ВОЛГОГРАД

РЕГИОНАЛЬНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ

Отношение исполнительной и законодательной властей Волгоградской области к независимой прессе благожелательным не назовешь. Достаточно привести для примера лишь историю с неоднократным рассмотрением в прошлом году в Волгоградской областной Думе законопроекта “О государственной поддержке СМИ в Волгоградской области”, разработанного при участии Совета редакторов негосударственных СМИ и Волгоградского Центра защиты прав прессы. Четыре раза этот законопроект вносился для рассмотрения группой депутатов, и все четыре раза был успешно провален благодаря стараниям фракции коммунистов. Между тем, ничего необыкновенного в этом законопроекте не содержалось, предусматривались лишь одинаковые налоговые и некоторые другие льготы для всех без исключения СМИ, независимо от того, кто является их учредителем. Аналогичные законы давно уже успешно действуют в подавляющем большинстве субъектов федерации.

В конце 1998 года после ротационных выборов в областную Думу ее состав наполовину обновился, и теперь фактически вся она представляет из себя одну единую фракцию КПРФ: из 32 ее депутатов 23 являются членами КПРФ, остальные 9 представляют так называемый “директорский корпус”, но и из них значительная часть была выставлена на выборы именно компартией. (Этот результат выборов стал возможным в значительной степени из-за того, что губернатор-коммунист отказался подписать закон о двухтуровом голосовании, ранее принятый прежним составом Думы.) И после этого “успеха” левого электората вносить вышеупомянутый законопроект о поддержке СМИ для рассмотрения в Думу стало просто некому. А что касается исполнительной власти, то она вот уже два года полностью находится также в руках обкома КПРФ.

Однако все это вовсе не означает, что отношения со СМИ властями пущены на самотек. Уже в марте этого года и Дума, и аппарат губернатора выпустили в свет два нормативных акта, непосредственно касающихся СМИ. Губернатор области постановлением № 193 от 24 марта утвердил “Правила аккредитации журналистов СМИ при Администрации Волгоградской области”, а областная Дума 31 марта вынесла постановление № 6/126, которым внесла два изменения в ранее действовавшее “Положение об аккредитации журналистов при Волгоградской областной Думе”.

Начнем, пожалуй, со второго. Уже в преамбуле постановления от 31 марта в качестве цели его принятия провозглашена “дальнейшая демократизация процесса взаимоотношений средств массовой информации с органами государственной власти, гражданами и организациями”. И в этих целях в прежнее Положение об аккредитации, которое, в общем, соответствовало действующему законодательству, внесены два изменения.

Первое из них, вроде бы и несущественное на первый взгляд, состоит в том, что отныне аккредитация журналистов будет проводиться ежегодно.

Второе же новшество весьма интересно. В ранее действовавшей редакции Положения в разделе “Ответственность” была прописана следующая норма:

“Журналисту может быть отказано Волгоградской областной Думой в аккредитации, или он может быть лишен ее, если им или редакцией нарушено настоящее Положение, либо распространены не соответствующие действительности сведения, порочащие честь и достоинство Волгоградской областной Думы, ее органов и подразделений, депутатов, что подтверждено вступившим в законную силу решением суда.”

Теперь же, руководствуясь, как уже было сказано, целью “демократизации отношений”, Дума постановила - исключить из названного абзаца слова “что подтверждено вступившим в законную силу решением суда”. Только-то и всего, а как резко и быстро возрос уровень демократизации!

Если прежде, чтобы лишить аккредитации неугодного журналиста или СМИ, руководству Думы или отдельным депутатам надо было обращаться в суд, чтобы доказать факт распространения не соответствующих действительности и порочащих их сведений, то теперь этого делать не надо. Надо просто почувствовать себя обиженным и заявить об этом! И пусть потом лишенный аккредитации журналист много месяцев обивает пороги судов и доказывает, что он ни про кого не врал, а лишь высказывал собственное мнение. (И такого рода прецедент в волгоградской прессе уже был: чуть ли не три года один из самых известных в Волгограде журналистов Игорь Рувинский судился с Управлением внутренних дел, лишившим его аккредитации.)

О причинах, побудивших областную Думу принять такое постановление, которое прямо противоречит статье 48 Закона РФ “О средствах массовой информации”, можно только гадать.

Вероятно, товарищей привела в раздражение реакция значительной части волгоградских СМИ на результаты выборов в Думу, а также на первые ее действия. (Вот, в частности, один прелюбопытный факт. Рассматривая в феврале представление судебного департамента о даче согласия на назначение судей, областная Дума “зарубила” ряд кандидатур. И, что странно, все непрошедшие оказались... нерусскими; кандидаты же с русскими фамилиями прошли единогласно. Разумеется, демократическая пресса подняла по этому поводу шум, обвинив депутатов в национализме. Да вот и еще одно соображение в связи с этим. Конечно же, и судейский корпус эти действия Думы не одобрил. И, если вдруг возникнет какое-нибудь судебное дело с участием Думы, какой-нибудь доброхот обязательно напомнит судье про этот факт.)

А какую же лепту внес в процесс демократизации отношений с прессой аппарат губернатора? И здесь есть свои юридические “находки”.

Уже в одном из первых пунктов утвержденных 24 марта Правил аккредитации его авторы сразу же ставят всех на свое место:

“Первоочередное право на аккредитацию предоставляется журналистам СМИ, учредителями которых являются органы государственной власти или органы местного самоуправления Волгоградской области.” И далее следует еще одно уточнение о том, что постоянная аккредитация предоставляется журналистам СМИ, “регулярно освещающим” деятельность Администрации области. К этому добавим еще одно, последнее уточнение: может быть отказано в аккредитации и по мотивам “отсутствия технической возможности создания необходимых условий для журналистов всех СМИ”.

Из совокупности всех этих норм однозначно следует, что претендовать на аккредитацию могут с уверенностью лишь государственные СМИ, а всяким там “независимым” газетам и телекомпаниям можно с легкостью в аккредитации отказать. Места, мол, всем не хватает.

В разделе “Обязанности аккредитованных журналистов” содержится требование к ним - “объективно освещать проводимые Администрацией области мероприятия и содержание принятых ею документов. Полученная журналистом информация в ходе ее обработки не должна искажаться”.

Насчет объективности - кто же спорит? Но как же быть с закрепленным в статье 47 Закона РФ “О средствах массовой информации” правом журналиста на личные суждения и оценки, каковые не могут не быть субъективными?

Ну и, разумеется, в Правилах имеются нормы о приостановлении или лишении аккредитации. И одним из оснований для этого является распространение журналистом не соответствующих действительности сведений... И, конечно же, как и областной Думе, так и аппарату губернатора для доказательства этого факта совсем не требуется вступившее в законную силу решение суда, как это предусмотрено в статье 48 Закона РФ “О средствах массовой информации”.

А вот еще одно любопытное новшество. Правила устанавливают, что может быть отказано в аккредитации тем СМИ, которые “имеют порнографическую направленность”. Не “эротическим изданиям”, которые вполне законно могут выпускаться на основании статьи 37 Закона РФ “О средствах массовой информации”, а именно порнографическим. Странно: неужели авторы “Правил” всерьез считают, что в деятельности областной администрации есть нечто такое, что может заинтересовать издателей порнографии? Если же говорить серьезно, то и эта норма включена в “Правила” с определенным прицелом. В течение нескольких лет одна из подконтрольных областной администрации газет постоянно и прямо обвиняла другую газету, независимую и оппозиционную по отношению к местным властям, в порнографии, на том лишь основании, что та периодически перепечатывала статьи по проблемам интимной жизни... Вот и задумайтесь, господин редактор, можно ли вас, при вашем повышенном интересе к “клубничке”, допускать пред очи высоконравственного товарища губернатора...

Помимо всего этого, и в думском “Положении”, и в губернаторских “Правилах” их авторы, демонстрируя незнание Гражданского кодекса РФ, толкуют что-то о “чести и достоинстве Думы” и о “моральном вреде, причиненном Администрации области”.

Волгоградский Центр защиты прав прессы уже обратился и к председателю областной Думы, и к губернатору области с просьбой - принять меры к приведению изданных ими нормативных актов об аккредитации журналистов в соответствие с законом. Также направлено и письмо в областную прокуратуру с просьбой опротестовать не соответствующие закону нормы.

Евгений Калинин

В прошлом году органы государственной власти России занялись было борьбой с политическим экстремизмом, на что подвигли их речи Макашова и мероприятия Баркашова.

Эта проблема имеет определенную актуальность и в Волгограде. “Макашисты” вот уже шесть лет совершенно свободно издают и распространяют газету “Колоколъ”, публикации которой почтила своим вниманием даже Судебная палата по информационным спорам. А “баркашисты” обнаглели до того, что 7 октября прошлого года во время профсоюзной акции протеста вместе с милиционерами стояли в оцеплении и “следили за общественным порядком” в городе-герое. А затем стали рассылать угрожающие письма в редакции СМИ, которые написали о них не с должным уважением...

Не ставя своей целью делать глобальные обобщения, рассмотрим отношение волгоградских правоохранительных органов к газете “Колоколъ”.

Это еженедельное издание было учреждено “Объединением независимых предпринимателей” в 1993 году, и возглавил его отнюдь не профессиональный журналист, а специалист по водопроводу и канализации Станислав Терентьев. И уже после нескольких первых выпусков редакция все номера своей газеты стала посвящать одной-единственной теме - борьбе с еврейским заговором. Постоянно перепечатывались “Протоколы сионских мудрецов” и прочая чушь. Но с течением времени Терентьев все больше заполнял страницы “Колокола” “оригинальным материалом” из волгоградской жизни - как объемистыми статьями на целую полосу, так и короткими сообщениями и сентенциями, вроде таких: “9 мая на площади во время праздника глава администрации Городищенского района Колесниченко и его свита стояли, образуя шестиконечную звезду”, или “Под новый год по телевизору Ксения Стриж в костюме Снегурочки плясала хануку”. Всех несогласных с ним “Колоколъ” стал записывать в евреи, самих же евреев постепенно стал называть только “жидами”...

Общественность и отдельные граждане, которых оскорблял Терентьев, всполошились... Некоторые пытались судиться с “Колоколом”, но безуспешно - сама редакция не была юридическим лицом, а учредитель ее - “Объединение независимых предпринимателей” - превратился в нечто мифическое без единого рубля на расчетном счете... Очень быстро, однако, многие поняли, что “Колоколом” и его редакцией должны заниматься, скорее, не юристы, а представители другой гуманной профессии. Местное отделение христианско-демократической партии даже написало длинную бумагу в горпсихдиспансер с просьбой срочно заняться Терентьевым, указав на наличие в “Колоколе” “систематизированного бреда и иных психопатологических симптомов”.

Не дремали и демократические журналисты. Главный редактор “Городских вестей” Анатолий Карман охарактеризовал в своей газете “Колоколъ” как “черносотенную жуть”, а Терентьева назвал “местным неофашистом”. Теперь за это иск в суд подал Терентьев, разумеется, о “защите чести и достоинства”.

Еще одна группа журналистов обратилась в Судебную палату по информационным спорам, которая в начале 1995 года вынесла специальное решение по “Колоколу”, признав необходимым поставить перед прокуратурой вопрос о возбуждении уголовного дела по признакам статьи 74 УК РСФСР - разжигание национальной розни. В конце концов такое дело было Волгоградской областной прокуратурой возбуждено.

Отреагировала тогда же и Ростовская региональная инспекция Минпечати, объявив “Колоколу” два предупреждения, а затем заявив иск в Ворошиловский суд Волгограда о закрытии газеты “Колоколъ”.

Вот на примере этих трех дел - двух гражданских и одного уголовного и попробуем определить отношение волгоградских правоохранителей к экстремизму в СМИ.

1. С точки зрения юристов, специализирующихся в праве СМИ, дело о “черносотенной жути” и “местном неофашисте” представляется не очень сложным. Ясно, что “жуть” - оценочное мнение в чистом виде, к тому же, не касающееся лично истца Терентьева. (Кстати, он в ходе судебного разбирательства в этой части от иска отказался.) Несколько сложнее выглядит требование Терентьева об опровержении слов “местный неофашист”, сказанных ответчиками в его адрес. Ясно, что они этим определением оценили совсем не какие-то конкретные действия Терентьева (“Я никого не убивал, в концлагерь не сажал, мои родители - участники войны”, - к этому сводились объяснения истца в суде), а его политические убеждения, суть которых ярко проявилась в публикациях “Колокола”. Определение “неофашист” стоит в одном логическом ряду с понятиями “коммунист”, “демократ”, “либерал”, “нацист”, да и “антисемит” тоже. Строго говоря, доказать принадлежность политических и иделогических пристрастий лица к тому или иному течению мысли, равно как и опровергнуть, почти нельзя. Все указанные дефиниции, таким образом, следует также считать оценочными мнениями. Этот довод, по-видимому, ответчики не использовали в своих объяснениях суду, принявшись вместо этого доказывать, что Терентьев - действительно является “неофашистом”, ссылаясь при этом на его публикации в “Колоколе”. Такой путь защиты от иска тоже не может быть полностью отвергнут (см. информацию по делу “Васильев против НТВ” - ЗиП № 4(56), апрель 1999 г., стр. 19).

И что же суд? Он уже дважды выносил решения в пользу Терентьева, признав СВЕДЕНИЯ о том, что он “неофашист”, не соответствующими действительности и подлежащими опровержению. Оба раза с ответчиков в пользу истца взыскивались весьма приличные суммы в возмещение “морального вреда”. При этом в мотивировочной части решений содержались довольно наивные рассуждения в том же ключе, в каком давал объяснения Терентьев - дескать, подобные обвинения причинили ему нравственные страдания, поскольку-де его родители участники войны...

Первое из этих решений было отменено в кассационной инстанции со ссылкой на решение Судебной палаты по информационным спорам, посвященное “Колоколу”. Однако второе аналогичное решение было оставлено в силе. После неоднократных жалоб ответчиков по протесту областной прокуратуры президиум Волгоградского областного суда отменил и его, возвратив дело на новое рассмотрение в районный суд.

К тому времени уже шло следствие по уголовному делу в отношении Терентьева, и суд, недолго думая, приостановил производство по гражданскому делу до окончания уголовного дела. Обоснованность этого вызвает сомнения, поскольку в рамках уголовного дела вовсе не решается вопрос о том, является ли Терентьев неофашистом, или нет.

2. Дело по иску о закрытии газеты “Колоколъ” закончилось успешно для газеты. Первоначально Ворошиловский районный суд Волгограда очень долго думал о том, подсудно ли вообще такое дело суду общей юрисдикции, или же его должен рассматривать арбитражный суд. Основанием для таких сомнений стало то обстоятельство, что обеими сторонами по делу выступили юридические лица - региональная инспекция Минпечати и учредитель газеты. После долгих раздумий суд вынес определение о том, что такое дело ему не подведомственно. Далее последовало почти два года надзорных обжалований и протестов. В конце концов по протесту Генеральной прокуратуры определение районного суда было отменено, дело направлено в тот же суд для рассмотрения по существу. Где и тихо угасло. В иске было отказано.

В последующий период региональная инспекция (ныне Северо-Кавказское управление Госкомпечати), несмотря на то, что “Колоколъ” продолжал гнуть свою линию и в каждом номере клеймил “жидов”, причем в самых безобразных выражениях, на все это никак публично не реагировала. То ли побаивалась Терентьева, то ли склонилась к медицинской версии, как и большинство наблюдателей. Однако, по-видимому, в связи с новейшими веяниями и указанием руководства Северо-Кавказское управление Госкомпечати в лице заместителя руководителя В. В. Гончарова решило вновь побороться с “Колоколом”, и в марте-апреле объявило ему два предупреждения по публикациям за ноябрь 1998 г. и за январь 1999 г. На оба предупреждения Терентьев ответил через газету в таких выражениях:

“Уймитесь, мистер Гончаров! Старайтесь больше читать, анализировать, и, глядишь, вновь станете русским, если, конечно, ваша фамилия не псевдоним, как это зачастую бывает в рядах защитников “богоизбранных”.

Намерено ли управление вновь обратиться с иском о закрытии “Колокола”, пока не известно.

3. Уголовное дело по обвинению Терентьева расследовалось очень долго сначала городской, затем областной прокуратурой. Трижды прекращалось “за отсутствием состава преступления”, но эти постановления отменялись Генеральной прокуратурой. В конце концов все же было передано все в тот же Ворошиловский суд. Очень долго “рассматривалось” и судом, дважды направлялось на дополнительное расследование. Первое определение о доследовании, вынесенное по мотивам нарушения процессуальных прав обвиняемого, было отменено областным судом. В начале марта этого года оно вновь было возвращено на доследование по довольно странным основаниям. Суд посчитал нарушением то, что не все расследованные эпизоды разжигания Терентьевым национальной розни вошли в окончательное обвинительное заключение. Кроме того, выяснилось, что органы следствия вменили Терентьеву состав преступления как редактору газеты, а он, видите ли, в установленном законом порядке таковым не был назначен, либо избран. Что касается первого довода, то в свете постановления Конституционного суда от 20 апреля с. г., признавшего неконституционным ряд норм о направлении судом дела для дополнительного расследования по собственной инициативе по мотивам увеличения объема обвинения, он не может быть признан состоятельным. Второй же довод еще более странен, поскольку Терентьев и не обвинялся в совершении должностного преступления, во всех номерах газеты прямо указывал себя редактором, да и был им фактически, поэтому был ли соблюден порядок назначения его на должность, не имеет совершенно никакого значения для признания обвинения обоснованным.

Это последнее определение также было опротестовано прокуратурой в областной суд, который протест отклонил. Дело опять вернулось в следственное управление областной прокуратуры. Пока не известно, намерена ли она вносить протест в надзорную инстанцию. Но, вероятно, такого протеста не будет.

Время идет, скоро истечет срок давности для привлечения Терентьева к уголовной ответственности. На вопрос - почему буксует дело? - сотрудники прокуратуры ссылаются на его сложность для расследования, беспрецедентность, и даже на то, что “Терентьев - мужик эксцентричный”. Заключения экспертиз, видите ли, очень противоречивы. Очень трудно доказать, что Терентьев пропагандирует ненависть к евреям. И это несмотря на то, что это ясно любому, кто хоть раз подержал “Колоколъ” в руках. И несмотря на то, что имеются соответствующие методики и исследования, доступные любому, кто захочет с ними ознакомиться, а уж следователям-то прокуратуры - тем более... Но у нас, как известно, что ясно всем, то для прокуроров и судей - темный лес...

Существует точка зрения, что свобода выражения мнений предполагает право любого высказывать все что угодно, если только такие высказывания не содержат призывов к совершению насилия. Другие говорят, что и не нужно бороться с такими маргиналами, как Терентьев. Пусть себе болтает.

Мы сильно сомневаемся, что волгоградские прокуроры и судьи при рассмотрении “колокольных” дел руководствуются такими новейшими и тонкими юридическими концепциями. Скорее всего, дело в другом. Непоследовательность, перестраховка, да и некомпетентность тоже. А может быть, и некоторые из них втайне разделяют взгляды Терентьева...

Дмитрий Константинов

В начале 1999 года в Волгограде возник конфликт между одним из независимых изданий - популярным еженедельником “Интер” и Управлением федеральной почтовой связи (УФПС) по Волгоградской области. Последнее, вопреки тому, что оно занимает доминирующее положение на рынке услуг по подписке и доставке газет, неожиданно отказалось... от заключения договора на распространение газеты “Интер” в розницу. Хотя это касалось в основном тех сельских населенных пунктов, где не имелось киосков “Роспечати” и газеты продавались непосредственно в отделениях связи, а также тех районов, где киоски принадлежат не “Роспечати”, а УФПС, спор все же приобрел принципиальное значение, поскольку ранее такого рода прецедентов не было, между “Интером” и УФПС в данном вопросе сложились длительные хозяйственные связи. Тем более, что в отношениях с другими СМИ подобных проблем не возникало.

А поводом для возникновения кофликта стало нечто иное. При заключении очередного годового договора “Интер” потребовал, чтобы цена услуг по распространению газеты, оказываемых УФПС, была согласована с ним. Кроме того, “Интер” потребовал, чтобы количество каждого очередного номера, принимаемого УФПС для распространения в розницу, предварительно также согласовывалось с редакцией, чтобы имелась возможность предотвращать направление лишних экземпляров для продажи в розницу.

Все это и было записано в протоколе разногласий, с которым “Интер” подписал договор с УФПС. В ответ на это УФПС возвратило неподписанный протокол разногласий со ссылкой на то, что якобы между сторонами не достигнуто соглашение по существенным пунктам договора, и потому он вообще может и не заключаться.

Между тем, уже шел февраль месяц. Хотя договор формально и не был заключен, фактически он УФПС выполнялся. И 16 февраля УФПС направляет срочное уведомление “Интеру” о том, что “В связи с отсутствием договора на реализацию газеты “Интер” в розницу в 1999 году, тираж вышеуказанной газеты к распространнеию не принимается”.

Однако редакция решила твердо стоять на своем, и уже через несколько дней в Арбитражный суд Волгоградской области поступило исковое заявление о понуждении УФПС к заключению договора, а также и о взыскании убытков.

Дело в суде продвигалось с большим трудом, поскольку УФПС, вопреки очевидным фактам принялось доказывать, что оно не является монополистом на рынке розничного распространения газет. Однако это верно лишь отчасти, и не касается тех сельских районов, где нет иных распоространителей газет, кроме УФПС.

Конфликт привлек внимание прессы, и на стороне редакции к ведению дела в суде подключился представитель Волгоградского отделения Российского фонда правовых реформ.

В конце концов руководство УФПС, под давлением аргументов истца пошло на попятную и согласилось заключить договор на условиях, предложенных редакцией, в связи с чем попросило отозвать иск из суда.

Однако этим принципиальные разногласия редакции “Интера” и УФПС не исчерпаны. Редакция считает, что УФПС завышаются расценки на экспедирование и распространение газет, которые скоро уже, кажется, превысят стоимость их производства. И по этому поводу также не исключает своего обращения в суд.

Тираж 100 экз.

Центр "Право и СМИ", 1998

тел.: (8442)32-85-63, 32-79-25