КРАСНОЯРСК

РЕГИОНАЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ

История эта началась банально. В редакцию пришло письмо. Под ним стояло 14 подписей. Так мол и так, - писали возмущенные жильцы одного из домов г. Красноярска - сосед наш, имярек, совершил гнусное злодеяние. Он убил собаку! Ее звали Рыжка. Она была небольшая, лохматая, симпатичная и очень ласковая. Ее любили и подкармливали, она никого не кусала и никому не мешала. Сосед был пьян и зол. И этот зверь в человечьем обличье схватил и бросил Рыжку в свою машину, проигнорировав возмущение очевидцев и ее жалобный визг. Всякая жизнь священна. Мы не должны мстить, ибо мщение есть преумножение зла, но не подавайте руки человеку, забывшему про свою совесть и убившему безропотное, невинное существо…

Четыре года назад и газета наша была не той, и времена были другие. Еще не предъявляли нам многомиллионные иски за поруганные честь и достоинство те, у которых нет ни первого, ни второго; не арестовывали имущество и не взыскивали большие суммы за критику в адрес власть предержащих.

И поскольку были мы, в общем-то, непугаными – письмо опубликовали практически без редакторской правки, указав не только фамилию, имя и отчество героя публикации, место его жительства, но даже и номер машины “злодея”. Хотя для иска хватило бы и чего-нибудь одного.

Иск, естественно, не заставил себя ждать. И господин, назовем его Собакин, якобы убивший Рыжку, был прав в своем гневе. “А вы видели, как я собаку убивал? Это все домыслы! Нужна она мне была сто лет, пачкаться об нее. Отвез я ее к товарищу на пасеку и выпустил вон. Пускай на природе бегает. Я животных люблю, а меня газета ваша представила таким мерзавцем отпетым, что на улицу стыдно выйти. Травлю настоящую на меня организовали! Детей в школе задразнили. Партнеры по бизнесу с подозрением косятся. А ну я их, как собаку? А алкоголь я вообще не употребляю, и т.д., и т.п.”.

Далее, как водится, ссылки на гипертонический криз, плохое самочувствие, бессонницу, головную боль. В итоге - моральный вред на сумму 50 миллионов неденоминированных рублей.

Конечно, после предъявления иска мы схватились за голову. Действительно, а ну как оболгали невинного человека! Но тут случилось нечто неожиданное. Прослышав о газетных неприятностях, в редакцию пришел один из авторов того злополучного письма, Жуков Владимир. Нужно отдать должное этому человеку. Как часто бывает, лишь запахнет жаренным - так наши герои правдолюбцы, даже и в погонах, бегут в ближайший кустарник с целью окопаться там поглубже. Но не таков был Жуков. Он пошел до конца, в смысле до суда. Пришел в редакцию и еще раз всех нас клятвенно заверил, что все написанное в письме – истина святая. И мы поверили ему. Поверили, потому что ему нельзя было не поверить Он производил впечатление очень честного, порядочного, искреннего и быть может несколько наивного человека. В смерти Рыжки он не сомневался никогда.

Дело это для редакции было безнадежным. Веру и чувства, как говорится, к делу не пришьешь, нужны доказательства. Доказательства того, что все написанное и опубликованное в письме есть правда. Правда то, что Собакин убил Рыжку. Правда то, что он был в тот день “пьян и зол”. Что лжет, уверяя, что увез собаку в другой район города…

Программа максимум у нас была – выйти из суда с наименьшими потерями. Суд мы, конечно, проиграли. Хотя заседание было жарким. Нами была выстроена достаточно логичная цепь косвенных улик, свидетельствующих о все-таки имевшем место убийстве собаки.

Судебное заседание разворачивалось по классическому сценарию. Была свидетельница, видевшая в машине Собакина в тот день арбалет(!), не больше не меньше! Однозначно подтвердился факт угроз Собакина в адрес невинной псины. Не меньше трех человек сообщили, что от Собакина пахло спиртным.

Был определен и мотив убийства Рыжки, собственно говоря, достаточно простой. Она имела несчастье быть, простите, сукой. И в определенные периоды пользовалась необычной популярностью у окрестных джентльменов. Гам, шум - собачьи свадьбы. Да еще и личный той-терьерчик Собакина пострадал достаточно серьезно в одной из собачьих свалок.

Был у нас и свидетель, показавший, что Собакин сказал спустя некоторое время: “Рыжки не стало”. Наш верный Жуков подтвердил, что Собакин сказал ему лично, в ответ на обвинения: “Да убил, а тебе то что?”

При этом разговоре присутствовала еще одна соседка. Она же показала, что Собакин грозился убить не только Рыжку, но и всех бродячих собак во дворе. На суде Собакин противоречил сам себе. В исковом заявлении написал, что увез Рыжку на пасеку к приятелю. Потом сказал, что в Черемушки на свалку, потом к другу на дачу…

Но труп Рыжки, конечно, найден не был. А без трупа – весьма проблематично доказать факт убийства не то что собаки - человека! И, конечно, очевидцы самого “процесса убийства” найдены не были.

Факт распространения порочащих сведений был налицо. Суд посчитал, что ответчик не доказал, что сведения распространенные в газете в отношении Собакина соответствуют действительности. А посему… Опровержение и 600 000 рублей. (Напомню, на дворе январь 96 года.)

Что ж, виноваты – ответим. Заплатили, напечатали, но дело получило продолжение!

Господин Собакин предъявил еще один иск - теперь уже не к газете, а к Владимиру Жукову, в котором заявил, что он, Жуков, еще до того как отправил письмо с подписями в газету, отпечатал текст письма в виде некой листовки, размножил ее на ксероксе и расклеил по ближайшим окрестностям!

Жуков произвел на меня впечатление очень искреннего и даже несколько наивного человека. В смерти Рыжки он не сомневался никогда.

И снова завертелось собачье дело. Судья был другой. Но аргументы истца абсолютно те же. Мол, не убивал - докажи что убил! Доказать это, как выяснилось в первом суде, было невозможно. Но мы поступили хитрее. Нет, ничего противозаконного. Напротив, мы воспользовались новыми веяниями в гражданском судопроизводстве.

В первом суде, против газеты, бремя доказывания лежало полностью на нас. Собакину, собственного говоря, можно было вообще рта не раскрывать, поскольку доказывать ему ничего было не надо – факт распространения сведений в отношении него в газете был более чем очевиден. Во втором суде, согласно ст.50 ГПК, Собакину нужно было доказать те обстоятельства, на которые он ссылается, как на основания своих требований. То есть доказать факт распространения листовок именно Жуковым! Но как никто не видел (и не мог видеть) как Собакин убивал Рыжку, так никто не видел, как Жуков печатал и клеил листовки!

Собакин этим вопросом особо озабочен не был. Упор был сделан на перенесенные им моральные страдания по факту расклейки листовок, поскольку размер страданий определяет и размер взыскиваемого морального вреда. А то, что сведения ложные – доказывало вступившее в силу решение первого суда. Но ни один из свидетелей, в том числе и сам Собакин, не сказали, что они видели, как Жуков коварно клеил эти листовки. Аргумент в этом плане у Собакина был один – ты, же сам говорил, что это твоих рук дело.

Но, вспомните, Жуков тоже заявлял, что Собакин признавался в убийстве Рыжки: мол, моя работа!

Вот такое зеркало.

Особую пикантность делу придала фотография собаки Рыжки, представленная Собакиным в процесс, как подтверждение ее здравствия. На полароидном снимке, снятом незадолго до суда, имело место быть некое расплывчатое существо рыжего цвета, в котором никто, кроме Собакина и автора снимка, пропавшую полгода назад собаку не опознал. Уже одна мысль о съемке песика на фото вызывала улыбку, но тем не менее снимок был приобщен к делу. Зато когда судья “приступил к исследованию материалов дела”, он, надо отдать ему должное, с непередаваемой интонацией в голосе произнес: “фотография с-с-собаки”.

Кто писал и клеил листовки? Жуков? А докажите это! Согласно ст. 51 Конституции РФ никто не обязан свидетельствовать против себя самого. И где же презумпция невиновности? Паче чаяния Собакин времени не терял и написал заявление в органы прокуратуры с требованием возбудить уже уголовное дело в отношении Владимира Жукова за клевету.

Жуков на суде на вопрос: “клеил он листовки или нет?”,— отвечать отказался, ссылаясь на 51 статью Конституции. Он имел право сделать это. И мы выиграли дело! Правда, окончательное решение вынес уже не районный, а краевой суд.

Вот так-то.