В чем проблема?

Иски о защите чести, достоинства и деловой репутации давно стали “бичом” всех печатных СМИ. Если верить статистике, девять десятых всех газет и журналов хотя бы раз за последние несколько лет прошли через процедуру судебного разбирательства в связи с обвинением в нарушении чьего-либо права на доброе имя. В 70% случаев процессы кончаются для печатных СМИ публикацией опровержения и выплатой немалых сумм компенсации морального вреда. В то же время, количество выигранных исков о защите чести и достоинства против телекомпаний гораздо меньше, а привлеченные к ответственности радиостанции можно буквально пересчитать по пальцам. Причина такой закономерности, конечно же, не в том, что теле- и радиожурналисты в большей степени объективны и сдержаны, нежели их пишущие коллеги. Просто судиться с электронным средством массовой информации чрезвычайно сложно.

Нужен пример?

Недавно между двумя московскими радиостанциями произошел конфликт. Сотрудники радио “Свободная Россия” узнали от своих постоянных слушателей, что ведущая информационно-аналитической программы другой радиостанции (назовем ее “Х”) отзывалась о них “резко отрицательно, грубо, высокомерно, презрительно, раздраженно и злобно”. В последующих передачах нападки не только не прекратились, но и усилились. “Свободная Россия”, отправила директору радио “Х” письмо с просьбой разобраться со своей сотрудницей. И получила ответ: “по информации ведущей программы, на которую Вы ссылаетесь, грубых выпадов с ее стороны не было”. Разумеется, заверения, исходящие от самой ведущей, в том, что якобы “грубых” выпадов с ее стороны не было, “Свободную Россию” удовлетворить не могли. Было решено подать на коллег из радио “Х” в суд.

Где доказательства?

Чтобы суд мог рассмотреть иск о защите чести и достоинства по существу, истцу необходимо доказать, что сведения, которые он считает не соответствующими действительности и порочащими его честь и достоинство, действительно были распространены. Экземпляр газеты или журнала служит неопровержимым доказательством. А как быть с прозвучавшей однажды в эфире теле- или радиопередачей? За ее записью будущий истец должен обратиться к руководству той самой телерадиокомпании, с которой он собирается судиться.

Первое, что смутило уверенных в своей победе сотрудников радиостанции “Свободная Россия”, было плохо скрываемое нежелание всех адвокатов, к которым они обращались, защищать их интересы по этому иску. Юристы объясняли, что получить пленку вряд ли удастся, а без нее судебная перспектива иска крайне сомнительна. На просьбу предоставить копию записей этих передач директор радиостанции “Х” ответил вежливым отказом: “запись, к сожалению, предоставить не можем, поскольку программа вышла в прямом эфире”. Действительно, зачем радиостанции, незаслуженно опорочившей кого-либо, предоставлять будущему истцу “компромат” на самих себя? Если ее руководство находится в здравом уме, оно использует все возможности, чтобы не отдавать ему запись программы.

Можно ли заставить?

Получив отказ, директор “Свободной России” В.В. Фомин обратился в Судебную палату по информационным спорам при Президенте РФ с просьбой заставить радио “Х” предоставить эту пленку. В своем заявлении он сослался на закон о СМИ, который, по его мнению, обязывает все телерадиокомпании хранить записи своих программ. Ответ Судебной палаты лишил его последних надежд на победу: “программа, в которой прозвучала беседа, на которую Вы ссылаетесь, шла в эфир без предварительной записи. Таким образом, указанная норма Закона “О средствах массовой информации” на данную передачу не распространяется”. Забегая немного вперед, отметим, что, получив ответ Судебной палаты и поняв свое бессилие против обидчиков, руководитель “Свободной России” поблагодарил юристов, невольно подсказавших ему возможность говорить то, что хочешь и при этом ничем не рисковать. Теперь он активно пользуется этой возможностью, а в адрес Судебной палаты идут жалобы, теперь уже на “Свободную Россию”, не желающую предоставлять записи своих программ.

Где в законе лазейка?

Когда читаешь ст.34 (Хранение материалов радио- и телепередач) Закона “О средствах массовой информации”, складывается ощущение, что его разработчики по ошибке не там поставили запятую: “в целях обеспечения доказательств, имеющих значение для правильного разрешения споров, редакция радио- телепрограммы обязана: сохранять материалы собственных передач, вышедших в эфир в записи”. Если бы запятую поставили после слов “вышедших в эфир”, Закон обязывал бы все телерадиокомпании в течение определенного срока (1 месяц) хранить записи всех своих программ. В действующей же редакции такая обязанность на программы, вышедшие в прямом эфире, не распространяется.

Специалисты в области права средств массовой информации делают различные предположения о происхождении этой “оплошности”. Кто-то считает, что данная норма закона была создана преднамеренно, в расчете на бесконтрольную политическую борьбу в СМИ перед первыми президентскими выборами, кто-то утверждает, что это результат простой орфографической ошибки, третьи говорят, что восемь лет назад создание обширных архивов радио- и, особенно, телепрограмм было слишком дорогим и технически сложным делом. Разработчик действующего Закона о СМИ, профессор М.А. Федотов, к которому мы обратились за разъяснениями, признал существование “лазейки для экстремистских и просто недобросовестных СМИ и журналистов”, но считает это зло неизбежным следствием и особенностью прямого эфира. Он напомнил, что ст.57 (Освобождение от ответственности) Закона о СМИ полностью освобождает редакцию, главного редактора и журналиста от “ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь, достоинство граждан и организаций, либо ущемляющих права и законные интересы граждан, либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста... если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи”. По его мнению, если ответственности согласно Закону о СМИ нет, значит и обязанность хранить эти материалы - бессмысленна.

Нельзя не согласиться с тем, что добросовестный журналист не должен безвиновно отвечать за непредсказуемые высказывания “гостей” студии, случайно прошедшие в прямом эфире. Но, по мнению экспертов Центра права средств массовой информации, данная норма Закона о СМИ все же нуждается в корректировке, причем срочной, поскольку не за горами выборы, а значит, и бурные политические баталии. Такую возможность предоставляет, например, закон “О телевизионном и радиовещании”, проект которого готовится сейчас в Госдуме ко второму чтению.

Правда, возникают сомнения, что страх перед некими санкциями, которые будет предусматривать этот закон, заставит телерадиокомпании хранить и предоставлять записи всех своих передач. Ведь при этом они будут рисковать многомиллионными выплатами по искам о компенсации морального вреда. Интересно, что когда мы попытались выяснить, что же сегодня грозит телерадиокомпаниям, не хранящим материалы хотя бы тех передач, которые вышли в эфир в записи, специалисты Федеральной службы по телевидению и радиовещанию России не смогли найти ни соответствующей правовой нормы, по которой вещателя можно привлечь к какой-либо ответственности, ни хотя бы одного случая привлечения к такой ответственности.

Как эта проблема решена на Западе?

Проблема фиксации доказательств в процессах против электронных СМИ решена в большинстве западных стран однозначно: контролирующий орган имеет законодательно закрепленное право контролировать эфир и регулярно (в отличие от ФСТР России) им пользуется. Специалист по сравнительному правоведению в области СМИ из Оксфордского университета г-н Стефан Ферхульст подтвердил правильность этого утверждения в отношении Великобритании. Согласно статье 11 Закона о телерадиовещании 1990 года “для обеспечения контроля за программами, транслирующимися на основании лицензии на вещание, Комиссия по независимому вещанию (орган по надзору за всеми частными телекомпаниями Великобритании) может записывать эти программы и использовать их записи полностью или по фрагментам. В лицензионные условия должны включаться следующие обязанности вещателя: (а) делать записи всех программ, которые он транслирует на основании лицензии в течение 90 дней; (b) по требованию Комиссии по независимому вещанию передавать ей записи для проведения экспертизы или изготовления копий; (c) по требованию Комиссии по независимому вещанию передавать ей сценарий или расшифровку содержания программы, если вещатель в состоянии их изготовить”.

Есть ли выход?

Разумеется, нет необходимости ждать, пока изменится законодательство, чтобы предъявить иск о защите чести и достоинства какой-либо телерадиокомпании, выпустившей в прямой эфир порочащие Вас сведения. Несмотря на отсутствие главного доказательства, нельзя считать, что сегодня в принципе невозможно выиграть такой иск. Объяснения сторон, свидетельские показания, распечатки коммерческих служб мониторинга теле- и радиоэфира в некоторых случаях могут способствовать вынесению судом решения в пользу истца.

Основные принципы

Метод, который используется в Директиве, состоит в координации национальных правил, но с учетом того, чтобы возможные противоречия не затронули свободы телевещания. Свобода телетрансляций составляет основной принцип Директивы, но она учитывает и такие вопросы, как защита прав потребителей и различного рода меньшинств, содействие европейской аудиовизуальной индустрии, защита интересов здоровья общества и др. Свобода телетрансляций основана на двойном принципе единства применения права и свободы вещания (статья 2):

— каждая транслирующая организация может быть субъектом права, установленного только одним государством, под юрисдикцию которого она попадает (или юрисдикция которого установлена над данной организацией), и должна подчиняться минимуму общих правил, установленных в так называемых “согласованных” рамках;

— государство — член Европейского Сообщества не должно препятствовать приему или ретрансляции телепрограмм другого государства на своей территории по причинам, попадающим в согласованные рамки.

Согласованные рамки представляют собой совокупность критериев, согласно которым телевещатель презюмируется попадающим под юрисдикцию государства - члена ЕС, специальных критериев для телевизионной рекламы (включающей в себя объем и содержание сообщений) и спонсорства, критериев, обеспечивающих защиту прав меньшинств, право на ответ, а также объемов (квот) производства и распространения аудиовизуальных программ.

Ревизия Директивы

Содержание Директивы

Подведомственность

Страны — члены ЕС, тем не менее, свободны в установлении для телевещателей более детализированных или строгих правил по вопросам, урегулированным Директивой, согласно статье 3. Наиболее важная новелла, содержащаяся в статье 3а Директивы 1997 года, касается телетрансляций важных событий (особенно спортивных). Страны — члены ЕС имеют право составлять список событий, которые должны быть беспрепятственно показаны, даже если эксклюзивные правы были куплены платной телекомпанией. На основе принципа взаимного признания они должны гарантировать, что различные телекомпании считаются с этими списками. События, вносимые в подобные списки, должны иметь национальное (или подобное этому) значение, как Олимпийские игры, Чемпионат мира или Европы по футболу. Эти положения применимы к договорам, заключаемым после опубликования Директивы, и касаются событий, которые произойдут после ее вступления в силу.

Квоты

В феврале 1996 года Европарламент проголосовал за то, чтобы квота реально вступила в законную силу, убрав критерий для выполнения, где это реально. Он также проголосовал за распространение данных квот на новые телекоммуникационные службы, в частности, за то, чтобы сетевые провайдеры стали субъектами данных отношений. В качестве результата требовалось бы, например, чтобы более 50% сигнала шло непосредственно из Европы. Это усилие не возымело успеха, и поправки 1997 года не изменили существующих правил, позволив каждой стране освобождать, на основе прецедентов, от 51% требований ЕС. Более того, поправки предоставили более гибкие возможности для совместного производства программ европейскими и не европейскими компаниями на основе “двойных договоров о копродукции”. Страны — члены ЕС должны также представить новое определение независимого продюсера, чтобы облегчить применение правила, согласно которому 10% эфирного времени или бюджета телекомпании отводится независимым телекомпаниям.

Оставшаяся часть 3 главы основной Директивы (статьи 7-9) посвящена возобновлению показов фильмов (непрекращающаяся озабоченность Франции, впервые высказанная при тогдашнем министре культуры М. Джеке Ланге); языковой политике (предусмотрены строгие правила для языкового критерия); и вопросам местного телевещания. В поправках к Директиве, однако, были упразднены сроки, в течение которых кинофильмы не могут быть показаны по телевидению после первого показа в кинотеатрах. Страны — члены ЕС теперь просто определили, что эти сроки оговариваются непосредственно телетранслирующей компанией и собственниками прав на кинофильм.

Реклама

Самая объемная из глав, четвертая, содержащая детальное регулирование телерекламы, включает в себя более двадцати статей (10-21), и она практически не претерпела изменений. Одной из основных целей Директивы была гармонизация отношений телерекламы и спонсорства. Вполне объяснимо, что в Директиве, которая должна была содействовать развитию свободного рынка в области телепрограмм, столь зависимого от финансирования в рекламной сфере, содержатся нормы, связанные с защитой рекламы и прав потребителей, защиты нравственности и достоинства, в частности, запрещается реклама, действующая на подсознание, а также скрытая реклама (статья 10). Согласно Директиве, телереклама должна быть распознаваема в качестве таковой и должна быть отделена от других частей программы акустически и/или визуально. Реклама может быть включена в телепередачу, при условии, что не нарушаются целостность и ценность передачи. Перерывы, как например, овертайм в спортивных матчах, могут быть использованы в рекламных целях. Транслируемые фильмы не могут прерываться рекламой чаще, чем один раз за 45 минут. В остальных программах период между рекламными паузами не может быть меньше 20 минут. Не могут прерываться рекламой религиозные программы, новости, репортажи, детские передачи, если они длятся по крайней мере 30 минут (статья 11). Реклама не должна унижать человеческое достоинство, подвергать кого-либо дискриминации, быть оскорбительной, не должна содержать информацию, опасную для здоровья или окружающей среды (статья 12). Установлены определенные запрещения (табачные продукты) и специальные критерии для рекламы (алкогольные напитки). Специальные правила касаются различного рода меньшинств (статья 16) и спонсорских программ (статья 17). Установлено общее количество рекламной информации в час (20%) и в день (15%) , но, опять же, страны — члены ЕС могут устанавливать более строгие рамки, если они этого желают. Ходатайства общественных и благотворительных объединений не учитываются при определении максимального времени промежутка. Наконец, в Директиву включено определение “телемагазина”, и его статус урегулирован общими с рекламными правилами. Для них отменен прежний срок: 1 час/день. Каналы “телепродажи” попадают под общие правила Директивы. “Телемагазины” могут длиться на главных каналах как минимум 15 минут и должна свободно идентифицироваться. “Телемагазины” не могут выходить в эфир более 8 раз за день и длиться более 3 часов в день (статья 18). “Телемагазины” не должны заставлять несовершеннолетних заключать договоры о купле-продаже товаров или услуг.

Защита несовершеннолетних

Статья 22 посвящена основным вопросам защиты меньшинств и общественного порядка. Запрещены программы, которые могут воспрепятствовать развитию несовершеннолетних. Программам, которые не рекомендуется смотреть несовершеннолетним, должен предшествовать либо звуковой сигнал, либо визуально идентифицируемое предупреждение. Телепрограммы не должны содержать в себе подстрекательств к розни на основе расовых, религиозных, половых или национальных различий. В новой Директиве также указано, что в течение года Комиссия должна изучить преимущества и недостатки мер по облегчению родительского контроля над программами, которые смотрят дети, например, путем введения V-чипов.

Вопрос о порнографии — один из вопросов, внушающих в этой области наибольшее беспокойство. В ответ на возрастающий общественный интерес, связанный с предположением, что Директива о трансграничном телевидении может разрешить свободную трансляцию программ, включающих в себя порнографические сцены, господин Хоао де Деус Пинейро, член Комиссии, ответственный за аудиовизуальную политику, сделал следующее заявление:

“Статья 22 предусматривает защиту несовершеннолетних. От стран — членов ЕС требуется принять соответствующие меры для гарантии того, что телепрограммы не будут включать в себя передачи, которые могут существенно воспрепятствовать физическому, умственному или моральному развитию несовершеннолетних, в частности, и передачи, включающие порнографию или необоснованное насилие. Такие передачи, в принципе, не разрешены. Но, тем не менее, Директива, согласно принципу субсидиарности, всегда применяется вместе с государственным законодательством. За странами — членами ЕС сохраняется право определения трактовки данного принципа и возможность, в частности, определения терминов “порнография” и “воспрепятствие развитию несовершеннолетних”. В случае, если телевещатель попадает под юрисдикцию конкретного государства, на территории которого прием таких программ запрещен, то, согласно Директиве, данное государство может предпринимать действия по отношению к телевещателю. В случае, если телепередачи транслируются на территорию государства, юрисдикция которого не распространяется на телевещателя, прием может быть в исключительных случаях, оговоренных Комиссией, приостановлен. Фактически, нарушение статьи 22 является исключением из принципа свободы приема, установленного Директивой. В свете вышеозначенного, Комиссия решила, что любое государство — член ЕС обладает возможностью предпринимать действия против телеканала, нарушающего статью 22 Директивы, вне зависимости от того, попадает телевещатель под юрисдикцию данного государства или нет”.

Право на ответ

Статья 23 устанавливает наличие права на ответ, но предоставляет странам — членам ЕС широкие возможности для определения на свое усмотрение того, как данное право будет зафиксировано и как оно будет выполняться. Однако, обеспечение права на ответ партий, чьи репутация и доброе имя были искажены за счет наличия в телепередачи неверной информации, теперь усилено в новой редакции статьи 23, которая устанавливает определенные ограничения на усмотрение конкретного государства, как например требование, чтобы ответ (опровержение) был подан в определенный срок и соответствующим способом.

Применение

Применение Директивы — обязанность властей государств-членов ЕС, ответственных за регулирование аудиовизуальной индустрии. Систематический контакт с национальными органами был сохранен, в частности с временной группой представителей стран — членов ЕС, включенных по письменному ходатайству в члены Комиссии. Работа данной группы определила направления будущей работы “Контактного комитета”, которая была провозглашена в статье 23а Директивы 1997 года. К специфическим полномочиям комитета, возглавляемого Комиссией и состоящего из должностных лиц - представителей стран — членов ЕС, относятся следующие:

— облегчать эффективное выполнение положений Директивы путем проведения регулярных консультаций по всем практическим вопросам, связанным с ее применением, а особенно — с применением статьи 2, и по другим вопросам, которые необходимо разъяснить;

— давать заключения — по своей собственной инициативе или по запросу Комиссии — по вопросам применения государствами — членами ЕС действий по обеспечению Директивы;

— выступать в качестве форума для обмена мнениями по вопросам, вытекающим из отчетов, представляемых государствами — членами ЕС на основе статьи 4(3), по вопросам применения методик, предписаний, требующих изучения маркировки методов, оценки предложений, связанных с этим и непосредственно с изучением;

— оценивать результаты регулярных консультаций, проводимых Комиссией с представителями объединений телевещателей, производителей, потребителей, продюсеров, провайдеров, представителями профсоюзов и актерских объединений;

— облегчать обмен информацией между государством —членом ЕС по поводу места и развития законодательства в области телевещания, принимая во внимание аудиовизуальную политику, проводимую Комиссией, и необходимых технических достижений;

— проверка всех нововведений в области, по которой может возникнуть необходимость консультирования.

Важно и то, что в интересах сотрудничества с представителями Объединенных стран центральной и восточной Европы, можно предвидеть, что такие представители могут быть приглашены председателем на заседания комитета.

Заключение

 1. Более подробный анализ европейского права СМИ можно получить в книге Verhulst, Goldberg & Prosser, EC Media Law and Policy. Addison Wesley Longman, 1998.

 2. OJ L 298/23, 17 октября, 1989.

 3. Дело 57/79, Королевский обвинитель против Debauve (1980), ECR 833.

 4. См. McGonagle, M., стр. 274-281

 5. Elliniki Radiophonia Teleorassi-Anonimi Etairia v Dimotiki Etairia Plirioforissis, дело № С-260/89, 18 июня 1991, (1997) 1 ECR 2925

 6. СОМ (95), 31 мая 1995

 7. European Commission, Strategy Options to Strengthen the European Programme Industry in the Context of the Audio-visual Policy of the European Union, COM (94) 96 final.

 8. С момента ратификации Маастрихтского соглашения, отношения в сфере СМИ законодательно регулировались путем процедуры совместного решения. Эта процедура, сущность которой закреплена в статье 189 (b) Европейского договора, вступила в действие после его ратификации в конце 1993 года. Цель данной процедуры состояла в увеличении демократического контроля (которого в то время фактически не существовало) над процессом принятия решений в рамках ЕС путем предоставления Европейскому Парламенту некоторых законодательных полномочий. Это значит, что помимо консультаций по предварительным решениям, директивам и инструкциям, Парламент может активно участвовать в их дополнении и, в конце концов, имеет право вообще отклонить предложение. Это также означает, что Европарламент может оказывать серьезное воздействие на аудиовизуальную политику в пределах ЕС (прим. авт.).

 9. OJ L 202/60, 30/07/1997.

 10. V-чип (violence chip) — специальный блок, с помощью которого можно прекратить трансляцию моментов, включающих в себя особо жестокие сцены — насилие, кровопролитие и т.п. — прим. перев.

 11. Для более детального обзора принятия директивы см.: Collins R., Broadcasting and Audio-visual Policy in the European Single Market (London: John Libbey, 1994), стр. 53-80; Humphreys P.J., Mass Media and Media Policy in Western Europe (Manchester, Manchester University Press, 1996), стр. 264-279; Hirsch M. And Petersen V.G., Regulation of Media at the European Level. В книге: Siune K. and Truetzschler W., Dynamics of Media Politics. Broadcast and Electronic Media in Western Europe (London: Sage, 1992), стр. 42-56.

 12. Более подробно об этом см. Wallace R. & Goldberg D., The EEC Directive on Television Broadcasting.

 13. Сollins R., указанная работа, стр. 73.

 14. Телевещателем является физическое или юридическое лицо, обладающее редакционной ответственностью за составление телевизионных программ и транслирующее их непосредственно, либо передающее право на их трансляцию третьему лицу (прим. авт.)

 15. Спутниковое вещание — это технический процесс, посредством которого программы транслируются через специальный передатчик с Земли на спутник, откуда они затем передаются через приборы спутника обратно (прим. авт.)

 16. Страны — члены ЕС не могут устанавливать квоты для программ на основе территориального критерия, но они могут сделать это на основе критерия языкового (прим. авт.)

 17. См. Wilkins K.L., “Television Without Frontiers: An EEC Broadcasting Premiere” в книге Boston College International and Comparative Law Review, том 14, зима 1991, №1, стр. 195-211.

 18. General Agreement on Tariffs and Trade: Multilateral Trade Negotiations Final Act Embodying the Results of the Uruguay Round of Trade Negotiations, ст. 29. (2) (b), апрель 15, 1994, 33 1 L.M. 1125.

 19. См. The Single Market Review Series, Subseries II — Impact on Services, Audio-Visual Services And Production. (KPMG, 1996).

 20. См. мнения Комиссии С(96) 3933 (дело Rendez-Vous Television) и С(95) 2678 (дело XXTV).