными, на наш взгляд, являются требования суда о возложении обязанности принести "извинения" истцу. Суд в данном случае вышел за пределы правового поля и возложил на ответчиков вообще не предусмотренную законом обязанность.