Стенограмма «круглого стола» на тему «Органы саморегулирования и сорегулирования в сфере массовой информации» (г.Москва, 25 апреля 2005 г.)

Органы саморегулирования и сорегулирования

Московский Институт проблем информационного права (ИПИП) и Европейская аудиовизуальная обсерватория (ЕАО) состоят в партнерских отношениях на протяжении уже многих лет. Они совместно работают над повышением прозрачности правовой среды европейского аудиовизуального сектора. Саморегулирование и сорегулирование входят в число тем, которым обе организации уделяли пристальное внимание еще до того, как приняли решение о проведении совместного «круглого стола» для обобщения накопленного ими опыта по изучению ключевой роли органов, которым доверена задача саморегулирования и сорегулирования в СМИ. Институту проблем информационного права удалось также заручиться поддержкой проекта у Большого жюри Союза журналистов России.

Круглый стол «Органы саморегулирования и сорегулирования в сфере массовой информации» проводился в Москве, что делало российский опыт со- и саморегулирования естественной отправной точкой для дискуссии, в ходе которой предполагалось сопоставить его с действующими примерами сорегулирования и саморегулирования в других странах. Эти примеры затрагивают три основные области само- и сорегулирования, а именно: рекламу, защиту несовершеннолетних и собственно журналистику. Кроме того, прошедший «круглый стол» в какой-то мере проливает свет и на проблемы, с которыми сталкивается со- и саморегулирование в отношении Интернета.

Обсуждения на «круглом столе» выявили, насколько широк список вопросов, без ответа на которые само- или сорегулирование не сможет стать прочно укоренившимся механизмом мирного и конструктивного урегулирования споров, призванным способствовать созданию «морально» и «этически» неповрежденного ландшафта СМИ. Несомненно, что само- и сорегулирование — не просто очередной правовой инструмент традиционного регулирования. Временами оно скорее напоминает процесс обучения в рамках всего общества — включая саму аудиовизуальную индустрию, журналистов, законодателей в сфере СМИ, аудиторию и всех прочих, кого заботит обмен любыми видами коммуникаций. Важную роль здесь играют практические соображения, поскольку шансы само- и сорегулирования на успех возрастают, если оно дает результаты, которые высоко оцениваются большинством участников. Немалое значение имеет и тот взгляд. в соответствии с которым потенциальные игроки пытаются разработать концепции само- и сорегулирования, все еще оставаясь в социальной реальности, где почти напрочь отсутствуют практические примеры или соответствующий опыт.

В предлагаемом Отчете отражена эта взрывчатая смесь необходимости, надежды, поиска, реальности. Поскольку сам он составлен в соответствии с программой заседаний и потому лучше может быть понят в хронологическом порядке, каждая его часть может рассматриваться как отдельный документ.

Европейская аудиовизуальная обсерватория чрезвычайно признательна всем участникам, которые открыто и с большим энтузиазмом откликнулись на это событие; особую благодарность она высказывает Большому жюри Союза журналистов России за его решительную поддержку данного мероприятия. Сердечно благодарим и московский Институт проблем информационного права, на плечи которого легло основное бремя организационных задач и который предоставил в наше распоряжение нижеследующий Отчет.

Руководитель отдела правовой информации

Европейской аудиовизуальной обсерватории

Отчет о «круглом столе»,
организованном Институтом проблем информационного права (г.Москва)
совместно с Европейской аудиовизуальной обсерваторией (г.Страсбург)
и при участии Большого жюри Союза журналистов России

г. Москва, Центральный дом журналиста, 25 апреля 2005 года

В своем приветственном слове директор Института проблем информационного права Андрей Георгиевич Рихтер назвал задачей «круглого стола» обмен мнениями и опытом по вопросам саморегулирования и сорегулирования в сфере массовой информации между российскими и европейскими участниками. Он отметил, что согласно последним опросам общественного мнения, средствам массовой информации доверяют только 7% россиян. Это свидетельствует о том, что за последние десять-пятнадцать лет произошло резкое падение доверия населения к СМИ. В эпоху гласности уважение к журналистам было столь велико, что одного факта принадлежности к журналистскому корпусу было, например, достаточно, чтобы большинство членов редколлегии московского еженедельника «Аргументы и факты» были избраны в различные руководящие органы — от районных советов до Верховного Совета.

Главная причина нынешнего недоверия к прессе кроется в низком уровне профессиональной этики. Этические кодексы в новой России считаются пережитком прошлого, — рычагом контроля вроде тех, что некогда использовались коммунистическими руководителями. Все желают абсолютной, ничем не обузданной свободы, при этом неважно, откуда мог бы исходить контроль: из положений закона или из недр самого журналистского цеха.

Сегодня даже органы государственной власти начинают выказывать обеспокоенность низким уровнем доверия населения к СМИ — в конце концов, становится затруднительно манипулировать общественностью с помощью столь слабого инструмента. В марте 2005 года заместитель министра культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации сделал саморегулирование ключевым пунктом своей речи на проводившейся в Киеве конференции министров стран Совета Европы по вопросам политики в сфере СМИ. В апреле другой заместитель того же министра предложил руководителям СМИ разделить бремя государственного регулирования печати — от распределения субсидий газетам до выделения частот вещателям.

Однако идея саморегулирования, позаимствованная у обеспокоенной общественности и у неправительственных организаций, подверглась немалым искажениям. Всё указывает на то, что власти желают видеть саморегулирование не массовым движением снизу, а инструментом, находящимся в надежных руках послушных руководителей отрасли.

В своем выступлении сопредседатель Большого жюри Союза журналистов России Михаил Федорович Ненашев отметил, что саморегулирование — это всегда отражение состояния общества. Он охарактеризовал следующие основные препятствия на пути становления систем саморегулирования:

— Психология постсоветских журналистов, их традиционное подчинение вышестоящим;

— Монопольная ситуация в СМИ, не дающая развиваться рыночным силам; экономическое и моральное воздействие, оказываемое монополистами на общество;

— Неуважение и безответственность, проявляемые многими средствами массовой информации по отношению к зрительской и читательской аудитории;

— Отсутствие не только реального объединения профессионалов, но и просто крепких связей между ними.

Отношения в треугольнике «СМИ — власти — общество» имеют определяющее значение для организации системы саморегулирования. М.Ф.Ненашев подчеркнул, что у сегодняшних читателей, пользователей и зрителей нет связи со СМИ, они не доверяют средствам массовой информации (только 7% доверяют средствам массовой информации, в то время как 70% призывают к введению цензуры).

Советник Руководителя Федерального агентства Российской Федерации по печати и массовым коммуникациям Владимир Викторович Григорьев согласился с М.Ф.Ненашевым по всем основным вопросам. Упомянутый треугольник и впрямь имеет решающее значение, и недостатки во взаимоотношениях его «вершин» представляют собой реальную проблему. Он добавил, однако, что положение не столь безнадежно, как можно было бы заключить из выступления М.Ненашева. Примером тому может служить, например, Антитеррористическая конвенции телевещателей.

Антитеррористическая конвенция (правила поведения СМИ в случаях террористического акта и контртеррористической операции) состоит из восьми пунктов. Согласно первому из них, «в период теракта и контртеррористической операции спасение людей и право человека на жизнь первичны по отношению к любым другим правам и свободам».

Конвенция накладывает ряд ограничений на действия журналистов. В частности, журналисты не должны:

— брать у террористов интервью по своей инициативе во время теракта кроме как по просьбе или с санкции Оперативного штаба;

— предоставлять террористам возможности выйти в прямой эфир без предварительных консультаций с Оперативным штабом;

— самостоятельно брать на себя роль посредника, и т.д.[1]

Конвенцию подписали Константин Эрнст (1-й канал российского телевидения); Антон Златопольский, генеральный директор канала «Россия»; Александр Любимов, президент «Медиа-Союза»; Алексей Венедиктов, главный редактор радиостанции «Эхо Москвы»; Дмитрий Воскобойников, первый заместитель генерального директора информационного агентства «Интерфакс», и многие другие.

Вольфганг Клосс, директор Европейской аудиовизуальной обсерватории, представил участникам информацию о самой Обсерватории и назвал целью «круглого стола» укрепление связей между российскими и западными профессионалами.

Первое заседание было посвящено России и началось выступлением сопредседателя Большого жюри Союза журналистов России, секретаря Союза журналистов России Михаила Александровича Федотова, представившего вниманию слушателей доклад «Настоящее и будущее саморегулирования СМИ в России».

Он поднял следующий вопрос: «Как структура гражданского общества относится к саморегулированию, и каковым было положение пять лет назад?» С 1993 по 2000 год на протяжении семи лет органы государственной власти поддерживали орган само- и сорегулирования — Судебную палату по информационным спорам при Президенте России[2] — но с переменами в структуре Администрации Президента она прекратила свое существование. Примерно в тот же период было создано и Большое жюри Союза журналистов России. Оно также базируется в Москве и работает в регионах за пределами Москвы. Региональные коллегии чрезвычайно важны из-за огромных размеров России; конфликтные ситуации нужно разрешать там, где они возникают.

Статус Жюри основывается на опыте таких западных стран, как Швеция, Германия (Совет по делам печати), Великобритания (Комиссия по жалобам на прессу).

Деятельность Жюри, по словам г-на Федотова, сравнима с ощущениями врача, сделавшего надрез и лишь затем осознающего, что он никогда не изучал эту часть тела. Большое жюри не стремится наказывать виновных — для этого у него просто нет достаточных полномочий, да и к тому же задачи у него совсем другие. Вместо этого, стороны должны начать конструктивный диалог — по мнению Жюри, это единственный путь достичь понимания.

Саморегулирование в России «вступило» в правовую сферу, — так, например, Жюри цитирует решения Конституционного суда.

Отрицательным же опытом является то, что лишь небольшое число жалоб доходит до Большого жюри, а деятельность его недостаточно известна в определенных кругах (например, в крупных телекомпаниях). Принимаемые Большим жюри решения фактически носят рекомендательный характер, они не обеспечены правовыми санкциями; подчас даже люди, признавшие юрисдикцию Большого жюри, не соблюдают его решений. Региональная сеть Большого жюри слаба — практическую деятельность ведут не более трети региональных коллегий Большого жюри, и существует опасность, что региональные коллегии Большого жюри станут послушными орудиями в руках региональных политических элит. Региональные политики не проявляют интереса к участию в работе региональных коллегий Большого жюри.

На 25 мая 2005 г. намечено формирование нового органа — Большого жюри по жалобам на прессу по британскому образцу (в указанный срок Жюри было сформировано. — Прим. редактора). Его создание поддержано 21 медиа-организациями и 32 не связанными со СМИ общественными организациями. В состав этого нового учреждения выдвинуто 57 кандидатур, из них путем голосования предстоит избрать 25 человек. Кроме того, предполагается создать и новую Палату медиа-аудитории Большого жюри по жалобам на прессу: уже выдвинуто большое число кандидатур, из которых предстоит избрать также 25 человек.

Бывший руководитель Судебной палаты по информационным спорам Виктор Николаевич Монахов выступил с докладом «Опыт Судебной палаты по информационным спорам при Президенте России». Он начал с краткого исторического экскурса, сделав акцент на новом подходе: сочетании саморегулирования и сорегулирования в деятельности Палаты. Результаты деятельности Палаты, состоящие из нескольких сотен резолюций, анализируются специалистами как в России, так и за рубежом. Подход Судебной палаты по информационным спорам выражается в открытом и объективном разбирательстве, причем среди рассматриваемых вопросов находятся не только жалобы на средства массовой информации, но и защита журналистов от преследования и гарантии доступа журналистов к информации.

Второе заседание «круглого стола» было посвящено вопросу о том, что в саморегулировании работает, а что нет. С докладом «Причины успеха саморегулирования местных СМИ» выступила Софья Семёновна Хавкина, член Совета по информационным спорам в Нижегородской области.

Создание Совета по информационным спорам в Нижегородской области (далее — Совет) в феврале 2004 г. ознаменовало собой качественно новый этап в формировании и укреплении профессиональной этики и ответственности журналистов. Совет стал первым органом саморегулирования СМИ в регионе, рассматривающим конфликтные ситуации нравственно-этического характера, вытекающие из деятельности средств массовой информации.

Привлекательность такого Совета составили возможность внесудебным образом решать конфликты в спорах СМИ со зрителями и слушателями, властью, читателями и между собой и участие в нем экспертов и профессионалов самого высокого уровня.

Деятельность Совета, как, впрочем, и вся идея саморегулирования, укладывается в т.н. концепцию «социально-этичного маркетинга», которая предполагает, что при наличии на рынке нескольких компаний, равно удовлетворяющих потребительский спрос (и получающих сходные прибыли), покупателем будет избрана та, которая ориентируется не только на удовлетворение интересов конкретного потребителя, но и на так называемое «общее благо», то есть оценивает свою деятельность в долгосрочной перспективе.

Это говорит о том, что Совет — не только мощный механизм разрешения информационных споров, но и инструмент формирования благоприятной информационной среды, социальной ответственности работников СМИ, поскольку это обеспечено маркетинговыми интересами руководителей и собственников СМИ.

При подготовке проекта были установлены контакты с крупнейшими СМИ региона (в основном печатными), такими как «Комсомольская правда», «Нижегородская правда», «Нижегородский рабочий» и др. Для руководителей этих изданий были подготовлены информационные письма, в которых рассказывалось о преимуществах социально-ответственных СМИ на рынке печатной продукции и концепции саморегулирования.

Подобные письма были также направлены в адрес Полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе С.В.Кириенко и председателя Законодательного Собрания Нижегородской области Люлина Е.Б.

С.В.Кириенко и Е.Б.Люлин с интересом отнеслись к данному проекту, о чем свидетельствует тот факт, что данному вопросу было уделено большое внимание на III Фестивале Приволжской прессы, который состоялся 11-12 июня 2003 года.

С.В.Кириенко в своем выступлении отметил, что он как представитель власти готов создать условия и возможности, но профессиональное сообщество должно быть готово к самоорганизации, и высказался за полную независимость института от органов государственной власти, отметив, что к разработке реальных механизмов его формирования нужно приступать немедленно, «поскольку социология по уровню доверия населения местным СМИ по-настоящему настораживает».

В ходе разработки проекта был установлен диалог с судейским сообществом. Высокую оценку проекту дал заместитель председателя НО суда Хохлов Н.Д., председатель Совета судей НО Лысов М.В. Судьи принимали активное участие в «ликбезовских» семинарах для нижегородских журналистов. Это способствовало достижению взаимопонимания между судейским и медийным сообществом.

На основании анализа российского и зарубежного опыта, проведенного Нижегородским Центром защиты прав прессы, было предложено 2 варианта реализации идеи саморегулирования:

1. Введение в СМИ штатной должности омбудсмена, «читательского» редактора.

2. Создание института саморегулирования, общего для всех СМИ региона — т.н. Совета прессы. Независимый совет прессы — это институт, ответственный за саморегулирование СМИ на данной территории и независимый от правительства или судебной системы. Он создает Свод этических правил журналистской деятельности и разрешает споры на его основе.

Результатом деятельности по проекту стала реализация обоих этих направлений.

В трех городских газетах Нижегородской области: «Семеновском вестнике», «Арзамасских новостях» и «Выксунском рабочем», — были введены должности омбудсменов или «читательских редакторов», что более понятно для российского читателя. В этих газетах у него появилась постоянная колонка, что по мнению руководителей этих СМИ повысило уровень доверия со стороны читателей к газетам. По итогам 2004 года омбудсменом газеты «Семеновский вестник» было рассмотрено 6 конфликтных ситуаций, предотвращено обращение в суд в пяти случаях. Газете «Арзамасские новости» лишь однажды предъявлялись серьезные претензии и только благодаря омбудсмену конфликт был исчерпан.

Вторым направлением деятельности по саморегулированию СМИ было создание Совета по информационным спорам в Нижегородской области.

Для создания Совета всем руководителям СМИ были разосланы письма с сообщением о формировании Совета, положение о Совете с предложением рекомендовать в него состав наиболее профессиональных журналистов из числа работающих в творческом коллективе. При этом сами руководители СМИ не должны были входить в состав Совета.

В Совет вошли ведущие журналисты региона, преподаватели кафедры журналистики Нижегородского государственного университета, ведущие лингвисты (со степенями докторов филологических наук), ученые-юристы, члены президиума правления Нижегородской организации Союза журналистов России.

«Нижегородская» идея саморегулирования имеет некоторые отличия от «классического» британского образца. Однако, на наш взгляд, эта идея не ущербна, а скорее, наоборот — в конкретных реалиях современной России она наиболее действенна и жизнеспособна.

Вот эти отличия: ст. 2.4 Положения о Совете по информационным спорам (далее — Положение о Совете) определяет, что для вынесения решения по делу используется не Кодекс этических норм, а «нормы законодательства Российской Федерации о средствах массовой информации, статья 19 Всеобщей декларации прав человека, статья 19 и 20 Международного Пакта о гражданских и политических правах и статья 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, резолюция 45/76 А Генеральной Ассамблеи ООН от 11 декабря 1990 г., касающаяся информации на службе человечества, Декларация принципов терпимости, принятая Генеральной конференцией ЮНЕСКО в 1995 г., а также другие декларации ЮНЕСКО об укреплении независимых и плюралистических средств информации, документы совещаний Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ/ОБСЕ), касающиеся деятельности СМИ и журналистов, Московская декларация журналистов в поддержку культуры мира от 14 ноября 1998 г.», — т.е. правовые источники как российские, так и международные, ратифицированные РФ.

На первый взгляд, это в корне противоречит идее саморегулирования как вида морально-этического нормативного регулирования, т.к. оно начинает обретать форму правового регулирования. На самом деле это только видимость. Нам представляется, что никак нельзя отрицать следующие положительные моменты:

1. В данном контексте нормы права теряют свой статус. Они уже не являются нормами права постольку, поскольку утрачивают его важнейшие признаки: общеобязательность и обеспеченность возможностью государственного принуждения. Таким образом, эти нормы как бы переходят в разряд морально-этических норм, полностью совпадающих с правовыми.

Кроме того, Положение о Совете в ст. 2.7. определяет, что «заявление с просьбой о рассмотрении конфликтной ситуации подается в Совет в письменной форме, с приложением соглашения о признании его юрисдикции». Таким образом, предполагается, что признав полномочия Совета по разрешению информационных споров, его решения не только приобретут легитимный характер, но и будут исполняться.

2. Конечно, эти нормы не выработаны журналистским сообществом — и это, без сомнения, минус. Однако и это имеет под собой логическое обоснование: Совет еще слишком «неопытен». Всего вынесено пять решений и три заключения — этого не достаточно для планомерного и глубокого исследования этого рода общественных отношений и информационного пространства. Однако Положение о Совете в ст. 2.3.3. устанавливает, что «Совет проводит исследования информационного пространства с целью выявления изменения и развития отношений в этой сфере, а также проведение исследований общественного мнения».

3. Что же касается Кодекса как свода этических правил, то Нижегородский Центр защиты прав прессы подготовил проект кодекса профессиональной этики журналистов, правда, еще не оконченный (по указанным в пункте 2 причинам) — проект открыт для изменений и дополнений. Для вынесения решений по делу Совет также использует Кодекс профессиональной этики российского журналиста, разработанный и одобренный Союзом журналистов России.

4. Кроме того, ни общественность, ни журналистское сообщество еще не готово для осознания и понимания морально-этического способа разрешения информационных споров, поэтому правовые нормы в качестве нормативной базы выгодны еще и в том плане, что СМИ, явно нарушившее эти нормы, естественно, пожелает отделаться «малой кровью» — опубликованием опровержения и извинения, — нежели, в случае судебного разбирательства по этому спору, выплачивать огромные штрафы. А это вполне реально, ведь экспертизы нарушений проводят крупные ученые, известные в нашем городе профессионалы высокого уровня: юристы (например, доктор юрид. наук, профессор каф. уголовного права ННГУ, член СЖР Г.Н.Горшенков), филологи (доктор филол. наук, зав. каф. современного русского языка и общего языкознания ННГУ, профессор Л.В.Рацибурская), лингвисты (доктор филос. наук, зав. каф. философии и теории социальной коммуникации НГЛУ профессор Е.П. Савруцкая), и др.

Конечно, не все в нижегородской концепции хорошо. Самый главный недостаток кроется в незрелости нижегородского Совета и, как следствие, неверной его самоидентификации. Вполне очевидно, что Совет не вполне понимает свою задачу: она заключается в том, чтобы урегулировать информационный спор, достичь консенсуса между заявителем и ответчиком. Анализируя сейчас пусть небольшой, но уже позитивный опыт Совета, мы видим и некоторые свои ошибки. В «идеале» идея саморегулирования не предполагает разрешение спора в «судебном» заседании, где стороны доказывают свою правоту. Совет должен быть активным посредником между сторонами в информационном споре. Путем долгих и детальных согласований со сторонами Совет должен прийти к такому решению, которое бы их удовлетворило. Совет же занимает несколько пассивную позицию, схожую с ролью суда на состязательном процессе (возможно, это пережиток деятельности Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ).

Так, по свидетельству Марины Куркчиян, доктора социологии Оксфордского университета, такое согласование в Британии происходит настолько скрупулезно, что урегулирование конфликта может не состояться из-за расхождения в двух-трех словах опровержения. Что же касается нижегородского Совета, то создается впечатление, что его задачей является не поиск консенсуса в споре между сторонами, а установление факта нарушения и виновной стороны.

Но Совет учится, ищет свое место в системе структур гражданского общества и действенные механизмы реализации концепции саморегулирования.

Конечно, у нижегородской концепции есть свои недостатки. Однако они обусловлены тем, что данный институт необходимо адаптировать под историко-культурные условия России. Если просто заимствовать тот же британский опыт, то вряд ли такого рода система станет по-настоящему действенной.

Цель Совета как структуры гражданского общества — не только разгрузить суды и снизить вероятность введения законов, ограничивающих свободу слова. СМИ, как четвертая власть, имеют обширные властные полномочия. «…С ходу трудно обозначить природу и масштаб власти СМИ, их видная роль в современной жизни очевидна» (Ламбет Э.Б. «Приверженность журналистскому долгу. Об этическом подходе к журналистской профессии». — М.: Виоланта, 1998, с. 16) — они способны влиять на идеологическую сферу жизни общества, т.е. воздействовать на сознание людей. Осознание СМИ своей ответственности и добровольное ограничение свободы слова, с целью поддержать профессиональные этические стандарты — вот та цель, для которой создан Совет.

Взаимоотношения общества и СМИ — предмет серьезных дискуссий. Сегодня считается, что в демократическом обществе СМИ являются «голосом народа», выражают его заботы, предоставляют разнообразную и достоверную информацию и каналы для общественных дискуссий. Как сказал известный американский политолог Уил Роджерс, хорошая газета — это «нация, разговаривающая сама с собой». Очевидно, что это невозможно без того, чтобы сами работники СМИ осознали важность этих задач и добровольно и активно участвовали в их решении.

Надеемся, что обращение в Совет со временем станет доброй традицией. СМИ поймут, что такое разрешение спора гораздо более результативно, с одной стороны, и выгодно для конкретного СМИ — с другой, и будут прибегать к помощи Совета чаще, чем за судебным разрешением такого рода споров.

Редактор журнала «Законодательство и практика масс-медиа — Беларусь», доцент Белорусского государственного университета, адвокат Наталья Николаевна Довнар выступила с докладом «Причины отсутствия саморегулирования СМИ в Белоруссии».

Великое завоевание человечества — свободу слова можно уничтожить с помощью ее же самой. Зная это, демократические государства непрестанно трудятся над разработкой механизмов ее реализации, как в рамках правового, так и в рамках этического поля. Большую роль в этом играют институты правового регулирования и саморегулирования средств массовой информации. Задачи этих институтов тесно связаны с задачами, которые решает журналистика, и направлены, прежде всего, на повышение социальной ответственности всех участников информационных отношений.

Социальные нормы, оставляющие основу их деятельности, находятся в определенной системе, элементы которой развиваются в зависимости от конкретных временных и исторических факторов.

Институт саморегулирования СМИ следует рассматривать как сложную многоуровневую систему информационной сферы. Он отличается разнообразием форм и многофункциональностью деятельности его органов.

Саморегулирование основывается на принципах добровольности, независимости, объективности, гласности и ответственности.

Из множества форм, присущих данному институту, можно выделить основные: корпоративную, межкорпоративную, общественно-корпоративную и государственно-общественную. Основные признаки данных форм определяются субъектным составом органов саморегулирования и порядком их образования.

Так, если органы саморегулирования (советы, комиссии) образованы одной или несколькими журналистскими корпорациями, и в их состав входят только журналисты, можно говорить о корпоративной или межкорпоративной форме саморегулирования. Если советы, комиссии образованы, например, журналистской корпорацией, но в них кроме журналистов входят представители общественности, речь идет об общественно-корпоративной форме.

Общественно-государственная форма бывает либо присуща государству, которое стремиться держать под неусыпным контролем деятельность СМИ, либо используется на первоначальном этапе развития саморегулирования средств массовой информации. Как правило, такие организации возникают по воле государства. В состав органов саморегулирования чаще всего входят представители государства, представители общественности и представители СМИ. Государство само определяет функции этого органа и наделяет его соответствующими правомочиями.

В числе функций, которые выполняет институт саморегулирования, прежде всего можно назвать:

4) функцию, связанную с разрешением конфликтов;

5) функцию инициатора предложений об изменении законодательства;

Какие функции будет выполнять орган саморегулирования, зависит от его вида (уровня), формы и порядка образования.

Уровень саморегулирования может быть определен в зависимости от сферы распространения правомочий его органов, и, как правило, связан с деятельностью редакции, общественного объединения, либо всего журналистского сообщества. Первые два случая следует отнести к редакционному и корпоративному (межкорпоративному) уровню. В последнем случае можно говорить о национальном (республиканском) уровне.

Механизм регулирования общественных отношений включает в себя материальные и процессуальные нормы. Применительно к институту саморегулирования можно говорить о нормах, которые содержатся в этических кодекса, стандартах, выработанных журналистскими сообществами.

Как правило, эти сообщества вырабатывают и порядок применения принятых норм.

В Беларуси существует несколько журналистских сообществ, таких как Белорусский союз журналистов (БСЖ), Белорусская ассоциация журналистов (БАЖ). Они существуют в форме общественного объединения. БСЖ и БАЖ приняли свои этические кодексы, деятельность которых распространяется на деятельность членов этих организаций. Эти организации выполняют функцию контроля за соблюдением этических норм, функцию защиты, функцию разрешения конфликтов, распространения знаний (познавательную функцию).

В рамках Устава, например, БАЖ активно защищает права и интересы членов своей организации в суде при рассмотрении исков о защите чести и достоинства, а также дел, связных с оспариваем редакциями предупреждений, которые выносит регистрирующий орган.

Функцию разрешения конфликтов призваны выполнять комиссии по этике, созданные при этих организациях (в БСЖ — комитет по профессиональной этике и премиям, в БАЖ — комитет по этике. Комитет БСЖ не только разрешает конфликты, возникающие между членами этой организации, но и дает заключения о нарушении правил этики по запросам суда или стороны по делу при рассмотрении в суде исков о защите чести и достоинства.

Попытку создать органы саморегулирования предпринимало и государство.

В 1997 году при Совете Министров был создан Общественный совет по спорным вопросам, возникающим в процессе применения Закона Республики Беларусь «О печати и других средствах массовой информации» (Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 2 декабря 1997 г. № 1591). В Совет вошли: философы, социолог, историк, несколько представителей государственный органов (Аппарата Совета Министров и Министерства юстиции) и представители двух государственных изданий. В 1998 году Постановлением Совета Министров было утверждено Положение об Общественном совете (Постановлением Совета Министров Республики Беларусь 19.01.1998 г., № 59).

Общественный совет был задуман как консультационно-аналитический орган и создан в целях оказания содействия компетентным государственным органам в правильном применении Закона о печати и более полной реализации его требований в отношении периодических печатных изданий. Совет должен был действовать на общественных началах.

В соответствии с возложенными на него обязанностями, Совет мог выносить заключения о наличии (отсутствии) в материалах, опубликованных в периодических печатных изданиях, нарушений требований статьи 5 Закона Республики Беларусь «О печати и других средствах массовой информации», давать разъяснения заинтересованным государственным органам о правильном применении указанного Закона в части правоотношений, возникающих а процессе организации и деятельности периодических печатных изданий, вносить предложения в Совет Министров Республики Беларусь о совершенствовании законодательства о печати.

Совет имел право запрашивать у органов государственного управления, предприятий, учреждений, организаций дополнительные документы, необходимые для вынесения заключения; в случае необходимости заслушивать автора опубликованного материала, руководителя редакции периодического печатного издания.

Совет мог рассматривать материалы по инициативе органов государственного управления, суда, прокуратуры, а также по инициативе членов совета. Решения совета в недельный срок должны были доводиться до заинтересованных лиц.

Из Положения усматривается, что на Совет, который имел общественно-государственную форму, в основном была возложена функция контроля.

О деятельности Совета известно очень мало (следствие нарушения принципа гласности), что собственно говорит о его неэффективности.

В 2004 году на период подготовки и проведения выборов в Палату представителей Национального собрания Республики Беларусь третьего созыва Центральной комиссией Республики Беларусь по выборам и проведению республиканских референдумов был образован Наблюдательный совет по контролю за соблюдением порядка и правил проведения предвыборной агитации в средствах массовой информации (постановление от 17 августа 2004 года № 39). Совет был образован при Центральной комиссии в количестве 7 человек. В него входили представители Министерства информации, РУП «Международный центр интеграционной информации «Общественный пресс-центр Дома прессы»; газет «Советская Белоруссия» и «Минская правда», Национальной государственной телерадиокомпании, общественной организации «Белорусский союз журналистов».

Персональный состав Наблюдательного совета утверждался Центральной комиссией из кандидатур, рекомендованных республиканскими государственными органами, общественными объединениями, ведущими (государственными) средствами массовой информации.

В задачу Наблюдательного совета входило наблюдение за соблюдением средствами массовой информации при освещении вопросов подготовки и проведения выборов норм Избирательного кодекса Республики Беларусь, Закона Республики Беларусь «О печати и других средствах массовой информации» и иных актов законодательства Республики Беларусь, регламентирующих деятельность средств массовой информации, а также обеспечение равных возможностей для предвыборных выступлений кандидатов в депутаты на телевидении, по радио, в печати, при проведении агитации. При необходимости Совет имел право вносить предложения на рассмотрение Центральной комиссии.

Кроме того, Наблюдательный совет имел право рассматривать споры, возникшие при использовании средств массовой информации в период подготовки и проведения выборов, давать рекомендации, заключения, подлежащие обязательному немедленному рассмотрению руководителями средств массовой информации, обращаться к руководителям средств массовой информации с запросами и получать от них необходимые сведения.

Члены Наблюдательного совета в период подготовки и проведения выборов обязаны были воздерживаться от выступлений в средствах массовой информации, связанных с обсуждением политических, деловых и личных качеств кандидатов в депутаты. Организационно-техническое обеспечение деятельности Наблюдательного совета осуществлялось аппаратом Центральной комиссии.

Вновь инициатором создания органа саморегулирования (общественно-государственная форма) выступило государство и, соответственно, его главной функцией стала функция контроля. Проект новой редакции Закона о печати предусматривает создание общественного Координационного совета в сфере массовой информации. Он будет состоять из 10 членов — представителей государственных органов, специалистов в сфере массовой информации и ученых. Состав совета и Положение о его деятельности будет утверждаться, соответственно, органом государственного управления. Решения будут носить рекомендательный характер.

Практика Беларуси и других государств свидетельствует, что если инициатором создания органов саморегулирования является государство, оно, прежде всего, наделяет этот орган функциями контроля, и здесь нечего сетовать, такова уж природа государства. Если инициатором саморегулирования является само журналистское сообщество, то при любой его форме данный институт будет выполнять поставленные перед ним задачи более эффективно. Причем степень эффективности прямо пропорциональна числу взятых на себя функций. Оптимальное число функций может взять на себя тот орган, который будет иметь корпоративно-общественную форму и распространять свою «юрисдикцию» на все журналистское сообщество.

В 1999 году инициативная группа сотрудников Центра правовой защиты БАЖ разработала Концепцию реформирования законодательства Республики Беларусь о СМИ, в которой продемонстрировала понимание проблем саморегулирования деятельности средств массовой информации.

В концепции, в частности, указывалось, что в целях обеспечения ответственности СМИ перед обществом и гражданами создается институт журналистского самоуправления и контроля. Саморегулирование деятельности печатных и электронных СМИ предлагалось осуществлять с помощью Общественного совета по СМИ. Порядок его создания и деятельности должен определяться Положением, которое утверждается Конгрессом журналистов Республики Беларусь. Основными задачами Общественного совета по СМИ должны являться: рассмотрение жалоб о нарушениях норм профессиональной этики журналистов и применение к нарушителям соответствующих мер воздействия; рассмотрение иных претензий к деятельности СМИ в досудебном порядке, представление интересов СМИ в органах государственной власти и управления; внесение предложений по совершенствованию законодательство о СМИ.

Возникает закономерный вопрос, почему до настоящего времени в Беларуси нет организации, которая бы могла выполнять все функции или большинство из тех, которые присущи институту саморегулирования? Ответ на него можно найти с помощью психологических теорий и концепций.

Например, используя универсальную теорию П.К.Анахина, можно спрогнозировать, в каком случае будет наблюдаться активизация деятельности по созданию социально значимого института. Саморегулирование — открытая система, на развитие которой влияет множество факторов. Одним из основных факторов является наличие доминирующего мотива. Таким доминирующим мотивом может быть, например, желание сохранить независимость СМИ. Доминирующий мотив, в свою очередь, может стать главной составляющей в активизации деятельности только при определенных условиях, которые ему предоставляет среда (политические, экономические условия и др.). Особую роль, особенно в начальной стадии, играет пусковой стимул (например, осознание необходимости появления этого института на данном отрезке времени в связи с угрозой принятия ограничительной нормы государством).

Деятельность начинает активно развиваться только в том случае, если в данный промежуток времени все вышеуказанные факторы совпадают (доминирующий мотив + условия среды + пусковой стимул). Если факторы совпадут — сработают механизмы принятия решения и его реализации.

Механизмы принятия решения закладываются, как правило, в нормативных документах (законодательном акте, документах так называемых гражданских инициатив, локальных документах). Именно тогда появляются этические кодексы корпоративного или национального (республиканского) уровней, различные комиссии, советы, комитеты. Если какой-то из вышеназванных факторов отсутствует, создать социальный институт практически невозможно, что собственно и наблюдается в Беларуси в отношении органов саморегулирования национального уровня.

Причин слабой деятельности по созданию органов саморегулирования несколько, перечислим основные.

Во-первых, сказывается отсутствие корпоративного единства (это одна из самых главных причин).

Во-вторых, развитие форм саморегулирования зависит от того, насколько мораль с точки зрения должного и ценного находится на уровне внутриличностного понимания правил общения. Сегодня немногие редакции уделяют особое внимание правилам этики: принимают локальные документы, содержащие такие нормы, используют механизмы договорных отношений при приеме на работу. Серьезно правом и этикой журналисты начинают интересоваться, когда возникает судебный спор и их привлекают к ответственности.

В-третьих, большую роль играют традиции (вернее их отсутствие), которые сложились в журналистике, предпочтения, которые отдаются редакциями, журналистскими объединениями и даже государственными органами, определяющими политику в информационной сфере, при избрании механизмов регулирования деятельности СМИ. Например, в Беларуси практически отсутствует традиция защищать гражданские права с помощью общественных институтов. Многие предпочитают разрешать спор в суде.

В-четвертых, серьезное влияние оказывают экономическая и политическая ситуации в стране. Для создания и поддержания деятельности любой организации, даже если она действует на общественных началах, нужны средства. А белорусские издания сегодня испытывают серьезную нужду.

Кроме того, журналистское сообщество слабо отдает себе отчет в том, что если государство желает взять СМИ под контроль, а с журналистами нет диалога, то появляются органы саморегулирования, которые будут выполнять функции, определенные властью, а не журналистами.

Безусловно, становление нового института зависит и от фактора времени. Для того, чтобы изменить сознание как индивидуальное (журналистов и государственных чиновников), так и коллективное (общественное мнение), установить другие традиции, одного десятка лет порой мало. И с этой точки зрения, представляется, что институт саморегулирования СМИ в Беларуси все же получит свое развитие.

В фокусе третьего, послеобеденного заседания были вопросы саморегулировании рекламы. Кристофер Хаммер, эксперт Европейского Альянса по стандартам в рекламе (EASA), выступил с докладом «Саморегулирование рекламы на практике: Возможности и трудности». По его словам, саморегулирование рекламы в Европе имеет давние традиции. Этим принципам уже свыше ста лет. На что следует обратить внимание, особенно с учетом больших различий между европейскими национальными системами, так это на степень схожести между применяемыми в них правилами, и на то, что несмотря на различия в структуре и процедурах, все эти системы стремятся к достижению одного и того же результата: высокого уровня защиты потребителей, основывающегося на той посылке, что вся реклама должна быть законной, пристойной, честной и правдивой.

В 1992 г. на европейскую рекламную индустрию обрушилось новое испытание, косвенным виновником которого стала Европейская Комиссия: с созданием единого рынка барьеры на пути торговли устранялись, а компании и потребители получали возможность действовать на рынке, покрывающем территорию 12, а теперь и 25 стран. Именно тогда уполномоченный (commissioner) Европейской Комиссии по конкурентной политике сэр Леон Бриттэн призвал к защите потребителей от рекламы на европейском уровне. Саморегулирование рекламы уже существовало в большинстве государств-участников, и настало время защитить потребителей от трансграничной рекламы.

Это и послужило началом для Европейского Альянса по стандартам в рекламе (EASA).

Деятельность Альянса началась с создания трансграничной системы рассмотрения жалоб, поданных лицами одной страны на рекламу, которая появилась в этой стране, но была передана средством массовой информации, находящимся в другой стране. Организация саморегулирования («ОСР») в стране жалобщика не обладает контролем над СМИ в других странах. Однако система EASA позволяет переправить жалобу в ОСР той страны, где зарегистрировано соответствующее СМИ, после чего та разбирает ее в соответствии со своим кодексом. Со времени своего создания в 1992 г. система трансграничного рассмотрения жалоб EASA разобрала почти 1500 дел. Результаты разбирательств регулярно публикуются на Интернет-сайте EASA. Система заслужила похвалы со стороны институтов Евросоюза и была названа уполномоченным Европейской Комиссии Дэвидом Берном «прекрасным примером того, насколько эффективным может быть саморегулирование там, где есть желание находить решения».

Однако признание чего-то допустимым сегодня не служит защитой от критики его в будущем. Реклама в Европе все в большей степени регулируется Европейским союзом. Поэтому все более важной становится роль EASA в представлении этого дополнительного уровня защиты потребителей от европейских институтов. Альянс является единственным авторитетным голосом саморегулирования в Европе; он прилагает все силы к тому, чтобы реклама отражала развитие событий в обществе и могла эффективно справляться с возникающими трудностями.

Для эффективного решения этих вопросов EASA должен представлять весь сектор рекламы. Поэтому наряду с 28 национальными организациями саморегулирования членами Альянса являются рекламодатели, рекламные агентства и СМИ. Члены — представители рекламной индустрии и ОСР — поставлены в совете EASA в равные условия и имеют свои соответствующие функции. Организации саморегулирования имеют в своем багаже опыт применения кодексов саморегулирования и знание рынков, на которых они работают.

Со своей стороны, члены рекламной индустрии представляют тех, кто создал и финансирует эту систему. Именно они в первую очередь занимаются решением политических вопросов и урегулированием проблем, связанных с продуктами, услугами или характером рекламы и могущих вызвать ограничения свободы рекламы. Надо отметить, что именно сама индустрия стала инициатором недавних процессов дальнейшего укрепления системы саморегулирования.

В начале своего выступления г-н Хаммер указал, что EASA образует систему, объединенную через многообразие. Каждая из систем во всех 19 государствах-участниках, где запущено саморегулирование, уникальна сама по себе. Каждая имеет свою историю и свой кодекс, отражающий рынок, на котором она работает. В одних системах больше внимания уделяется работе на этапе до распространения рекламы, в других больше времени и ресурсов посвящается вопросам, возникающим после ее распространения, — таким, например, как разбор жалоб. Впрочем, чтобы саморегулирование рекламы могло быть признано в качестве действенной альтернативы и добавочного уровня защиты потребителей, нужно, чтобы все увидели, что у членов EASA имеются некие общие ключевые характеристики. Этот вывод убедил EASA запустить программу поиска и распространения передового опыта по всей Европе, — программу, которая была принята на «встрече на высшем уровне» по вопросам саморегулирования год назад.

На эту встречу съехались высокопоставленные представители всех сегментов индустрии рекламы, а именно — рекламодателей, рекламных агентств и СМИ. Все они подписали хартию саморегулирования, в которой очерчивается передовая модель саморегулирования, базирующаяся на следующих десяти принципах:

1. Универсальный характер системы саморегулирования.

Эффективная система саморегулирования рекламы должна применяться ко всем без исключения участникам — рекламодателям, рекламным агентствам и средствам массовой информации. Для этого необходимы как общее мнение о необходимости системы саморегулирования, так и деятельная, практическая поддержка со стороны трех основных сегментов рекламной индустрии. Кроме того, организация саморегулирования (ОСР) должна заручиться моральной поддержкой большей части индустрии. Это позволит придать доверия ее решениям и гарантировать их применение даже в отношении не присоединившихся к ней рекламодателей.

Свобода рекламировать имеет свою цену. Саморегулирование не ставит целью снижение издержек: эффективно функционировать оно может только при наличии надлежащего финансирования. Система саморегулирования нуждается в надежном методе финансирования, поступающего ото всех сторон, действующих в разных секторах коммерческих коммуникаций. Важно, чтобы такой метод был разумным, т.е. доступным с финансовой точки зрения и не экстравагантным; в то же время он должен быть жизнестойким, т.е. спроектированным таким образом, что его не смогут поставить под угрозу односторонние действия какой-либо компании или даже сектора рекламной индустрии. Лучше других всем этим критериям удовлетворяет система налогообложения, основанная на небольшом проценте отчислений от совокупных расходов на рекламу.

Организации саморегулирования должны управляться экономически эффективно и с определенными стандартами обслуживания. Для поддержания доверия общественности к системе ОСР должна — и это должно быть очевидно стороннему наблюдателю — быть независимой от индустрии, которая ее финансирует. Для достижения этой цели в рамках самой структуры необходимо создать отдельный секретариат, наделенный необходимой независимостью и пользующийся доверием извне.

Ключевым элементом всякой системы саморегулирования является всеобъемлющий кодекс рекламной практики. Он должен основываться на общепринятых Кодексах маркетинговой и рекламной деятельности Международной торговой палаты (МТП); впоследствии он может расширяться и корректироваться с учетом национальных требований. Важно, чтобы кодекс применялся ко всем формам рекламы. Не менее важно разработать порядок регулярного пересмотра и обновления кодекса, который гарантировал бы, что он идет в ногу с происходящими на рынке изменениями, переменами в чаяниях потребителей и появлением новых форм рекламы. Наконец, кодекс необходимо сделать общедоступным, чтобы с его содержанием ознакомились и рекламодатели, и рекламные агентства, и СМИ.

Одна из ключевых задач саморегулирования — предупреждение проблем до их возникновения через предоставление консультаций компаниям и лицам, занимающимся рекламной деятельностью. Предоставляемые организациями саморегулирования консультации могут иметь различные формы: во-первых, это могут быть предварительные консультации по содержанию рекламы, т.е. конфиденциальные, не имеющие обязательной силы советы относительно конкретной рекламы или рекламной кампании, предоставляемые по запросу до публикации. Во-вторых, ОСР может предлагать общие консультации по вопросам толкования кодекса; эти консультации также базируются на «прецедентном праве», т.е. на прецедентах, установленных в вынесенных ранее решениях. Общие консультации такого рода могут предоставляться и в форме публикуемых руководств, которые дополняют кодекс и указывают на передовой опыт, например, в наиболее значимых или проблемных областях. Как и сам кодекс, руководства могут обновляться по мере необходимости.

6. Быстрое и эффективное рассмотрение жалоб.

Отношение общественности к системе саморегулирования в очень большой степени зависит от того, насколько эффективно в ней разбираются жалобы. Одним из главных преимуществ саморегулирования перед судебной процедурой является как раз его быстродействие. Поэтому крайне важно, чтобы общественность видела, что жалобы разбираются оперативно. Время, затрачиваемое на расследование жалобы, зависит от ее сложности. Разбор жалоб одних коммерческих компаний на другие обычно занимает больше времени.

В случае жалоб на информацию, вводящую в заблуждение, основополагающим принципом саморегулирования является то, что рекламодатель должен надлежащим образом обосновать свои утверждения. ОСР должна позаботиться о том, чтобы в ее распоряжении были средства оценки технических показаний, представленных рекламодателями в поддержку своих утверждений, в том числе доступ к независимым, многоопытным экспертам. Чтобы не допустить злоупотребления системой, конкурирующие податели жалоб должны быть в состоянии предъявить доказательства нарушения кодекса, достаточные при отсутствии опровержения.

7. Независимое и непредвзятое рассмотрение споров.

Система саморегулирования должна продемонстрировать, что она способна разбирать поданные в нее обращения эффективно, профессионально и, прежде всего, непредвзято. Сам процесс рассмотрения жалоб, комитет по разбору жалоб и выносимые им решения должны быть независимыми. Они не должны подпадать ни под влияние рекламной индустрии или какого-то отдельного ее сектора или компании, ни под влияние неправительственных организаций или других групп интересов.

В Комитете по жалобам большинство должны составлять независимые члены, а председателем его должно быть лицо независимое.

Хотя в большинстве случаев системы саморегулирования могут рассчитывать на добровольное подчинение их решениям, доверие к ним в немалой степени будет зависеть от их способности приводить эти решения в исполнение. Так называемый принцип «неблагоприятной гласности», включающей регулярную публикацию вынесенных решений со всеми деталями жалоб и названиями брендов и рекламодателей, показал себя сильным сдерживающим фактором. В случае необходимости он может быть усилен приданием делу широкой огласки, когда не остается шансов на добровольное соблюдение решения. Однако, возможно, самым эффективным средством приведения оспариваемого решения в исполнение является отказ СМИ от рекламы, носящей оскорбительный характер. Это требует готовности со стороны СМИ как единого целого поддерживать решения ОСР и, вероятно, будет зависеть от включения во все рекламные договора стандартного пункта, согласно которому обе стороны соглашаются подчиняться таким решениям.

Если ОСР хочет быть поистине эффективной, она не может ограничивать свою деятельность только разбором жалоб: в последнем случае вмешательство неизбежно будет носить случайный, непоследовательный или недостаточно глубокий характер. Для эффективного противодействия нарушениям кодекса необходимо запустить продуманную программу систематического мониторинга конкретных секторов продукции или проблемных областей. Это позволит ОСР возбуждать разбирательства по собственной инициативе и оценивать степень соблюдения кодексов.

10. Информирование индустрии и потребителей.

Действенная система саморегулирования немыслима без того, чтобы потребители были осведомлены о том, где и как можно подать жалобу, а индустрия имела представление о кодексах и процедурах, посредством которых она осуществляет саморегулирование.

Наконец, ОСР должна подготавливать информацию о своей деятельности в виде опубликованных исследований, анализа конкретных дел и статистики (например, количества рассмотренных жалоб или запросов на получение предварительной консультации). Такого рода информация крайне необходима как на европейском, так и на национальном уровне, чтобы продемонстрировать эффективность саморегулирования.

Г-н Хаммер уведомил собравшихся, что для претворения в жизнь этих принципов на территории Евросоюза Альянс разработал программу «Будь в тонусе». Это отнюдь не вклад Альянса в дело борьбы с излишним весом, а программа, направленная на внедрение эффективной системы в большинстве, а желательно, и во всех государствах-членах Евросоюза до конца 2006 г. Альянс сообщил об этой инициативе уполномоченному Европейской Комиссии по защите потребителей и вопросам здравоохранения Маркосу Киприану, и намерен выполнить взятые на себя обязательства. Одной из первостепенных задач является запуск и налаживание работы системы саморегулирования во всех новых государствах-участниках — и тут в деятельности EASA наблюдаются заметные успехи. Четыре системы были в рабочем состоянии еще до расширения Евросоюза. Литва получила свою ОСР три недели назад, Эстония получит свою ОСР в мае; кроме того, ожидается, что аналогичные органы заработают в Польше, Латвии и на Кипре еще до конца 2005 г.

При наличии системы саморегулирования, основывающейся на вышеуказанной модели, рекламная индустрия готова во всеоружии встретить все возникающие на ее пути трудности, благодаря тому, что данная система является службой, которая по определению является всеобщим достоянием и привлекает к себе значительное внимание.

Все мы знаем, что на рекламу возлагают вину за вред, проистекающий от неумеренного потребления спиртных напитков, ожирения, автомобильных катастроф, принижения роли женщин, настоятельные просьбы детей к родителям купить им «правильные» продукты, — и это далеко не полный перечень вопросов, ответственность за которые возлагают на рекламу.

Саморегулирование рекламы может служить орудием ведения борьбы с указанными явлениями, но нам следует определить, какую ответственность рекламная индустрия готова принять на себя за эти вопросы; в конце концов, не все же дорожные происшествия происходят из-за рекламы! На этой-то основе EASA может разработать надлежащие меры. Запреты на рекламу редко когда приводили к исчезновению проблем, однако законодательство — вот что обычно приходит взамен, если не предпринимать необходимых действий.

Поэтому в последние годы EASA все активнее работал с целым рядом секторов. В последние два года он работал с секторами алкогольной и пищевой продукции. Совместно они пересмотрели существующие кодексы, разработали новые, более строгие кодексы и способствовали их внедрению по всей Европе. Результаты усиления кодексов контролируются посредством широкомасштабного их мониторинга. Данный мониторинг включает проверку всей рекламы соответствующей продукции, появляющейся на избранных рынках, на соответствие ее требованиям кодекса. На основе результатов мониторинга EASA организует учебные семинары для всех частей рекламной индустрии и организаций саморегулирования, в целях обеспечения надлежащего понимания и применения кодексов.

Свобода рекламы имеет свою цену — постоянную бдительность. Саморегулирование проявило себя в целом ряде случаев средством к достижению необходимого признания себя в качестве надежного партнера. Рекламная индустрия хочет, чтобы на нее смотрели не как на проблему, а как на часть решения. Саморегулирование рекламы предоставляет инструмент для завоевания такого доверия.

Г-н Хаммер подчеркнул, что если заниматься саморегулированием рекламы, то делать это нужно хорошо. Лучше не иметь совсем никакой системы, чем иметь плохо работающую систему.

С ответным докладом «Реклама и саморегулирование в России» выступил генеральный директор консалтингового агентства «Фенек 1», вице-президент российского отделения Международной рекламной ассоциации (IAA) Дмитрий Степанович Бадалов.

История саморегулирования рекламы в России начинается в феврале 1995 года, когда группа руководителей ведущих рекламных агентств, политиков, ученых и деятелей культуры учредили Общественный Совет по рекламе. В 1999 году Общественный Совет по рекламе был преобразован в некоммерческое партнерство «Рекламный Совет России» (PCP). В его состав вошли руководители ассоциаций и объединений рекламных агентств, СМИ, рекламодателей и обществ потребителей, а также отдельные физические лица. В 1997 году в Совете были созданы Комитеты по выработке этических норм и по рассмотрению обращений. Совет активно содействовал созданию региональных организаций саморегулирования рекламы и кооптировал свой состав несколько региональных организаций, с соответствующим уровнем работы. В 1998 году Совет стал наблюдательным членом Европейского Альянса по стандартам в рекламе (EASA), а в 2000 году получил статус полного члена Альянса. В период членства в Альянсе в EASA регулярно направлялась установленная отчетная документация о деятельности Совета.

В своей деятельности Совет руководствовался Кодексом рекламной деятельности Международной торговой палаты (ICC) и «Сводом обычаев и правил делового оборота рекламы в РФ» (1996, 2000 гг.). В марте 2001 года был подписан Российский рекламный кодекс, в котором были объединены положения кодекса МТП и Свода.

Весной 2002 года Рекламный Совет России де-факто прекратил свое существование.

За время существования Комитетом по рассмотрению обращений было подготовлено более 200 заключений для рекламных агентств, рекламодателей, СМИ, потребителей и органов государственной власти. Процедура рассмотрения обращений была безвозмездной и в основных чертах соответствовала подходам Европейского Альянса по стандартам в рекламе.

Кроме непосредственной деятельности по саморегулированию рекламы Совет принимал активное участие в законотворческом процессе, выступая соорганизатором парламентских слушаний, обсуждая и подготавливая взвешенные и обоснованные рекомендации по изменению Федерального законодательства о рекламе.

Кроме заседаний Совета и Комитетов, которые проходили на регулярной основе, Рекламный Совет России проводил научно-практические конференции о состоянии российского рекламного рынка, его законодательного регулирования, а также семинары для региональных рекламных советов и ассоциаций. Осенью 2001 года Рекламный Совет России выступил организатором международной конференции по рекламному законодательству и саморегулированию. В конференции приняли участие представители законодательной и исполнительной власти, общественных объединений и ассоциаций из 12 государств СНГ.

Члены Совета принимали активное участие в мероприятиях ассоциаций и объединений, связанных с рекламой, фестивалях и конкурсах.

За время существования Советом выпущено 22 печатных издания: Вестники Совета, годовые доклады о российском рекламном рынке, материалы конференций и др.

В 2002 году был учрежден Союз ассоциаций медийной индустрии (САМИ) в структуре которого действует рекламная секция. В состав этой секции входят ассоциации рекламных агентств, СМИ и рекламодателей. С небольшими изменениями, которые в основном затрагивают процедурные вопросы Российский рекламный кодекс, был подписан членами Союза, рядом телевизионных каналов и СМИ. В конце 2004 года при рекламной секции САМИ создана комиссия по этике. Кроме того, имеется комиссия по взаимодействию со странами СНГ.

Российская специфика, кроме прочего, заключается в том, что в отличие от европейской модели саморегулирования рекламы под организациями саморегулирования участниками рекламных отношений и контролирующими органами зачастую понимаются любые профессиональные ассоциации или объединения. Это обусловлено в том числе и тем, что в течение последних лет российской общественность довольно широко обсуждается законопроект об организации саморегулирования, основные положения которого направлены на регулирование отношений между государством и хозяйствующими субъектами однородного бизнеса. Такой подход не в полной мере соответствует Европейской модели саморегулирования рекламы, которая является сложным полифоническим процессом, участниками которого выступают представители различных видов предпринимательской деятельности.

В фокусе следующего, четвертого заседания было содержание СМИ. Директор нидерландского Института классификации аудиовизуальных СМИ (NICAM) Вим Беккер выступил с докладом «Опыт работы органа классификации содержания аудиовизуальных СМИ».

Фонд NICAM был основан в 1999 г. Его учредителями выступают все общественные телевизионные станции, кинематографический сектор, сектор видео/DVD, сектор игр, включая кинопрокатчиков, кинотеатры, магазины видеопродукции и предприятия розничной торговли. Это совместная инициатива всей голландской аудиовизуальной индустрии.

NICAM — результат переговоров и дискуссий между правительством и представителями аудиовизуальной отрасли. Дискуссии имели место в 1997 и 1998 гг. Система NICAM нацелена главным образом на родителей, воспитывающих несовершеннолетних детей. Система имеет название «Kijkwijzer», что означает «смотри с умом». Kijkwijzer — это не цензура, а информационная система и консультативный центр для родителей. Система снабжает потребителей (напр., родителей) унифицированной информацией, помогающей им решить, не будут ли те или иные телепрограммы, фильмы, видеокассеты или DVD вредными для их детей. NICAM предоставляет информацию — информацию о продукции. В его задачи не входит что-либо запрещать. Почему был учрежден NICAM? На то есть несколько причин:

1). Бурный рост предложения аудиовизуальной продукции (телевидение, игры);

2). Обеспокоенность родителей и политиков возможным вредом ее для детей/несовершеннолетних;

3). Действие директивы Евросоюза «Телевидение без границ»;

4). Обоснованный консенсус среди ученых, что аудиовизуальная продукция может быть вредной для детей.

NICAM — форма саморегулирования; по просьбе органов государственной власти аудиовизуальная индустрия берет на себя их обязанности. Власти поощряют и поддерживают NICAM. NICAM официально признан учреждением, занимающимся защитой несовершеннолетних. Если говорить об отношениях между NICAM и государственной власти, то важно отметить следующее: До своего официального признания NICAM должен был выполнить целый ряд условий, прежде всего, принять устав и регламент. Государство (финансово) поддерживает систему и оценивает ее работу; NICAM побуждает власти оставаться в рамках процесса и продолжать оказание финансовой помощи. Докладчик считает, что вопросы защиты несовершеннолетних от голландской аудиовизуальной отрасли решаются более эффективно, когда правительство дает системе оценку и осуществляет над ней контроль. Таким образом, фактически NICAM представляет собой форму сотрудничества частного и государственного секторов.

— Правление — независимый председатель и 8 членов (представляющих телевидение, кинематографический сектор, индустрию видео/DVD-продукции);

— Консультативный совет — примерно 20 членов (общественные группы, организации);

— Независимый Совет по рассмотрению жалоб, и

— Апелляционный комитет; Независимый комитет по критериям (научные круги).

Финансирование NICAM осуществляется в следующих пропорциях:

— в 2000 — 2003 гг.: правительство — 75 %, отрасль — 25 %,

— на 2005 г. поставлена цель получить финансирование на уровне: правительство — 50 %, отрасль — 50%.

Позиция NICAM такова: правительство должно продолжать производить оценку деятельности системы и продолжать участвовать в финансировании этого института. Докладчик аргументировал ее тем, что защита несовершеннолетних — совместная обязанность отрасли и правительства.

Есть два затратных фактора: 1) Институт NICAM, который оплачивается правительством и отраслью, и 2) внутренние издержки телестанций и дистрибьюторов: вся деятельность по классификации и информированию внутри компаний-членов.

Членство в NICAM не является обязательным, система носит добровольный характер, однако на практике телестанции «вынуждены» вступать в нее. Если телестанция не присоединится к системе, она сможет показывать только передачи категории «без ограничений по возрасту».

— Система NICAM предоставляет классификацию телепрограмм, фильмов, видеокассет и DVD в Нидерландах;

— Поставщики этой продукции (телестанции, дистрибьюторы, кинопрокатчики) несут ответственность за получение той или иной категории для своей продукции;

— Программы и фильмы классифицируются кодировщиками на основе научной системы назначения категории; кодировщики являются служащими компаний-участников;

— Два ключевых временных «барьера» для телевидения: программы категории «не младше 12 лет» разрешены к показу только после 8 часов вечера, программы категории «не младше 16 лет» разрешены к показу только после 10 часов вечера;

— Уголовный закон: дети до 16 лет не допускаются в кинотеатры на фильмы категории «не младше 16 лет»; тот же самый принцип действует в отношении видеокассет и DVD в прокате и видеомагазинах.

В своей практике NICAM придерживается того принципа, что все телепрограммы, фильмы и видеокассеты/DVD должны быть отнесены к той или иной категории. Это относится к трем общенациональным общественным телеканалам, 11 национальным коммерческим телеканалам, плюс десяткам кинопрокатчиков и дистрибьюторов видеокассет/DVD, что ведет к необходимости классифицировать большое число продуктов (3000-4000 в год).

— Система классификации, разработанная независимыми экспертами;

— Обширная анкета, одинаковая для категоризации фильмов и телепрограмм;

— Самостоятельное назначение категории кодировщиками компаний;

— Каждая компания-участник имеет одного или нескольких кодировщиков (их общее число превышает 150 человек);

— Фильмы и телепрограммы классифицируются с помощью специального Интернет-приложения;

— Кодировщики входят в Интернет-приложение при помощи пароля;

— Система представляет собой компьютеризированную анкету;

— Все данные (ответы на вопросы) хранятся в центральной базе данных.

Для потребителей были разработаны единообразные пиктограммы. В случае DVD/видеокассет пиктограммы размещаются на коробках, на носителях и в рекламе. В случае фильмов пиктограммы показываются в рекламе и в кинотеатрах, а также на афишах. Для телепрограмм пиктограммы показываются на экране и указываются в программах передач, в телетексте и электронном программном гиде.

Важно, что публика может подавать жалобы. Каждый может отправить жалобу через сайт http://www.kijkwijzer.nl или в Независимый Совет по рассмотрению жалоб и Апелляционный комитет, а санкции варьируются от предупреждений до денежных штрафов.

Ниже приведены критические факторы системы NICAM:

— Независимый научно-исследовательский экспертный комитет, ответственный за систему классификации;

— Независимый Совет по рассмотрению жалоб, правомочный налагать серьезные штрафные санкции;

— Удобная для пользователя компьютеризированная система классификации (с доступом через Интернет);

— Справочная служба плюс система обучения для кодировщиков.

В июне 2004 г. было проведено два исследования. Они показали, что свыше 90% родителей, воспитывающих несовершеннолетних детей, высоко оценивают работу службы, а более 70% подтверждают, что пользуются пиктограммами, когда дело касается принятия решений о выборе программ или продуктов для детей.

Правительство провело оценку проекта в ноябре 2003 г. и выразило официальное мнение, что после трехлетнего испытательного периода система Kijkwijzer проявила себя с наилучшей стороны и доказала свое право на существование.

Для классификации игр в прошлом году в действие была введена особая общеевропейская система PEGI. Аббревиатура PEGI расшифровывается как «Общеевропейская информация об играх». Система PEGI создана и построена конгломератом европейских экспертов (индустрия, правительства, институты классификации). PEGI — общеевропейская система, построенная по модели системы NICAM; с момента запуска в прошлом году она проявила себя наилучшим образом. Европейская комиссия поддерживает эту систему.

История NICAM и PEGI — это история информирования родителей/потребителей о продуктах с целью помочь им принять осознанное решение при выборе фильмов, телепрограмм и игр для своих детей.

Тему продолжил своим выступлением «Омбудсмен в СМИ как механизм саморегулирования» омбудсмен газеты «Гардиан» (Лондон) Иан Мэйс.

Подготовка еженедельных колонок составляет лишь часть того, чем я занимаюсь в качестве омбудсмена (или, иначе говоря, читательского редактора) газеты «Гардиан», но именно эта часть моих обязанностей кажется мне наиболее значимой и доставляет мне наибольшее удовлетворение. Эти статьи представляют, по сути, непрекращающуюся беседу с читателями газеты, а очень часто и беседу между читателями и журналистами «Гардиан», где я выступаю в роли связующего звена, — по мере возможности беспристрастного. Во многих случаях главной темой являются этические вопросы, поднятые читателями и вытекающие из журналистской деятельности «Гардиан», каждый аспект которой подвергается тщательной проверке. Статьи эти разъясняют способ, который наше средство массовой информации избрало, чтобы достойно задействовать потенциал взаимодействия между журналистами и читателями. Этот потенциал был порождён радикальными и стремительными переменами в коммуникационной среде, произошедшими в течение прошедшего десятилетия, — переменами, которые, по сути, создали не только возможности для такого, более тесного взаимодействия, но и неуклонно нарастающий спрос на него. Как любит отмечать главный редактор «Гардиан», журналисты не могут более, а фактически и не способны стоять в стороне от этих процессов и уклоняться от ответственности за свои действия. Нравится им это или нет, но теперь они более открыты для общественного контроля, чем когда-либо прежде.

Моя роль как омбудсмена заключается в том, чтобы, выступая с независимой позиции изнутри организации, поощрять и облегчать практическое осуществление такой подотчетности. Весьма логично спросить: как можно оставаться независимым или беспристрастным, если при этом я получаю зарплату в «Гардиан»? Мой контракт, который опубликован на веб-сайте «Гардиан», гарантирует, что я вправе абсолютно беспрепятственно разбирать жалобы или обсуждать другие вопросы. Во время действия моего контракта, заключаемого теперь сроком на два года, главный редактор не может ни уволить меня, ни налагать вето на темы, которые я хочу рассмотреть в своей колонке, равно как не может он и вносить изменения в написанные мною материалы. Собственно говоря, главный редактор сохраняет за собой право решать, когда и кому газета должна принести официальные извинения за допущенную ошибку, но на практике это право также было предоставлено мне с ноября 1997 г., то есть на протяжении всего того времени, что я занимаюсь этой деятельностью — первым в Великобритании.

Когда недавно я обрисовал условия этого контракта в беседе со студентами отделения журналистики университета в Нижнем Новгороде, кто-то из слушателей поинтересовался: «Если вас не может уволить главный редактор, то кто же тогда может?» Ответ: Фонд Скотта, независимая организация, которая владеет газетой «Гардиан». Она названа так в честь самого известного главного редактора «Гардиан» Чарльза П. Скотта, чья философия может быть резюмирована в его афоризме: «Комментарии свободны, но факты священны». Главный редактор «Гардиан» является членом Фонда; представлены в нём и журналисты «Гардиан». Фонд Скотта до сих пор ни разу не просил меня представить разъяснение или обоснование какого-либо из моих решений.

Учреждение должности омбудсмена в «Гардиан» было идеей нынешнего главного редактора, и именно он назначил меня на это место . Хотя и бывали случаи, когда написанное мною вступало в противоречие с его позицией, однако любые трения, возникавшие когда-либо между нами, быстро сходили на нет благодаря нашей общей приверженности принципу независимости омбудсмена.

Что касается лично меня, то я считаю, что открытое и откровенное обсуждение проблем между газетой и ее читателями важнее попыток вынести окончательное решение во всех случаях. Однако зачастую я высказываю своё мнение или выношу своё суждение, причем нередко оно поддерживает читателя, а не главного редактора или сотрудников редакции. Одним из примеров тому может служить моя критика газеты за то, как она поступила с фотографией, снятой тотчас же после террористического акта на вокзале «Аточа» в Мадриде. В данном случае и главный редактор «Гардиан», и дежуривший в тот день редактор, причастные оба к публикации этой фотографии, поразмыслив, согласились с моим мнением по этому поводу — что фотографию следовало напечатать в первоначальном виде, не внося в неё никаких изменений.

Одна из задач подобных обсуждений, проводимых публично в газете и на веб-сайте — напомнить читателям о реалиях и трудностях жизни редакции и дать им услышать сокровенные мысли журналистов. Главная идея заключается в том, что чем лучше читатели будут представлять себе методы работы средства массовой информации — будь то газета, веб-сайт, теле- или радиостанция — тем конструктивнее, и, возможно, основательнее будет критика с их стороны. Право граждан пристально разбирать и критиковать СМИ, надеюсь, никем не ставится под сомнение. Почему бы средствам массовой информации, почти по определению призывающим других к ответственности перед обществом, и самим не взять на себя такую ответственность? То, что произошло в «Гардиан», и то, что всё в большей степени происходит, надеюсь, в СМИ во многих частях мира, представляет собой культурный сдвиг, который заново устанавливает отношения между журналистами и их аудиторией. По моему мнению, журналисты повсюду должны его приветствовать.

Развитие Интернета разительно изменило наш мир и продолжает сближать всех нас. В одной из своих статей я отметил, что благодаря наличию Интернет-сайта у «Гардиан» есть теперь читатели почти во всех странах мира. Глобальные коммуникации уже привели к тому, что в известном смысле деление новостей на национальные и международные становится всё более условным. То, что газета называет международными новостями — сообщения, поступающие из-за границ распространения печатной её версии — подвергается ныне столь же безотлагательной и тщательной проверке, как и национальные новости. Это означает, в числе прочего, что СМИ с глобальным проникновением через свои веб-сайты подвержены теперь нападкам со стороны «электронных лобби», состоящих по большей части из людей, ничего не знающих о печатном варианте газеты и формате её публикаций. В целом ряде моих статей предпринимается попытка исследовать этот новый мир.

Вернёмся теперь на минутку к началу. Грубо говоря, все мои статьи распадаются на три категории: те, в которых рассматриваются нравственные вопросы; те, в которых я откровенно рассказываю о том, как работают разные подразделения «Гардиан», и статьи, в которых рассказывается о случаях злоупотребления английским языком в «Гардиан».

Другая сторона моей работы — ведение колонки исправлений, которая выходит ежедневно на главной редакционной полосе газеты. Я стараюсь делать это в таком ключе, чтобы ограничить паранойю среди журналистов газеты и способствовать достижению всеобщего согласия. Все штатные журналисты могут прямо со своих рабочих мест ознакомиться с поступающими в адрес омбудсмена электронными письмами, а очень часто — и с моими ответами читателям. Я всегда советуюсь с журналистами или редакторами разделов, прежде чем публиковать важные исправления. Имена журналистов в исправлениях не печатаются — если только это не является абсолютно необходимым для того, чтобы снять бремя вины со всех непричастных лиц, как, например, в редких случаях плагиата. Цель состоит в том, чтобы достичь согласия или приблизиться к такому состоянию, когда большинство журналистов большую часть времени считают, что система хороша сама по себе, и что она работает на общее благо. Недавно проведённый опрос журналистов «Гардиан» показал, что около 95% респондентов полагают, что в целом наличие внутреннего омбудсмена полезно для газеты.

Похоже, что того же мнения придерживаются и читатели. Для тех, кто хочет на что-то пожаловаться, омбудсмен предлагает обычно быструю и всегда бесплатную помощь. По оценкам юристов «Гардиан», наличие омбудсмена примерно на треть сокращает число дел о клевете или диффамации, которыми им приходится заниматься. Иными словами, оно значительно уменьшает число людей, желающих преследовать газету при помощи судебных процедур. Кроме того, оно сокращает число жалоб в орган регулирования отрасли — Комиссию по жалобам на прессу, которая недавно целых три месяца не получала ни одной претензии к «Гардиан», — случай, который, возможно, никогда более не повторится.

Как журналист с почти полувековым стажем работы, я считаю, что роль омбудсмена позволила мне применить на практике накопленный за эти годы опыт. Я верю, что нам удалось показать: саморегулирование может работать на самом базовом уровне, укрепляя дух журналистов и повышая вклад журналистики в развитие общества, которому она служит. Я надеюсь, что российские журналисты найдут для себя в этом опыте немало полезного и интересного.

Темой доклада вице-президента Гильдии издателей периодической печати (ГИПП) Евгения Владимировича Абова было «Введение «Стандартов поведения журналистов и редакторов» (недавний опыт газеты «Известия»)».

Г-н Абов констатировал, что лишь единицы российских газет декларируют и пытаются придерживаться «внутренних» профессиональных стандартов. Часто это ведущие газеты на своих рынках и в своих нишах.

К сожалению, журналистское сообщество в России слишком слабо, чтобы самостоятельно заниматься разработкой кодексов саморегулирования. Журналисты предпочитают, чтобы инициатива исходила от главных редакторов, издателей или собственников печатных СМИ. Недавний опыт газеты «Известия» служит тому подтверждением. Г-н Абов подробно остановился на недавно одобренных Профессиональных стандартах поведения журналистов и редакторов газеты «Известия». Они разработаны в дополнение к трудовым договорам журналистов и редакторов. Профессиональные стандарты поведения журналистов и редакторов газеты «Известия» следуют моделям, установленным германским Советом по делам печати и Этическим кодексом британской Комиссии по жалобам на прессу.

Г-н Абов особо указал на необходимость горизонтальных процессов в этой сфере, т.е. в рамках внутренних механизмов соответствующих отраслей медиа-индустрии (телевидение, печатные СМИ и т.д.)

Темой следующего, пятого заседания стал Интернет. Данило Леонарди из Программы сравнительного права и политики СМИ Оксфордского университета выступил с докладом «Как организовать саморегулирование Интернета?»

Выступающий разъяснил, что его доклад имеет целью попытаться дать ответ на вопрос, заданный устроителями московского «круглого стола». Ввиду необычайной широты затронутой темы он предложил сосредоточиться на анализе некоторых результатов исследования, проведенного исследовательской группой IAPCODE (План действий по созданию кодексов поведения в Интернете) в Программе сравнительного права и политики СМИ Оксфордского университета[3]. Выступающий, сам являющийся членом группы IAPCODE, отметил, что займется не прогнозом, а скорее «препарированием», поскольку будет докладывать о выводах, полученных в Интернет-секторе[4] главным образом путем мониторинга содержания кодексов поведения Интернет-провайдеров. Он обещал очень кратко коснуться использования кодексов журналистской этики в регулировании содержания ряда новостных Интернет-служб и Интернет-версий газет, и ограничить рамки ответа, оставив в стороне множество других областей Интернет-исследований, таких как физическая инфраструктура, пользователи, доменные имена, программное обеспечение и электронная торговля.

Освещая вопрос контроля над Интернет-контентом посредством саморегулирования отрасли, докладчик отметил следующее.

Развитие саморегулирования Интернет-контента в последние годы характеризуется весьма заметным творческим хаосом. Характерные для этого сектора стремительные изменения означают и то, что современная система саморегулирования Интернет-контента вовсе не является устойчивой. Помимо предпринятых в Австралии и Сингапуре попыток применить вещательные нормы хорошего вкуса и благопристойности к Интернет-контенту, в большинстве стран до сих пор придерживаются той точки зрения, что делать это непрактично.

Фокус деятельности по саморегулированию в Интернете, как правило, сосредоточен на незаконном и вредном контенте (а не на нормах хорошего вкуса и благопристойности), предполагая одинаковые нормы в отношении непристойности, высказываний, содержащих проявления ненависти, диффамации, и нарушений авторского права как для печатных СМИ, так и частного просмотра материалов. По этой причине в первое десятилетие существования Интернета развитие саморегулирования Интернет-контента происходило главным образом через кодексы поведения, создававшиеся для решения вопросов в этих проблемных областях. Серьезная регулятивная деятельность осуществлялась добровольно на уровне отрасли, среди Интернет-провайдеров, при этом кодексы нередко частично перекрывали, дополняли друг друга или вступали в противоречие один с другим. Специалистами Программы сравнительного права и политики СМИ изучение связанных с этим событий в Интернете проводилось в рамках изучения применения кодексов в других отраслях СМИ[5]. Проведенное ими исследование высветило сходные черты в регулятивных подходах, разумеется, при наличии своих особенностей как у отдельных отраслей индустрии, так и у отдельных стран.

Проведенное IAPCODE исследование[6] подтвердило широкую распространенность кодексов поведения в Интернет-секторе (они являются добровольными кодексами самой индустрии) и выявило отдельные причины и механизмы принятия и пересмотра кодексов. Исследование не оставило сомнений в том, что за решениями о принятии кодексов в большинстве случаев стоит озабоченность отрасли вопросами ответственности. Хотя выборка подвергнутых анализу кодексов не была в достаточной мере представительной, скорее пассивный подход «как у всех в отрасли» служил причиной принятия кодекса почти в половине исследованных организаций, в то время как на принятие кодекса в ответ на жалобы потребителей указали лишь 18,2% респондентов. Впрочем, личный интерес является важной составляющей успешного саморегулирования. Исследование указало и на слабость многих кодексов в отношении положений, касающихся их практической реализации. В рассмотренной выборке только в 16,7% кодексов имеются положения о денежных штрафах, тогда как в 33% в качестве возможной санкции предусматривается снятие присвоенных категорий или лишение полученных привилегий. В половине изученных кодексов не предусматривается никакого наказания за нарушение содержащихся в них правил.

На протяжении последнего десятилетия вопрос об ответственности тех Интернет-провайдеров, которые доставляют контент потребителям, неоднократно поднимался во множестве судебных дел и решений регулятивных органов. Механизм «снятия материалов на основании уведомления» (NTD) возник в качестве ключевого инструмента в регулировании Интернет-контента. Эта модель нашла свое закрепление в структуре сорегулирования, сформулированной в европейской Директиве об электронной коммерции[7] и в Законе об авторском праве в цифровом тысячелетии (DMCA) в Соединенных Штатах[8]. В Директиве об электронной коммерции процедуры механизма NTD изложены в статьях 14.3, 21.2 и в разделе 46. Это режим ответственности, возлагающий на Интернет-провайдеров обязанность удалять незаконные материалы только после того, как Интернет-провайдер «получит фактическое представление об обстоятельствах дела». По получении такого представления Интернет-провайдеры обязаны удалить соответствующие материалы или закрыть к ним доступ. По получении Интернет-провайдером уведомления о незаконном контенте, обычно от пользователя или по специально созданной для этой цели горячей линии, он становится ответственным за его удаление в случае его незаконности. Аналогичная процедура NTD установлена в США на основании Закона об авторском праве в цифровом тысячелетии. Она обязывает Интернет-провайдеров снимать материалы по уведомлению о нарушении авторского права. Закон об авторском праве в цифровом тысячелетии более строг в отношении процедуры NTD: в нем обозначена необходимость особого персонала для обслуживания этой процедуры и определенные права обжалования.

Модель NTD вызывает непрекращающиеся споры, поскольку она передает деликатную роль цензора в частные руки и поскольку неясно, есть ли у Интернет-провайдеров в быстро изменяющемся секторе[9] ресурсы или желание осуществлять должный пересмотр процедур NTD и заботиться о полной их прозрачности. Опасности механизма NTD многочисленны: одни утверждают, что он недостаточно эффективен и позволяет незаконным материалам оставаться в открытом доступе, другие заявляют, что реализация его на практике вызывает много вопросов, законные материалы часто удаляются без соблюдения надлежащей правовой процедуры, права обжалования или прозрачности[10]. Фридман и Рорив[11] приводят доводы в пользу саморегулирования Интернет-отрасли в соответствии с международными стандартами. В большей части научной литературы главной проблемой модели NTD называется создание среды, побуждающей Интернет-провайдеров во избежание ответственности действовать поспешно при удалении материалов, результатом чего может стать свертывание свободы слова. Похоже, что в случае неправильного (а зачастую и поспешного) снятия материалов с Интернет-сайта у разместивших их людей просто не остается ни временных, ни материальных возможностей добиваться их возвращения на сайт. Еще и тот факт, что взаимодействия в рамках процедуры NTD происходят в сфере частного права (и ограничиваются, например, рассмотрением вопроса, нарушает ли «снятие» материалов договор между разместившим их пользователем и Интернет-провайдером, а не вопроса о более широких, связанных с основополагающими правами последствиях ограничения свободы выражения мнения) могут оказать сдерживающее воздействие на свободу слова[12].

В отсутствии какой бы то ни было прозрачности Интернет-провайдеров по данному вопросу трудно оценить эффективность этой процедуры или ее возможные последствия. Тем не менее, похоже, что система NTD с момента ее появления и до настоящего времени работает вполне хорошо. При следующем пересмотре Директивы об электронной коммерции эти процедуры, скорее всего, будут подвергнуты тщательной проверке. В статье 21.2 излагается намерение провести пересмотр NTD и сфер ответственности по данной Директиве. Ко всему прочему, сама эта модель становится менее эффективной вследствие развития новых технологий. Назовем лишь один пример: нарушения авторского права в пиринговых сетях нельзя в достаточной мере пресечь в рамках модели NTD.

Вслед за этим г-н Леонарди предложил рассмотреть содержание кодексов, проанализированных исследовательской группой IAPCODE[13]. В приведенной ниже таблице полученные результаты представлены в форме, ясно показывающей, в скольких национальных кодексах Интернет-провайдеров содержатся положения, касающиеся следующих 11 пунктов: поставщиков Интернет-контента, пересмотра и внесения поправок, незаконной деятельности, ограничения доступа к материалам, наносящим вред несовершеннолетним; высказываний, содержащих проявления ненависти; массовых электронных рассылок, защиты данных и конфиденциальности, механизма разбора жалоб, сотрудничества с правоохранительными органами и третьими сторонами, и механизмов применения штрафных санкций[14].

Ниже перечислены главные вопросы, нашедшие отражение в кодексах Интернет-провайдеров:

затрагивающих тот или иной вопрос (в процентах)

Реже всего в кодексы поведения включаются вопросы, касающиеся поставщиков Интернет-контента, и положения о размещенных в Интернете высказываниях, содержащих проявления ненависти. Данный вывод очень важен, ибо он показывает, что саморегулирование в том виде, в каком оно прописано в 11 национальных кодексах поведения Интернет-провайдеров, проанализированных исследовательской группой IAPCODE, лишь в неполной мере отвечает на некоторые наиболее волнующие население вопросы в связи с использованием Интернета — а именно, вопросы конфиденциальности и незаконных материалов, таких как высказывания, содержащие проявления ненависти, подстрекательства к насильственным действиям и ксенофобские заявления. Что касается этого наблюдения, опять же необходимо отметить, что Интернет-провайдеры во многих исследованных странах руководствуются в своей работе законодательством, запрещающим высказывания, содержащие проявления ненависти («язык вражды»). Использование саморегулирования посредством кодексов поведения не является единственно возможным «регулированием» контента в Интернете — саморегулирование действует в рамках правовой системы. Более того, то обстоятельство, что в каждом из 11 национальных кодексов есть положение о незаконной деятельности, означает, что в большинстве стран, где в кодексах нет прямых норм о высказываниях, содержащих проявления ненависти, этот вопрос подпадает под действие положений о незаконной деятельности.

Из всех проанализированных кодексов Ассоциаций Интернет-провайдеров самым строгим и всеобъемлющим оказался ирландский кодекс поведения. В исследовании IAPCODE слова «строгий» и «всеобъемлющий» употребляются для указания на кодексы, которые затрагивают большинство сфер интересов в саморегулировании; т.е. ответы на вопросы в предложенном контрольном списке были почти исключительно положительными. Французский кодекс, напротив, признан наименее строгим, охватывающим наименьшее число областей. В частности, кодекс Французской ассоциации Интернет-провайдеров применяется только к Интернет-провайдерам, а не к поставщикам Интернет-контента[15], в нем отсутствует четко прописанная процедура пересмотра и внесения изменений, нет руководства или информации касательно коммерческих компаний, не предусмотрены положения о высказываниях, содержащих проявления ненависти, и не указано формальных механизмов наложения штрафных санкций. Эти наблюдения следует рассматривать в рамках более широкой правовой структуры регулирования СМИ. Например, хотя во французском и ряде других национальных кодексов не содержится положений о высказываниях, содержащих проявления ненависти, в них есть ссылки на национальное законодательство, что в большинстве случаев выводит подобные высказывания за грань закона. Этот и другие вопросы правового и практического плана имеют большое значение при оценке кодексов. Поэтому более строгие или охватывающие большее число областей кодексы не обязательно ведут к созданию более регламентированной среды для деятельности Интернет-провайдеров в данной стране.

Г-н Леонарди воспроизвел следующую таблицу из доклада IAPCODE, на которой приведены результаты анализа «строгости» кодексов (по одному кодексу из Канады и из Австралии включены в анализ в целях сравнения с их европейскими эквивалентами)[16].

Из всех рассматриваемых вопросов наибольшее внимание в изученных кодексах уделено незаконной деятельности. Во всех кодексах присутствует четко сформулированное указание на ряд мер (от горячих линий, добросовестных приемов работы, национального законодательства и вплоть до сотрудничества с властями) по отбитию у Интернет-провайдеров охоты участвовать в деятельности, которая является незаконной в соответствии с национальным законодательством. Сотрудничество с органами правопорядка и механизмы рассмотрения жалоб также занимают верхние позиции списка вопросов, включенных в национальные кодексы Интернет-провайдеров.

Стандартом прозрачности регулирования, особенно в отношении деликатных вопросов, затрагивающих свободу слова, служит публикация основополагающих регламентирующих документов на Интернет-сайтах. Проведенный исследовательской группой IAPCODE анализ показывает, что есть много примеров положительного опыта в этой связи, но в европейской системе саморегулирования Интернета есть также и области, остающиеся непрозрачными, в связи с чем трудно получить четкую картину общего уровня деятельности по саморегулированию. Существует много уровней творчества в саморегулировании Интернета посредством «горячих линий», особенно если принимать во внимание размеры рынка.

Наряду с общими кодексами Интернет-провайдеров, которые и были предметом изучения, на очень многих Интернет-сайтах размещен и отдельный кодекс конфиденциальности, хотя в последние годы эта тенденция пошла на убыль. Ряд исследований кодексов конфиденциальности и их соблюдения был проведен Организацией экономического сотрудничества и развития, британской Комиссией по информации и другими организациями[17].

Кроме того, г-н Леонарди счел нужным указать на важность Интернета как средства доступа к новостям, отметив при этом, что большой объем Интернет-контента в настоящее время поставляют такие «традиционные» СМИ, как печатные издания и вещательные компании. Таким опосредованным образом отдельные элементы традиций прессы мало-помалу проникают в Интернет в Европе (и других частях мира) — через советы по печати и кодексы журналистской этики. Революция в цифровых СМИ означала, что издатели получили возможность размещать свои публикации в Интернете; в свою очередь, новое средство коммуникаций внесло изменения в методы организации работы, — взять, к примеру, тот факт, что публикация в Интернете ныне может обновляться по нескольку раз в день, к тому же таким образом, какого нельзя было представить с помощью традиционных технологий. Не только печатные издания сделали газеты доступными в режиме он-лайн. Вещатели также начали предлагать новостные службы в режиме реального времени. Есть еще и «сборщики новостей». Трудной задачей для советов по печати стало реагирование на жалобы, поданные на основании предполагаемых нарушений их кодексов новостными службами в Интернете, и им пришлось каким-то образом ограничивать объем поступающих к ним обращений. Германский Совет по делам печати принял в 1996 г. решение, согласно которому его юрисдикция и сфера действия его кодекса распространяется на жалобы, которые «относятся к опубликованным материалам, содержащим журналистский или редакционный вклад и которые распространяются издателями газеты или журнала или пресс-службами исключительно в цифровом виде или также и в цифровом виде»[18]. Шведский кодекс (применяемый как национальным омбудсменом, так и Советом) действует в отношении печатных версий газет и любых Интернет-публикаций, если публикующая Интернет-издание компания является членом Шведской ассоциации издателей газет или Шведской ассоциации издателей журналов[19].

Аналогичным образом, когда британская Комиссия по жалобам на прессу (КЖП) распространила действие своего кодекса на Интернет-публикации, она обусловила это целым рядом оговорок[20].

Касаясь вопроса предпосылок успешного саморегулирования, г-н Леонарди отметил следующее.

Изучение литературы по саморегулированию и эмпирический анализ, проведенный командой IAPCODE, позволили выявить ряд вероятных предпосылок успешного саморегулирования в этом секторе аудиовизуальной индустрии[21].

1. Заинтересованность самой индустрии и защита потребителей.

Саморегулирование работает лучше всего там, где в определенной степени наличествует совпадение заинтересованности самой индустрии и более широкого общественного интереса; т.е. саморегулирование индустрии более вероятно в тех ситуациях, когда самоограничения могут повысить общий спрос на продукцию индустрии. Наличие системы принятия решений на уровне индустрии (например, ассоциация членов индустрии) повышает вероятность эффективного саморегулирования отрасли. Саморегулирование отрасли более вероятно в тех ситуациях, когда налагаемые извне издержки за нежелание внедрять саморегулирование будут выше, чем затраты на организацию саморегулирования (и когда между членами индустрии достигнут консенсус относительно этих расходов).

Основанием для запуска системы саморегулирования часто служит возможность или боязнь введения государственного регулирования[22]. Поэтому когда представители индустрии начинают ощущать наличие реальной угрозы, они становятся более расположены к поддержке институтов саморегулирования. Тезис об отсутствии четкой границы между государственным и частным саморегулированием стал общим местом, хотя правовые последствия этого в сфере регулирования СМИ изучены еще явно недостаточно.

Исследование, проведенное группой IAPCODE, касается «чистого» саморегулирования, с помощью которого отрасль устанавливает стандарты и обеспечивает их соблюдение только ради того, чтобы повысить доверие потребителей к своей продукции. Это можно назвать просвещенной личной заинтересованностью отрасли. Очевидно, что процедуры согласования сложны и очень деликатны, и здесь не существует простых подходов. Вовсе необязательно, чтобы «государство» предприняло какие-то конкретные шаги, если в сознании субъектов отрасли появляется понимание, что государство может или будет вынуждено их предпринять. Шульц и Хельд проанализировали германский опыт сорегулирования в отношении защиты несовершеннолетних[23]. Они считают, что саморегулирование в англо-американском контексте озабочено в основном проблемой «согласования частных интересов», тогда как предложенная ими формулировка — регулируемое саморегулирование[24] — означает непрямое государственное регулирование на основе конституционных принципов. Именно в результате сочетания «сознательного саморегулирования» — действий субъектов отрасли, потребителей и т.д. — с имеющимися в запасе у государства санкциями и возникает система саморегулирования, «регулируемая» возможностью государственного вмешательства. Аналогичным образом, французский термин «сорегулирование» также дает понятие о совместной ответственности рыночных игроков и государства. Последнее выражение было употреблено регулятором британской телекоммуникационной отрасли для указания на роль государства в задании целей, к организации достижения которых должны затем стремиться рыночные игроки — под угрозой задействования полномочий в силу закона в случае отсутствия саморегулирования рынка[25].

Наибольшее внимание к саморегулированию и его признанию (аккредитации) утвержденными законом органами фокусируется на вопросах эффективности, прозрачности и штрафных санкций, т.е. на характерных особенностях института и кодекса саморегулирования. Эти аспекты системы саморегулирования, конечно же, весьма значимы, однако аккредитация должна включать в себя и другие аспекты, связанные с более широким контекстом, — такие как финансовая устойчивость, последствия для свободы слова и сектора отрасли.

Свидетельствует ли большое число жалоб о хорошо и эффективно работающем органе саморегулирования, о котором известно широким слоям населения, или же оно напротив указывает на показуху в его работе или на неспособность его предотвратить причинение вреда? Хотя ответы на такие вопросы можно получить только после детального изучения каждого конкретного случая, исследовательская группа IAPCODE рекомендует агентству по аккредитации заниматься мониторингом изменений в количестве и содержании жалоб:

— эффективный орган саморегулирования должен вести учет числа жалоб, поданных в связи с нарушением той или иной статьи кодекса; необходимо вести и публиковать полные отчеты о поддержанных и отклоненных жалобах.

— при наличии возможности, необходимо вести учет жалоб и принятых решений, на основании сопоставимых категорий, в динамике по времени; они должны быть доступны всем желающим через Интернет-сайт.

Здесь необходимо разграничить начальное технико-экономическое обоснование (ТЭО), подготавливаемое регуляторами с целью перехода от регулирования к саморегулированию, и текущий контроль, который будет базироваться на различных критериях. Что касается подготовки начального ТЭО, следует обратить особое внимание на сектор отрасли. В частности, при определении того, насколько успешно в заданном секторе смогут развиваться схемы саморегулирования, важными будут следующие факторы:

— доля игроков, поддерживающих схему саморегулирования;

— возможность свободной работы на том же рынке неконтролируемых поставщиков.

Многие исследователи считают, что существуют фундаментальные противоречия между целями продвижения жестокой конкуренции и целями построения системы коллективных действий и институтов саморегулирования. Связано это с тем, что институты саморегулирования увеличивают возможности для тайного сговора и могут создавать высокие барьеры для выхода на рынок, а также навязывать свои стандарты. Когда органы регулирования отвечают и за вопросы конкуренции, и за стандарты, может оказаться целесообразным включить некоторые вопросы конкуренции в схему аккредитации. Схемы саморегулирования часто обвиняют в том, что они служат прикрытием практики недопущения на рынок новых игроков, поэтому необходимо проконтролировать:

— что схема в целом является пропорциональной;

— что затраты на регулирование лежат в разумных рамках и не создают неоправданных барьеров для выхода на рынок;

6. Кто осуществляет аккредитацию систем «само-»регулирования?

Исследование IAPCODE сосредоточилось на двух различных аспектах аккредитации. Первый касается аккредитации систем саморегулирования как формы сорегулятивного надзора[26]. Под этим понимается малозаметный контроль и проверка саморегулирования независимыми органами регулирования. Что касается второго аспекта, то было проверено соблюдение установленных стандартов и положений кодекса поведения при аккредитации органом саморегулирования отдельных служб, таких как Интернет-сайты. Аккредитация саморегулирования — еще одна сложная форма сорегулирования. При правильном к ней подходе она ведет к более эффективному и разумному саморегулированию, однако если проводить ее неверными методами, то это может оказаться равносильно возобновлению тяжеловесного регулирования и вмешательства со стороны правительства. Исследовательская группа IAPCODE обрисовала в общих чертах схему аккредитации на основе знаков качества, которая может стать краеугольным камнем в режиме саморегулирования Интернета, однако схема эта еще недостаточно разработана[27].

Подытоживая своё выступление, г-н Леонарди сформулировал ряд рекомендаций относительно саморегулятивных подходов к регулированию Интернет-контента и относительно применения кодексов, которые выдвинула Исследовательская группа IAPCODE. Некоторые из этих выводов, можно распространить и на другие сектора:

1. Существует множество разных моделей инструментов саморегулирования. Одни из них основываются на соответствующих стандартах прозрачности, присоединения, надлежащей правовой процедуры, ресурсов и т.п., другие же очевидно их игнорируют. В результате возникает озабоченность по поводу разработки кодексов как инструментов саморегулирования. Очень важно, чтобы системы саморегулирования предусматривали достаточные стандарты в отношении правоприменения и защиты детей, а с другой стороны обеспечивали защиту прав, связанных со свободой выражения мнения. Если в механизмах саморегулирования не будет найдено должного баланса между этими противоположными задачами, то от них можно ожидать только вреда для общества.

2. Не существует общепринятого рецепта успешного саморегулирования. Очевидно, однако, что политика в отношении саморегулирования должна принимать в расчет более широкие аспекты жизнеспособности, эффективности и воздействия кодексов и институтов саморегулирования на свободу слова. Инструментом для этого могла бы служить схема сорегулирования, предусматривающая процедуру проверки институтов саморегулирования. Некоторые общеевропейские группировки, такие как EuroISPA (европейская ассоциация Интернет-провайдеров) и INHOPE (Ассоциация Интернет-провайдеров «горячих линий» в Европе) успешно распространяют свой передовой опыт.

3. Технологический прогресс несет с собой постоянные нововведения и изменения. Чаяния потребителей и ожидания государства также изменяются с течением времени. Саморегулирование способно приспосабливаться к этим вызовам быстрее и эффективнее, чем государственное регулирование.

4. Саморегулирование контента само по себе не может полностью решить проблем регулирования, связанных с нежелательным и вредным контентом, который часто угрожает целостности коммуникаций в Интернете — незатребованными материалами для взрослых, незатребованной коммерческой информацией (спамом) и незатребованными (компьютерными) программами (в том числе вредоносного характера — вирусами и шпионскими программами). Блокирование вредного и нежелательного контента требует разнообразных стратегий, сочетающих в себе обычное право, схемы само- и сорегулирования, а также применение технологических методов типа фильтрации. Схемы само- и сорегулирования должны играть важную роль в сочетании стратегий, призванных разрешить эти проблемы.

5. Исследовательская группа IAPCODE рекомендует провести «национальную ревизию ресурсов в секторе Интернет-провайдеров и Интернет-контента» — для ответа на ключевые вопросы эффективного и устойчивого регулирования Интернет-провайдеров:

a). Кто задействован в режиме «снятия материалов на основании уведомления» (NTD)?

b). Каковы специализированные правовые ресурсы, имеющиеся в распоряжении каждого Интернет-провайдера?

c). Кто обеспечивает защиту свободы выражения мнения в случае каждого Интернет-провайдера?

6. Рекомендуется также серьезно рассмотреть опцию «возвращения материалов» при пересмотре Директивы об электронной коммерции.

7. Наконец, в целях укрепления роли кодексов поведения исследовательская группа рекомендует более широкую процедуру проверки деятельности по саморегулированию, включающую оценку структуры и интересов рынка в саморегулировании и оценку воздействия на основополагающие права. Это могло бы иметь место в рамках динамичной и практичной структуры (сорегулирования), которая не препятствует деятельности по саморегулированию, а напротив, стимулирует ее там, где это представляется целесообразным.

После обсуждения заседание «Круглого стола» было объявлено закрытым.

директором Института проблем информационного права (г. Москва),

и базируется на письменных материалах докладчиков и стенограмме заседаний

[1] Полный текст Антитеррористической конвенции напечатан в «Газете» за 9 апреля 2003 г.

[2] Судебная палата по информационным спорам была учреждена Указом Президента РФ от 31 декабря 1993 г. Ее председатель и члены назначались Президентом. До своего упразднения в июне 2000 г. она помогала Президенту в проведении информационной политики посредством мониторинга развития событий в области СМИ, подготовки ежегодного доклада и, что наиболее важно, путем разрешения возникающих споров. Новизна Палаты заключалась в ее способности налагать взыскания не только на средства массовой информации, но и на органы государственной власти. В ходе парламентской и президентской избирательных кампаний Палата получала многочисленные жалобы (главным образом, связанные с диффамацией) и требовала от виновной стороны исправления ситуации. Однако она не могла оштрафовать или каким-то иным образом наказать виновную сторону, если та проигнорирует ее постановление. Поэтому решения Палаты имели главным образом моральное значение, хотя официальная «Российская газета» и обязана была публиковать наиболее значимые ее решения. Также, в соответствии с ее уставом в течение двух недель со дня получения постановления Судебной палаты органы государственной власти и должностные лица, в отношении которых было вынесено постановление, обязаны были уведомить Палату о его исполнении.

[3] Данное выступление и лежащий в его основе документ основываются на Заключительном докладе о Проекте IAPCODE (Internet Action Plan CODE Project), который Программа сравнительного права и политики СМИ (PCMLP) представила Генеральному директорату по вопросам информационного общества Европейской Комиссии в мае 2004 г. Полный текст доклада можно найти по адресу: http://www.selfregulation.info/iapcoda/0405-iapcode-final.pdf. Леонарди хотел бы выразить признательность за помощь и содействие всем своим коллегам по PCMLP — участникам исследовательской группы IAPCODE (2001-2004), в особенности Дамиану Тамбини (руководителю проекта) и Крису Марсдену. Все остающиеся в данном описании неточности и погрешности остаются на совести докладчика.

незаконная деятельность	100
сотрудничество с правоохранительными органами	91
механизм разбора жалоб	91
положения о пересмотре и внесении поправок	82
защита данных и конфиденциальность	82
механизмы применения санкций	73
материалы, вредные для несовершеннолетних	64
массовые электронные рассылки (спам)	55
информация о бизнесе	55
поставщики Интернет-контента	45
«язык вражды»	36

Ирландия	11
Италия	9
Соединенное Королевство	9
Австрия	8
Германия	8
Австралия	7
Бельгия	7
Нидерланды	7
Канада	6
Франция	6

№	ФИО	Должность, место работы
1.	АБОВ Евгений Владимирович	Председатель Совета директоров ОАО «Редакция газеты «Известия», Вице-президент Гильдии издателей периодической печати (ГИПП)
2.	АВРААМОВ Дмитрий Сергеевич	Член Большого Жюри Союза журналистов России
3.	БАДАЛОВ Дмитрий Степанович	Генеральный директор консалтингового агентства «Фенек 1», вице-президент российского отделения Международной рекламной ассоциации (IAA)
4.	БАЛАХОВ Евгений Андреевич	Доцент Московского городского университета печати
5.	БАЧИЛО Иллария Лаврентьевна	Зав. сектором информационного права Института государства и права РАН
6.	БЕККЕРС Вим	Директор Института классификации аудиовизуальных СМИ (NICAM), Нидерланды
7.	БОГОМОЛОВ Анатолий Васильевич	Член Большого Жюри Союза журналистов России
8.	ВИНОКУРОВ Георгий Вячеславович	Заместитель директора Института проблем информационного права
9.	ГОЛОВАНОВ Дмитрий Андреевич	Юрист Института проблем информационного права
10.	ГРИГОРЬЕВ Владимир Викторович	Советник Руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
11.	ДОВНАР Наталья Николаевна	Редактор журнала «Законодательство и практика масс-медиа (Беларусь)», доцент Минского государственного университета, адвокат
12.	ЕРЁМИН Игорь Юрьевич	Член Большого Жюри Союза журналистов России
13.	ЖУРАВЛЕВ Павел Владимирович	Зам.начальника управления госинспекции Федеральной службы Росохранкультуры
14.	КАЗАКОВ Юрий Венедиктович	Член Большого Жюри Союза журналистов России
15.	КИТАЙЧИК Мария Михайловна	Юрист-эксперт Института проблем информационного права
16.	КЛОСС Вольфганг	Директор Европейской аудиовизуальной обсерватории
17.	КОПЕЙКА Александр Константинович	Первый заместитель главного редактора Издательства «Юридический мир»
18.	КРАСИКОВ Анатолий Андреевич	Рук. центра социально-религиозных исследований, главный научный сотрудник Института Европы РАН, проф., д.и.н.
19.	КУДРЯВЦЕВ Максим Александрович	Институт государства и права Российской академии наук
20.	КУЧКИНА Ольга Андреевна	Член Большого Жюри Союза журналистов России
21.	ЛАЗУТИНА Галина Викторовна	Доцент факультета журналистики МГУ, Член Большого Жюри Союза журналистов России
22.	ЛАРИНА Ксения Андреевна	Член Большого Жюри Союза журналистов России
23.	ЛЕОНАРДИ Данило	Программа сравнительного права и политики СМИ, Оксфордский университет
24.	ЛЫСОВА Екатерина Владимировна	Эксперт Фонда «Евразия»
25.	МАКАРОВСКАЯ Наталья Викторовна	Эксперт
26.	МЕЛЬНИКОВ Михаил Александрович	Член Большого Жюри Союза журналистов России
27.	МИШУСТИНА Лариса Павловна	Член Большого Жюри Союза журналистов России
28.	МОНАХОВ Виктор Николаевич	Экс-председатель Судебной палаты, Член Большого Жюри Союза журналистов России
29.	МЭЙС Иан	Омбудсмен газеты «Гардиан», Лондон
30.	НЕНАШЕВ Михаил Федорович	Сопредседатель Большого жюри Союза журналистов России
31.	НИКИТИНСКИЙ Леонид Васильевич	Член Большого Жюри Союза журналистов России
32.	НИКОЛЧЕВ Сузане	Руководитель отдела правовой информации Европейской аудиовизуальной обсерватории
33.	ПЛУПОТАРЕНКО Сергей Александрович	Член правления Региональной общественной организации «Центр Интернет-технологий»
34.	ПОЛЯКОВ Ювеналий Александрович	Член Большого Жюри СЖР, исп. секретарь российского комитета по Международной программе развития коммуникаций ЮНЕСКО, проф.
35.	РАЦИБУРСКАЯ Лариса Викторовна	Д.ф.н., проф. ННГУ, член экспертного совета при Совете по информационным спорам Нижегородской области
36.	РИХТЕР Андрей Георгиевич	Директор Института проблем информационного права
37.	САФРОНОВА-АЛЕКСЕЕВА Елена Дмитриевна	2-ой секретарь департамента информации и печати МИД
38.	СОБОЛЬ Игорь Александрович	Ассистент НЦЗПП
39.	ТВЕРДЫНИН Марк Михайлович	Председатель правления РОЦИТ
40.	ФЕДОТОВ Михаил Александрович	Сопредседатель Большого Жюри Союза журналистов России
41.	ФЕОФАНОВ Юрий Васильевич	Член Большого Жюри Союза Журналистов России
42.	ХАВКИНА Софья Семёновна	Совет по информационным спорам, Нижний Новгород
43.	ХАММЕР Кристофер	Руководитель отдела политики и исполнения законодательства Европейский Альянса по стандартам в рекламе
44.	ХАН-МАГОМЕДОВ Джан Джанович	Исполнительный директор Регионального общественного центра Интернет-технологий (РОЦИТ)
45.	ЧЕЛЫШЕВ Виталий Алексеевич	Член Большого Жюри Союза Журналистов России
46.	ЧЕРНЫШОВ Владимир Васильевич	Института проблем информационного права